Ее домашняя нечисть
- -
- 100%
- +
То есть он по-прежнему давит на тот аргумент, что воспылал невиданными чувствами? Вот видит бог, если бы знаки его внимания не начались ДО того, как стало ясно, что я дочь Голоса Многоликого, я бы подумала, что ноги интереса профессора растут именно оттуда!
Но нет, там же буквально сразу в академии начались намекающие намеки на свидания и прочее. Что несколько странно, учитывая, что на первой-то встрече он меня корректно отшил.
Может, что-то изменилось, он ведь еще тогда упомянул, что ему нужна жена. Вернее, «не помешает жена»!
– Так что, Айлин… если ты точно уверена, то предлагаю заключить магическую помолвку. Потому что просто данное слово, как мне кажется, твоего отца не устроит.
Я озадаченно нахмурилась, потому что магические помолвки были не самой распространенной формой фиксации обязательств. Хотя бы потому, что разорвать их, разумеется, гораздо сложнее, чем просто юридически заверенные.
Да и кроме непосредственно обещания выйти замуж там еще фиксировался воз и маленькая тележка дополнительных обязательств! Так как изначально такая помолвка заключалась между древними магическими родами, а особо часто – если отношения между этими самыми родами были не очень хорошими.
Но Кайшер прав: данным где-то в лесу словом, да еще и без свидетелей, мой отец, как бы грубо это ни звучало, – подотрется.
А потому…
– Я согласна.
– Знаешь, у тебя очень выразительные… глаза, – вдруг внезапно сказал декан.
– Что? – Я даже недоуменно моргнула, растерявшись от такого резкого перехода.
– Очевидно, что лицом ты владеть научилась просто отлично, потому что какие бы думы тобой ни владели, на нем практически ничего не отражается, – хмыкнул он. – А вот взгляд… во взгляде буря и напряжение. Ты, очевидно, перебрала мысленно все возможные варианты и последствия, взвесила и озвучила мне вывод. Я в восхищении.
Вот же.
Сидит напротив, весь такой спокойный, безупречно собранный, красивый до раздражения, и говорит вещи, после которых очень сложно продолжать считать его просто типом с мутными целями.
Хотя мутные цели у него, безусловно, есть.
– На здоровье, – несколько мрачно ответила я, так как вовсе не считала это за комплимент. – Давай проговорим текст клятв, список обязательств и наконец приступим к ритуалу.
Декан лишь кивнул и быстро ввел меня в курс дела.
К счастью, фиксировали мы действительно взаимные обязательства на тему бракосочетания и ничего больше. Так что, покончив со всеми формальностями, Кайшер встал и, подав мне руку, жестом предложил пройти в сторону сохранившейся площадки с мозаикой.
Я поднялась, одернула рубашку и последовала за деканом.
Мы остановились в центре двора, прямо на изображении короны между драконом и ламиром. Кайшер повернулся ко мне, ободряюще улыбнулся и сказал:
– Встань напротив меня и положи руки на мои ладони.
Я послушалась. Его пальцы были почти горячими, но от их прикосновения по коже пробежала волна мурашек..
– Я, Кайшер Эйдан, последний из Аршавейнов, – начал он, и голос его стал глубже, звучнее, – даю клятву Айлин Тарри. Я обязуюсь защищать ее от любого принуждения и не вступать в иной брак, пока жива эта клятва. Я буду хранить ее тайны и не позволю никому использовать ее против воли.
Я смотрела на него и чувствовала, как по телу разливается тепло. Ровное такое, как от горячих источников, до которых ты наконец-то добрался после долгой дороги на ледяном ветру.
Последний из Аршавейнов.
Вот только… кто такие Аршавейны?!
И почему от этой фразы у меня возникло ощущение, что передо мной на мгновение предстал не просто декан Хармарской академии, а кто-то гораздо более древний, страшный и одинокий?
Кто-то, кто стоял на этих камнях задолго до того, как я научилась летать…
– А ты, Айлин, – он слегка сжал мои ладони, возвращая меня к ритуалу, – повторяй за мной.
Я кивнула и на несколько минут превратилась в эхо, лишь повторяя его слова. Но делать это было на удивление легко, так как он говорил лишь то, что я с радостью примеряла на себя.
Что я выбираю эту защиту по своей воле.
Что я не отдам свою свободу ни отцу, ни клану, ни кому-либо еще… даже жениху.
