Живчик

Пролог

Я стояла в оцепенении и не могла произнести ни звука. Погода сегодня не радовала, как и картина, которую я видела перед собой. Тёплое июньское солнце ещё только просыпалось: утренние лучи едва пробивались сквозь берёзовую листву веток, колыхавшихся под потоками буйного ветра. Казалось, сама природа скрывала весь ужас, который тогда предстал перед моими глазами. Волосы танцевали в такт ветру, прилипали к лицу и закрывали обзор. Я поправляла их одной рукой и старалась вернуть на место, но они не слушались и продолжали путаться.

– Господи, зачем?.. – вырвался из моей груди тихий стон.

Хотелось кричать, но звуки застревали где-то глубоко в груди. Выдавить из себя получалось только еле слышные хрипы. По щекам текли слёзы. Их небрежно подхватывали разлетавшиеся в разные стороны волосы и размазывали по лицу. Всё это было похоже на сон. Ещё минута и кто-нибудь ущипнёт меня, или я сама проснусь от этого кошмара. Но нет… ничего не заканчивалось. Тогда я медленно подошла ближе и подняла голову.

Безжизненное тело моей подруги болталось на грязной корабельной верёвке, один конец которой был привязан к толстой чёрно-белой ветке высокого дерева, а другой обвивал ей шею тугой петлёй. Девушка походила на сломленную марионетку синюшного цвета с мочалкообразной, изрядно потрёпанной ветром копной волос. Из-за неестественного изгиба шеи голова будто болталась отдельно от тела. Лицо и руки покрывали разлитые тёмно-фиолетовые пятна разных размеров. Её отёкшие ноги напоминали кукольные и тихо покачивались туда-сюда. На одной из них ещё осталась чёрная лаковая туфля с маленьким каблуком. А красные, широко открытые, выпученные глаза покойной вселяли страх.

По моему телу пробежала мелкая дрожь. Ладони непроизвольно сомкнулись перед лицом, прикрыв рот, из которого несколько раз подряд вылетели одни и те же слова:

– Моя дорогая… Моя дорогая… Моя дорогая малышка…

Я поняла, что сама ничего не смогу сделать. Всё, что мне оставалось – взять в руки телефон и вызвать скорую. Я быстро достала из кармана джинсов мобильник и набрала 112.

Глава первая

«Япона мать! Какое сегодня палящее солнце! – пронеслась мысль в моей одурманенной голове. – Похоже, вчера я нехило нажрался, чувствую себя паршиво. Воротит не по-детски, а тут ещё это солнце слепит глаза и припекает макушку. Блин, ну как некстати. Хорошо, что солнечные очки всегда при мне, и вовремя выручают». Я тут же снял их с ворота футболки и нацепил на нос. Какое-никакое, а облегчение.

Ещё ни раз я останавливался в пути, пытался отдышаться, смахивал ладонью пот со лба и пальцами со всей силы тёр себе переносицу, которая жутко чесалась от мочек очков и жары. Я долго шёл по какой-то заасфальтированной дороге, прикрывая голову руками. Жажда одолевала меня уже несколько часов, но нигде поблизости не мелькали магазины, где я мог бы купить воды. Или хоть какой-нибудь маленький фонтанчик… ну и тот не показывался на глаза. Сегодня из таких пьют, наверно, только нищие или алконавты. Я слегка улыбнулся, и тут же новая волна боли скрутила мой желудок и отдала в виски.

– Ой, всё… Больше никакого бухла, – проронил я себе под нос. – Интересно, как далеко я забрёл и когда уже удастся свернуть с этой «тропы» хоть куда-нибудь? Может совсем скоро поблизости окажется водоём или автомат с напитками. Я взглянул на запястье своей правой руки, чтобы узнать время. Но моих золотых швейцарских часов на месте не оказалось.

– Вот чёрт! Они же стоили целое состояние, – от злости я со всей дури пнул какой-то камень на дороге и поспешно стал шарить по карманам. Телефон тоже пропал.

– Так, ладно. Бывает, – успокаивал я себя. – Мобильник я по пьяни теряю часто. Неспроста же самое ценное хранится у меня во внутреннем кармане пиджака, – уверенно пробубнил я и прощупал подкладку.

