Древние славяне и домонгольская Русь

© Владимир Черепкин, 2024

ISBN 978-5-0062-0757-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОТ АВТОРА

В повседневных заботах, в близких радостях и печалях не всегда есть время думать о далёком прошлом местности и страны. Но стоит чуть отойти от насущных дел и задуматься, то может статься, – набегут к тебе прошлые века и заманят в свои затуманенные дали.

Это может случиться, когда вспомнятся тебе вдруг строки исторических повествований, – современных и древних, или выкладки археологических исследований и дальнее, непрожитое встанет перед тобой во всех своих давних тяготах, кратких радостях и привычных заботах. Приняв свободу, оживут загоризонтные вехи времён и помогут тебе ясно ощутить то далёкое былое пространство.

Ты можешь фантазировать о них или просто вдумываться в них. Но они могут наплыть и сами.

Особливо обостряются те чувства у старинных храмов или зданий, или других строений, когда стоишь там в одиночестве.

Не менее глубокие чувства в такие часы могут дать и просторы природы, где не видишь больших следов цивилизации, а тихий шелест листвы, трав или волн тихо навевают таинственную мелодию ушедшего времени.

И опять та даль станет бесконечно трогательной и пронзительно ощутимой.

Здесь и потный пахарь, налегающий на рукояти скрипящей сохи. И порывистые всадники, куда-то спешащие по пыльной дороге. И, случаем, праздные люди, отдавшиеся буйному веселью в своём селе. И огни пожарищ, с пронзительным треском съедающие лачуги и сараи. И в келье монах, выводящий гусиным пером подробности каких-то важных событий…

Да порой и в другие минуты могут коротко навестить тебя такие мысли и чувства.

В краткой форме о них, и в чём-то о своих особых взглядах на тот мир хочется поделиться с неравнодушными к нашей истории читателями.

Об этом поведают страницы данной книги.

ЗА ВОЛНАМИ СНОВА ВИЖУ БЕРЕГА

Что мне шумит, что мне звенит

издалёка рано перед зорями?

На берегу Чёрного моря веяло светлой грустью. И могучие дальние горы синевой проступали из, неспешно плывущей вдоль них, невесомой туманной дымки.

Над морем тоже ходил туман. Неспешные волны росли из него и чередой налегали на берег, бесконечно вылизывая белёсый береговой песок. Иные добирались до редких прибрежных валунов, легко разбивались о них, рождая негромкие звуки. В тумане слышались негромкие же возгласы чаек, и, казалось, где-то там за туманами оживали людские голоса.

И грезились за той дымкой дальние земли, – противоположного берега край. Голубые озёра, долины, реки, – изумительное, благодатное место. Болгария, части Греции, западные турецкие берега.

Там тоже стояли горы. Известные, живописные. Родопы, Рильские, Стара Планина…

Вообще, «стара», «старый» – характерные названия из тех мест. Стара Загора, Старый Несебр…

С глубокой древности балканская земля засела человеком.

Но веяло с той стороны неизбывной юностью. Там, в тех краях прошла молодость восточного, да и прочего славянства. Так, во всяком случае, считают многие специалисты.

Такого же мнения придерживался и, занимавшийся попутно славянским историческим вопросом, писатель и журналист Владимир Иванович Щербаков, написавший несколько книг о былом славянском мире.

Строго прошёлся он там и по многим специалистам в исторических науках. По его независимому мнению, славянами были малоазийские одрисы, и жители итальянской провинции Норик, называемые норицами, насельники части земель Италии же – этруски. Ну и, конечно, венеты, – признанные многими исследователями, предками древних славян. Все они – обитатели фракийских и близких к Фракии краёв.

Надо сказать, что человек этот, казалось бы, далёкий от официальной науки, но имеющий огромный интерес к историческим знаниям и очень этим увлечённый, мог дать фору многим корифеям науки. Наверное, был он в своих идеях не безошибочен. Но в исторических науках вряд ли кого минует чаша сия, – в чём-то ошибочность. Особенно, касаемо древней истории. Тем более такого активного новатора – искателя, каким был Владимир Иванович Щербаков.

