Попытка стать человеком

Попытка стать человеком

Глава-1. Спасённому в Рай.

1. Прошёл сквозь Ад.

   Время неумолимо быстро летит даже в моем одиночестве. Наверно, со времени первого снега целый месяц прошёл? Жалко, что у меня не было современных наручных часов с календарём. Тогда быт очно мог определить, сколько времени нахожусь в тайге с момента нашего побега с зоны вольного поселения.

Наверно, месяца три не меньше? Счёт времени мной исчерпан. Эти менты даже не искали нас. Думали, что нас задрали звери. Но всё-таки выжил всем смертям назло. Жалко мне пацанов, за счёт которых не по своей воли мне суждено было выжить. Ведь каждому из них не было пятидесяти лет…

– Ты мужик или леший? – неожиданно к моему слуху, кто-то, сказал за моей спиной. – Подними руки вверх! Иначе пристрелю тебя.

   Поднял вверх руки. Повернулся в сторону голоса. Увидел перед собой мужика в тулупе, на лыжах с ружьём, с огромной собакой на поводке. В моей голове и в глазах все помутилось. Словно весь белый свет перевернулся к верх ногами.

Покачнулся и без памяти рухнул прямо в костёр. Совершенно не соображая, что со мной происходит. Наверно, от неожиданной встречи с человеком, от радости или от накопившейся во мне боли лишился рассудка?

– Ты что мужик! Помирать, собрался? – услышал, словно сквозь сон голос своего спасителя, кто-то, за ноги потащил меня по снегу в сторону от костра, который быстро добрался до меня своими тлеющими углями?

   Открыл глаза оттого, что мужик шлёпал меня по щекам, а его собака слизывала с моего лица, набежавшие слезы. Ничего не мог с собой поделать. Слезы лились из моих глаз сами по себе. Вскоре перешёл в рыдание.

Наверно, со мной была истерика или временное помешательство разумом от неожиданно нагрянувшей долгожданной встречи с человеком? Опасаясь, что могу окончательно сойти с ума мужик стал меня трясти со всей силы и бить по щекам ладонями. Собака тоже была в отчаянии от моего поведения.

Стала лаять на меня прямо близко перед моим лицом. Успокоился тогда, когда мужик влил мне в рот из своей фляги медицинский спирт. Меня словно прожгло всего изнутри до самой задницы. Сразу вскочил на ноги. Стал сильно кашлять и бегать вокруг дерева, до тех пор, пока горечь внутри меня прекратилась полностью. В этот момент мужик и собака стояли в стороне и с удивлением смотрели в мою сторону, как устанавливаю таёжный рекорд по бегу вокруг огромной сосны. Вскоре мужик стал громко смеяться.

– Мужик! У тебя закуска найдётся? – вдруг, неожиданно к самому себе, обратился к своему спасителю. – Без закуски плохо мне.

– Ну! Ты даёшь! – громко смеясь шепелявым ртом, сказал мужик, доставая из кармана тулупа кусок домашней колбасы и домашнего хлеба. – Всего минуту назад подыхал от неизвестной болезни, а теперь закусить от меня требуешь. Значить долго будешь жить. Такая примет имеется у людей.

– Человеческую пищу так долго не видел, что ты мне, не поверишь. – закусывая хлебом и колбасой, сказал. своему спасителю. – Давно забыл, когда в руках хлеб и колбасу держал. Наверно, с июня месяца будет?

– Так ты, пожалуй, четвёртый месяц по тайге бродишь. – перебирая своими пальцами, посчитал мужик. – По твоему виду, это можно определить, что ты почти одичал.

– Неужели сейчас на дворе октябрь месяц?! – удивлённо, вытаращив глаза, спросил. шепелявого мужика. – Даже не вериться мне, что выжил.

– Он самый, браток! Он самый октябрь месяц на исходе. – ответил мужик. – Скоро по старинке октябрьские праздники будем справлять. Вот только не понятно мне, как ты ухитрился так долго плутать по нашей тайге?

– Знаешь, что мужик, дай мне человеком стать, тебе все расскажу, как есть на духу. – сказал, своему спасителю. – Понимаешь, душа хочет кушать, пить и мыться. Надоело зверем жить в таёжном лесу. По людям давно соскучился. Думаю, что ты не оставишь меня жить обратно в таёжном лесу? Спаси меня и мою душу!

