Древние славяне и домонгольская Русь

СОКРЫТОЕ ЗЕМЛИ, — СОКРЫТОЕ ВЕКОВ

…Приоткрывая прошлое забвенье:

Переселения народов и племён,

Расцвет ремёсел и страданья поколений.

Идя на судне вдоль юго-западного побережья Ладоги, там где, поутру, в тихий погожий день, как россыпь позолоченного серебра тянутся к берегу блики играющего света, трудно не думать о далёком прошлом сего благословенного края. И молочная дымка туманов, чуть проглядывающего берега, создаёт налёт задумчивости и обострение вспыхнувших чувств.

Кто любит древнюю историю, — тем это знакомо…

Южное Приладожье. Устья рек: Волхов и Свирь. Хочется назвать это место «Столицей северо-западной археологии».

Конечно, есть и другие, хранящие уйму средневековых древностей, яркие здешние края. Но по обилию древних памятников и плотности скопления их, пожалуй, нет здесь сему месту равных…

И грезятся дали прошлого. А с этим трудно не думать об археологах, — увлечённых старателей древностей сей земли.

Вспоминаются оригинальные мысли Дмитрия Алексеевича Мачинского, потомственного археолога, крупного специалиста, хоть и не имевшего учёного звания, но прочно связанного с большой наукой. Принципиальный исследователь, он всегда имел и отстаивал свою точку зрения, как бы она не расходилась с установившимися взглядами.

На его же взгляд, гонимый едва ли не всеми авторитетными учёными, был в истории древнерусской государственности период, не замеченный летописцами. А именно, что в Поволховье, не позднее конца VIII века, родилось государство с центром в Ладоге. В него входили такие поселения, как Алаборг, Холопий городок, Любша и другие.

Были и ещё оригинальные мысли известного археолога.

Столь же независим и оригинален был и другой исследователь сей земли — Валентин Васильевич Седов. В отличие от Мачинского, он не имел в роду профессиональных династий, но обладал обилием в своём послужном списке ярких, почётных званий.

По его мнению, столь же не приветствуемому многими учёными, одной из самых заметных основ славянских культур была раннесредневековая пшеворская культура…

Это примеры о современных и сравнительно недавних исследователях. Ещё же раньше, в первой половине ХХ века вёл здесь раскопки, по национальности поляк, но житель нашей прошлой страны, — Зориан Доленга Ходаковский. Или, по настоящему имени, — Адам Чарноцкий; — человек необычной судьбы и множества, в большинстве связанных с историей, интересов. Не познавший специального исторического образования, учёный-самоучка, внёс он весомый в науку, вклад. Сопки и жальники у Ладоги, новгородские памятники в Бежецком уезде, — вот исследуемые им северо-западные археологические объекты. С большой теплотой писал о Зориане известный советский и российский археолог, историк и искусствовед А. А. Формозов:

«Его работы интересны для нас и потому, что в них едва ли не впервые в русской литературе археологические памятники рассматриваются как полноправные исторические источники».

Думаю, приладожская земля должна быть благодарна учёному за его открытия. Как, впрочем, и земля белорусская. Ведь постигал он науку и в тех, родных его сердцу, краях…

Спешат мои мысли и чувства в сторону запада и юга, куда, как указатели дорог, что частые стрелки бегут белёсые гребни волн, и откуда, скорее всего, пришли в приладожский край славянские народы.

В Белоруссии начинал свою археологическую деятельность Зориан. Исследовал же он городища в Витебске, Полоцке, Турове, в Бобруйском уезде, Бресте, Могилёве. Провёл раскопки двух поселений в Гомеле…

Я стараюсь представить ту местность. И видится она мне сквозь волны Ладоги, озёрной, да болотистой, да речной, каким, конечно же, и есть тот, преимущественно, северный край Белоруссии…

В Киеве открыл и исследовал древнее славянское городище не менее значимый учёный старого времени, — великий Викентий (Викенс) Вячеславович Хвойка, — археолог украинский, хотя и чешского происхождения. Учёный самоучка, увлечённый самородок, внёс он тоже немало в любимую науку: поселения зарубинецкой, позднезарубинецкой, пражской культур — тщательно исследуемые им объекты.

Особенно же примечательным и сенсационным стало его открытие на Старокиевской горе центра княжеского престола, где жил легендарный Кий, основатель города Киева. Где есть участок, возвышающийся над легендарной речкой Почайной, когда-то хранившй древнее святилище, и откуда были сброшены в реку деревянные с позолотой идолы, — боги древних славян.