– Да, чтоб тебя! Не может быть! – заорал я. – Тимур, похоже, тебя обобрали. Или ты конченный идиот, – злился я сам на себя. Потом снял пиджак, тряхнул им и ещё раз внимательно проверил всё его содержимое.

– Денег нет, – моя улыбка пропала. – И ключей от машины тоже. Просто отлично! Ну, и?.. Где я? Сколько сейчас времени? – я закинул пиджак на плечо и поплёлся дальше. – Ни людей, ни навигатора, ни часов… Ладно, вляпываюсь не впервой. Надеюсь, встречу кого-нибудь по пути или поймаю тачку на крайняк. – Хотя, о чём я? За всё то время, сколько я иду тут пешкодралом, мимо не проехало ни одной машины, – продолжал я разговаривать сам с собой. – Может, это какая-то глушь, и сейчас ночь? – пришла ко мне новая идея. – А, что? Вполне может быть и так. Меня напоили, обобрали до нитки, повезли в лес… Потом решили не марать руки и бросили прямо на дороге, чтоб какой-нибудь водила, засыпая, меня переехал, – я стал вспоминать вчерашний день и понял, что ничегошеньки в моей голове не задержалось. Даже малейшего просвета нет. – Наверно, мне ещё что-то подсыпали… Блин, Тимур, какой бред ты несёшь! – я стал отметать от себя все эти глупости. – Сейчас день, а не ночь. Солнце же печёт, как в пустыне. Я вроде не баба. А мужиков в лес не отвозят! И напоить я и сам кого хочешь могу. Скорее всего просто потерял всё синий или подарил кому. Вполне возможно и проиграл в покер. Надо просто завязывать с выпивкой, а то так до белой горячки недалеко, – я остановился и посмотрел на небо. – Надо собраться, вспомнить вчерашний день и выйти уже отсюда.

Только сейчас я заметил, какое странное небо над моей головой. Оно будто разбито на сектора разной формы и цветов. Синий треугольник плавно перетекает в зеленый квадрат, тот соединяется с розовым кругом и фиолетовым прямоугольником… А на фоне круга вообще несколько белых ромашек, лепестки которых вроде как кружатся.

– Бред какой-то! – я зажмурился, приподнял очки, потёр глаза пальцами и снова посмотрел вверх. – Не может быть… Нет. Это мираж. Или у меня ещё галлюцинации, – я влепил себе ладонью в лоб и больше на небо старался не смотреть. Чувства изнуряющей жажды и так хватало.

Прошло ещё часов пять-шесть. Я всё продолжал топать. Мои силы иссякли, ноги подкашивались, сухость во рту усилилась. Казалось, я вот-вот упаду и умру от обезвоживания. Вдруг в конце этой длиннющей дороги показались поблёскивающие лучи света. А значит, идти осталось не так долго, и когда-нибудь я всё же найду выход из этой клоаки.

– Всевышний услышал меня и сжалился, – промямлил я себе под нос. – Спасибо!

После этого чуда у меня даже открылось второе дыхание. Я сглотнул слюну, выпрямился и прибавил шагу.

– Тимур, ещё чуть-чуть, – подбадривал я себя. – Дружище, скоро всё это закончится! Ты вдоволь напьёшься, встретишь кого-нибудь, и этот кто-то обязательно поможет тебе добраться до дома.

Но я всё шёл и шёл, а проблеск в конце пути был будто недосягаем. Мои ноги больше не слушались, как и всё остальное тело. Я стал мыслить словно ребёнок, упал на асфальт и пополз на четвереньках. Затем рухнул плашмя и уснул.

Глава вторая

– Он меня бросил, представляешь! Сказал, что не любит, у-у-у… – Ася билась в истерике, прерываясь лишь изредка, чтобы высморкаться в очередной бумажный платок.

Я то и дело протягивала ей их один за другим. Если бы дома была тётя Тома, всыпала бы дочери по самое не балуй. Ну, или хотя бы накапала нам всем валерьянки. Асе, чтоб не скулила, мне за героическую роль жилетки и себе как заботливой матери с огромной выдержкой. Ведь она терпит характер моей подруги с момента её рождения.

