Ворожея за кадром

Егор

Не знаю, когда всё пошло не так. Моя устоявшаяся, продуманная до каждой минуты жизнь словно сошла с намеченных рельсов. Уверенный в себе и окружающих меня людях, я привык всё всегда держать под контролем.

Но она сломала мою систему враз. Легко растоптала всё, во что я верил, чего придерживался. Одно лёгкое трепетание длинных ресниц. Один взгляд каре-вишнёвых глаз… Если это та самая любовь с первого взгляда, то я так не хочу. Вырвать с корнем и растоптать этот вирус срочно, пока моя жизнь не разрушилась из-за бесполезных иллюзий.

Василиса. Василёк… Что же ты сделала со мной, девочка? Как смогла превратить меня в безвольную марионетку? Будто одержимый, не могу дышать без неё. Не оттого ли я мчусь сейчас очертя голову, сам не зная куда? Даже если навигатор что-то бубнит у приборной панели о нужном направлении. Волково, какая-то дыра в захолустье, деревенька в Смоленской области. Там её дом. Туда она сбежала от меня, когда я так неуклюже растоптал её девичьи мечты, разбил чистое сердце.

Но ведь так было нужно! Я избавился от неё, возвратил своим поведением в безопасность родного края. Подальше от интриг столицы, от скрытых ловушек, что нередко оказываются фатальными. Так отчего же я сейчас в дороге? Ночью гоню по скользкой пустынной трассе М-1 на скорости под сто сорок… Неужели так жажду прощения? Бред. Однако я должен увидеть её. Зачем? Сам не знаю. Будто ослеплён ею, заворожён. Ведьма… Нет, ей больше подходит слово волшебница. Такая светлая, добрая. Неземная… И я – с багажом собственных низменных инстинктов и недостатков. Жадный до славы, безумный от жажды власти и денег. Не щадящий собственных врагов в мире бизнеса, таких же акул, как сам.

Я сказал, будто не знаю, с чего всё пошло не так? Солгал. Знаю. С того самого дня, когда эта хрупкая девушка появилась на площадке студии, где мы планировали съёмки нового сериала. То есть команда из актёров, операторов и бешеного режиссёра планировала. А я лишь побочный эффект всего этого, финансовая сторона. Спонсор и продюсер, следящий за подбором актёров, заключением контрактов и прочей финансовой ерундой.

Она впорхнула в раскрытые двери, когда проходил кастинг девушек, претендующих на второстепенные роли официанток, персонала отеля и ночных бабочек. Фильм задумывался о лихих девяностых, с криминальной ноткой. Но в итоге у нас получилась своя остросюжетная версия любовного романа во времена сталинских репрессий. И я не спорил с автором сценария, который так перевернул задумку от появления одной только девушки. А Василисе я сразу отказал в резкой форме. Не глядя на резюме, не думая о её прошлом. Она была идеальная… Но не для грязи телевидения.

В тот день я был чертовски раздражён из-за скандала с бывшей женой, что никак не могла усмирить свой склочный характер. Альбина норовила обчистить меня по брачному контракту, тогда как сама всё испортила изменами. Да и чёрт с ней. Не любил её и дня. И брак, по сути, был сплошной фикцией, но, даже если и так, нервы мне потрепал порядком.

Я намеренно отвлекаюсь. Не хочу думать о Браницкой. Хоть все мои усилия тщетны. Любая мысль в итоге заканчивается на ней. Василиса. Копна диких русых кудрей, искренний открытый взгляд и такая робкая улыбка, что может ослепить, покорить и поставить на колени…

Это неправильно. И я последний из всех, кто должен был привлечь внимание такой, как она. Но, как говорят, противоположности притягиваются. Вот и наше столкновение было похоже на ядерный взрыв. Она меня сразу возненавидела. Ещё бы! Я был непозволительно, просто омерзительно груб. И мне самому не нравилось это. Я сам себя не узнавал. Однако уже подсознательно хотел уберечь её от лживого мира, оттолкнуть на безопасное расстояние. Не вышло, чёрт побери. Всё затянулось, завертелось и слетело с орбиты. Сам во всём виноват.