Однако продолжим. Вот один из примечательных критических отрывков из произведения данного автора в связи с древнейшими славянами-венетами. (Указанное в списке сочинение, с. 419 – 420):

«Произойдёт самое невероятное, на мой взгляд. Их внимание не привлечёт всерьёз строка русской летописи: норицы сиречь славяне. Не заинтересует область Норик, соседствующая с Северной Италией – район древнейшего расселения венетов. Не заинтересует их всерьёз и параллельное упоминание в летописи Иллирии, и тоже как земли славян, хотя Норик при императоре Константине стал частью именно Иллирии.

Между тем на всех старинных картах венеты указаны именно здесь, где и их город – Венеция. Это лишь ветвь венетов-венедов. Но она рядом с будущей провинцией Норик: территории частично перекрываются. Рим теснил венетов Северной Италии именно сюда, потом подчинил их здесь. Римская провинция Норик существовала с конца первого века до н. э., она лежала между Дунаем и верхним течением Дравы. И раз уж венеты были известны римлянам, а через них греческим авторам несколько столетий, то и в русской летописи это должно было найти отражение. И нашло. И русские летописи помнят, хотя и очень кратко, те, древние времена, первые века нашей эры.

Примерно тогда, когда Норик вошёл в состав Рима, Тацит писал о венедах, исходивших значительную часть Восточной Европы, а южный берег Балтики назывался Венедским заливом. Могли ли норицы за десять или даже за сто лет захватить огромные территории Европы? Конечно, нет. Между тем летописное свидетельство о Норике если и упоминается ныне, то в том смысле, что славяне пришли из этой провинции лишь в IХ веке.

А нужно было выслушать Иордана и Тацида. Тогда стало бы ясным: венеды были на западе, в Норике, и были одновременно на востоке – на нижнем Дунае, на Балтике, на Днепре.

Да, верить летописи надо. Норицы – это славяне. Но славяне – это не только норицы. Жители Норика – лишь часть славян.

Судя по всему, славяне Норика были по включении в Рим частично ассимилированы. Этруски же были уничтожены Римом. И русы Киева, Москвы произошли не от этрусков. Они пришли из Фракии, точнее, из трояно – фракийского региона, общей родины венедов и русов. Отсюда и из Закавказья пришли когда-то венеды-славяне – на Днепр, на Оку и западнее. Это общая родина русов и славян-венедов. Северные русы на Днепре и позднее на Оке – это родственники этрусков, но не потомки их, а скорее братья. Из Фракии русам было проще добраться к Днестру и Днепру, чем венетам из Норика. Тем не менее путь венедов из Иллирии – Норика на север засвидетельствован «Лебединой книгой». И это движение привело их на Русь, они известны уже не как венеты-венеды, а как ильмерцы (иллирийцы).

Ильмерцы «Лебединой книги» (напомню: это другое название «Влесовой книги») соответствует летописным свидетельствам. Точно также «Лебединая книга», говоря о Карпатском исходе, подтверждает существование Фракийской Руси»…1

Немного об упомянутой Влесовой (или, по другому, Велесовой) книге. В1919 году, в разгар гражданской войны она, по словам писателя и поэта Юрия Миролюбова была якобы найдена полковником белой армии Ф. А. Изенбеком недалеко от Харькова в имении князей Куракиных (по другим сведениям не то князей Задонских, не то Донских или Донцовых). Неравнодушный к истории офицер собрал разбросанные на полу, исписанные древними буквами, дощечки, которые затем оказались, с ушедшим в эмиграцию офицером, за рубежом. Наконец, эмигрант осел на постоянное жительство в Брюсселе. Книга оказалась в руках Юрия Миролюбова, и тот стал переписывать текст, с предоставленных ему Изенбеком дощечек, влекомый желанием написать поэму о древних делах и временах. Долго и кропотливо в течении пятнадцати лет Миролюбов переписывал текст в доме Изенбека, потому как тот не разрешал выносить артефакты со своего двора. И хотя, как следует из его высказываний, ожидания писателя не оправдались, а ждал он точной хронологии, книга эта оказалась на редкость увлекательной.