Раньше Ася была спокойнее. Она стала нервной и капризной, когда муж тёти Томы погиб на службе двенадцать лет назад. Он часто уходил в море и по возвращении, конечно, проводил с семьей всё свободное время, особенно с Асей. Кто-кто, а он, такой, как сейчас, дочь никогда не видел. То ли умел усмирять её пыл, то ли она вела себя с ним иначе? Этого я не знаю. Зато понимаю, как теперь тяжело справляться с Асей её маме и мне. У подруги с отцом была крепкая эмоциональная связь, которая вдруг разорвалась. С тех пор она бережно хранит память о папе и даже некоторые из его вещей, а мы с тётей Томой мучаемся с её истериками и выкрутасами.

Вот и сейчас милейшая девичья комната Аси прибывала в ужасном состоянии, как и сама хозяйка. Множество разноцветных платьев, юбок и блузок кучами громоздились на полу возле открытого шкафа. Тут же валялись осколки от разбитых флакончиков из-под парфюма. Ася обожала свою коллекцию ароматов и чуть ли не каждый месяц покупала новые духи. Сейчас же все эти благоухания смешались в единый приторный запах, который больше походил на ядрёный освежитель воздуха в общественных туалетах.

Я поднялась с кровати, на которой рыдала подруга и, прикрывая нос воротом свитера, пошла к окну, чтобы впустить в комнату хоть чуточку свежего воздуха. Цветов к тому времени на подоконнике уже не было. Они вместе с землей покоились на полу среди осколков от горшков и большого зеркала, которое раньше висело на дверце шкафа.

– Я думала мы поженимся, – Ася продолжала ныть. – Ведь мы встречались ещё со школы. Из-за цвета волос одноклассники называли меня Антошкой, а Тимура – Бетховеном. Кажется, я рассказывала тебе, что раньше он учился играть на балалайке? – она громко высморкалась и посмотрела на меня опухшими глазами, ожидая подтверждения.

– Да-да, что-то такое припоминаю.

– Так вот, представляешь, нас обоих дразнили, но он никогда не боялся заступаться за меня, – она ударила рукой подушку, а затем снова нырнула в неё лицом. – У-у-у… Мы были как одно целое!

Каждую их ссору Ася зачем-то пела мне эту песню, словно раньше я её никогда не слышала.

– Ну, что ж поделаешь, со временем всё меняется, – вставила я своё фи, стараясь не ранить чувства подруги.

Она же зарыдала ещё сильнее.

– О-о-о, – протянула я, – завязывай с самобичеванием. Ты яркая, молодая девушка. У тебя вся жизнь впереди.

Вдруг Асин желто-зелёный волнистый попугайчик вылетел в окно.

– Блин… Кеша! – я стала махать руками в растерянности, думала подруга меня убьёт. – Фиу-фиу, – звала я птицу.

А Ася лишь отпрянула от подушки на пару секунд, посмотрела на меня, словно я недалёкая, и обронила:

– Не переживай, он вернётся… Всегда возвращается.

Я даже не знала, что и сказать. Отошла от окна и продолжила успокаивать подругу.

– Твой Тимур далеко не единственный мужчина в мире и совсем не идеальный, – потихоньку я собирала и складывала обратно в шкаф одежду с пола. – Сама же сказала, его тоже дразнили в школе. Да и поверь, он ещё сам к тебе прибежит спустя время. Когда поймёт, какую девушку потерял. Вот только у тебя уже будет новый, достойный кавалер.

Ася плакала и как будто не слышала того, что я ей говорю.

– Нет, всё-таки я сама виновата. Наверно, Тимур просто жалел меня. Разве можно встречаться с такой страшилой?

Двумя руками она собрала волосы в хвост на макушке, превратив их в подобие пальмы.

– Смотри, какое рыжее гнездо на голове… веснушки по всему лицу… на плечах, руках, – новые капли слёз покатились по её щекам. – Ещё и кожа бледная, как у мертвеца, – она ущипнула себя за руку.

– Ася, не говори глупости, – я больше не могла это слушать. – Ты очень красивая девушка. У тебя просто внешность редкая. Так этому, наоборот, радоваться надо. Ты же эксклюзив! – я улыбнулась.

– Ах, – вздохнула подруга и вытерла мокрые ресницы. – Если бы всё было так, как ты говоришь. Я всегда мечтала о другой внешности – такой, которая нравилась бы всем без исключения.

И шарманка заиграла по новой.