И в потоке пляшущих ладожских волн грезится то киевское место, и маячит табличка, гласящая: «Здесь в 988 году в слиянии волн Днепра и Почайны Крестилась Русь»…

Но об этом ещё будет разговор. Пока же поговорим о самой археологии.

Взгляды многих знаменитых археологов, посвятивших труд славянским древностям, весьма разнятся с видами авторов вышеназванных древних текстов. Археологи видят первые намётки славянства в куда более северных местах. Несколько расходясь в частностях, отдельные учёные находят их в землях к северу от Карпат и в довольно раннее время, — далеко до рубежа нашей эры.

Многие же из археологов полагают, что весьма заметные истоки славянства надо видеть ближе к границе эр, — в культуре зарубинецкой, пролегшей большей частью по землям Среднего Поднепровья и частично по территориям Нижнего Поднепровья, Верхней Припяти и Нижней Десны. Отдельные памятники культуры известны на берегах Сулы, Южного Буга и Сейма.

Хотя культура эта, как полагают исследователи, всё же является полиэтничной, немалый пласт в ней представлен славянским компонентом. Особенно в правобережной лесостепной части Среднего Поднепровья.

Культура была обнаружена и открыта киевским археологом В. В. Хвойкой в 1889 году в Киевской губернии около села Зарубинцы (ныне Переяслав — Хмельницкий в Украине), где он обнаружил и раскопал остатки могильника с характерным инвентарём. После сего, им же и другими археологами, были открыты схожие памятники в других, близких к тем землям, районах. В частности, в Верхнем Поднепровье, в Припятском Полесье, на большом протяжении вдоль правого берега Днепра и в других близлежащих местах. В настоящее время насчитывается очень много памятников такого типа, из которых многие же тщательно исследованы.

Из обнаруженных и неплохо изученных известно две группы поселений. В первую входят, обычно, укреплённые и высоко установленные посёлки: на возвышенностях, на высоких плато, на речных мысах. Во вторую — поселения на низких местах, на невысоких речных берегах.

Поселения обычно окружались мощными укреплениями: рвами, валами, частоколами, с прилаженными к ним, плетнями.

Внутри укреплений располагались жилые дома. Как правило, они были небольших размеров, с двухскатными, покрытыми камышом или соломой, крышами, с бревенчатыми стенами. Домам сопутствовали небольшие хозяйственные постройки.

Основным погребальным обрядом являлось трупосожжение. Погребение было как безурновым, так и урновым (с помещением останков в сосуды).

В могильниках и на поселениях археологи находят обычные для той культуры предметы. Из украшений это бронзовые и железные кольца, поясные наборы, подвески, браслеты, серьги и прочие вещи, характерного вида. А также керамические хозяйственные изделия, оружие, присущих данному населению образцов и многое другое.

Однако далеко не все исследователи соглашаются дать зарубинецким памятникам чётко славянское или раннеславянское определение. Например, в начале ХХ века немецкие археологи посчитали их германскими, видя некое сходство зарубинецких похоронных традиций с германскими из районов Повисленья в бассейне Одера. Или вышеупомянутый, известный современный советский и российский исследователь Д. А. Мачинский, считавший, что все группы зарубинецких памятников бассейна Днестра и Прута восходят к разным памятникам поморской культуры и вряд ли их стоит безоговорочно связывать со славянами. Определённое время остро отвергал славянскую версию и В. В. Седов. Однако, в последующие годы он, несколько изменив первичные взгляды, принял другое, более мягкое к сему вопросу отношение. А именно, что в зависимости от обстоятельств зарубинецкие племена могли стать как балтским, так и славянским народом.

Зато П. Н. Третьяков определённо отнёс это население к праславянам. Подчёркивая особенность зарубинецкой культуры, её чёткое отличие от, смежных по времени и расположению, культур, исследователь утверждал о её местном, праславянском происхождении. Продолжателями тех культурных традиций считал он и население, сменившей её культуры, — позднезарубинецкой, что создали всё те же зарубинецкие племена, отойдя к северу и северо-востоку, от нашествия агрессивных готов и сарматов.

Сложилась же позднезарубинецкая культура в первом веке нашей эры на пространствах от Южного Буга на западе до течения Оскола на востоке и являет она собой комплекс археологических памятников связанных с весьма быстрыми миграциями зарубинецкого населения.

И надо сказать, что не все исследователи связывают эти памятники с зарубинецкой культурой. Но всё же в науке главенствует мнение о создателях их именно населением сей культуры, так как близость меж собой этих двух групп памятников, — зарубинецких и позднезарубинецкких, у большинства исследователей не вызывает больших сомнений.

