- -
- 100%
- +
Чтобы разглядеть, что именно, пришлось надеть очки: «баб Маня к старости слаба глазами стала». Старушка начала пристально вглядываться в черноту ночи – и ей это удалось. И ей удалось не только вглядеться, но и обомлеть от увиденного. Детскую площадку по всему периметру обносили какими-то щитами из отливающего серебром металла.
Баба Маня видела уже такие щиты – и не раз. Например, в сквере – теперь уже бывшем – неподалёку, где возвели очередное «элитное» жильё. Оно – «в точном соответствии» с обещаниями Застройщика – оказалось таким «компактным», что площади сквера не хватило, и «бедным строителям» «пришлось» отхватить ещё и кусок соседнего двора.
А тут ещё – постоянные намёки из разных источников – но на одну тему: «Ждите гостей!» И намёки различного формата – не только словесные. Например, во дворе неоднократно появлялись разные «подозрительные» личности с рулетками и геодезическими приборами. Завидев направляющихся к ним с «приветливыми» лицами жильцов, они всегда поспешно ретировались. Всегда без дачи объяснений. От застенчивости, наверно.
(«Геодезисты» пришли не от геодезистов. Это была работа дружного тандема «власть – капитал». Она являлась не только необходимой стадией подготовительных мероприятий, но и одной из самых действенных форм обработки масс. «Пипл» нужно было «доводить до готовности», чтобы ко «времени «Ч» он уже капитулировал в душе).
«По совокупности» бабушка тут же уразумела, что случилось. Вернее, что пока только «начинало случаться»…
– Люба, извини меня, что разбудила тебя среди ночи!
Голос бабы Мани срывался от волнения.
– Ты выгляни в окно!
Соседка «выглядывала» не больше десяти секунд – судя по тому, что по истечении этого времени из уст её вырвалось… нет, не русское выражение: бабье «Ох!»
– Люба, ты давай поднимай свой подъезд, а я подниму свой!
…Нельзя сказать, что «труженики ночи» были слишком изумлены дружным появлением незваных гостей-хозяев. По вспыхивающим, один за другим, огням в окнах квартир они уже догадались о том, что их «тайное стало явным».
– А, ну-ка, живо разбирайте, сволочи!
Столь «корректное начало» сулило большие перспективы. В части продолжения. И – не обязательно в словесной форме. Вот это было действительно неожиданно и не по сценарию. Ведь жильцы должны были начать с традиционного вопроса: «Что вы делаете в нашем дворе?». А устроители забора, в свою очередь, должны были удариться в подробные объяснения, максимально растянутые по времени. Обычно этого хватало на то, чтобы, как минимум, сориентироваться в обстановке и наметить пути отступления.
– Ты кто такой?
По причине отхода от сценария один из «служителей мглы» – видимо, «старшой» – попытался «отработать не по роли» и «качнуть права». Но ответ – в виде взведённого курка трёхствольного «зауэра» – оказался настолько убедительным, что новых вопросов не последовало. «Зауэр» тоже оказался из числа непредусмотренных «новинок».
– Разбирайте!
Мужчина взвёл ещё один курок, и направил его в грудь «старшому».
– Живо!
Текст и в самом деле «оживил» застывшего визави. Тот дал отмашку работягам, также впечатлённым началом «не под копирку». При данных обстоятельствах демонтаж был обречён на самоё себя.
Через полчаса интенсивной работы, в которой по собственному почину активно поучаствовали и местные жители, статус-кво было восстановлено. Уже по одному виду «оппозиционеров» «старшой» понял, что тянуть с отбытием не стоит.
Поэтому, сразу же после погрузки имущества в тентованный «Камаз» – попытка «случайно забыть» щиты и колья также не прошла – он дал команду на «организованный отход». И только, когда «КавЗик» с работягами, провожаемый улюлюканьем и торжествующими взглядами жильцов, покинул территорию двора, он вынул из кармана сильно «траченный» мобильник.
– Хозяин, это я… Да, как и предполагали… Есть, буду…
Тот, к кому он обращался как к «Хозяину», таковым не был. Человек «на другом конце провода» являлся всего лишь заместителем Хозяина. Точнее, Заместителем Застройщика. ЗЗ. «Старшой» был слишком незначительным человеком для того, чтобы напрямую обращаться к боссу: для этого имелся ЗЗ. Именно он непосредственно контактировал с исполнителями. И именно он докладывал Застройщику о ходе выполнения – или же невыполнения – заданий: с некоторых пор «новые русские» тщательно следили за соблюдением правил субординации.