Что мужчина напротив не получает меня во владение, но получает право быть рядом.
В общем, если честно, на первый взгляд у Кайшера Эйдана, последнего из Аршавейнов (что бы это ни значило), обязательств было гораздо больше, чем у меня!
– Принимаю клятву и обещаю ей следовать, – сказал он, сжимая мои ладони.
– А я принимаю твою клятву и обещаю ей следовать, – сказала я, завершая ритуал.
Магия отозвалась почти сразу.
Между нашими ладонями вспыхнула серебристая нить, тонкая, как лунный луч на воде. Она скользнула по моим пальцам, поднялась выше, обвила запястье.
Я опустила глаза и даже с каким-то трепетом наблюдала, как на коже, чуть выше кисти, разгорается тонкий серебристый узор – изящная вязь, похожая на змеиный след, сворачивающийся в кольцо.
Я подняла взгляд на Кайшера.
На его запястье горел похожий узор, только более глубокий и яркий. Змеиная вязь обвивала кожу почти как родовой браслет, а в центре вспыхнул тонкий символ двух распахнутых крыльев.
Видимо, знак того, кто я такая на самом деле.
– Теперь ты моя невеста, – сказал он. – Осталось лишь скрепить это обещание.
Он шагнул ближе и коснулся моих губ.
Поцелуй был почти невесомым.
Наверное, даже не поцелуй, а прикосновение. Теплое, короткое, бережное – такое, от которого не должно было кружиться в голове, не должны были подкашиваться колени. И уж точно не следовало забывать, что день в самом разгаре, я босиком стою посреди древнего ламирийского форпоста, одетая в мужскую рубашку, а где-то поблизости мой свежеобретенный отец, скорее всего, прочесывает лес.
Но сердце почему-то решило, что вся эта информация второстепенна.
И забилось так глупо, громко и предательски, будто мы не защитный ритуал заключили, а только что сделали что-то совершенно неприличное.
И, если честно, хотелось и повторить, и продолжить! И узнать, а что еще очень неприличное умеет делать мужчина с такой внешностью и наверняка очень внушительной практикой.
Я отвернулась, чтобы рассмотреть мозаичную корону у себя под ногами. Очень сейчас я ценила всякие архитектурные излишества, на которые можно отвлечься!
Корона, надо признать, вела себя получше нас обоих: просто лежала между драконом и ламиром, поблескивала золотом и помалкивала.
Зато проклятый узор на запястье продолжал светиться.
Я осторожно коснулась его пальцами. Серебристая вязь не ощущалась выпуклой, не жгла, не давила.
Красивая, изящная.
Очень красивая.
– Она останется видимой? – немного нервно спросила я, чтобы что-то спросить и наконец-то нарушить эту странную атмосферу между нами.
– Нет, уже должна была погаснуть. Будет проявляться, если призвать или если кто-то попытается магически оспорить помолвку.
И ничего из этого в данный момент, разумеется, не происходит, вот такие дела, да-да. Неловко.
– А если я просто нервничаю? – осторожно предположила я. – Я слышала, что некоторые символы реагируют и на это.
– Тогда, наверное, тоже.
Я снова посмотрела на запястье, и оно меня конечно не порадовало.
Проклятье!
– То есть она еще и ябеда, – вздохнула я.
– Не переживай, все очень взаимно. – И Кайшер, подняв руку, продемонстрировал такой же сверкающий узор на коже. – Я бы очень хотел быть сейчас с тобой в другом месте… более безопасном, более уединенном…
Голос мужчины стал низким, каким-то мурлыкающим, от чего улегшийся было стук сердца стал снова отдаваться в ушах.
В этот момент на опушке сгустился туман, и из него вынырнула Пусинда. Она бесшумно приземлилась на край колонны, перевела взгляд с моего запястья на запястье Кайшера и расплылась в широченной улыбке.
– А ты даром времени не терял! Поздравляю, что уж…
– А меня? – усмехнулась я, глядя на нечисть и потирая запястье с постепенно затухающими символами.
Все же присутствие страшной древней хтони почему-то действовало успокаивающе!
– А тебя пока рано. Вот как окажешься в Хармаре, так поздравлю. Наверное…
– Расскажи, как там клаузура? – прервал ее болтовню декан.
– Да, собственно, снята и можем идти, – поскучнела Пусинда, которая явно хотела бы разговаривать о чем-то более интересном. – Так что пора перекидываться, птичка.