В первую очередь она заметна в домостроительстве. Совпадают размеры построек, величина их заглублений в грунт, устройство очагов. Пожалуй, единственным существенным отличием будет каркасно-плетневой способ устройства стен с глиняной их обмазкой в традициях зарубинецкой культуры. Для развитого же периода позднезарубинецкой культуры такое не характерно. Также на части памятников позднезарубинецкой культуры, в частности, на поселении Лютеж, что около Припяти, находимы предметы, относимые к новшеству, — изделия металлургического производства.

И ещё: на отдельных поселениях заметны некоторые отличия в предметах быта. Но в целом, как видим, есть все основания считать эту культуру продолжением зарубинецких культурных традиций, и налицо приметы массового исхода людей в более северные и восточные районы и почин ими там нового основательного заселения.

Какими причинами было вызвано перемещение? Сложный вопрос. На сей счёт существуют разные предположения. Есть мнение, что народ переместился под давлением сарматских или готских племён. Однако у тех взглядов есть заметные минусы. А именно: меж временем схода позднезарубинецкой культуры и появлением в тех местах готов существует заметный разрыв. К тому же сарматское проникновение известно далеко не на всей территории зарубинецкой культуры.

Неким продолжением позднезарубинецкой культуры части исследователей видится культура пшеворская, что известна на территории южной и центральной Польши и западных областей Украины. Культура названа по имени города Пшеворск в Польше. Памятники датируются II — Y веками нашей эры. Поселения, состоявшие из небольших однокамерных построек столбовой конструкции, представлявших как жилые дома, так и хозяйственные объекты имели вид наземных и полуземляночных строений. Такие селения обычно располагались группами, с малым удалением друг от друга. Ставились возле речек и ручьёв на обращённых к солнцу оврагах, на песчаных мысах долин. Со временем стали чаще располагаться выше по склонам, на чернозёмных почвах. Это объяснимо всё возрастающей сельскохозяйственной деятельностью жителей.

Близки к зарубинецким и некоторые предметы деятельности пшеворского населения. В частности, — керамика той и другой культур в памятниках Поднестровья и западной Волыни. Схожи приёмы и элементы домостроительства.

И всё же пшеворская культура несёт значительные отличия. Её материалы намного разнообразнее. К тому же она весьма различна в разных регионах распространения.

Распространение же её колоссально. Со временем ареал культуры медленно расширяется на юго-восток. Ко второй половине II века влияние её доходит к северу до Днепра, объекты её в заметном количестве образуются у притоков Припяти.

В этническом плане культуру считали и кельтской и германской, а также связывали со славянами. С периодом новых открытий, её всё больше считают сложным образованием, на которое отложилось весьма различное культурное и этническое воздействие.

Что же до межэтнических связей, то тут следует сказать, что особенно велико влияние на местных жителей соседних кельтов, имевших в то время более высокий уровень развития. Например, под воздействием кельтов менялись похоронные традиции (установка в погребениях оружия. Правда, у себя кельты со временем изжили такой обычай.).

Влиянием же кельтов объяснимо и развитие железоделательного производства в отдельных местах пшеворской культуры. Оно известно на территориях нынешних Польши и Украины, — кельты были большими умельцами в металлургическом деле.

Одна из гипотез гласит, что славянский этноним «венеты» стал самоназванием, обитавших на берегах Вислы и затем отступивших на земли современной Польши, кельтов, где они покорили проживавших там славян и дали им своё название. Другие же исследователи полагают, что это был этноним какого-то иного неславянского племени, со временем, покинувшего сей край и оставившее местным славянам своё имя.

В общем, вопросы по этнической принадлежности «пшеворцев» и влиянию на них других народов неимоверно сложны и ждут немалого к себе приложения.

Столь же трудны вопросы с другой, многими исследователями относимой к славянской, археологической культуре киевской.

Она датирована III — IY веками нашей эры, и расположена от правого и левого побережий среднего и нижнего Днепра на юге до берегов Десны и Днестра на северо-востоке. Отдельные памятники её имеются и в верховьях Днепра, а также Сейма, Сулы и в некоторых других смежных краях России, Украины, Белоруссии.

Да и в традиционных местах открытые памятники культуры очень разрознены, их компактные группы довольно удалены друг от друга, что, возможно, связано с далеко не полным их обнаружением.

Поселения её большей частью представлены селищами, что имели очень редкую застройку и потому оставили мелкий культурный слой, к тому же во многих местах распаханный. И это сильно усложняет их изучение.