До сих пор не понимаю, зачем она мне? Я богат, известен, молод. Любая будет визжать от восторга, стоит мне лишь пальцем поманить. У меня есть всё. Зачем ещё трудности с чувствами? Я же доволен своей жизнью… Ведь правда?

Что за придурок опять слепит сзади фарами? Ну, обгоняй! Чего тянешь? Впереди же никого… Чёрт!

Внедорожник протаранил слева задний бампер моей машины, намеренно сбивая с дороги в кювет. Всё моментально вышло из-под контроля – колесо повело, руль вырвался, точно живой, из рук. Отбойник не смог остановить груду металла и меня в ней. Ладно хоть подушка безопасности исправно сработала, когда меня начало со страшным грохотом и скрежетом кувыркать кубарем под откос.

Василиса, я приду… Чёрт, ведь почти доехал… Последняя осознанная мысль опять закончилась на ней, когда свет в глазах померк.

Три года назад

Колёса мерно отстукивали километр за километром в глубокой ночи. Покачивающийся вагон навевал дремоту, однако в одном его купе всё ещё горел свет.

– Вась, может, ну её, эту суетную столицу? Давай вернёмся. Ну что ты там забыла?

– Не знаю. Но и назад не хочу. Без бабушки там пусто… одиноко.

– Так есть же я! Я твой лучший друг и никогда тебя не брошу.

– Знаю, Филя, знаю. А ещё знаю, что не хочу до старости чахнуть неизвестно где. В глуши.

– А этот город слишком шумный и грязный! Я видел по телевизору. Там машин больше, чем людей. И воздух точно из газовой камеры! Фу!

– Не вредничай… Обещаю, если у меня ничего не сложится там, уедем обратно. Домой…

Вроде бы обычный разговор двух полуночников, что делят одно купе. И разговоры-то вполне безобидные и понятные каждому, если бы не сами говорившие, коими были молодая девушка и… чудной небольшой зверёк с длинным тельцем, хорёк. Да-да, вполне домашний, необычайно умный и поразительно несносный! И умеющий говорить. Причуда природы? Вовсе нет, хотя чудо не исключается из уравнения. Обыкновенное заклинание, которое у юной чародейки вышло, как всегда, не так, как надо.

Василиса часто ленилась учиться, убегая то в лес за грибами и ягодами, то в поле за душистыми цветами. Вот и получилась недоучка. А теперь и некому её доучивать. Бабушка Евдокия, что сызмальства возилась да приглядывала за неугомонной сироткой, покинула земную обитель, оставив Василису совсем одну. Так и стала она жить в доме на окраине деревни со странным зверьком, которого однажды детёнышем изловила в поставленный в бескрайнем поле силок.

Девушка часто испытывала на Филе свои наговоры и однажды так нахимичила, что тот вдруг заговорил человеческим голосом. Вася тогда даже мимо стула села. Но друзья благополучно превратили эту странную особенность в свой маленький секрет.

Ворожить у неё и дальше не удавалось, как следует. То самой боком выйдет, то ерунда какая-то получится. Да и без бабушки грустно очень. Потому и решилась Василиса Москву покорять. Деньги остались от небольшого наследства бабушки, благо в глуши их быстро не растратишь. И вот одним весенним утром, когда снега, наконец, уступили тёплому солнышку, а в молодой траве появились первые алые лазорьки, Василиса забросила рюкзак со скудным запасом вещей на плечо и с хорьком Филей на руках вышла на просёлочную дорогу.

До вокзала в ближайшем, более крупном посёлке доехала на стареньких «жигулях» с дедом Захаром, соседом. Купила билет, и вот она уже на полпути к своей мечте, всё дальше от отчего дома, по железной дороге – в неизвестность. Страшно. Что ждёт её впереди? Столько всего рассказывают в новостях о больших городах! Сможет ли она покорить один из них?

Филимон, наконец, уснул, уютно свернувшись клубочком, а девушке всё не спалось. Смотрела в ночную даль за окном, теребя русые кудри, заплетённые в тугую тяжёлую косу почти до пояса. Что она творит? Куда едет? Там же у неё никого нет. Но и позади больше не ждут у низенького окошка старой избы. Вернуться же всегда успеется.