– Это мы тебе устроим спасение и хорошую русскую баньку. – подал мне надежду мужик на спасение. – Вот только топать тебе придётся километра три или даже больше. Тащить тебя по снегу не в силах.

– Теперь мне десяток километров прошагать не страшно. – бодро, сказал. шагая следом за мужиком с собакой. – За четыре месяца по таёжному лесу прошагал, наверно, сотню километров, если не больше?

   Вполне отдохнувший в прошлую ночь. Разогретый изнутри медицинским спиртом, а также куском домашней колбасы и домашнего хлеба.

Быстро шагал по лыжне проложенной мужиком моим спасителем. Даже проживший всю свою жизнь в тайге вполне здоровый мужик едва успевал убежать от меня на своих лыжах.

Так что, примерно, через два часа нашей беготни по снегу увидел впереди мужика хорошо срубленную деревенскую избу и двор с хозяйством.

– Вот здесь мы остановимся. – сказал мне, мужик, освобождаясь от лыж. – Здесь вся моё лесное хозяйство. Ты пока в сенях скидай с себя всю эту гниль и подожди меня в сенях с пол часика. Тут тепло. Сейчас растоплю баньку. После займусь тобой. Грязный по моей хате не шастай. Мне от тебя зараза совсем не нужна. Мужик и собака тут же пошли к небольшой избушке, которая, видимо, была деревенской баней?

Поднялся по скрипучим ступеням в прихожую избы и удивился, что за плотно прикрытыми дверями в прихожей было тепло от самой избы. Несмотря на то, что на дворе был снег и немножко пощипывал морозец.

Видимо, мужик, перед тем как идти в мою сторону хорошо топил в избе, словно ждал сегодня кого-нибудь к себе в гости? Видно, что заботливый хозяин?

Пока мужик с собакой хлопотали насчёт баньки, снял с себя все прогнившее белье, которое пропахло потом, грязью, костром, моим жиром и неизвестно чем другим, чего набрался в дремучем таёжном лесу за три прошедших месяца.

Освободившись до трусов от гнилой одежды, почувствовал себя ангелом только что появившемся на этот свет. Мне прямо летать хотелось. Вот только крыльев у меня за плечами не было. Поэтому был на грешной земле.

– Ты извини, браток, но в избу до баньки тебя не пущу. – сказал мне, мужик, входя в прихожую своей избы. – Тебе вначале надо смыть с себя всю нечисть. После будешь моим гостем. С портками тебе тоже придётся расстаться. У меня тебе найдётся чистая одежонка. Можешь не стесняться тут совсем один. Семья моя в деревне проживает.

   Мужик открыл крышку с деревянной кадки, стоявшей здесь же в сенях на огромном столе. Зачерпнул деревянным ковшом из кадки какую-то тёмную жидкость.

Прихожая тут же наполнилась ароматом русского хлебного кваса. Такой хлебный квас пил давно в дошкольном возрасте, когда мы всей семьёй ездили в Гудермес в Старый хутор к своим родственникам терским казакам по материнской линии. У терских казаков тоже была огромная кадка с квасом.

– Ну, ты мастер пить квас. – удивлённо, воскликнул мужик, когда на одном дыхании осушил ковш с квасом. – Можно подумать, что ты квас пил с самого рождения с материнским молоком.

– Так у меня в генах с рождения любовь к хлебному квасу. – похвастался мужику. – Мои предки терские и донские казаки. Моя мама из древнего рода терских казаков. Отец доской казак. У нас в доме всегда был домашний хлебный квас в городе и в деревне. Мы дома пили хлебный квас вместо обычной воды из подрана.

– Тогда мы с тобой найдём общий язык. – довольным голосом, сказал мужик, убирая в сторону пустой ковш. – Ты быстро отходишь от таёжного бреда

– Хочешь? Расскажу тебе анекдот про квас терских казаков. – освоившись быстро в гостях, обратился, к мужику. – С детства знаю этот анекдот.

– Почему не послушать хороший анекдот? – согласился мужик. – Хороший анекдот везде бывает к месту. Особенно в доме за столом.