– Да, – ответил Кайшер. – Все же очень хорошо, что у тебя есть второй облик и не придется идти босиком.
– И без штанов, – заботливо добавила Пусинда.
– Спасибо, что акцентируешь внимание на главном, – саркастично ответила я.
– У меня талант.
Отойдя в сторонку, я стянула рубашку и быстро перекинулась в пернатый облик. Подхватив любезно одолженную мне одежду в клюв, вылетела к жениху и его нечисти.
– Какая ты красивая! – Кайшер с огромным интересом меня рассматривал. – Очень похожа на полярных сов из академии.
– Как хорошо, что этот вид еще не редкий, правда? – несколько нервно ответила я, вспомнив, как мы мило, правда в одностороннем порядке, болтали как-то на крыше в академии.
– Очень хорошо, – кивнул декан и, сложив рубашку, быстро сунул ее в рюкзак и закинул на плечи. – Ну что, вперед?
* * *Солнечный свет пятнами ложился на мох. Где-то звенела мелкая мошкара, по камню полз крошечный жук, ветер колыхал траву у обломков стены. Все выглядело почти мирно, и не скажешь, что местечко опасное и не далее как вчера меня тут едва не схарчили.
Мы вышли из руин.
После замкнутого купола воздух казался огромным, почти неприлично свободным, и я невольно дышала чаще, чем нужно.
Потом мелкие птицы замолчали, и Кайшер сначала замедлил шаг, а после и вовсе остановился.
А с ближайшей ветки бесшумно сорвалась крупная серая сова.
Потом еще одна.
И еще.
Тени отделялись от стволов, спускались с ветвей, проступали между деревьями. Люди и птицы. Перья, плащи, желтые глаза, неподвижные лица.
Нас окружили.
* * *Где-то между Хармаром и городом сов
Пропавшую хозяйку необходимо искать. И для фамильяра это не составляет особой трудности: он всегда чувствует нужное направление. Но вот добираться до цели приходится своим ходом.
Но!
Сова – это не ездовое животное! И потому всадник, вцепившийся в перья на ее загривке, был не просто лишним. Он был ненужной, бессмысленной обузой! Пусть маленький, легкий… если бы он сидел тихо и неподвижно, то Хильда просто абстрагировалась бы от его присутствия.
Так ведь нет!
– Ты точно меня удержишь?! – орал сидевший на спине шуршик.
– Точно.
– А тебе совсем не тяжело? Совсем-совсем?!
– Абсолютно!
– А если я упаду, ты же сможешь меня поймать?
– Да!
– А ты уверена, что мы правильно летим?
– Да, Финик! Фамильяры не ошибаются.
– А вдруг тебе чутье отказало? Хильда, но ты точно не устала? А то вдруг ты меня не удержишь?
– Заткнись!!! – не выдержала сова.
Шуршик смолк, но продолжил ерзать, бить по спине хвостом, дергать за перья и даже подскакивать. Именно потому, что он подскакивал, видимо оглядывая окрестности, Хильда сильно подозревала, что боится Финик гораздо меньше, чем хочет показать.
Не нужно было тащить его с собой! Какая польза от мелкого зверька? Да нулевая. Но… Хильду настолько потряс сам факт того, что трусливый шуршик решительно потребовал взять его с собой! Он орал, бился в истерике, тыкал в то, что один умрет с голоду и от нервов… И наконец пригрозил отправиться на поиски самостоятельно – и, соответственно, сгинуть в этом огромном злом мире, полном смертельных опасностей.
Глазищи Финика при этом горели таким яростным огнем, что Хильда ему поверила. При всех своих недостатках шуршик очень любил Айлин.
И если найти хозяйку фамильяра могла где угодно, то вот отыскать потом ее питомца…
– И пусть меня съедят по дороге злые коты, собаки и вороны! – верещал Финик, мечась по комнате. – Пусть тебе потом будет стыдно!
Сова проявила слабость, поддавшись на угрозы, и теперь очень об этом сожалела.
– Хильда… – осторожно позвал ее наездник. – Ты не могла бы лететь пониже?
– На шею не дави! – огрызнулась фамильяра.
– А ты точно не устала? А я устал! У меня уже пальчики болят, я могу не удержаться на тебе! И есть хочу. Хильда, а если я упаду, ты точно меня поймаешь?!
