Оскал дикарки – 2. Алмазная волчица

ГЛАВА 2

Зания проснулась под мерную качку да поскрипывание рессор. Голова гудела, как после бурной пьянки с сослуживцем Блейком. Но вот если первое было еще как-то объяснимым, то второе в настоящее время – просто невозможно. Не открывая глаз, Зи просканировала свое состояние. Все еще в теле волчицы. Лежит на чем-то жестком, предположительно на дощатом настиле. Пошевелив лапами, она поняла, что не связана и сейчас была одна. Запаху она верить отказалась из принципа, так что пришлось распахнуть глаза. Ну, точно, деревянный пол, металлические прутья решетки, неприятный холод которых раздражал все ее рецепторы, и прикрытые с внешней стороны чем-то вроде фанеры, сквозь щели в которой проскальзывали лучики солнца. Ее перевозят в клетке на колесах. Здорово, хоть не самой лапы стаптывать, так прокатится хоть за чужой счет напоследок. Знать бы только в каком направлении и в качестве кого? Чучела? Корма? Невеселые варианты, однако, что просила то и получила. Сама совсем недавно хотела оказаться к людям поближе. Бойтесь своих желаний, либо конкретизируйте детали. Но это все лирика, а по существу, ей не улыбается подобное путешествие, ну никаким образом.

Обследовав свое новое пристанище, обнюхав каждую щель и угол, Зи пришла к выводу, что клетка эта не новая, а уже в прошлом обжитая ей подобными. Так что же это? Временная перевозка хищников? Или предыдущий ее обыватель скончался скоропостижно, уступив свое место ей? Не радужная перспектива. Припав глазом к щели напротив железных прутьев с палец толщиной, Зи мало что смогла рассмотреть. Ехали они по достаточно ровной дороге, не грунтовой, значит по трассе. Шума, кроме машин, не было, значит едут не через город, а окольным путем. Трасса за городом? И куда же она ведет?

Черт, щель слишком мала! Зи постаралась просунуть лапу между прутьями и растеребить фанеру когтями, но для маневра было слишком мало места. С раздраженным рыком, она отскочила прочь и уже по привычке заметалась по небольшому периметру. Клаустрофобией она не страдала, но вот неизвестность ее страшила.

Спустя час мерной качки она устала бестолково слоняться из угла в угол. Плюхнулась на брюхо в немом протесте самой себе. Она будет лежать на одном и том же месте, пока это дьявольская повозка не остановится, и к ней не явятся ее перевозчики. Тогда она будет удовлетворена их откушенными конечностями, минимум пальцами, максимум – головой.

Не заметив как, новоиспеченная волчица задремала. И снился ей не прежний образ ее жизни, наполненный стрекотом стрельбы и шумом вращающихся лопастей вертолета. Ей снился Дамиан, бета в стае Фримана и его же младший брат. Тот, кто одним взглядом остановил ее и заставил пересмотреть свои жизненные принципы. Его гипнотические синие глаза с золотыми лучиками вокруг чернильных омутов зрачков мгновенно пленили, таких раньше Зания не встречала, хотя редко кому смотрела в глаза, будь то ее жертвы или собратья по оружию. Глаза – это зеркала души, а она не хотела окунаться ни в одну, в своей было слишком много демонов, чтобы еще видеть чужих. Но его глаза были полны силы, отваги, любви… к своим собратьям, к жизни, к этому миру. И они заставили ее поверить во что-то хорошее, светлое. В себя. Он видел в ней не отшельницу, не убийцу. Равную себе, достойную уважения. И это ее зацепило похлеще крепких оков.

Всю свою жизнь она была одиночкой в пути, не впуская никого в свои мысли, чувства, держа любого на расстоянии выстрела. Но он… Дамиан проник за все ее заслоны лишь одним невинным прикосновением, одним так и не разделенным поцелуем, лишь дыханием, повисшим меж их губами. Он был готов бороться за нее, толком не узнав, отмахнувшись от того факта, что по ее наводке был разрушен его дом, а многие из его собратьев пали, отбиваясь от группы зачистки полковника Сойера, того, кто послал ее в самое сердце Румынии, чтобы разрушить группировку «Стая», промышляющую продажей оружия, изнутри.