Выслушав доклад, ЗЗ после непродолжительных раздумий и неуверенных взглядов на трубку осторожно набрал номер.
– Извини, что разбудил… Да, оно самое… Понял: вместе с ним – у тебя в девять… Спокойной ночи… Ещё раз, извини…
ЗЗ «тыкал» Хозяину на правах старого друга. Точнее: как соучастник – соучастнику. Их «дружба» началась ещё тогда, когда будущий Застройщик только набирался опыта «коммерческой деятельности», «снабжая население» импортными джинсами. По «рыночной цене» – пусть и в отсутствие рынка.
Будущий ЗЗ уже тогда «подносил патроны». Речь ещё не шла о «первоначальном накоплении капитала». Что, уж, тут говорить о бизнесе: какой бизнес – в СССР? Бизнес начался потом, когда стараниями последнего советского премьера состоялся «исторический» обмен старых купюр достоинством в пятьдесят и сто рублей на новые. Предполагалось – или же предлагалось кормом «пиплу» – что это нанесёт удар по «теневикам», которые неправедными путями накопили миллиарды рублей, и держат их именно в крупных купюрах.
И удар был нанесён. Но не по «теневикам», которые выдерживали и не такие удары. В очередной раз «ошибочно» ударили по своим. По народу, то есть. Ну, а что: на войне – как на войне. И в войну, случалось, авиация разгружалась не над теми, а артиллерия «бодрила» своих же. Даже без приглашений типа «вызываю огонь на себя»…
Это были славные дни для предприимчивых людей: обмен-то производился только по месту работы, и лишь в пределах среднего заработка. То есть, в конфискационном порядке – даже у честных тружеников, никаким боком не касавшихся «теневиков» и их неправедных денег.
Бедный люд – уже во всех смыслах таковой – начал тогда судорожно метаться в поисках источника сбыта. Все нормальные советские люди имели «заначку» на чёрный день – и именно в купюрах наивысшего достоинства. Вот тут-то люди типа будущего Застройщика и подсуетились. Очень вовремя. Ведь это только для дураков банки закрывались в установленное правительством время, после чего приём купюр якобы прекращался: в банках ведь тоже работают «живые люди»!
ПротоЗастройщик хорошо нажился на этой операции. У него был не только отменный нюх на подобные дела, но и несомненный талант по этой части. А отсутствие мешающих работе морально-нравственных атавизмов делало его таланты бесценными. Особенно в исключительно благоприятных условиях развала некогда великой страны.
Потом курируемая уже «демократами» экономика «разродилась» купюрами достоинством в пять тысяч рублей. Теми самыми, по поводу которых на железных ставнях монструозных «комков» – коммерческих киосков – постоянно висели объявления: «Пятитысячки не принимаются и не размениваются».
Правда, рядом с «комками» постоянно крутились какие-то бесцветные людишки с бегающими глазами, которые предлагали несостоявшимся покупателям разменять «неходовую» купюру. Не из милосердия, конечно: за «пятитысячку» бедолага получал мелкими купюрами, в лучшем случае, четыре тысячи. Но ведь никого к подобному «неэквивалентному» обмену не принуждали: не хочешь – не бери!
Однако человек брал: вариантов-то не было. И здесь будущий Застройщик не остался внакладе: на этой операции он сколотил себе целое состояние. Разумеется, сам он не стоял у киосков: работали «штатные сотрудники». Да и основной источник дохода располагался не у киосков, а в местах сосредоточения наибольшего количества неходовых купюр: в магазинах. Именно там происходил «массовый» обмен и размен выручки – при непосредственном участии магазинного начальства. И в этой операции Застройщику помогал будущий ЗЗ, в обязанности которого был вменён контроль за «тружениками неэквивалентного обмена».
Затем начался обмен советских рублей на денежные знаки «суверенных» обломков СССР – столь же «честный» и «эквивалентный». И здесь Застройщик не опоздал «к пирогу». Потом были первые валютные обменники с их «плавающими» – всегда в одну сторону – курсами, а также «жёсткой принципиальностью» в вопросе определения купюр, не подлежащих обмену по внешнему виду или году выпуска.