Тем не менее, благодаря усилиям многих археологов, культура неплохо изучена. Даны её главные характеристики. Среди них наличие в объектах домостроительства, в отдельных местах культуры, небольших квадратных полуземлянок, с центрально расположенным, опорным столбом. Такие сооружения широко представлены в раннеславянских памятниках последующего времени, о которых речь впереди.

Постройки с глиняной обмазкой стен, с расположенном в углу, отопительным очагом, весьма обычны для, рассмотренной нами ранее, предположительно раннеславянской, зарубинецкой культуры. Особенно это касаемо поселений в южной части среднего Поднепровья. Среди хозяйственных строений известно множество ям-погребов. На одно жилище часто приходится их солидное количество, что характерно также и для поселений позднезарубинецкой культуры.

То же можно сказать и о характерных бытовых предметах, к примеру, о ножах с прямой спинкой и резкими уступами при переходе к черенку. Они также весьма близки к некоторым славянским и древнерусским образцам.

Керамический комплекс позднего периода киевской культуры несколько отличается от зарубинецких и позднезарубинецких образцов. В ранний же период многие керамические вещи здесь больше соответствуют подобным вещам культуры зарубинецкой Верхнего и Среднего Поднепровья. Зарубинецким же влиянием можно объяснить, изготовленные из глины, диски, что, видимо, использовались в качестве посудных крышек, а также сковород. Глиняные пряслица к ткацким станкам также вполне схожи с подобными изделиями из зарубинецкой культуры. Однако больше схожести показывают они к подобным изделиям в иных культурах. Для тех культур, больше характерны и другие, известные по «киевским» поселениям, вещи. И, наоборот: в культуре киевской мало встречаемы некоторые характерные для минувших, близкорасположенных к ней, обществ, предметы. Например, сферические растиральники из гранита, обычные в зарубинецкой культуре, в культуре киевской встречаемы редко. В общем, культура представляется многокомпонентной, имеющих аналогии в разных местных и соседних культурах.

Ну, а уж огромная по площади и выразительности культура черняховская, что раскинулась от Чёрного моря на юге до Сейма и Десны на севере, от Днестра на западе до Донца и верховьев Сейма на востоке не могла, и не может породить очень многих взглядов на свою этническую привязанность. Культура была открыта В. В. Хвойкой на рубеже ХIХ и ХХ веков, когда учёный предпринял раскопки группы курганов в Среднем Поднепровье. Исследователь отнёс эти памятники к периоду II — Y веков н.э.

В том, что этносов она представляла много, у исследователей сейчас нет больших сомнений. Пожалуй, общепризнано, что на южных её краях проживали остатки поздних скифов, большую территорию от Дуная до Поднепровья занимали сарматы, севернее Поднестровья обитало позднее население пшеворской культуры… В общем, громадная черняховская культура представляла очень пёструю этническую смесь. В этом у исследователей полное единодушие.

Но есть и глубокие различия. Они касаются, прежде всего, той же этнической составляющей. Многие исследователи считают, что это население в основном составляли поздние скифы, сарматы, славяне и гето-фракийские племена. Некоторые учёные, особенно в ранние годы изучения культуры, считали, что основу её представлял славянский стержень, к которому незначительно примыкали другие этносы. Например, германцы, даки и т. д. В плане дополнительных народов здесь чаще фигурирует позднее «зарубинецкое», «киевское», «пшеворское» население. Иные же исследователи видели здесь в качестве основы какие-то прочие племена. Но почти всех объединяло то, что скифы и сарматы в большинстве обитали недалеко от Чёрного моря, фракийцы, даки — севернее, славяне же тяготели к северо-западным районам, к побережьям нижнего, среднего и, частично, верхнего Днестра.

Для ранних славян весьма характерными считаются следующие признаки: лепная посуда и печи-каменки. Но если первые вещи характерны также и для многих иных культур, то вторые в основном присущи для черняховской и достоверно раннесредневековой славянской керамики.

Последующие культуры тех территорий уже мало у кого из исследователей вызывают сомнения в своей славянской принадлежности. Это культуры IY-YIII веков: колочинская, пеньковская и пражская. Колочинская культура была открыта при раскопках в1955 — 1960 годах группой Э.А Сымоновича у деревни Колочин Гомельской области, пеньковская — группой Д. Т. Березовца в окрестностях села Пеньковка на Украине в 1956 году, пражская — чешским исследователем И. П. Борковским около города Праги. Последнюю культуру иногда ещё объединяют со сходной корчакской и называют пражско-корчакской культурой. Для упрощения объединим их и мы.