Надо сказать, что подлинность Влесовой книги многими специалистами подвергается сомнению, а то и вовсе неприятию. В их числе историки И. В. Данилевский, В. А. Шнирельман, Б. А. Рыбаков, лингвист Л. П. Жуковская, филологи Д. П. Сичинава, О. В. Творогов, А. А. Алексеев. В аргументах учёных и нетипичная орфография, лингвистика для, якобы древнего, данного произведения, грамматика, словообразование, и череда исторических данных, противоречащих научным взглядам. Ещё и сомнительность самой находки, представленной не нашедшим её лицом, а другими людьми. Они же путаются и в комментариях к ней, и в показаниях по поводу обстоятельств данной находки. А ещё: отсутствуют доказательства существования деревянных дощечек, на которых якобы был написан текст. К тому же отсутствуют качественные фотокопии, хотя, существующая на то время, техника позволяла их сделать.

Кроме того, историк И. В. Лёвочкин пишет, что «…мы вообще не располагаем ни одним деревянным предметом, датированным IХ веком нашей эры. Такова уж природа дерева: это не очень долговечный материал».

Имея некоторые дела с подобным материалом, я тоже выскажу сомнение в многовековой сохранности такой книги. А состоит книга из деревянных листов размерами 48 на 22 и толщиной всего в 5 миллиметров, на которых толи прорезью, толи царапаньем, толи выжиганием (заявлено везде по-разному) изображён текст. Толщина листов для данного дела неестественно мала, как в некоторой мере для оформления текста, так и для длительной сохранности изделия. Да, известна дощатая, так называемая, «Степенная книга» времён Ивана Грозного, но она, во-первых, намного более поздняя, во вторых дощечки в ней куда толще, и в третьих буквы выведены на специальном парафиновом покрытии. Известны также древние новгородские берестяные грамоты. Но их сохранность объяснима отсутствием воздуха в окружающем их грунте…

Однако некоторые специалисты признают эту книгу подлинной. В их числе доктор исторических наук П. П. Панченко, доктор филологических наук Ю. К. Бегунов, доктор филологических наук, А. В. Липатов, доктор исторических наук, археолог, кандидат исторических наук, этнограф С. В. Жарникова, кандидат филологических наук В.Д Осипов, кандидат филологических наук В. В. Цыбулькин. Некоторые известные люди, поддержавшие подобное мнение, к официальной науке, имеющей какую-то связь с историческими документами, отношения не имеют. К примеру: сатирик и популяризатор оригинальных идей Михаил Задорнов.

Какие же аргументы они предъявляют?! Прежде всего, то, что фальсификатор де не мог обладать столькими историческими сведениями, имеющимися в произведении и не мог написать подобную историю народа в связи со множеством других народов.

Ряд сторонников подлинности книги видят, отмеченные учёными несообразности в прочтении Миролюбова как ошибочные и считают необходимым по- иному реконструировать текст.

Не будем сбрасывать со счетов их взгляды и аргументы и вкратце донесём содержание этой книги. Древнейшим событием, представленным здесь, является исход народа из Семиречья, район которого определить весьма сложно. По самой распространённой версии это где-то в пределах Средней Азии, вблизи озера Балхаш, где и сегодня есть местность, называемая Семиречьем. По данным археологии, миграция индоевропейских племён, к коим принадлежали и славянские племена, происходила в конце второго тысячелетия до нашей эры. Древнейшими индоевропейцами считаются киммерийцы, которых на исторической арене сменили, родственные им, скифы. Скифы же слились с, также родственными им, сарматами. В их дальнейшем развитии и образуются племена славян. Признанная же подлинной, вышеупомянутая «Степенная книга» и её создатели также возводят историю русского народа к дунайской прародине.