Взглянув на свои ладони, мозолистые от каждодневной работы то по дому, то в огороде, Василиса тяжело вздохнула. Сможет ли она сойти за свою там, среди столичных, успешных и модных? Сможет покорить их или сбежит, позорно поджав хвост? Сможет, и ещё как! Не зря же её род славится ворожейской линией. Сама не справится, так волшба корней поможет… как-нибудь, лишь бы не во вред…

Василиса

Меня разбудил гомон голосов, что перекрывал даже стук колёс поезда. Подождите-ка! Так мы же стоим! Неужели, наконец, приехали?! Выглянув в окно, я зажмурилась от яркого солнца и суетной волны людей, которые беспрерывно сновали по перрону, таща за собой тюки и чемоданы, что-то крича и жестикулируя. «Белорусский вокзал» – гласила яркая вывеска на колоритном здании бирюзового цвета. Вот я и в Москве.

Растолкав Филю, подхватила вещи и устремилась навстречу новому дню и своему будущему. Не вслушиваясь в ворчание пушистого друга, сунула его за пазуху и выскочила из купе. Ещё ночью я наметила себе маршрут, сверяясь с картой города. Сегодня можно попытать удачи в одном или двух театральных училищах и, конечно же, успеть найти временное жильё. Когда маршрут проложен – раз плюнуть!

Однако на деле оказалось совсем не так. Вездесущие машины создавали колоссальные пробки, и, чтобы добраться до своего первого намеченного пункта, у меня ушло добрых два часа. К высоким дверям знаменитого ГИТИСа я попала только к полудню. Там поджидало первое разочарование. Набор абитуриентов и вступительные экзамены начинались с конца июня, но никак не с мая! Как же я могла пропустить сей наиважнейший факт?! И что же прикажете делать до того времени? Подозреваю, что в остальных училищах, коих была тьма тьмущая в столице нашей родины, поджидал тот же плачевный результат.

Ну, хотя бы персональные данные не возбранялось предоставить в секретариат. Наделав ксерокопий документов, я оформила, как могла, вступительную анкету и оставила у недовольно морщившей нос секретарши декана. Старенький телефон грустно пропиликал о заканчивающемся заряде батареи. Я давно мечтала сменить свой древний аппарат на более современный, но сейчас было неподходящее время. Раз в училища рано, то нужно подумать хотя бы о крыше над головой.

Скормив остатки последнего пирожка Филе, я направилась к ближайшей гостинице на Таганке с витиеватым названием «Везендорф». Поднявшись по крыльцу этой небедного вида ночлежки, обращаюсь с вежливой улыбкой к ухоженной блондинке за стойкой.

– Можно ли снять у вас номер?

– Сразу Вам отвечу – нет, – бросила та, смерив меня хмурым взглядом.

Неужели я успела где-то испачкаться?! Смотрю на себя в высокое зеркало на стене, но не вижу ничего нового. Всё та же девчонка лет двадцати… с хвостиком. Копна вечно непослушных русых кудрей, курносый нос и разлёт смоляных бровей, как бабушка всегда говорила. Невысокий рост доставлял мне неудобства. Из-за этого меня не воспринимали взрослой, обзывая малявкой. И стройная фигурка с плавными округлостями в нужных местах не всегда добавляла аргументов против прозвищ. Ну и пусть, что куртка замшевая старая и потёртая, зато очень тёплая и удобная, как и мои кроссовки и джинсы. Ну и что тут такого? В таком виде пол-Москвы ходит, видела уже. Даже рюкзак заштопанный мало чем отличается от сумок тутошних барышень. Пусть и без стразов.

– И почему это? – предоставила я возможность чопорной администраторше озвучить веские доводы.

– С животными строго воспрещено, – был категоричный ответ.

И только сейчас я вспомнила о Филе, который с любопытством выглядывал из-за отворота моей куртки.

– Он ручной. Не нагадит нигде и не испортит ничего… – поспешила я заверить блондинку.

– Правила такие. Нельзя!

Она была непреклонна. И для пущего эффекта скрестила руки на внушительном бюсте.

Что ж поделать, не брать же эту крепость штурмом. Подняв рюкзак с пола, я потопала на выход.