Надо сказать, что небольшая группа авторитетных учёных не все те культуры безоговорочно относит к славянам, расходясь меж собою тут в некоторых частностях. Так, И. П. Русанова, В.В Седов, Е. А. Шмидт считают, что колочинская культура принадлежит днепровским балтам. Пеньковскую — ряд учёных (например, И. П. Русанова, относившая данную культуру к черняховскому населению, по её мнению, не являвшемся славянским), также не считала славянской.

Ещё же о тех культурах скажем следующее. В совокупности они занимают огромное пространство западной и восточной Европы, от придунайских и нижнеднепровских мест на юге, среднеевропейских — на западе, и верхнеднепровских и припятских на севере. Самая южная из них располагается на просторах степей и лесостепей от Левобережья Днепра на востоке до Нижнего Прута на западе. По Левобережью Днепра она включает земли Молдавии и часть Восточной Румынии — от Прута и до Нижнего Дуная.

С севера по Днепру пеньковская территория граничит с колочинской археологической культурой и с севера же, но несколько восточнее, — с пражской.

Не смотря на те огромные расстояния, названные культуры весьма схожи по своему характеру. Их объединяют и характеры мест расположения. Они тяготели к долинам рек и береговым склонам к ним. Представляли небольшие селища. Близки по, упоминаемым выше, приёмам домостроительства, средствам обогрева (печи-каменки), и схожестью форм лепной посуды.

Особенно близки меж собой культуры пражско-корчакская и пеньковская. Несколько отлична от них культура колочинская, но отличие не принципиальное, — в основном касаемо малосущественных деталей. Например, в колочинских жилищах очаг располагался в центре жилища, тогда как в пражко-корчакских и пеньковских — в углу. Или отличия в женских украшениях: у колочинских племён односпиральные серьги, у племён пражско-корчакских завитые в виде латинской буквы S.

В этническом плане население пражско-корчакской культуры исследователи склонны относить к дулебам, или к склавинам, пеньковской — к антам.

Культура пражская со временем, с YIII века и после, переходит в культуру лука-райковецкую, во многом продолжавшую традиции пражско-корчаковского населения. В первую очередь это касаемо похоронных элементов: помещение кремированных останков в глиняных урнах или без них в погребальных ямах. Правда, к IX веку почти по всему ареалу культуры распространяется курганный обычай.

Памятники культуры известны от Белорусского Полесья до берегов реки Прут на юге и от верховий Западного Буга на западе до Поднепровья на востоке. Существовала культура до YIII века, т.е. около двух сотен лет.

Считается, что носители пражской и, соответственно, сменившей её, лука-райковецкой культуры стали предками юго- западной части летописных народов — волынян, древлян, полян и частично дреговичей.

В основном синхронно лука-райковецким памятникам существует и культура роменско-борщевская, что расположена от них по соседству и также слагаема из двух, в основе схожих, культур. Её памятники занимают место левобережья Днепра от реки Десна до Верхнего и Среднего Дона.

Культура впервые исследована в середине ХХ века И. И. Ляпушкиным. Основу её также положило, сместившееся на северо-восток, пражское население в союзе с местными жителями тех территорий.

Эту культуру, или раздельно, роменскую и борщевскую культуры исследователи определённо относят к славянским.

Предположительно роменские памятники создали вятичи, борщевские — северяне.

Погребальными объектами культуры служили курганы. Кремированные остатки усопших расположены по разному. Часть курганов имеет сложную конструкцию. Внутри насыпи были устроены небольшие камеры-домовины с остатками трупосожжений в урнах. В иных же, соседствующих урнах, была оставлена напутственная пища. Вокруг домовин устанавливались оградки. Но большинство курганов всё же имело небогатое устройство.

Памятники культуры встречены также восточнее и северо-восточнее основного её ареала, — на верхней Оке, около впадения в неё реки Москва и в её бассейне.

Примерно в это же время (YI — YIII века) памятники славян появляются в бассейне Псковского озера и на территории Верхней Волги. Они весьма своеобразны, — имеют удлинённый, валообразный вид. К этому приводило многократно в течение определённого времени, их использование, когда к прежнему существующему добавлялось новое погребение.

Умершего сжигали на стороне и погребали прах, пристраивая к старому кургану. Причём погребения совершались как в прежний курган, на более верхнем уровне, так и в прилаженную к нему сбоку насыпь.

Первые раскопки таких курганов проведены в середине ХIХ века.

Первые же предположения о датировке и этнической принадлежности высказал А. А. Спицин. Он определил, создавший эту культуру, народ, как кривичей.