Вместо гибели в стане врага, она стала невестой оборотня. Нет, не оборотня. Лугару, создания, которым не владела полная луна, которое по желанию могло обратиться в волка, но оставить при себе сознание человека… пусть с ней, как всегда, и произошла осечка. Да, она тоже перекинулась в сизую волчицу, впервые в своей жизни, что стало для нее большим шоком, нежели обращение Декстера перед ее глазами. Но вот повелевать своим зверем она пока не научилась. Волчица не отпускала своей хватки, оставляя человека-Занию глубоко погребенную в волчьем сознании. Ну, ничего, не сегодня, так когда-нибудь она совладает со своей второй ипостасью, а пока…

Трейлер качнуло и он, наконец, замер на месте. Однако и еще спустя долгие часы к ней за решетку так никто и не сунулся, заставляя ее теряться в догадках. Снаружи доносилась целая гамма разнообразных звуков, среди которых Зи с удивлением различила и собачий лай, и рык крупных хищников, и даже трубный крик слона поверх нескончаемых голосов, перестука и лязганья каких-то инструментов. И снова Зания не смогла различить ни одного словечка, хотя одно или два возможно показались ей знакомыми, созвучными отдаленно со славянской речью. Она не знала украинского, возможно это польское наречие… А что у нас рядом с Румынией, где и говор чем-то похож? Правильно, Польша. Значит, вот в какую сторону ее занесло. И кто же ее поймал? Это она узнала в следующее мгновение, когда щиты с ее клетки были сняты.

В вечернем небе зажигались первые звезды, а под ним на обширной поляне, на самой окраине леса раскинулись цветастые полосатые шатры вокруг огромного купола, шпиль которого украшал гордо развивающийся флаг с изображением рыжего клоуна. Боже, разбудите ее сейчас же! Это что, ЦИРК?! Только не это, уж лучше лаборатории со шприцами и скальпелями! Зания захохотала, хотя со стороны было похоже, что волчица чем-то подавилась и ее ловцы хмуро косились на обезумевшую животину. Но они не могли ее понять. Это был истерический смех, что немного облегчил Зании восприятие этого ненормального мира, в котором она из солдата горячих точек превратилась в волка, пойманного клоунами Шапито!

Слышали присказку: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеется». Так это определенно про нее, здесь уже не смеяться – плакать надо над взбесившейся реальностью, в которую она угодила. И что ей прикажут ее горе-захватчики? Прыгать сквозь огненное кольцо? Бегать змейкой между кеглями? Ага, щассс! Она еще ни разу не слышала про дрессированного волка. Таковых в цирках нет и не будет. Лишь в зоопарках… Не эта ли участь ждет и ее? Ведь клеток она уже насчитала порядком. И среди них она различила ту, в которой металась, по крайней мере, дюжина волков. Зачем этим клоунам столько? На развод? Или тому есть другая причина?

Ее ловцы просунули в щель у пола две миски, одну с водой, другую с каким-то месивом, и что-то бормоча по-своему, удалились обживаться в один из обклеенных афишами вагончик. Зания, понюхав миски, решила не отказываться так сразу от угощения. Не нравилось ей это мнимое радушие. Она не в сказку попала. Чего стоит только вид затравленных зверей с нездоровым блеском в глазах и свалявшейся шерстью на боках. Их подолгу не выпускали из их пристанищ. Значит, это жители реального зоопарка при кочующем цирке.

Однако же… Дюжина волков! Кто будет смотреть на это однообразие? Кто будет кормить эту прорву?! И… медведи, львы, тигры… Зания впервые видела в такой близи этих матерых хищников и шерсть на загривке у нее топорщилась дыбом. Все они сильнее нее в разы, и что будет, окажись она с ними в одной клетке? Правильно, она станет закуской, а ей категорически не улыбалось повторять прошлый опыт с диким медведем в буреломе совсем недавно.

От неприятных раздумий ее отвлекли перестукивания молотков за деревьями. Что они там мастерят еще, вдали от главных шатров? Особое развлечение, не предназначенное для взора детишек? Мимо нее атлеты пронесли свернутые рулоны черно-серого брезента, и у Зи застыла кровь в жилах. От этого свернутого шатра разило смертью. Как она это поняла, Зания не могла ответить самой себе. Может это и есть женская интуиция? Кто знает… Но ответы она получит совсем скоро.