– Филя! Так мы на улице ночевать будем! Имей же совесть и не высовывай свой нос, пока не получим ключ от номера! Или в рюкзак посажу! – раздражённо шикнула я на хорька, в ответ он обиженно зафырчал.

Однако, посетив ещё две гостиницы и три отеля, мы оставались на улице. То номера были все сданы, то цены просто заоблачные, то вид мой смущает! Что всем далась моя внешность? Не уродка же я какая-то! И не нищая. Пока что. Неужели мои деньги вызывают сомнение? Однако я не намерена тратить их на новые вещи, которые даже складывать некуда!

День близился к вечеру, и есть хотелось просто зверски. Я уже почти не чувствовала ног. Устала страшно. На пути попалась автобусная остановка. Но что толку в транспорте, когда не знаешь куда ехать. Мой энтузиазм путешественника угас ещё час назад, хотелось просто уже найти, наконец, кровать и проспать в ней неделю кряду. Филю же это мало заботило. Он спокойно сопел у меня за пазухой, наевшись пирожка. Я откровенно завидовала этой наглой животине.

Усевшись на скамейку, я блаженно вытянула ноги. Люди беспрерывным потоком входили и выходили из автобусов, следовавших по определённому расписанию и маршруту. Машины неслись по своим делам, замирая на светофорах и в длинных пробках. Город жил и двигался в заданном ритме, а я не могла в него никак попасть.

Всю жизнь я шла против течения, ломая порядки и стереотипы. Только сейчас понимаю, сколько натерпелась со мной бабушка. Жаль, что осознавать это я начала сейчас, когда её уже нет рядом. Всякий раз, вспоминая её доброе морщинистое лицо и ласковые руки, чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза. Прошу у небес вернуть её мне хоть на миг, но они глухи к моим мольбам. Даже во сне бабушку не вижу. Осталась один на один с насущными проблемами.

Взгляд падает на стену остановки, заляпанную старыми и новыми обрывками бумаги с объявлениями. Продажа жилья, увы, мне не доступного по стоимости. Услуги кодирования от наркозависимости и алкоголизма – тоже мимо, как-то не страдаю таким. Услуги трезвых грузчиков… В России этому никто не удивляется, если только ты не иностранец проездом. Тогда тебе не понять широкой русской души, которая и дня не может прожить без запоя. А это что? Подсаживаюсь на скамейке поближе и вчитываюсь в заинтересовавший меня листок.

Хостел для туристов? Что это за новое слово? Хотя, раз для туристов, значит, разновидность ночлежки. А для меня как раз то, что нужно. Я уже согласна и на коробку с матрасом в переулке, лишь бы не тревожил никто.

Со стоном поднимаюсь и, переложив поудобнее враз потяжелевшего Филю, топаю по заданному на листовке адресу. Её я, кстати, прихватила с собой. Хорошо, что идти далеко не пришлось. Через три квартала, сверившись с картой, еле волоча ноги, добрела до арки в крытый дворик. Вроде и улица та, и номер дома. Где ж крыльцо-то, вход? В недоумении верчу головой в поисках двери и понимаю, что нужно нырнуть в арку, как Алисе в кроличью нору. Ну, была не была! Прохожу в низенький проём, попадаю в немного захламлённый, но тем не менее уютный дворик. Покосившиеся лавочки подпирают стены с облупившейся штукатуркой, пара мусорных баков в углу, слава Богу, неполных и не смердящих сшибающей с ног вонью. Покосившееся крылечко с распахнутой приветливо дверью и поблёкшей вывеской, хотя слов не разобрать.

Ну, если не здесь, то на улице! Застегнув куртку с зашевелившимся Филей доверху, я осторожно поднялась по скрипящим ступеням, вдыхая смесь запахов из старой древесины и бетонной пыли, сигаретного дыма и алкоголя. Дверь, что встретила меня на верху узких ступеней, также была не заперта и пропустила в небольшое фойе со стойкой и парнем за ней со спутанными длинными волосами. Стоило ему только взглянуть на меня невыспавшимися осоловелыми глазами, и уже сна как не бывало. Радушная улыбка, слишком счастливая, если он не покурил только чего-то весёлого, расплылась по его лицу.