Конечно, всё можно было обменять. И обменивалось. Но уже по другому курсу: ополовиненному. И ведь соглашались! А куда бежать, если бег – по кругу! По замкнутому! По тому самому, который впоследствии будут тактично именовать «рыночной конъюнктурой».
Во всех этих делах и делишках ЗЗ, как верный оруженосец, стоял плечом к плечу со старым товарищем. По причине верности дружбы… с купюрами зелёного цвета. По этой же причине он не брезговал никакой работой. Он даже не обижался на откровенное хамство «друга», традиционно взыскивавшего с него и за свои ошибки тоже.
Но даже в моменты надругательств над верным ЗЗ, Застройщик понимал, что другого такого «друга» он уже не найдёт: преданного, как собака, исполнительного, как робот, точного, как часы. При всей «деликатности» своего положения, ЗЗ отнюдь не был лишён ума и достоинства: в своё время он окончил политехнический институт. Он даже успел поработать по специальности: инженером на заводе. Поэтому нередко, в момент «разноса», учиняемого Хозяином, на его щеках можно было видеть красные пятна: остатки ещё не до конца изжитого чувства собственного достоинства. Так сказать, «пережитки советского прошлого». Хотя все оскорбления он сносил «по-демократически»: с предельным мужеством. То есть, абсолютно безропотно.
И ещё одно, бесценное с точки зрения Застройщика, качество было у него: ЗЗ умел пить, «как лошадь» – и при этом почти не пьянеть. В годы «становления рынка» без водки не решался ни один вопрос. Да и отдыхать иначе «первопроходцы капитализма» ещё не умели. И не потому, что «Канары ещё не подавались»: «подавались». Альтернативы были. И ими пользовались. Но водке и бане новые буржуа не изменяли даже в «пятизвёздных» «Хилтонах» на лучших курортах Испании и Лазурного берега. Так, уж, устроен русский человек – независимо от содержимого портмоне.
ЗЗ был человеком благородным – и по этой причине он никогда не отказывался пить. Во благо Хозяина – ну, и «рикошетом», своё. Хотя следующий день вынужден был существовать в качестве «никакого» и работать «на автопилоте». И то: как бы хорошо ты ни «держал удар», но количество выпитого обязательно перейдёт в качество самочувствия. И эту самоотверженность в своём Заместителе также очень ценил Хозяин. Ведь дело, ради которого они жертвовали здоровье «немереному литру», делалось. Тут, уж, не скажешь: «за что боролись?»
Кроме того, ЗЗ можно было даже отправить за пивом – в прямом смысле – и тот безропотно отправлялся. Даже лучился счастьем по пути! А кто лучше него мог организовать достойный отдых с приятными собеседницами – пусть даже собеседование с их стороны сводилось к мычанию по причине занятых делом ртов? Ну, где ещё найдёшь такого незаменимого, такого бесценного человека?!..
– Можно?
Голова ЗЗ просочилась в кабинет Застройщика прежде туловища. Глаза быстро и цепко скользнули по «содержимому» кабинета: никого.
Никого лишнего – только сам Хозяин.
– Заходи.
Босс устало показал рукой на кресло.
– Что у тебя?
ЗЗ вздохнул.
– Без лирики, пожалуйста.
– Вспугнули жильцов.
– И?
ЗЗ, как и положено, развёл руками. Но – в меру и деликатно: непродуктивные эмоции здесь не приветствовались.
– И ничего. Мужики наставили ружья на наших – и забор пришлось демонтировать.
Выдав текст, ЗЗ виновато потупил взгляд. В этом кабинета обязанности Заместителя он добросовестно, хоть и не добровольно, совмещал с обязанностями «козла отпущения». На постоянной основе.
И не только по причине должности, но и в силу указанных выше замечательных личных качеств. Тех самых, которые словно вопияли: «Козёл!» Отпущения, разумеется.
Обдав ЗЗ взглядом огненного наполнения, Застройщик «оставил занимаемые позиции». Путь его лежал к другой стене кабинета. По дороге он не забывал «освежать» ЗЗ огнедышащими взглядами. Наконец, израсходовав «боезапас», он с размаху плюхнулся на роскошный кожаный диван.
– Значит, так. Я свяжусь с администрацией, а ты вызвони мне начальника ГУВД. Пора уже ему начать отрабатывать авансы… и не их одних.