Хильда закатила глаза и, сделав крутой вираж, ухнула вниз, чтобы устроить привал.
Финик, естественно, оглушительно завизжал.
И еще у него громко хлопали на ветру уши…
Глава 6
Пусинда, оглядевшись по сторонам, с энтузиазмом спросила:
– Какие бодрые ребятки! Кайшер, а мы можем их бить?
– Пока не за что, – негромко ответил декан, вытягивая руку, на которую я приземлилась, стараясь как можно осторожнее касаться лапами его плотной кожаной куртки. Он пересадил меня на плечо и, глядя на выходящего из-за деревьев мужчину, чье лицо было мне неприятно знакомо по собственному отражению, проговорил: – И вообще, как я понимаю, нас ждет трепетное общение с родственниками.
Покосившись на умостившуюся на широком плече меня, декан предложил:
– Айлин, позволишь мне начать диалог?
Я с радостью кивнула, ни капли не желая в данном случае лезть впереди паровоза.
Дождавшись, пока все действующие лица соберутся на полянке, Кайшер самым любезным тоном проговорил:
– Приветствую вас, лорд Арран! Польщен. Не каждый день меня встречает такой представительный состав.
Если новоявленный папаша и удивился, увидев в лесах хармарского декана, то виду не подал, напротив расплылся в самой благодушной улыбке и ответил:
– Доброго дня, профессор Эйдан! Вижу, что у вас получилось снять клаузуру и спасти мою милую дочь! Это просто замечательно, и, поверьте, совиный клан очень вам признателен…
– Не стоит благодарности. – Декан поднял руку и коснулся пушистых перьев на моих лапах. – Я спасал мисс Тарри по своим причинам.
– Настолько признателен, что с радостью проводит вас до границы самым быстрым маршрутом и даже не будет задавать лишних вопросов о том, как вы сюда попали, – продолжал улыбаться Голос Многоликого.
Пусинда тонкой туманной лентой проплыла между двумя ближайшими стражами. Один из них невольно дернул плечом, второй сделал вид, что ничего не заметил.
– Это было бы очень мило с вашей стороны, – не менее лучезарно улыбнулся Кайшер в ответ. – Мы как раз хотели бы поскорее вернуться в Хармарскую академию.
– О, вам никто не препятствует! Но вот моя дочь, думаю, с радостью погостит у отца.
Я протестующе ухнула, а потом все-таки не выдержала и хрипло сказала:
– Нет.
Слова в совином горле звучали странно, низко, чуть шипяще, но вполне разборчиво. Несколько воинов переглянулись. Папенька и бровью не повел, словно моего отказа и не было.
– Почему вы думаете, что она согласится? – мягко подхватил декан, словно моего короткого «нет» было вполне достаточно, а остальное он лишь облекал в приличную форму для переговоров. – Если я правильно понял, мисс Тарри не просто так воспылала любовью к прогулкам по лесу.
– Потому что, к сожалению, мы не успели договорить. И вообще поговорить по-нормальному, – с притворным сожалением пожал плечами Голос. – Например, я не успел поделиться с дочерью тем, что приготовил ей подарок…
– И у вас никак не было возможности презентовать его в Хармаре?
– Сложно подарить долгожданную встречу с любимым человеком, если он далеко, – открыто ухмыльнулся этот мерзавец, которого я даже мысленно не хотела называть отцом. – Айлин так давно не виделась с матерью… наверняка хочет это исправить, не так ли, девочка моя?
Я похолодела.
Этот гад украл маму? Зачем?!
Или просто предложил поехать, вдруг они снова встретились и вспыхнули былые чувства? Я неоднократно пыталась выяснить у матери причины ее поступка, учитывая какие прекрасные отношения у нее были с мужем, но она лишь печально улыбалась и отвечала, что сильные чувства сложно понять. И когда я вырасту – возможно, что-то осознаю.
Но вот выросла, а понимания не прибавилось.
Ладно, но что мне делать-то?! Пусинда кружит туманной дымкой где-то неподалеку, и я уже видела, на что она способна, да и сам декан, скорее всего, крепкий орешек и так просто его не возьмешь. Но неужели нам все же придется сражаться с совиной стражей?..
– Где она? – спросила я.
Отец улыбнулся мне так ласково, что перья на моем загривке встали дыбом.
– В безопасности.