– О, подруга! Милости просим в наш приют бездомных, туристов и просто весёлых ребят! Вижу, ты ищешь место, где сможешь пристроить свои кости?

Голос был чуть хриплым, прокуренным и таким многообещающим, что я была готова на всё, только бы заполучить клочок уединения в этом городе.

– Да, это было бы чудесно… – немного нервно улыбнулась я, стараясь держать в узде свой ворожейский потенциал.

– Без проблем! Пара девчуль сегодня пустились дальше в свои безумные путешествия автостопом, так что угол я тебе предоставлю, – зашуршал он по полкам в поисках ключей. – Только там две кровати. Так что в случае чего соседка тебе обеспечена. Такса стандартная: платишь за сутки, никакой порчи имущества и криминала. Договорились?

Внезапно весь его вид потерял напускное радушие. Сейчас на меня смотрели расчётливые глаза дельца. И я, сглотнув тугой ком в горле, поспешила кивнуть.

– Вот и ладушки.

И надо же было Филе в этот самый момент завозиться под моей курткой. Нет, пожалуйста! Но взгляд хозяина уже метнулся от моего лица ниже.

– Что это там? – спросил парень, кивнув на мой живот. – Контрабанда?

Я видела желанные ключи в его кулаке и почти плакала в голос от разочарования. Не могу я отсюда уйти! На улице уже темно, и я так устала!

– Филя… – выдохнула я, потянув молнию куртки вниз.

– Классный, – присвистнул он, тут же потеряв к моему хорьку интерес, и кинул мне ключи.

Я от удивления еле поймала их, скользнувших по столешнице с металлическим звяканьем.

– А… Вы не против? – запинаясь, выдала я и чуть не откусила себе язык за эту глупость.

– Нет, если не гадит и не жрёт мою травку, – парень подмигнул мне и зевнул. – Комната на втором этаже, четвёртая дверь. И да… деньги вперед.

Василиса

Комната оказалась даже меньше места, что занимала печка в нашей избе. Так, небольшой чуланчик с форточкой под потолком. Всё, что и умещалось в ней, так это двухъярусная кровать да шкаф напротив, расстояния между которыми хватало лишь настолько, чтобы дверцы открывались. Протёртый коврик на скрипучем полу и зеркало на задней стороне входной двери. Мда…

– Зато есть крыша над головой и кровать, – меланхолично изрекла я, прикрывая пальцем распахнутую от удивления пасть Фили.

– А как же телевизор? – обиженно пропищал хорёк, когда я скинула его на нижнюю кровать.

– Я тебя избаловала. Твои собратья сейчас, наверно, курятники в селе щиплют, а тебе рекламные ролики подавай да сериалы!

Я с блаженством рухнула рядом с Филей, оставив рюкзак у закрытой на щеколду двери. Знакомиться с шумными соседями не было никакого желания. Болтовни хорька хватало на сегодня.

– Я не жалуюсь, Вась, но тут даже книжки никакой нет! Всё, ночью пойду по соседям, подражая истинным моим «собратьям»! – нахохлился мохнатый друг на мой хмурый взгляд.

Я-то его знаю. Пойдёт ведь! И стащит ещё чего. Он может. И понятие «воровство» лесной зверь не воспринимает. Так, не забыть перед сном проверить дверь и окно…

Тут я вдруг осознала, что в комнате светло. Намного светлее, чем при тусклой включённой лампочке под потолком. Вывернув голову на тонкой, словно блинчик, подушке, я увидела солнечные лучи, пробивающиеся в запылённое маленькое окошко. Неужели уже утро?! Так… Где Филя?!

Подпрыгнув на матрасе, с размаху ударилась макушкой о пружинный матрас верхней кровати. Божечка мой, какие яркие звёзды! Я ж не дома! В Москве! И спала в… непонятно где, на что денег хватило. Ведь если ими швыряться в гостиницах класса люкс, уже через неделю мы с Филей пополним ряды попрошаек златоглавой столицы трёх вокзалов.