Первый день открытия Зания едва пережила. Ее продолжали кормить, но вот выпускать никто и не думал, даже ради естественных нужд организма. Пол в клетке в одном углу был под наклоном и щели в досках были шире. Так что, как бы это не выглядело и ощущалось дико, но Зи смирилась с подобным неудобством ее нового тела, отведя сей угол для позывов ее новой природы. Все остальное время она либо лежала, либо мерила лапами свой «дом». Мимо то и дело сновали нарядные гимнастки в трико, размалеванные клоуны и качки со штангами наперевес. Стриженные белые пудели скакали за своими дрессировщиками на задних лапках, да холенные жеребцы щипали скудную травку у вольера с маленьким слоником, уши которого казались больше всего тощего тела.

Зания со скукой наблюдала за суетой снаружи, пока на территорию Шапито не ввалились первые посетители. Дети и взрослые, от них было столько шума, визга и смеха, что появилось неуемное желание заткнуть лапами уши или забиться подальше в угол. Впрочем, именно это и сделали большинство зверей, у кого клетки позволяли подобные маневры. Остальным же, как и Зании, приходилось терпеть кривляющиеся рожицы детей, что бросали ей куски еды, тыкающие в ее сторону пальцами и бесконечный калейдоскоп ослепительных вспышек фотоаппаратов. Хотелось в раздражении завыть или оттяпать очередному любопытному подростку пальцы. Однако Зания знала, что ее тут же застрелят, как бешеную собаку. Оставалось терпеть и то и дело рычать, уже не грозно, а больше тоскливо, в очередной раз поражаясь крутым поворотам судьбы.

Наконец, поток схлынул с началом представления в главном шатре, и Зи смогла временно выдохнуть с облегчением. Однако то же самое повторялось снова и снова с очередной волной посетителей. К концу первого дня аншлага Зания была морально выжата, как лимон. Ее всю трясло от переизбытка адреналина в теле, что пребывало в вынужденном затишье. Хотелось бежать прочь отсюда через темный лес, и теперь она ни в жизни не будет жаловаться на свои никчемные лапы.

Но, увы, прутья клетки были прочнее гранита, а доски толщиной с ее лапу – не прогрызть. Оставалось лишь рухнуть без сил и забыться беспокойным сном. Одно радовало – что все эти люди по другую сторону клетки, и здесь она была хоть в какой-то безопасности от них. Эта ночь прошла спокойно, если можно так назвать ночевку в стане циркачей, которые в кругу клеток развели костер и устроили семейные посиделки. Зания быстро утратила к ним интерес. Выбраться она сама не сможет. Если только кто-нибудь не откроет ей клетку. А такого еще не произошло ни с одним вольером. Миски просовывались в щель в углу и крепились к прутьям каким-то карабином, чтобы можно было позже пустыми их забрать. А для чистки загона животное предварительно усыплялось дротиком, уже знакомым на своей шкуре Зи. Не от того ли вся живность здесь была вялая и нервная? От перенасыщения в организме наркотиков? Скорее всего.

Еще два дня прошло в том же однотонном режиме. Кормежка утром, днем сеансы психотерапии от местных жителей, что приобрели билетик в цирк, а поздно вечером вновь кормежка, посиделки у кострища и сон. Зания все задавалась вопросом, почему ее держат отдельно от остальных волков? Может она была единственной самкой, и не хотелось грызни среди самцов? Но нет, волчиц она ощущала в вольере напротив. Наоборот, там не было ни одного самца. Или там банально мало места и нет смысла теснить остальных, когда есть пустая клетка? Тогда зачем вообще нужно было ловить еще? Хотя за свое уединение Зания была в какой-то степени благодарна. Неизвестно как бы приняли новую самку старожилки. Набросились или сторонились бы? Зания была еще слишком слаба, чтобы выяснять подобное. Она копила силы и ждала момента для своего побега, а он представится, в этом она не сомневалась.

На третий день что-то изменилось. Режим слегка поменялся, начиная утро не с «завтрака», а с головомойки, в прямом смысле этого слова. В круг из клеток с животными въехал бойлер с водой, и один из представителей клоунады, как их про себя величала Зания, обзавелся длинным шлангом. И почему ей так везет оказаться в первых рядах испытуемых? Или у нее на лбу жирным шрифтом написано «подопытный кролик»? Ее клетка была крайней, и мужчина открыл водный огонь по ней сквозь прутья.