Хозяйские интонации в его голосе не оставляли места сомнениям, как о характере авансов, так и о характере отношений власти и капитала.
– Значит, говоришь: мужики с охотничьими ружьями…
Застройщик уже переключился с интонаций на глаза: сузил их и наполнил выражением мстительной решимости.
– Ну, что ж… В таком случае, открываем сезон охоты. На охотников.
ЗЗ понимающе усмехнулся: направление мыслей Хозяина не составляло для него секрета. Давно не составляло…
Глава пятая
– А, герр оберфюрер! Здравия желаю!
Застройщик привстал в кресле и шутливо козырнул двумя пальцами – на манер Йозефа Швейка. Грузный, мордастый, лысеющий милиционер покраснел. Вряд ли от удовольствия или жары. Причиной могли быть лишь тон и жест принимающей стороны: ни тот, ни другой не тянули на уважительный. Ну, вот не соответствовали они ни чину, ни погонам, ни амбициям. А тут ещё – воспоминания. Одна мысль о том, до чего он, начальник ДВД и «целый» полковник, дошёл и «где-то» докатился, обязана была уязвлять его до глубины души – пусть и давно отсутствующей.
«Шекспировские страсти» и сомнительные остатки порядочности были, разумеется, ни при чём. Всё объяснялось значительно проще: Полковник сам был хозяином. За пределами этого кабинета. В рамках вверенного ему учреждения. Он сам принимал ходатаев. И сам диктовал им условия «сотрудничества» в обеспечение «благополучного результата».
Диктовал всеми доступными способами. В том числе – и определением кандидатов в соискатели его милости «на дозаривание». Ну, так, как это делает опытный дачник с недозрелыми помидорами. И, мало, кто умел так «доводить до готовности», как он: с пользой для себя… ну, и попутно – для дела.
Но это – там. «В другой жизни». «На своём огороде». А здесь он был ходатаем и «столовником» – как ни прискорбно это было сознавать… иногда. Правда – не в минуты выплаты содержания. Но за это приходилось спешно демонтировать апломб и являться рысью. По первому же звонку. А что поделаешь: «демократия» -с! «Рынок» -с! Принципы – принципами, а кушать-то хочется. И с каждым днём аппетиты становятся всё больше и больше: жизнь-то не стоит на месте. Усложняется. Дорожает. Да и насчёт принципов… м-да… Из знакомых ему милиционеров только у троих были замечены признаки «кристальной чистоты»: у героев сериала «Следствие ведут Знатоки».
Сам он был не таким. Точнее, стал не таким. И это случилось сразу же, как только он понял, что «рублей правильных не наживёшь от трудов праведных». Поначалу деньга приходила исключительно в результате «личного досмотра» задержанных. Для того чтобы претендовать на значительные суммы, он сам был ещё слишком незначительным. Человека, ставящего перед собой масштабные цели, это не могло не унижать. И он стал искать другие решения. И нашёл их. Суммы, куда большие тех карманных денег – из карманов задержанных, то есть – можно было получать иным способом: привлечением либо непривлечением к уголовной ответственности. Тут возможностей было «море». Даже – «океан». Главное – не зевай: проводи разъяснительную работу среди клиента! Всеми доступными способами! Чтобы «клиент» сам «дозрел» до нужной мысли и нужной суммы.
Со служебным ростом возможностей становилось больше. Но они не шли ни в какое сравнение с теми, какие появились у него с «отречением от старого мира» и началом строительства нового. «Мусоро́в», оказавшихся на пересечении интересов государства и бизнеса, постигло счастье: их начали покупать. Пачками. На корню.
Посчастливилось – без всяких кавычек – и начальнику ГУВД. Только что произведённый в подполковники и определённый в начальники, он был удачно приобретён в собственность Застройщиком. Удачно для обеих сторон: характер услуг и размер их оплаты стоили друг друга.
– Проходи, оберст!
Застройщик панибратски хлопнул милиционера по рыхлому плечу.
– Садись, и чувствуй себя…
– …Как в гостях? – «догадался» Полковник: несмотря на простоватый вид, он был сообразительный товарищ.
– Именно! – хохотнул Застройщик: нетрадиционное «прочтение» было ему по душе. «Товарищ Полковник» «на пять» уяснил своё место в жизни… ну, и в этом кабинете.
