Шакалы поют в полдень

«Странно», – подумала девушка, а потом сообразила.

– Мне жаль, что такое случилось с твоей мамой. И…и с тем парнем, конечно.

На доли секунды Юджин замер, плечи его заметно напряглись.

– С братом, ты хотела сказать? – раздраженно уточнил он.

– Извини, что не сказала сразу.

Вацлава решила игнорировать злость Юджина. Он имел полное право психовать.

– Да ничего, прощаю, – буркнул парень. – А ты сама, как отнеслась бы к новому родственнику?

Собеседнице с трудом удалось разобрать вопрос.

– Не знаю, я об этом не думала, – Вацлава мгновение помолчала. – Наверное, брату, который в одиночку махалая победил, я бы обрадовалась. А вот сестре, например, скорее нет, чем да.

Юджин повернулся, держа в руках две кружки, и медленно побрел к стойке.

– Я не всерьез спросил.

– А-а, – она пожала плечами. – А я бы, правда, хотела старшего брата. Только настоящего. Смелого, сильного, умного. Не знаю, какой твой, может, окажется, что не очень хороший.

Юджин засмеялся:

– Вот ты сказочница! – Он аккуратно опустил на стойку перед Вацлавой кружку и оценивающе оглядел выражение ее лица.

Она и не подумала сердиться. Все так же серьезно проговорила:

– Поживи с моей мамой и не о таком мечтать начнешь.

Парень хотел расхохотаться, но вовремя сообразил, что не стоит. Он поставил свою кружку, потянулся и таки вытащил шпильки. Безобразная шляпка оказалась у него на ладони. Вацлава, конечно, и растерялась, и отклонилась, но руки у Юджина длинные.

– На, – он протянул ей головной убор. – Заново ее туда пристрой, а то на пол свалится. А лучше шляпу носи нормальную с полями, которая от солнца закрывает.

– Кто ж мне даст, – уныло вздохнула Вацлава.

Девчонка не играла. Юджин это понял сразу. Он хоть и юн был, но фальшь в людях иногда неплохо различал. Мадам Вебер не зря написала «позаботься о девочке». Дочка нотариуса не чокнутая, она просто одинокая и живет под контролем сумасшедшей мамаши. Юджин вдруг подумал, что младшую Кошек надо обязательно маме представить. Китти – лучшая мама на свете.

– Ты дашь. Это же твоя жизнь. Тебе и решать.

Короче, наш пострел, несмотря на всю свою незрелость, к просьбе Ульяны Павловны отнесся крайне серьезно. Кэтрин за парня краснеть не придется.

Дети справляются. А что взрослые?

А взрослые сидят рядышком – ни дать ни взять голубки – на горячей земле, вытянув ноги, и сообща пытаются настроить древний, как руины Карфагена, дрон.

– Да он точно должен работать! – возмутился Дэниел. – Чип его на днях проверял.

– Ах, ну если Чи-ип проверял, – насмешливо протянула Ульяна.

След Натана был довольно четкий, так что час спустя шакалке надоело плестись в темпе улитки и покрывать открытые участки кожи спреем от загара. Она решила воспользоваться современными технологиями. К сожалению, современность технологий, что находились в распоряжении шерифа, вызывала сомнения.

– Не язви, женщина, – усмехнулся Кроу. – На новый дрон у Департамента точно денег нет.

– А на что есть?

– На виски для мадам Вебер за проявленную инициативу.

Уля засмеялась. Ну, как на него сердиться? К сожалению, идиллия во взаимоотношениях с шерифом не подействовала благоприятно на экран на пульте дрона. Он остался темным.

– А второй точно хуже? – Уля попыталась вывести картинку с камеры на внешний носитель вслепую. Тоже тщетно. – Может, мы частоту перекинем на тот пульт?

– Зачем? Там с дроном все в порядке. Это у пульта левый поворот и задний ход не работают.

Шакалка рассмеялась.

– Сэр, я согласна лететь вперед и направо, лишь бы камера рабочая была и экран!

Дэниел поднялся. Настроение у него было лучше некуда.

– Все, что пожелает прекрасная леди. – Неотрывно глядя в прищуренные зеленые глаза, он протянул руку ладонью вверх.

Уля молча передала пульт и не удержалась от ответной улыбки. Этот мужчина походил на терпкий бренди, что десятилетиями настаивают в обожженных бочках. С ароматом фруктов, высушенных на солнце, вяжущий и бесконечно пьянящий. Особый вкус, особые ощущения.

Удовлетворенный произведенным эффектом, Дэниел направился к кузову грузовика. Откинул крышку чемодана и вложил пульт под маркировку с номером один, затем вынул дублирующий набор. В Департамент нормальная техника должна была поступить еще год назад вместе с новым автомобилями, но, как часто случается с Лилит, буквально все пошло не так. Это место – дьявольская черная дыра.

