Страницы нашей жизни Том-5

Слоники вскоре вновь заняли своё почётное место, где они простояли последние двадцать лет, обильно покрывая себя слоем пыли. Мне оставалось лишь осторожно проникнуть в странную обитель моей тёщи.

Тем временем, собака, беспардонная болонка по кличке Чапи, от истерических воплей потеряла сознание. Усилия моей тёщи и всего семейства привести в чувства собаку ни дали никаких результатов. Болонка была без сознания. С проклятиями в адрес своего зятя, моя тёща покинула свою квартиру, откуда не выходила последние пару лет.

Зинаида Петровна направилась к ветеринару с своей собакой Чапи, не забывая захватить с собой и кошку Муську, которая к этому времени от страха обильно нагадила по всему дому и находилась почти в таком состоянии, как её подружка Чапи. Вытирая шубками, Чапи и Муськи, набежавшие на глаза слезы жалости за животных, тёща хлопнула дверью своей квартиры так, что у соседей по площадке в зале оборвалась люстра.

В это время в квартире моей тёщи вылетали из окон стекла, которые были застеклены при строительстве этого дома, когда миллионный Пермь не имел и половины численности своего населения.

Соседи подумали, что наконец-то и на Урале произошло землетрясения. Все жильцы подъезда с радостью повыскакивали из своих квартир, с надеждой на то, что, наконец-то хотя бы после землетрясения обратят внимание на ремонт жилого дома, который давно уже занесён в городской список под слом обветшавших зданий. Но полусгнивший дом до сих пор не ремонтировали. Все ждали, когда Пермь станет миллионным городом и в нем построят метро, которое своим подземным треском и толчками окончательно разрушит этот обветшавший дом. Но метро в городе Пермь не строили. Жильцам подобных домов пришлось ждать чуда.

Когда уже почтит весь посёлок "Железнодорожный" высыпал во двор. Никто толком не мог понять причину радостной паники. Моя тёща к этому времени привела в чувства своих животных и вернулась обратно в обитель своего семейства, которые постепенно приходили в нормальное сознание.

Старшие сестры моей жены, решили что-нибудь приготовить покушать для зятя, пошли на кухню разгонять тараканов, которые толстым слоем надолго заселили все продукты в этом доме.

Средние сестры принялись убирать женские доспехи, которые были развешаны по всей квартире, включаю люстру по середине зала, которая чудом держалась на давно проржавевшем крючке и в любой момент была готовая рухнуть прямо на пол, давно прогнивший, не дожидаясь затянувшегося падения люстры, совершенно неизвестного места своего происхождения.

Что же касается младших сестёр моей жены, так они жадно смотрели на меня, с мыслями о том, что наконец-то у них в доме появился мужчина, который, возможно, поможет им решить проблему девственности? Они станут полноправными женщинами в своём коллективе сплошь слабого пола. Мне этого не надо было.

С возвращение тёщи в квартиру сразу было решено, что моя семья с грудным ребёнком, временно, поселится в единственной комнатке, в которую доступ животным будет всегда запрещён.

Мне лично было отведена полоска замкнутого пространства между кроватями сестёр моей жены до входной двери. Это пространство мог преодолеть только тогда, когда все спят и животный мир квартиры находится под одеялом моей тёщи в дальнем углу зала со стороны стенки.

Где ни кошка Муська, ни болонка Чапи не могли меня учуять. Все остальное время суток, должен был находиться под замком в отведённой моей семье комнатке или вообще отсутствовать за пределами этой квартиры. Таким образом, был ограничен во всём пространстве в квартире своей тёщи. Чтобы не нарушать порядок, заведённый моей тёщей в этой квартире, ранним утром в полной темноте пробирался по полосе между кроватей сестёр моей жены.

Сестры с детства привыкли спать в своих кроватях совершенно голыми. Не желали нарушать семейную традицию. Поэтому, осторожно балансируя между обнажёнными телами спящих сестёр жены, опасаясь в ночи попасть своим мужским достоинством в промежность непорочных девиц, пробирался к выходу на работу.