Так, это лирика, пока голова не перестанет звенеть. Потирая ушибленное темя, я осмотрела скудные обшарпанные апартаменты и, не отыскав ранее упомянутого зверя, выбралась из койки мазохиста. Фили не оказалось и на верхнем ярусе, и под кроватью, где обжились густые клубы пыли. А окно, кстати, оказалось приоткрытым… Не открывала я его. Вот же упрямый… Выругаться от души мне не дали. Кто-то заскрёбся в дверь. Открываю и вижу картину маслом «Зверь возвращается с удачной охоты!». Хорёк тащит в зубах связку сосисок. Ну, если деньги закончатся, то с голоду я точно не загнусь с таким добытчиком.

– Где взял? – спрашиваю, уперев руки в бока.

– Фам… – фырчит Филя и запрыгивает на кровать, чуть не падая обратно: добыча перевешивает.

Видимо, мой питомец отыскал местную кухню. И лучше завтракать быстрее, пока хозяева пропавшей провизии не объявились.

После «завтрака» я умудрилась-таки отыскать ванную в этой ночлежке лагерного типа. Такую же маленькую, но хотя бы чистую. Оставив запертого хорька доедать нечестно добытые сосиски, скоренько умылась и привела себя в более сносный вид. Поскольку с хозяином я расплатилась ещё вчера за двое суток вперёд, эту ночь мне есть где провести. Однако я не собиралась мириться с таким положением вещей. Раз с училищем пока не выходит, нужно подыскать временную работу и более основательное жильё. Например, квартирку или комнату у какой бабулечки снять. А что для первого и второго нужно? Правильно. Газета с объявлениями. Хорька под мышку – и вперёд. К тому же оставались ещё институты, где я смогла бы предоставить документы.

Полдня спустя истерика начала подкрадываться ко мне медленно, но верно. Свои данные мне удалось оставить только в одной школе театрального искусства, однако заранее первый триместр обучения я наотрез отказалась оплачивать: не поступила даже ещё! В остальных же пяти мне то двух классов школы не хватало к моим девяти, то не устраивало, что я техникум бросила на втором курсе, или же моё место жительства вызывало сомнения. Будто они меня на дому обучать собираются! Я же сама ещё не знаю, где через месяц жить буду! А то, что техникум бросила, сама каюсь. Глупо вышло, но обстоятельства вынудили.

В то время в техникум отраслевых технологий мне приходилось ездить учиться почти за семьдесят километров от дома в крупный посёлок городского типа. Так продолжалось, пока я не получила комнату в местном общежитии. Бабушка долго противилась переезду, но в итоге отпустила, хотя знала, что ни к чему хорошему моя ранняя самостоятельность не приведёт. Там я ощутила в полной мере запретный вкус свободы. Без вездесущих глаз бабушки могла делать всё, что хотела. Первый год отучилась прилежно, не пропуская ни одной лекции, но вот потом… Потом я отметила восемнадцатилетие. И мне осточертели издёвки местных ребят о моём деревенском происхождении. Для них я была белой вороной, дикой волчицей благодаря громкому названию моего родного края – Волково.

Злость, одна из сильных эмоций, всегда плохо отражалась на моём врождённом ворожейском даре, превращая его во что-то неконтролируемое. Бабушка постоянно твердила, что я должна держать свои чувства в узде, что надо быть хозяйкой своему разуму, оттого и пыталась обучить самоконтролю. Но как раз это и выходило у меня хуже всего!

Вот так и случилось, что, когда меня снова начала доставать одна из местных «барби», на неё ни с того ни с сего вдруг обрушился книжный стеллаж в учебной аудитории. Урок закончился, и я как раз проходила мимо этой тяжёлой громадины до потолка, когда задиристая девчонка встала у меня на пути, опершись на него плечом. Я успела отскочить, а вот ей помешала парта. С того самого момента слава обо мне, как о дикарке, разлетелась по всему потоку. И друзья тут же появились. Ведь, по их мнению, я сумела дать отпор своей обидчице. Значит, не совсем пропащая. А в кругу подростков сила так же приветствуется и даже одобряется, как и в прочих сообществах. Не важно было даже то, что я того стеллажа и пальцем не коснулась. На это никто не обратил внимания. Хорошо ещё, что с курса не выгнали.