– Шериф, – Ульяна Павловна пристально следила за каждым его движением. – По поводу раритетной техники. А сколько из пятидесяти единиц Тиббон рабочие?

Дэниел улыбнулся.

– О, мадам Вебер, хороший вопрос. Все.

– Все? В смысле, все пятьдесят Тиббон? – от неожиданности Уля забыла про игривый настрой.

– Все пятьдесят, мэм, – Кроу вернулся к собеседнице. – И все пятьдесят чистые, как душа младенца. И заряд под завязку.

Уля смотрела на шерифа и отчетливо читала в его глазах беспокойство.

– Мы найдем трупы, – уверенно проговорила она. Стороннему наблюдателю могло показаться, что шакалка вывод сделала невпопад, но то лишь иллюзия, вывод был обоснован. – Или, в худшем случае, их след.

Дэниел не удивился, у него в душе жили те же опасения. Потому он попросил дока внимательнее следить за посетителями больницы, а Кэтрин по возможности не отходить от Натана.

– Вернемся, я переночую у парня. – Ульяна произнесла это тоном, не терпящим возражений.

– Признаться, я надеялся доверить тебе Кэтрин.

Дэниел передал леди пульт и установил на землю дрон. Прежний поднял, чтоб не мешал.

– Без разницы. Все равно ночевать в клинике. Мама Ван-Ю слишком любит своих сыновей, чтобы оставить одного из них без присмотра на больничной койке. – Ульяна включила экран, подняла дрон в воздух и настроила резкость. – Годится.

После, поднявшись с земли, Вебер попробовала провести дрон по следу. Левый поворот и задний ход, действительно, не работали, но разве ж такая мелочь остановит шакала?

– Поехали. Надо успеть до пекла, – резюмировала Уля удовлетворенно и направилась к грузовику.

– Есть, мэм, – заулыбался шериф.

Нашей героине стало неловко. Да, она забылась и, возможно, начала немного командовать. Возможно. Но это не повод щуриться и безропотно соглашаться с ее распоряжениями. Стараясь не краснеть, как юная школьница, шакалка забралась на переднее пассажирское сиденье грузовика. Буквально через минуту шериф присоединился к ней.

– Поехали, – вновь повторила она.

– Да, мэм, – Дэниел прекрасно понимал, что смущает леди, но соблазн был непреодолим.

Тихо жужжа, дрон поднялся в воздух ярда на два, сделал несколько кругов над крышей грузовика, после чего плавно спустился к земле и понесся в одной лишь шакалке известном направлении. Выглядело, как вызов. Дэниел выжал педаль газа. Машина рванула с места, оставляя за собой серо-желтое облако пыли. Мелкие камни с хрустом и щелчками вылетали из-под объемных колес.

– Легче, шериф! – возмутилась Ульяна. Чувствительный джойстик дергало на ухабах. Дрон стал двигаться рывками.

Кроу сбавил скорость, стараясь не терять визуальный контакт с целью.

– Держи дистанцию в десять ярдов, – отдала новую команду Уля. – Этого мне будет достаточно для маневра.

Кривая полуулыбка осветила лицо Дэниела. Он чуть склонил голову, исподлобья рассматривая отражение в боковом зеркале. Облако позади грузовика стало прозрачнее, но видимость это не улучшило.

– Батарея могла продержаться пять лет, – решил поделиться своими размышлениями Ди. – Время консервации тоже не меньше пяти.

– А точный анализ нельзя сделать?

Дрон чуть вильнул в сторону, огибая скопление больших камней. Голые бурые ветки колючего кустарника оплели их основание. Остановись Дэниел, и стало бы слышно глухое постукивание созревших семенных коробочек на верхушках веток. Кроу повел плечом:

– Отправлю с десяток единиц, но это займет недели две, не меньше. Я имею в виду, в общей сложности.

Он замолчал, ожидая ответной реплики, а, когда не получил, спросил напрямую:

– Мэм…это не самая приятная тема, но у кого мне еще в городке спросить про семью Ван?

– У всех, – равнодушно проговорила Ульяна.

– В этом и проблема. У меня в архиве стеллаж документов о деяниях прежнего мэра и еще половина такого же стеллажа на его сына. Множество пострадавших, масса свидетелей, звонки прокурора по новым, обнаруженным эпизодам вне моей юрисдикции. Если я начну спрашивать людей, мог ли мэр Ван иметь отношение к тайникам с оружием…

– Тебе скажут, что мог. Быстро поползут слухи, и в итоге кто-то поклянется, что папаша Ван лично строил схроны, причем вчера на рассвете. Я поняла, – кивнула Ульяна, не отрывая взгляд от экрана пульта. – Но мое знакомство с семейством было мимолетным, ты знаешь.