В той «Степенной книге» пишется о войне, что происходила меж русами и римлянами, управляемыми Феодосием Великим (379 – 395 гг.). Вот небольшая её выдержка о том событии:

«Ещё же древле и царь Феодосий Великий имяше брань с русскими вои; его же укрепи молитвою великий старец египтянин именем Иван Пустынник». 2

Да и сама «Повесть временных лет», – древнее наше летописное сказание, говорит о том, что спустя много лет от ветхозаветных событий «… сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская». 3 (Справедливости ради, скажем, что часть исследователей подвергают данные сей повести сомнению).

А что же иностранные источники? В частности, древние западные анналы? В знаменитой «Илиаде» Гомер пишет о народе энетах, в которых некоторые исследователи видят древних славян:

Вождь Пилемен предводил Пафлогонцев с косматою грудью,

В крае Энетов живущих, где дикие мулы родятся

Китор они населяли окрестные земли Сезама,

Подле потоков Паремия в светлых домах обитали,

И в Эгиале, и в Кромне, равно в Эрифинах высоких.

(Песнь Вторая, 851—852, перевод Н. М. Минского).4

Энеты – это, возможно, венеты. К сему склоняется большинство исследователей. Венеты упоминаются ещё у Зенодота Эфесского, жившего в 325 – 260 годах до нашей эры. Он был главою знаменитой Александрийской библиотеки, что, видимо, позволяло ему иметь дело с редкими древними рукописями. В его заметках есть такие слова:

«…потеряв своего вождя во время Троянской войны, они переправились в Европу (во Фракию), далее… прибыли в Венетию…». 5

О венетах же пишет Юстин в своей редакции «Всемирной истории Помпея Трога» (1 в. до н. э.). Он указывает на венетов, поселившихся в Иллирии. И ещё Тит Ливий, около рубежа нашей эры, указывал на энетов, поселившихся в Адриатике, и что весь тот троянский народ назвали венетами.

Несколько позже, в 536 году Прокопий Кесарийский говорит о наёмном византийском отряде, где присутствовали славяне-склавины и анты. Само местожительство склавинов определено автором где-то по левому берегу Дуная или в районе современных Сербии и Румынии. Где-то на востоке граничили они, с родственными им, антами. Определённо же Прокопий говорит, что они «живут, занимая большую часть берега Истра (Дуная), по ту сторону реки».

Об этом думалось мне, стоя на морском берегу, когда, быстро усиливающийся ветер всё стремительнее и сильнее нёс из загадочной дали взлохмаченные белые облака.

Туман быстро редел. Из белёсой дымки его ярче и величественнее выступали лёгкие голубые волны. И глядя сквозь них в грезившиеся сокровенные дали, хотелось и виделось мне, что там и есть та заветная земля, откуда вышли мои предки – славяне.

И ещё, – вспомнились мне тогда другие берега и другие водоёмы, где задумчивость исходила похожими мыслями и чувствами.

ЕЩЁ О СВИДЕТЕЛЬСТВАХ ДРЕВНИХ АВТОРОВ

И нам является былое,

Что вековым покрыто слоем,

Жизнь наших предков, их любовь,

Их подвиги, сраженья, боль.

Те же, примерно, чувства испытывал я в приднепровских, приильменских, приднестровских краях. Там, где по свидетельствам других древних источников также обитали ранние славянские племена.

И память непреклонно возвращалась к тем же южным морским берегам. И снова грезились незапамятные времена, древние путешественники, открыватели стран загадочной ойкумены.

Среди древних скитальцев был и Геродот Галикарнасский или просто Геродот – знаменитый историк и географ античной Греции. Он объездил Египет, Ассирию, Балканский полуостров, множество других интересных, примечательных мест древности и дал описание нашим причерноморским краям и странам.

А ещё, несколькими веками позже, путешествовал Страбон, – тоже историк и географ, – автор географии в 17 книгах. Он путешествовал по Средиземноморью, Нилу, побывал в Александрии, на Меридском озере, множестве других уголков земли.