– Везде на Северном Кавказе, где живут терские казаки, принято гостей встречать вином и квасом. – начал рассказывать старый анекдот терских казаков. – Даже если гость просто прохожий. Так вот суть анекдота.

Идёт по станице случайный прохожий. На улице стоит жара за сорок градусов. Нигде нет воды на улице. Все краны с водой только во дворах у каждого терского казака.

Мужик испарился от жары. Стучит в первую, попавшую на глаза калитку. Из калитки выглядывает, конопатая девчушка лет шести. Мужик просит у девчушки немного воды, чтобы утолить свою жажду.

Девчушка говорит мужику, что сейчас вернётся к нему с напитком. Вскоре девчушка возвращается к мужику с огромным жбаном, наполненным свежим хлебным квасом.

Мужик с удовольствием выпивает целый жбан русского хлебного кваса и хвалит девчушку за вкусный квас. Девчушка рада, что мужику понравился её квас.

– Много у вас такого вкусного кваса? – спрашивает мужик, допивая остаток кваса. – Наверно, целая бочка?

– Мама залазила в бочку с квасом. – отвечает девчушка. – Так маме в бочке с квасом было по самые сиськи.

   Мужик с отвращением бросает глиняный жбан из-под русского хлебного кваса. Мужика сразу начинает тошнить от сказанного про мерку кваса. Глиняной жбан в дребезги разбивается о землю. Куски глиняного жбана разлетаются в разные стороны.

– Куда теперь мой маленький братик какать будет? – плачет девчушка, собирая осколки от разбитого жбана.

   Мой спаситель катается в сенях от смеха, едва поняв смысл старого анекдота терских казаков про русский хлебный квас. Собака растерянно смотрит то на меня, то на своего хозяина и никак не может сообразить, как поступить с нами. Когда хозяин дома наконец-то упокоился от своего смеха до слез.

Собака начинает радостно скакать возле нас довольная тем, что все хорошо обошлось между хозяином и случайным гостем, от которого пахнет тайгой и хищным зверем.

– Банька, наверно, готова? – говорит мне, мужик, вытирая слезы от смеха. – Можешь прямо голяком бежать в баньку. Сейчас прихвачу кое-что тебе из одежды и приду, попарю тебя хорошо берёзовым веничком. Грязь от тебя отпарю и заодно заразу, которая прилипла к твоему телу. Будешь чистый и здоровый, как младенец.

   Мне не впервой приходилось бегать по снегу голяком. Когда мы жили на реке Лаба на Северном Кавказе, то мой старший брат Сашка постоянно гонял меня из бани в снег голяком.

Напоминая мне о том, что терские казаки должны быть закалёнными людьми, чтобы прожить больше ста лет. Старший брат тоже вместе со мной был на снегу и в жаркой русской баньке.

Лишь моего брата близнеца не постигли эти испытания. Брат был инвалидом с рождения, вся наша семья пеклась о его здоровье.

Так что все испытания на прочность за двоих доставались от старшего брата лишь мне.

С годами эти испытания пригодились мне в жизни. Вот и сейчас голяком побежал босыми ногами по снегу от избы до баньки, которая была метров сто от жилой избы.

Сто метровка по снегу была мне как раз своевременно. За четыре месяца скитания по непроходимой тайге совсем редко ступал босыми ногами. Мы снимали свою обувь только перед сном в пещерах и в звериных норах.

Скорее всего, по той причине, чтобы отвратительным запахом пота отгонять подальше от нас любопытных хищников.

Такой ужасный запах пота мог выдержать лишь человек. Свежесрубленная банька была с раздевалкой, большим предбанником, душевой кабиной и самое главное с парилкой.

Построена банька была на современный лад, но с элементами русской старины. Сама банька с русской печкой топилась дровами изнутри, а парилка грелась углём и дровами с улицы под огромным железным коробом наполненным булыжником, который слегка потрескивал от раскалённого снизу железного короба.

Во всем современный и древний русский уют. Словно сразу две эпохи развития русского народа встретились здесь в одной русской банке. Ознакомившись с интерьером русской баньки, сразу пошёл под душ.