Первой электричкой уезжал на работу. Весь световой день проводил на работе. Когда моя дневная смена заканчивалась, то самым тихим ходом начинал возвращаться в обитель моей тёщи. Лишь к ночи, когда все семейство у моей тёщи погружалась в сон, мог вернуться к своей семье в обратном направлении.

Рискуя, однако, совершить там какой-то случайный грех. Вновь осторожно пробирался в темноте между обнажённых бюстов сестёр своей жены и беспокойно засыпал с дурными мыслями о том, чтобы в следующий раз случайно не застрять в промежности девиц, когда был полностью одурманен ослепительной белизной этих прелестных обнажённых попок.

Ночью мне снились кошмарные и сладостные сны, в который видел зоркий глаз тёщи и прелестные обнажённый фигурки юных сестёр своей жены. Даже во время любовной ласки с женой постоянно боялся, что не дай бог начну называть свою жену именами её сестёр, которые были также прекрасны, как моя любимая спутница жизни. Мои опасения не были напрасны. Многие события всё-таки непредсказуемы.

Особенно в жизни животных. Так случилось и с животными моей тёщи, которая с первого признака возникновения проблемы заподозрила причастным этом меня, к этому вон выходящему за рамки обычной морали повседневной жизни домашних животных, которые никогда не покидали дом.

Мало кто подозревал, что это произойдёт в тот момент, когда моя тёща уже почти смирилась с тем, как осторожно пробираюсь между обнажённых попок её девственных младших дочерей. Да и уже смотрел, на эти белые попки и розовые соки торчащих грудей, со спартанскими нервами и холодным умом мужчины гинеколога, которому уже Всё равно было на что смотреть постоянно. Будь то промежность девственницы и ли матери героини, после двух десятков родов и абортов. Так что и вёл хладнокровную жизнь среди обнажённого пространства слабых полов. Моей любимой жене нечего было опасаться в моей измене к её родным сёстрам, так как после постоянного созерцания обнажённых фигур юных девиц, уже был равнодушен к посторонним женщинам. Во мне чуть-чуть погасла страсть.

Именно в такой момент самой лучшей нашей без облачной семейной жизни, грянул гром, как гроза с чистого неба. В дни спокойной и будничной жизни моя тёща заметила, что у Чапи нет ожидаемой течки. Как мать и как женщина, Зинаида Петровна вела постоянный дневник месячных своих дочерей и животных женского пола. В тот же миг она забила тревогу. Тут же помчалась к врачам, ветеринару и гинекологу, которые подтвердили опасения хозяйки. Чапи была беременной!

Вместо радости ожидания приплода в обители моей тёщи во царил мрак подозрения и недоверия к зятю, проживающему в этой квартире. Так как кроме меня в этой квартире никто из мужчин не проживал.

Даже все представители мужского пола со стороны, держали подальше от квартиры Зинаиды Петровны, которая подобно львицы охраняла своё логово от посторонних кобелей-производителей, которые могли нарушить девственность её юных дочерей и прелестных животных, к которым относились собака Чапи и кошка Муська.

Это навязчивое опасение и подозрение полностью легло на меня. Сознавая свою невиновность, боялся воспользоваться этим, чувствовал, что спор с Зинаидой Петровной был более опасен для меня. Оставалось только ждать результатов анализов от ветеринара и гинеколога, которые, к моему сожалению, вдруг, куда-то исчезли. Возможно, что ветеринар и гинеколог неудачно провели анализ на беременность Чапи? Теперь боялись гнева хозяйки животных и поэтому исчезли в неизвестном направлении.

Но, с другой стороны, у меня был всё-таки шанс переждать неопределённости в беременности Чапи. Хорошо понимал, что только роды сучки могут подтвердить мою невиновность в нарушении её девственности. Так как плод своей внешностью подтвердит мою непричастность к беременности Чапи и самому рождению щенка. Оставалось мне ждать результата родов, которые могли определить, кто папа будущих щенков.

С этого момента начались самые ужасные дни в моей жизни. Брюхо Чапи росло не по дням, а по часам. Подозрение моей тёщи в мой адрес усиливалось с каждым днём, так как уже по очертанию живота Чапи было видно, что у неё приплод ни её породы. Приплод оказался больше самой беременной сучки. Всем было ясно, что Чапи не сможет родить.