Есть у него и описание стран и земель Европы, народов и их быта в те, интересующие нас, времена. В частности, многие страницы его книг посвящены описанию земель и народов древнего Причерноморья. Например, Крыма и его населения, знаменитого местного города Херсонеса Таврического. Заслуживает внимания описание географом самого Чёрного моря или Понта Эвксинского.

Много скитаний познал и другой древний мыслитель, – почти современник Страбона, живший лишь несколькими десятилетиями позже, – римский писатель-эрудит Плиний Старший. Его настоящее имя Гай Плиний Секунд. Странствовал же он больше по сухопутной стезе и на военном поприще. Плиний служил в римских легионах в провинции Нижняя Германия. Участвовал в военных кампаниях. Бывал в Верхней Германии и на территориях верховий Дуная. Предположительно, был в Египте, где тщательно обследовал пирамиды, поскольку дал подробное и точное описание внутренних их устройств. Однако был также связан и с флотом, – и в последнее время жизни оказался назначенным командующим его в Мизене (современный Мизено) на берегу Неаполитанского залива. На флоте же, к сожалению, он и погиб при извержении вулкана Везувия…

Описание быта, предположительно, славянских, и конкретно славянских народов есть также у других древнейших европейских, а ещё, у более поздних, арабских авторов…

Впрочем, дадим этим и другим древнейшим мыслителям, их значимое на сей счёт, слово.

Итак, Геродот в V веке до н.э. отмечал, что в верховьях Днестра и Южного Буга обитало племя невров. По мнению археологов, место их обитания даёт основание полагать, что то были древнейшие славянские, или близкие к ним племена. О неврах Геродот сообщил весьма забавное:

«У невров обычаи скифские… Эти люди, по видимому, колдуны. Скифы и живущие среди них эллины, по крайней мере, утверждают, что каждый невр ежегодно на несколько дней обращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик». 6

Археологи в своих изысканиях, главная речь о которых ещё впереди, видят немалое соответствие сему народу в милоградской археологической культуре VII – III веков до н. э. Распространялась та культура в бассейне Припяти и на Волыни, что на северо-западе Украины и в южной части Белоруссии.

Что же касается этнической принадлежности культуры, то мнения исследователей на сей счёт немало разнятся. Так, В. В. Седов видел в её этносе древних балтов, Б. А. Рыбаков – праславян.

Касаемо сведений Геродота надо сказать, что есть среди исследователей и мнение, что к древним славянам могут относиться скифы-земледельцы, о которых упоминает сей знаменитый древнегреческий автор. Вслед за Гомером есть упоминание об энетах и у Геродота.

Незадолго до нашей эры древнегреческий же историк и географ Страбон составил «Географию» в 17 томах, где сообщалось о «живущих на высоких местах», на землях вплоть до Альп, венделитов и нориках, которых исследователи также склонны относить к славянским племенам.

Гай Плиний Старший в начале нашей эры в своей «Естественной истории» сообщал о том, что среди других народов Европы обитали сарматы, венеты, а также некие скиры и гирры. Вслед за ним Клавдий Птоломей (умер в 178 году н.э.) указывал на Венедский залив, что предполагает Гданьский залив в Польше:

«А занимают Сарматию очень большие народы венеды – вдоль всего Венедского залива». 7.

Венедскими народами называл он ещё и стлаванов или суовенов, что, на взгляд многих специалистов, говорит о славянах или словенах.

Также есть его сведения о неких Венедских горах, предположительно Карпатах. Тацит, приблизительно в это же время пишет следующее:

«Отнести ли певкинов (одно из германских племён), венедов и фенов к германцам или сарматам, право, не знаю… Венеды переняли многое из их нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и фенами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; всё это отмежёвывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне». (Tacit.46). 8

Тексты восточных авторов о славянах появились значительно позже первых веков нашей эры. (IX – X века и несколько позже). Известен, например, текст из сочинения Ибн Русты, полагавшегося на более ранние сведения персидского же автора: Ибн Хордадбеха, а также, возможно, ал-Джайхани.