– Вот была у нас в классе такая белокурая принцесса с огромными голубыми глазами, длинными ресницами и смуглой кожей. Помню, от неё все были без ума, – Ася, наконец, оторвалась от подушки, присела, расправила плечи и стала воображать себя героиней этой истории. – Мальчишки выстраивались в очередь, чтобы проводить её до дома, помочь с уроками или посидеть рядом за одной партой. Девчонки мечтали с ней дружить. А взрослые ахали, как же повезло её родителям, – подруга поджала губы, будто от зависти. – Хотя, если честно, мне до сих пор не понятно, почему никто не видел, что за её красотой больше и не было ничего?

Я усмехнулась.

– И, ты хотела бы быть такой же тупой блондинкой?

Ася задумалась и продолжила смотреть, как я складываю её вещи в шкаф.

– Мне кажется, ты слишком зациклена на собственных комплексах, – я повела бровью. – Причём они у тебя высосаны из пальца.

– Может ты и права, – она вздохнула. – Но мне от этого не легче.

– Уверена, все девушки мечтают о такой же уникальной внешности, как у тебя, – я открыла верхние дверцы шкафа и вытащила с полки альбом подруги, где были вклеены наши детские фотографии.

Затем начала перелистывать страницы, рассматривать снимки и искать себя. Ася увлечённо наблюдала за мной, а потом подползла ближе и присоединилась.

– Смотри! – я ткнула пальцем в старенькое фото. – Тут мне лет тринадцать. На голове с десяток косичек, на ногах драные джинсы и оранжевые кроссы, на руках разноцветные фенечки, – я листала картонные страницы дальше. – О! – воскликнула я, увидев подходящий снимок. – А здесь мне вроде лет семнадцать, – я прикрыла глаза ладонями и засмеялась.

Подруга с интересом взглянула на снимок.

– Дреды, – улыбнулась она.

– Не просто дреды, а розово-зелёные. Да ещё и татуировки на руках. Пусть временные, но всё же.

– Я бы тоже хотела парные тату в виде птиц на голени, – замечтавшись, Ася закатила глаза. – Только настоящие!.. Много раз предлагала Тимуру набить такие, а он ни в какую.

Я состроила недовольную мину.

– Ты можешь не думать о нём хоть минуту?

– Нет, – бросила она. – А ещё у тебя тут нос проколот, – ткнула пальцем в фото.

– Точно! И на каждом ухе по пять-шесть серёжек, кожаный чокер на шее… Знаешь, зачем я всем этим себя обвешивала?

– Старалась быть модной?

– Нет, – отрезала я. – Хотела выделиться среди обычных девчонок, сиять на фоне их монохромной массы. Мне казалось, что так я буду особенной, яркой, не похожей ни на кого другого, – я дотронулась до огненных кудряшек своей подруги рукой. – Теперь понимаешь, как тебе повезло? – и перевела взгляд на пол, заваленный осколками и носовыми платками. – Ты родилась необычной – такой, какой, по сути, всегда хотела быть и я.

– Наверно каждый человек хочет того, чего не имеет. Высокий – стать низким, полный – худым, и наоборот.

– Да, так будет всегда, если только… – я не успела закончить предложение.

– … если только не полюбить себя такой, какая есть, – воодушевилась Ася.

Я улыбнулась и одобрительно кивнула.

– А твой Тимур сам не понимает, кого потерял. Может, он и не любил тебя никогда? Просто вас обоих гнобили в школе. Как мальчик, он тебя защищал… Молодец, конечно! Но это не говорит о его любви, скорее – о хорошем воспитании.

– Ты думаешь, ему просто было меня жалко?

– Нет, Ася. Уверена, ты Тимуру нравилась, и, наверно, из вас получились бы отличные друзья. Только вы переступили границу.

– Да, но я-то люблю Тимура, – Ася снова заплакала. – Не могу просто дружить с ним, смотреть как он встречается с другими девушками, слушать рассказы о них, давать советы… Мне вообще противны даже мысли об этом, – она вновь утонула в подушке.

Я захлопнула фотоальбом и протяженно вздохнула. Затем встала с кровати и продолжила уборку в комнате подруги. Надо было ещё подмести пол и собрать грязные носовые платки.

Глава третья

Проснулся я под утро. Кто-то активно тряс меня за одно плечо, стараясь разбудить.

– Эй, доброе утро! – нежный женский голос лился звонкой мелодией над моей головой.