Выказав понимание голосом и мимикой, Полковник решил дополнить это и соответствующим телодвижением. По принципу: «кашу маслом не испортишь». Поэтому он даже частично подтянулсяв кресле и подобрал всё, что ещё можно было подобрать. Работы было много: по причине «нездорового образа жизни» некогда стройное тело некогда спортсмена давно уже превратилось в рыхлую, студнеобразную массу.
– Что же это ты, Полковник? А?
Верный своему принципу «не затягивать с бычьими рогами», Застройщик немедленно «засучил рукава».
– Не понял… – не вполне убедительно попытался не понять
Начальник ГУВД, багровея и так уже донельзя багровым лицом.
– Вот и я не понял!
Застройщик погасил насмешку и «включил огнемёт».
– Что же это ты мне не помогаешь?
– Как не помогаю? В чём?
Тактика хозяйского «блицкрига» была не в новинку Полковнику, но от этого не становилось легче. Опыт общения не прибавлял опыта другого свойства – и поэтому он всякий раз терялся. Терялся сам – и «в дороге» терял всё то, что носил на себе в своём кабинете, начиная от чувства собственного достоинства и кончая чувством удовлетворения от лишения указанного достоинства остальных. Трясущейся рукой Полковник вытащил из кармана давно уже несвежий носовой платок, и начал «воплощать кино в жизнь»: очень художественно промокнул бисерины пота на плеши и лбу.
– «В чём»? В наведении порядка на строящихся объектах.
Застройщик редко прибегал к дипломатии. Чаще всего, он сразу «открывал огонь на поражение». И не «резиновыми пулями». Так, как
сейчас, например.
– Точнее, на площадях, подлежащих застройке по адресу…
Он заглянул в папку с документами и назвал адрес.
– Так ведь там ещё ничего нет! – удивился Полковник. «По дороге» он даже успел перевести дух. – Буквально третьего дня я выезжал в соседний дом «на труп» – и не видел ничего похожего на стройку!
– Третьего дня там действительно ничего не было.
Исполнив роль «злого следователя», Застройщик решил сменить амплуа. Для контраста. Тем более что «нагнетал» он не совсем оправданно: Начальник ГУВД работал только по заданию, а в этот раз его-то и не было. Так что стращал его «заказчик-плательщик» исключительно «для создания надлежащего психологического микроклимата» – «среди» Полковника. Ну, и для большей оперативности в будущем. Примерно, как тот классический цыган, который, прежде чем отправлять сына за чем-либо, основательно драл его ремнём на дорожку. Оно и верно: постфактум драть уже ни к чему.
– Ты прав: не было. Даже забора. Он появился только сегодняшней ночью. И то ненадолго.
Выразительность его взгляда благотворно воздействовала на мыслительный аппарат Полковника.
– Местное население?
Застройщик молча смежил веки.
– ОМОН?
А это уже был не вопрос, а предложение о характере помощи. Но оно настолько не соответствовало «эстетическим воззрениям» Застройщика, что тот недовольно поморщился.
– Ну, зачем так сразу: ОМОН? Какие же мы после этого интеллигенты?! Полковник, я плачу тебе такие деньги не за такие предложения!
Добившись от полковничьей физиономии очередного помидорного окраса, Застройщик примирительно «обласкал» «друга» кулаком по плечу.
– Ладно, не обижайся: я – без намёков… Но насчёт ОМОНа ты неправ. Сейчас неправ. Потому, что всему – своё время. А пока нужно действовать «тоньше, мякше и деликатнее», как говорил «наш замечательный сатирик Аркадий Райкин». Есть другие предложения?
Полковник задумался. По части «внесения».
– Ну, если бы ты назвал мне главных действующих лиц, то я…
– Вот это – дельная мысль! – энергично вклинился Застройщик. – Вижу, что процесс пошёл. Творческий процесс. Вот таким ты мне больше нравишься. А реквизиты лиц – с нашим удовольствием. Правда, лицо пока одно. Но зато какое: с ружьём! С настоящим!
– Что за ружьё?
– «Зауэр». Трёхстволка.
Полковник оживился. По причине вступления в свою стихию.
– Вот это уже хорошо! Это уже кое-что! Адрес нам известен.
Проверим регистрацию – установим владельца. Ну, а дальше уже будем работать по «объекту». Что же касается ОМОНа…
Он отважился на лёгкую укоризну в голосе и даже взгляде.