Ибн Руста в своём труде «ал-А лак ан-нафиса» пишет следующее:

«И между странами поченегов и славян расстояние в 10 дней пути. В самом начале пределов славянских находится город, называемый Ва. т (Ва. ит). Путь в эту страну идёт по степям (пустыням?) и бездорожным землям через ручьи и дремучие леса.

Страна славян – ровная и лесистая, и они в ней живут. И нет у них виноградников и пахотных полей. И есть у них нечто вроде бочонков, сделанных из дерева, в которых находятся ульи и мёд. Называется это у них улишдж, и из одного бочонка добывается до 10 кувшинов мёда. И они народ, пасущий свиней, как (мы) овец. Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. Женщины же, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На другой день после сожжения покойника они идут на место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм. И по прошествии года после смерти покойника берут они бочонков двадцать, больше или меньше, мёда, отправляются на тот холм, где собирается семья покойного, едят там и пьют, а затем расходятся. И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперёк, привязывают посреди этой перекладины верёвку, она становится на скамейку и конец (верёвки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из под неё и она остаётся повисшей, пока не задохнётся и не умрёт, после чего её бросают в огонь, где она и сгорает. И все они поклоняются огню.

Большая часть их посевов из проса. Во время жатвы они берут ковш с просяными зёрнами, поднимают к небу и говорят: «Господи, ты, который (до сих пор) снабжал нас пищей, снабди и теперь нас ею в изобилии».

Есть у них разного рода лютни, гусли и свирели. Их свирели длиной в два локтя, лютня же их восьмиструнная. Их хмельной напиток из мёда. При сожжении покойника они предаются шумному веселью, выражая радость по поводу милости, оказанной ему Богом. Рабочего скота у них совсем немного, а лошадей нет ни у кого, кроме упомянутого человека. Оружие их состоит из дротиков, щитов и копий, другого оружия они не имеют. Глава их коронуется, они ему повинуются и от слов его не отступают. Место пребывания его находится в середине страны славян. И упомянутый глава, которого они называют «главой глав» (ра ис ар-руаса), ищется у них свиет-малик, и он выше супанеджа, а супанедж является его заместителем (наместником). Царь этот имеет верховых лошадей и не имеет иной пищи, кроме кобыльего молока. Есть у него прекрасные, прочные и драгоценные кольчуги. Город, в котором он живёт, называется Джарваб, и в этом городе ежемесячно в продолжении трёх дней проводится торг, покупают и продают. В их стране холод до того силён, что каждый из них выкапывает себе в земле род погреба, к которому приделывают деревянную остроконечную крышу, наподобие христианской церкви, и на крышу накладывают землю. В такие погреба переселяются всем семейством и, взяв дров и камней, разжигают огонь и раскаляют камни на огне докрасна. Когда же камни раскалятся до высшей степени, их обливают водой, от чего распространяется пар, нагревающий жильё до того, что снимают даже одежду. В таком жилье остаются они до весны. Царь ежегодно объезжает их. И если у кого есть дочь, то царь берёт по одному из её платьев в год, а если сын, то также берёт по одному из платьев в год. У кого же нет ни сына, ни дочери, тот даёт по одному из платьев жены или рабыни в год. И если поймает царь в своей стране вора, то либо приказывает его удушить, либо отдаёт под надзор одного из правителей на окраинах своих владений». 9

Наряду с известиями о славянах, многие древние восточные известия говорят о русах, которых большинство авторов разделяет со славянами, а то и считает их антагонистами и врагами последних. Иные же считают их тоже славянами, обособившимися от последних в доминирующую, сословную группу или одним из прибалтийских славянских племён. Об этом в дальнейшем у нас будет отдельный разговор. Пока же поговорим о взглядах археологов на происхождение славян и их изначальных землях.