Сама же девушка не оставляла попытки растормошить меня.

Я приоткрыл один глаз, потом другой, приподнял голову и осмотрелся. Лежал я всё на том же асфальте в своих любимых солнечных очках, но уже в огромной луже. С неба хлестал дождь, такой прохладный, словно в тропиках. Капли падали на землю быстро с шумом и брызгами. А мне так долго хотелось пить, что от безысходности я начал ловить их ртом. Наверно со стороны это выглядело совсем по-детски, как-то глупо. Но в тот момент мне было плевать, хотелось просто утолить жажду.

– Ох, наконец-то! Блаженство! – я даже запрокинул голову назад. – Какой кайф!

Девушка, которая недавно усердно старалась разбудить меня, вдруг закатилась смехом.

– Прекрасно, когда обычный дождь приносит столько удовольствия.

– Ага, – улыбнулся я. – Раньше я его ненавидел, а теперь вот передумал. Блин, сколько радости я упускал.

Лучезарная улыбка красотки растянулась по её смуглому лицу ещё шире. Шоколадный цвет кожи, будто слегка разбавленный молоком, подчёркивал белёсые прямые волосы, остриженные в идеально ровное каре до плеч.

Я намеренно оторвал свой взгляд от кукольной головки этой красавицы, чтобы не смущать её. Хотя за тёмными стёклами моих очков, ей всё равно не удалось бы что-то заметить. И всё же смотреть в сторону не получилось. Мои глаза бессовестно проскользнули по девушке от её лица до пальцев ног, причём периодически останавливаясь на самых выпуклых местах.

Фигуру незнакомки прикрывал белый кусок шифоновой ткани… Или это был фасон длинного греческого платья? Я не очень разбираюсь в женской одежде. Мокрая материя стала полупрозрачной и прилипла к её телу так, что казалось, она стоит передо мной голая. Хотя саму девушку это ничуть не смущало. «Да и правда, чего стесняться такой идеальный фигуры?» – подумал я. Покатые плечи, высокие, большие и округлые груди, узкая талия, которая плавно переходит в таз, длинные ноги… А на ступнях никакой обуви, только серебряный браслет подчёркивает тонкую безупречную щиколотку её левой ноги, и пара белых камней поблёскивают на маленьких пальцах. Никогда раньше не видел, чтобы кто-то носил кольца на ногах. Я непроизвольно ахнул.

– Какая вы красивая!

– Вы просто долго были без сознания и сейчас…

– Можно на «ты». Я, слава Богу, пока ещё не старик.

Незнакомка засмеялась.

– А я значит старуха?

– Ой, я не это имел ввиду, – мое лицо вспыхнуло от неловкости. – Просто хотел быть вежливым.

– Не переживай, – девушка продолжала улыбаться. – Всё в порядке. Ко мне тоже можно на «ты».

Я поднялся с мокрого асфальта, слегка отряхнулся, как смог, закинул грязный пиджак на плечо и стал осматриваться.

– Слушай, а где мы находимся?

– Попробуй угадать сам. Красотка хотела было ответить, но потом, видимо, передумала.

– Ну, надо подумать, – я флиртовал с ней, сам того не осознавая. – Пойдём, покажешь, что здесь есть.

Какое-то время мы шли всё по той же заасфальтированной дороге. Вокруг не было ничего, что выделяло бы это место среди других таких же. Дождь усилился, и мы со спутницей рванули вперёд, чтоб не вымокнуть окончательно. Удивительно, но мне нравился этот прохладный ливень. Он обрушился на нас стеной, и я почувствовал себя ребёнком, который весело шлёпает по лужам, разбрызгивая вокруг себя воду, и беззаботно хохочет.

Маленьким я старался выбегать на улицу сразу, как только на землю падали первые капли. В них я видел столько радости, веселья, счастья. Мы с друзьями представляли себя моряками, бороздящими просторы океана или моря на своих самодельных лодках, и спасались от выдуманных акул и морских чудовищ. Как же было здорово и легко тогда! Никаких забот и проблем, сплошной восторг.

Спустя наверно час дождь закончился, и на небе вновь показались золотые лучи солнца. Краем футболки я протер внешнюю сторону стёкол своих солнечных очков от воды. С годами я приноровился ухаживать за ними, не снимая с лица. Выходило всегда ловко и почти незаметно для окружающих.