– … то ты напрасно пренебрегаешь этим «старым добрым средством увещевания». Если уж жильцы заставили твоих парней убраться подобру-поздорову – значит, в массах вызрело непонимание. И, судя по «зауэру», оно приняло уже нездоровый характер. Наверняка, уже, как тот чирей, назрел и «актив». И наверняка он не останется равнодушным при виде того, как твои ребята начнут орудовать под прикрытием ОМОНа. Ну, а если они не станут шевелиться, то мы расшевелим их. Сподвигнем на большую активность. Потому что нарыв требуется вскрывать. Вот тебе – и нужный результат: сопротивление работнику милиции, сопряжённое с применением насилия или угрозой для жизни!
Со смесью лёгкого удивления и почти невесомого уважения Застройщик обозрел толстяка: Полковник, всё-таки, не зря подъедался крохами с его стола. Правда, ежемесячно эти «крохи» тянули на годовую зарплату шахтёра.
– Ну, а остальных «активистов» вычислят мои «опера́». Походят по квартирам – благо, что есть повод: «мокруха» -то до сих пор – «мокрая». Потолкутся у подъездов. Послушают старушек. На всё, про всё – пара дней, не больше.
– Зер гут, герр оберст!
Подумав, Застройщик решил остаться довольным «планом мероприятий». Несмотря на все нюансы холуяжа, профессионализма у Полковника отнять было нельзя. И Застройщик не стал делать этого.
Хотя, чаще всего, от Полковника требовались только его погоны и табличка на двери. Но и сочетание было к обоюдной пользе. Заказчик получал толковое предложение и лишнее доказательство целевого расходования средств. А Полковник оправдывал высокое доверие – и представлял лишнее доказательство целевого расходования средств Заказчиком. На себя.
– Приступай без промедления.
– Без промедления или «в обычном порядке»?
– «Вначале было слово»?
Застройщик быстро показал «клиенту», что право задавать вопросы в этом кабинете принадлежит только ему. В знак согласия – и с текстом, и с правом – визави махнул каплей пота.
– Да.
– Не возражаю.
Застройщик монументально обронзовел лицом.
– Мы, конечно же, запустим и администрацию, и «архитектуру». Но это не отменяет твоей задачи по отработке населения в духе победившей демократии.
Он лишний раз доказал, что умеет приватизировать не только чужую собственность, но и чужие мысли.
– Надо готовиться к серьёзной работе: люди погрязли в эгоизме! Нужды города уже ничто в сравнении с их мещанским покоем! Воинствующему непониманию со стороны несознательных граждан должен быть положен конец… наконец!
Проникаясь ответственностью за судьбу порученного дела,
Полковник в очередной раз истёк потом.
– Не сомневайся, босс: всё будет исполнено на высоком идейно-художественном уровне.
Он медленно поднялся на ноги. Не от солидности: от лишних тридцати, а то и всех сорока, килограммов.
– Да, кстати…
Застройщик щёлкнул замком несгораемого сейфа.
– Это – тебе. За прошлый месяц.
На стол звучно плюхнулся увесистый конверт. Старательно отводя бегающие глаза в сторону, Начальник ГУВД поспешно схватил «упаковку». Слишком поспешно для своей должности и чина, чем вызвал неделикатную ухмылку на губах хозяина кабинета.
Но Полковник не мог оценить неделикатности этой ухмылки. Целиком сосредоточившись на работе с конвертом, он её не видел. Да и продолжительность ухмылки не превышала секунды. Застройщик умел «дозировать яд»: «ведь жизнь кончается не завтра»…
Едва закрылась дверь за милиционером, как раздался звонок по селектору. Звонил ЗЗ. Застройщик неторопливо поднял трубку.
– «Город» предлагает встретиться сегодня вечером в «очаге культуры».
«Городом» между собой – и для лаконизма, и в целях конспирации – они называли главу городской администрации. А «очагом культуры» именовалось «учреждение элитного отдыха», совмещающее баню с шикарным рестораном и респектабельным публичным домом.
– Он ждёт ответа?
За короткой паузой в трубке послышалось робкое покашливание.
– Вообще-то, я сказал, что ты готов встретиться…
– Ну, и правильно сказал!
Трубка легла на рычаг. Но отдыхать ей пришлось недолго: спустя несколько секунд Застройщик набирал уже другой номер.