– Знаю, мэм. А еще знаю, что шакал запоминает все. Когда Чичи провалился в ад, папаша с дядей не могли не послать к тебе своих людей. Какое оружие они прятали за поясом и в сапогах?

Уля пробормотала задумчивое «хм». Пять лет – большой срок для таких мелочей.

Перед внутренним взором промелькнули неприятные картины прошлого. Залитый кровью пол, труп Чичи, белое, как полотно, лицо владельца гостиницы, и ощущение бесконечной пустоты где-то в затылке. Она прилетела в поисках мира и тишины, но и на краю света, среди фермеров и шахтеров, должна была зубами вырвать на это право. А еще защитить дочь.

– Разочарую. Оружие относилось к этому столетию.

– Подробности не расскажешь?

– Ни тогда, ни сейчас, – твердо проговорила Уля. – У вас с прокурором и без моих историй хватило материала на восемь пожизненных.

Дэниел раздраженно побарабанил пальцами по рулю. Упрямица! Он желал восполнить пробел вовсе не для того, чтобы добавить бумаг себе, хотя и это тоже – преступления не должны оставаться безнаказанными, Кроу свято верил в справедливость – но, прежде всего, он хотел знать, что именно пережила Ульяна.

Она будто его мысли прочла:

– Шериф Ван в сопровождении двух помощников явился на вызов в гостиницу. Мы поговорили в холле и разошлись миром. Особой любовью к племяннику он не пылал. Люди мэра появились чуть позже. Постреляли, но без энтузиазма.

Кроу вновь забарабанил пальцами по рулю. То же самое, слово в слово, она рассказала прокурору. Ни подробностей, ни эмоций. Что она сделала, что мэр пострелял «без энтузиазма»?

– Дэниел, – Ульяна постаралась звучать как можно мягче, – дело не в доверии. Дело в том, что мне отчаянно претит вытаскивать из памяти грязь прошлого. Чем чаще вспоминаешь, тем лучше запоминаешь. А мне больше нравится воскрешать вечер перед выпускным Ланы и Ди. Или ту кошмарную неделю, когда мы искали ей платье… Ты знаешь.

– Или момент, когда моего сына от шайки спортсменов спасла тощая девчонка? – Одно лишь обращение «Дэниел» сломило всякое сопротивление со стороны Кроу. Она никогда не называла его по имени. Всегда только «сэр», «шериф», иногда «господин Кроу». Да, он знал. Не все события прошлого рождают желание говорить.

Ульяна засмеялась.

– Тощая девчонка переживала за этого парня с первого дня знакомства. Говорила, что язык без костей и бесстрашие доведут его до могилы.

– Верно говорила, – Дэниел усмехнулся. – Мужчины нуждаются в спасении намного чаще, чем принято считать в обществе.

Уля позволила себе бросить короткий взгляд на профиль шерифа. Правильно ли она поняла его недвусмысленный намек? Правильно.

– Я запомню, сэр.

– Буду ждать, мэм.

У Ульяны мурашки пробежали. Приятное волнение наполнило грудь. Она постаралась не раствориться в этом ощущении. След Натана был четким, кое-где перекрыт отпечатками звериных стоп, но расслабляться шакалу зазорно, даже отставному.

– Нам повезло, что ветер слабый, – прокомментировала невпопад Уля. – Махалая парень привел за собой с гор, теперь я в этом уверена.

– Меняешь тему?

– Догадался?

Дэниел фыркнул. Тон мадам Вебер не предвещал легкого путешествия в отношения, однако это лишь обрадовало нашего героя. Он и не ожидал капитуляции, напротив, сам надеялся выбросить белый флаг в подходящий момент. Господин Кроу, как несомненно успел заметить мой уважаемый слушатель, относился к тому типу сильных, уверенных в себе мужчин, которые предпочитают быть завоеванными избранницей. Что ж, не станем осуждать его предпочтения. Приличная женщина хороша, но с неприличной веселей.

– Я догадливый.

– Я запомню.

Циановые глаза шерифа сияли так ярко, а широкая улыбка держалась так долго, что со стороны могло показаться, будто Дэниел Кроу сошел с ума или напился. Ульяна, которая теперь не могла не бросать короткие взгляды на профиль спутника, испытала двойственные чувства. С одной стороны, она ликовала, ведь позволить себе дразнить этого мужчину так сладко. С другой стороны, она испытывала безотчетный страх перед неизвестностью, боль пережитой трагедии не желала отпускать сердце Ули так просто.