Угу, очень на это похоже!
Пока я думала, как поступить, Кайшер внезапно выступил вперед и с явным удовлетворением заявил:
– Надо признать, я не планировал столь скорого знакомства с родителями возлюбленной и хотел, чтобы с момента нашей помолвки прошло чуть больше времени. Но раз ситуация складывается таким образом, то, кажется, сам Многоликий хочет, чтобы сегодня у нас состоялся семейный ужин!
– Что? – недоверчиво уточнил мой отец, который, видимо, полагал, что примерно в этот момент надоедливый препод поймет, что ему здесь не рады, и уберется восвояси, оставив на попечении папеньки его своенравную дочурку.
– Помолвка, – любезно повторил декан и поднял руку, демонстрируя вспыхнувший узор. Я тоже с готовностью вытянула вперед крыло, на котором тут же проступила заветная метка. – Понимаю, обстоятельства сложились несколько необычно, но чувства, как известно, редко спрашивают нашего разрешения.
– Как трогательно, – холодно сказал Чар Арран. – Но, боюсь, помолвка, заключенная без ведома рода, не может быть признана действительной. Особенно если речь идет о дочери рода Арран.
– Если речь идет о несовершеннолетней дочери рода Арран, – мягко поправил Кайшер. – Но Айлин совершеннолетняя, она учится в аспирантуре Хармарской академии и, насколько мне известно, не находится под официальной опекой.
– Она моя дочь.
Кайшер смерил моего отца, внешность которого я унаследовала, долгим взглядом и спокойно признал:
– Безусловно.
– И член моего клана, – практически выплюнул Арран. – Наследница моего рода!
– Спорно.
Отец перестал улыбаться. Совсем.
И даже лес вокруг словно притих.
– Что вы сказали?..
Кайшер неторопливо поднял руку и снова коснулся перьев на моей лапе. Жест выглядел почти ласковым, но я чувствовала, как под его пальцами собирается магия, готовая в любой момент развернуться щитом.
– Я сказал, что это спорный вопрос. Мисс Тарри выросла вне вашего клана, носит фамилию матери и ее законного супруга и во всех документах фигурирует как человек, а не как представительница совиного клана. Если вы намерены заявить о своих правах на нее, вам придется сделать это официально. Насколько я помню, подобные вопросы решаются через суд…
– Вы угрожаете мне разбирательством?
– Я предупреждаю, что вы не сможете просто увезти ее к себе и назвать это семейным разговором. Так что давайте вернемся к цивилизованному способу переговоров, лорд Арран. Не возражаете?
– Я тоже против того, чтобы меня куда-то увозили без моего жениха, – добавила я уже спокойнее. – На случай, если мой голос здесь кого-то интересует.
Отец скользнул по мне взглядом.
– Твой голос, девочка моя, как раз интересует здесь всех. Просто ты пока не всегда понимаешь, когда им лучше воспользоваться.
Кайшер чуть повернул голову, и я почувствовала, как его плечо под моими лапами стало тверже.
– Мисс Тарри уже выразила свою волю, – сказал он. – Дважды.
Отец молчал. Долго, очень долго… ровно настолько, чтобы по моему телу раз за разом пробегала дрожь волнения, приподнимая перышки, а магия на кончиках пальцев декана становилась все более и более отчетливой.
Голос Многоликого переводил взгляд с нас на своих воинов, после снова на нас, особое внимание уделяя Пусинде, и, очевидно, прикидывал, не будет ли эффективнее по-тихому прикопать новоявленного женишка в лесу.
Пусинда, кажется, тоже это поняла. Туман вокруг нее стал плотнее, и в нем проступили сразу несколько пар хищных желтых глаз. Как напоминание, что прикопать в этом лесу можно не только профессора.
И отец, кажется, намек уловил.
– Конечно, профессор Эйдан, я буду счастлив пригласить вас в свой дом.
– Как любезно, – сказала я. – Спасибо огромное!
Вышло, кажется, недостаточно благодарно, потому что Кайшер снова успокаивающе погладил меня большим пальцем по лапе.
– Вот и прекрасно, – произнес он. – Обожаю семейные ужины.
Пусинда беззвучно раскрыла пасть в такой улыбке, что ближайший совиный воин все-таки сделал шаг назад.
* * *Минут пять наши любезные «хозяева» посвятили размышлениям о том, а как бы, собственно, доставить гостей к поселению?