Да, Зания была «за чистоплотность», в которой ей было столь долго отказано. Но не о такой ванне она тайно мечтала! Струя воды сбила ее с ног, и, как бы она не старалась остаться в вертикальном положении, ее лапы безнадежно разъезжались на мокрых досках пола. Зажмурив глаза и спрятав нос между передними лапами, она свернулась в клубок на полу, даже не рыча, когда как хотелось вгрызться истязателю в глотку. Вода была холодная и словно кнут хлестала по хребту и ушам. Зания ждала, когда эта пытка закончится, и уже совсем скоро мойщик перешел к остальным. Волчица фыркнула и, поднявшись, отряхнулась. Порывистый ветер, гулявший беспрепятственно по клетке сквозь прутья, достал ее сквозь мокрый мех, заставляя клыки стучать от озноба. Она даже не заметила, как в ее клетку просунули миски, но сейчас как никогда набросилась на чистую воду и еще теплую похлебку.

Остальные звери были не менее «счастливы» подобной чистке и реагировали куда яростнее нежели Зи. Они рычали и всем телом бросались на прутья клеток, однако человек был не умолим к их протесту. Дальше все шло своим чередом, пока не наступил вечер. Несмолкаемая музыка что разносилась ревом по всей временной территории Шапито сменилась с жизнерадостной и задорной мрачными басами и тяжелым роком, будоража зверей. Зания напряглась, всматриваясь из своего угла на улицу. Не нравилась ей нагнетающая обстановка. Что-то должно было произойти. Об этом кричала не только музыка, атмосфера Шапито сменилась неузнаваемо, будто был сдернут покров с гнилой личины. И представления для детей были лишь прикрытием чего-то большего. Даже все участники цирковой программы в миг перевоплотились в кого-то потустороннего, шныряя меж клетками и расставляя по периметру языческие факелы, облаченные в черные кожаные одежды.

Вот и начинается главное действие ночного цирка, не так ли? Мрачные клоуны с дьявольским гримом на лице принимали у входа прибывших гостей. Вовсе не детишек. Вновь пришедшие были сплошь в дорогих одеждах, на плечах красовались дорогостоящие меха. Любители фауны пожаловали. Но не подкормить деликатесом, а с упоением наблюдать за мучительной смертью и смеяться лишь в ответ! Как же Зания могла сразу не догадаться в чьи лапы угодила! Ведь однажды сама участвовала в разоблачении черных циркачей! Жестокое обращение с животными. Ставки больших денег на травлю хищников. Идиотка! Вот для чего столько волков! Расходный материал, который не жалко пустить на корм более сильным хищникам! И она входит в их число!

Приглашенные персоны-ВИП по-хозяйски прохаживались меж клеток, осматривая зверей оценивающим алчным взглядом. Но не стоило обманывать себя ложными надеждами: они не питомца домашнего себе присматривали, а жертву сегодняшней травли. Их выбор в конечном итоге пал на здоровенного медведя Гризли и двух волчиц. Клоуны важно кивнули, одобряя сей выбор, и позволили гимнасткам увести публику занимать почетные места в первом ряду. Сами же взяли в руки шипастые ошейники и плетки. Занию пробрал озноб при виде блеска игл шприцов. Точный выстрел дротиков – и все волчицы в насильственной спячке, кроме избранных. Для них было припасено особое лекарство. Наркотик на основе экстази, влияющий по-особому на нервную систему зверей. Поначалу действует расслабляющий эффект, и животные тихи и покладисты, как ручные котята, требующие ласки. Но стоит только лекарству перейти во вторую стадию – звери преображаются до неузнаваемости. Покой сменяется раздраженным возбуждением и агрессией, превращая животных в идеальных машин для убийств. И тот же коктейль был только что впрыснут в вены медведя. Боги всемогущие! Было больно смотреть, как избранные звери чуть ли не на задних лапках поскакали радостно за своими палачами, скрываясь за деревьями в черных шатрах смерти. Даже плетки не понадобились для их усмирения.

Минуты сменяли часы, пока Зания нервно металась от стены к стене в своей клетке. Люди слышать не могли, как она. А она отчетливо различала за оглушительными басами музыки отчаянный вой боли и лязганье клыков, предсмертные хрипы и грозный рык, от которого мороз шел по спине. Публика от шоу была в восторге. Их улюлюканье и задиристые крики было слушать отвратнее всего. И совсем никого нет рядом, никто не придет на помощь, никто не прекратит эти бесчеловечные пытки. Сегодня ей повезло не попасть в число избранных жертв. Но что помешает им выбрать ее завтра?…