Тем временем мы очутились на каком-то пляже. Песок тут был мелкий и белый, вода в океане лазурная и прозрачная. Я подошёл ближе. Сквозь зеркальную гладь хорошо виднелись яркие красно-оранжевые кораллы и водоросли зелёных оттенков, а также рыба невиданной красоты. Я такой никогда раньше не встречал.

На берегу, в пузырьках белой пены, среди нескольких деревянных лодок, таились диковинные раковины. Недалеко, между пальмовых листьев и веток, прятался глиняный одноэтажный дом с забавной бамбуковой крышей. Казалось, тут жил отшельник, давно выпавший из реальности. Возможно, их было несколько. Ведь лодка тоже стояла не одна. Или здесь обитает целое первобытное племя? Подходить к хижине ближе я не решался. Мы со спутницей лишь смочили ноги в океане, а затем присели в тень под одну из пальм.

– Мы точно не в Москве, – начал я, усмехаясь.

Незнакомка улыбнулась.

– И даже не в России.

Девушка кивнула.

– Какой ты догадливый!

Я бы не отказался пожить в этом домике на берегу океана, рыбачить по утрам на лодке, обедать наваристым ароматным бульоном из крабов или моллюсков. А, как здорово наслаждаться треском дров от костра вечерами, наблюдать, как танцующие языки пламени ласкают улов! – на мгновение я утонул в своих грёзах. – Ах…

– И, что же тебе мешает? – удивилась блондинка.

– Не знаю. Быть может слишком много дел, обязательства…

– О чём ты?

– Ну, как же… Сначала родители со своей школой и навязанной мне балалайкой. Между прочим, она меня дико бесила… Потом пять лет юридического факультета, ненавистная работа в адвокатской конторе, – всё это загнало меня в угол той комнаты, в которой я находиться никогда не хотел. Вырваться удалось только недавно и то, никакой уверенности в завтрашнем дне пока нет, – мой голос притих, а речь прервалась из-за ноющей боли в животе, которая не отпускала меня. Наверно, с голодухи.

– Ты странный, – девушка прищурила глаза от солнца. – Почему ты просто не можешь выйти из этой комнаты навсегда? Закрой её и выброси ключ, – красотка подмигнула одним глазом.

Её улыбка показалась мне до боли знакомой и наполнила сердце добротой. Я задумался: «А ведь и правда, почему я не могу просто выйти?»

– Ты хочешь сказать, что живёшь иначе?

– Угу, – она кивнула.

– Только не говори, что эта лачуга твоя, и ты нагло пользуешься лодкой из моих фантазий.

Девушка рассмеялась.

– Нет, что ты. Я бы никогда не смогла жить в этой глиняной хижине.

Глава четвёртая

Полтора года назад Тимур, Асин парень, придумал игру, которой заболел настолько, что бросил свою работу нотариусом и стал ведущим уже нашумевшего тогда среди его знакомых «Живчика». Нашёл место для сборищ, сам всё организовал, купил рекламу… Смешно, но на эту игру подсели многие москвичи, причём самого разного возраста и достатка. Короче, раскрутился парень и превратил собственное развлечение в хороший доход. Но даже после взлёта, проведение «Живчика» Тимур никому не доверял. Всё делал сам. Конечно, Ася поддерживала его и тоже ходила на игры. Подруга и меня звала пару раз в их клуб по интересам, но я, не раздумывая, всегда отказывалась. Не люблю тусовки с незнакомыми мне людьми, да ещё и с намеренными провокациями. Моя психика такого не выдерживает. Зато Ася стала заядлой посетительницей ресторана «Как так-то?», где собирались знатоки. Не знаю, действительно ли ей так нравился «Живчик» или она просто ходила туда приглядывать за своим парнем, но подруга не пропускала ни одной игры.

По рассказам Аси, именно там Тимур сильно изменился: перестал стесняться, стал более раскрепощённым в общении, сменил имидж, да и вообще, будто превратился в другого человека. Я же парня своей подруги толком не знала. Видела пару раз издали, не более того. Друзьями мы с ним не были и близко никогда не общались. Так что, права ли была Ася, говоря о каких-то переменах в Тимуре, я точно не знала, но внимательно слушала её и всегда поддакивала.