Пришли к выводу, что нам и части охраны придется идти пешком. Тем более что и идти-то совсем недалеко. По ходу, делая крюки, я летала кругами и далеко от города сов так и не удалилась…
В итоге дорогу показывал лично Голос Многоликого, а за нами почетным караулом следовали трое охранников. Видимо, чтобы не сбежали.
Да мы и не пытались! Я не могу уйти без мамы, а для этого надо как минимум с ней воссоединиться, а после уже думать, как быть дальше. И одним из основных занимающих голову вопросов был следующий: а зачем Чару Аррану мама, кроме как меня шантажировать?
Я приходила к неутешительным выводам. Она ведь уже родила ему ребенка. Получается, сделала то, чего не смогла ни одна благородная сова… А у главы совиного клана явно дефицит в наследниках, и разве не логично попробовать снова там, где уже получилось? А мама еще далеко не стара…
Так что мысли у меня были самыми мрачными, и я сверлила спину незваного папаши крайне злобным взглядом. Но ему хоть бы что, разумеется! Даже не обернулся ни разу.
Через некоторое время под ногами появилась тропа. Сначала едва заметная, заросшая мхом, потом – более широкая, утоптанная множеством шагов. Вдоль нее стояли невысокие каменные столбы, на каждом – вырезанная птица. А под ней тонкие, почти ажурные символы: раскрытые крылья, круглый глаз, полумесяц, три короткие линии, похожие на след когтей.
Пуся бесшумно скользила рядом, ее туманная форма то сгущалась, то становилась почти прозрачной. Время от времени она подлетала к одному из столбов, разглядывала руны на них и возвращалась обратно.
– Хорошая защита, – тихо сказала она, останавливаясь у очередного столба. – Древняя. Я бы сказала, что ее ставили еще до того, как пала Ламирия.
– Наверное, так и есть, – отозвался Кайшер, не сбавляя шага. – Совиный клан всегда был в хороших отношениях с короной, им доверяли охрану южных границ.
Отец шел впереди, не оборачиваясь. Его спина была прямой, шаги – ровными и уверенными. Он был здесь хозяином, и это читалось в каждом движении.
Лес вокруг постепенно менялся.
Сначала показались первые площадки на деревьях.
Высоко – так, что человек без второго облика ни за что бы туда не забрался. Между стволами тянулись веревочные мостки, почти невидимые снизу, а в развилках толстых ветвей прятались небольшие домики с покатыми крышами. Светлое дерево, белые ставни и перила, пучки сухих трав под карнизами.
И глаза.
Очень много глаз.
Совы смотрели на нас с ветвей, из-за резных перил, из круглых окон, похожих на дупла. Кто-то был в человеческом облике, кто-то – в птичьем.
Дом Аррана стоял в центре поселения и, в виде исключения, на земле.
Хотя слово «дом» было не совсем подходящим. Он больше походил на святилище, которое по недоразумению согласилось выполнять бытовые функции. Высокий, светлый, с тремя ярусами открытых галерей, он обвивал огромное старое дерево с серебристой корой. Ветви уходили так высоко, что терялись в сумраке кроны, а между ними висели фонари из матового стекла, похожие на маленькие луны.
Резные ставни украшали изображения сов, змей, лис, волков, оленей и еще десятков звериных обликов – всех детей Многоликого.
Невероятно красивый дом! Просто архитектурный шедевр. Даже в состоянии неприязни ко всему совиному клану я не могла отрицать этот факт.
– Прошу, – сказал хозяин и жестом пригласил нас войти. – Думаю, Айлин действительно пора увидеть мать.
До этого момента в глубине души еще теплилась крошечная надежда, что он лжет и ее здесь нет. Что это просто приманка, давление, очередная мерзкая уловка!
Но когда дверь открылась, изнутри повеяло теплым воздухом, травяным настоем, воском и чем-то знакомым.
Мамиными духами.
У обычных сов плохое обоняние – но не у оборотней. Особенно в ситуации, когда нервы уже на пределе.
Я сорвалась с плеча Кайшера и бросилась вперед.
Просторный холл мелькнул светлым пятном: широкая лестница, расходящаяся наверху на две стороны, резные перила, мягкий золотистый свет, широкие тканые дорожки на полу. И… моя хрупкая мама. Она стояла на первой ступеньке, одной рукой держась за перила.