Ее мысли застопорились на месте, когда из-за деревьев показались люди. Удовлетворенные зрители шли обратно прогулочным шагом, в красках обсуждая моменты жуткой грызни. И пусть их слов Зания не понимала, красноречивых жестов было достаточно. Твари! Вот кто бесчеловечные твари, недостойные ходить под этим небом! Утробный рык вырвался из ее глотки, когда она в слепой ярости бросилась на решетку. Люди поначалу испуганно шарахнулись в сторону от клетки с одинокой волчицей, но осознав, что находятся в безопасности от взбесившегося зверя, только рассмеялись громче. Ублюдки, пресытившиеся жизнью, незнающие горестей и бед из-за бессчетного количества денег на своих счетах. Не было бы меж ними решетки, что бы они сделали? Откупились бы от волчьих клыков звонкой монетой? Молили бы о пощаде, обмочившись в штаны от страха? Она бы без жалости растерзала каждого.

Однако сейчас ее потуги были напрасными. Один из клоунов плеснул в нее ведром холодной воды, велев заткнуться. Зания и не думала подчиниться, только не этим отбросам человеческим. Но у них было иное мнение на сей счет. Игла дротика ужалила ее лапу, подкосив вдруг ставшее вялым тело на пол. Доза была не столь велика, и Зания не потеряла совсем ясность мысли. Она наблюдала будто со стороны, как клетку отворили и ее схватили за лапы, как мешок с мусором. Точно так же беспрепятственно они распахнули большой вольер с волчицами и забросили безвольное тело к еще спящим соседкам. Ей отчаянно хотелось лязгнуть челюстями и оторвать держащие ее конечности, но тело не слушалось, заставляя лишь безвольно наблюдать.

Она со слезами бессильной ярости видела, как вернулся в клетку медведь, будто сломанная марионетка, изрядно потрепанный и сильно раненный. Он лишился глаза и тяжело подволакивал заднюю лапу. Кровь была не видна в его черной шерсти, но ее медный запах отчетливым облаком висел в воздухе. Одурманенный лекарством и болью, он послушно ввалился в свою «дом», получив в награду большой шматок свежего мяса… как и остальные хищники. Все, что осталось от двух волчиц пошло на ужин местному зоопарку. Зания не могла выдержать больше. Ее желудок вывернуло наизнанку. Она не могла спрятаться от этой вони, что окутала цирк, будто саваном. И лапой нос не закрыть, не убежать, не забиться в угол. Лишь закрыть глаза и уползти глубоко в себя, отрешиться от этого жестокого мира.

Зания очнулась ранним утром оттого, что кто-то тыкался носом в ее бок. Она моментально распахнула глаза и с рыком вскочила на лапы. Десять волчиц вокруг нее, не оборотней с человеческим разумом, а диких зверей. Все, как одна, вперили в нее немигающие желтые глазищи, вздыбив холки и поджав хвосты. Они ощущали в ней нечто большее, чем просто подобную им. И лишь это непонимание останавливало их от мгновенной атаки. Они боялись того, что таилось за личиной их новой соседки. Интуитивно они признавали ее на порядок выше себя и сильнее, теперь ход оставался за ней. Зания должна была удержать эту позицию, если хотела выжить в этой клетке.

Пронзив каждую волчицу яростным немигающим взором, она выпрямилась во весь свой рост, стараясь быть выше них и смотреть с высока, не дрогнув даже хвостом. Выделив из десяти оппоненток самую крупную, стоящую впереди остальных, Зи оттолкнулась лапами от деревянного настила и набросилась на нее. Она должна утвердить свое лидерство, думала Зи, сваливая зверя на пол и катаясь с ней возле решетки. Они кусали друг друга, вырывая клочки шерсти и раня плоть. Остальные не смели вмешиваться, разбежавшись по углам. Наконец, Зи оказалась сверху, вгрызаясь волчице в загривок мертвой хваткой. Жалобный скулеж снизу и крики людей снаружи немного отрезвили ее от ослепляющей жажды крови, в которой отразились переживания последних дней. Зания отпустила волчицу из своего захвата, и та метнулась в угол к остальным. Но Зи не обратила на нее никакого внимания. Она смотрела в глаза своему захватчику, что стоял по другую сторону решетки. Клоун, правда, сейчас без грима, хмуро взирал на нее, прищурив свои серые глаза. В них она читала немой вызов и принимала его охотно. Прежде, чем она покинет сие радушное общество, она всенепременно отправит этого весельчака на тот свет. Она запомнила его имя. Яков, так к нему обращались здешние двуногие обитатели. Что ж, это уже личное. А свои долги Зания всегда исправно платила.

Еще три дня прошли, как и предыдущие. Два дня посвященные сопливым детишкам, третий – для публики постарше, с кровавой баней. В этот раз были выбраны лев и снова волчицы. Три. В ее сторону даже не взглянули, на счастье или на беду. И те же эмоции лавой бурлили в венах Зании. Бессильная ярость, желание убивать, грызть и калечить людей. Предсмертные хрипы волчиц сводили ее с ума, заставляя безумно метаться по клетке и бросаться всем телом на прутья. Это ее новая агония была куда страшнее кошмаров прошлого с лабораториями и безумным доктором. О них Зания так легко смогла позабыть, всего лишь очутившись в волчьем теле. Но нынешние ужасы были намного отвратительнее, уродливее, бесчеловечнее. Ни оттого ли, что она теперь тоже волк и будто эмпат впитывает всю их боль, весь их ужас из затравленных глаз, неровный перестук их сердечек, дрожь хвостов.

Волчицы с первого дня их соседства приняли Занию в свой круг. Даже больше того, они воздвигли ее в ранг своего вожака, альфы, предоставляя ей право есть первой и защищая своими телами от холодных струй воды при «помывке». Не зная ее, они приняли ее в свою семью без каких-либо протестов. Может даже демонстрация силы была лишней. Так или иначе, Зания была потрясена радушием диких волков, которые были куда теплее, нежели люди, чье родство она совсем недавно разделяла. Но как бы она ни старалась, Зания не могла отплатить им тем же. Она не смогла защитить трех волчиц от гибели в пасти льва, хотя бросалась на клетку в попытке защиты, однако снотворное было сильнее нее. Это, и взгляд сероглазого клоуна. Он наблюдал за ее поведением и даже возможно что-то подозревал. Плевать, он ни в жизни не догадается, кто она на самом деле.

Еще неделя пролетела незаметно. На замену пяти погибшим волчицам клоуны изловили в лесу двух шакалов, затолкав их в ту самую клетку, что некогда занимала Зания. Сегодня цирк собирал свои шатры. Пришло время двигаться дальше. Занию так и не выпустили ни разу из клетки, даже как собаку на поводке. Это невероятно бесило и настораживало. Она понимала, что ее единственный шанс сбежать – это оказаться на арене травли и победить. Ей понадобятся все ее силы к решающему дню, который все же когда-нибудь настанет.

Один небольшой городок, другой. Снова представления и новые лица счастливых детей и их родителей. Снова предсмертные вопли зверей в черном шатре смерти. Зания потеряла счет дням. Калейдоскоп из новых мест, человеческих лиц, горящих факелов и клоунских масок перед глазами под аккомпанемент несмолкаемой музыки Шапито. И снова и снова на бой уводили других зверей, не ее. Почему? Чего они, черт возьми, ждут?! Как-то она заметила, что Яков разговаривает со вторым клоуном. Они спорили и часто смотрели в сторону волчьего вольера. Не лады в бизнесе, или Яков не хочет выпускать конкретно ее против хищников? Неужели так приглянулась? Нет, он ищет рыбку покрупнее. Этот алчный взгляд Зания различит из тысячи.

Очередной крупный город на их пути, расположенный так удачно на окраине леса. И снова несколько дней затишья и лишь детских лиц в поле зрения. Зания смекнула, что за эти первые дни циркачи подбирают богатую клиентуру для своего особого представления. А как зрителей набирается достаточно, то можно и факелы зажигать и деньги горстями собирать. И она оказалась права.

Четвертый вечер. Музыка грохочет языческими ритмами, глаза слепят костры, трещавшие искрами в весеннем воздухе. То тут то там шныряют девушки-гимнастки, разукрашенные и разодетые как стриптизерши, устраняя последние недочеты в оформлении территории. Вот и час Икс. У входа в Шапито останавливаются дорогие машины. Смех и позвякивания бокалов с шампанским. Дорогим гостям все самое лучшее и плевать, что звери на дух не переносят запах спиртного. Их желание в расчет не берется. Капризные блондиночки, виснувшие на руках своих папиков, глупо щебечут о чем-то, тыкая своими наманикюренными коготками в несчастных обитателей клеток… От их парфюма уже тошнит, как и от всего вокруг. Для Зании время сжалось в тугую пружину. Уже скоро. Смерть или свобода.