Вода в современном душе регулировалась точно также как в обычной современной квартире. С той лишь разницей, что все, кроме крана, здесь было из дерева.

Причём в грубой деревенской работе из обыкновенных не строганных досок и реек. Это придавала всей русской баньки какой-то особенный деревенский колорит. Здесь всюду пахло русской таёжной деревней и таёжным лесом.

– Хватит мылиться. Бриться будешь потом. Сейчас в парилку. – скомандовал мужик, заглядывая в душевую. – Хорошо парься, пока из тебя весь звериный запах с грязью выйдет.

   Тут же закрыл душевую и прошёл через предбанник в парилку. В это время мужик запаривал берёзовый веник в деревянном ведре заполненном кипячёной водой. В парилке было жарко, но сухо. Влаги совсем не чувствовалось. Мужик вышел из парилки в раздевалку.

Оттуда вернулся с пяти литровым бочонком кваса, с бутылью самогона, с двумя алюминиевыми кружками и с баночкой маленьких солёных огурцов. Все содержимое поставил на приступок.

– Как говориться. Со знакомством! – наполнив алюминиевые кружки самогоном, сказал мужик. – Меня величают Кузьма Кузьмич или просто Кузя. Можешь звать меня, как тебе будет угодно. Такой человек, что не обижаюсь на кличку, которая прилипла ко мне с самого детства. Моя кличка перешла ко мне от моего отца.

– Меня зовут просто Юрка. Без всяких там прибавления. – назвал себя хозяину дома. – Моего деда по материнской линии тоже звали Кузьма. Ты мне по возрасту и по имени почти дедом годишься. Буду называть тебя по-обычному, как давно звали моего деда "Кузьмич".

– Хорошо! – чокнувшись своей алюминиевой кружкой о мою кружку, бодро, сказал Кузьмич. – Будем здоровы, внучок! Мне приятно чувствовать себя дедом. Такой возраст сейчас у меня. Возраста совсем не боюсь.

   Осушив алюминиевую кружку самогона, Кузьмич, налил в кружку русского хлебного кваса из бочонка и плеснул на раскалённые камни. Аромат русского хлебного кваса тут же приятно растёкся по всей парилке.

Мы распластались на средней ступеньке парилки, набирая в себя из окружающей среды жаркий дух русской парилки, наполненной русским хлебным квасом, который подливал Кузьмич на раскалённые камни в металлической коробке.

Чередуя хлебный квас с обычной водой. Причём, не забывая подливать в кружки самогона.

Закусывая свежими огурчиками из стеклянной банки. Таким образом, поднимая градусы в нас сверху и снаружи.

Так мы постепенно набирали в себя русский дух. Когда парилка и мы дошли до нужной кондиции, Кузьмич снял с гвоздика две пары вязаных шерстяных перчаток и две вязанные шерстяные шапки с ушами связанные специально для употребления в парилке. Мы напялили на себя шерстяные перчатки и шерстяные шапки ушанки.

Немного полежали на средней полке. Затем встали и поднялись на самую верхнюю полку парилки, где плюсовая температура зашкаливала за целую сотню градусов. Здесь лежать долго было опасно. Можно было обжечь до волдырей своё лицо.

Поэтому Кузьмич сразу взялся за берёзовый веник и начал самую главную работу веником, ради которого приходят в русскую баню не только мужики, но и русские бабы.

– Бочки у нас с хлебным квасом нет, но в снег или в холодный душ пожалуйста. – шутя, сказал мне, Кузьмич, когда закончил своё издевательство с берёзовым веником над моей шкурой. – Потом опять сюда ко мне, пожалуй, в парок. За четыре месяца твоего блуждания по тайге в тебе много грязи накопилось.

   Чередуя парилку с берёзовым веником на холодный душ, постепенно привык к такому издевательству над собой, что пошло мне на пользу. Кузьмич выбил из меня берёзовым веником в парилке не только грязь.

Также все отвратительное звериное, что накопилось во мне за четыре месяца пребывания в глухомани таёжного леса и от зоны вольного поселения. До встречи с Кузьмичом.

Даже полбутылки когда-то выпитого самогона на двоих совсем не осталось в наших головах и в душах. Мы с дедом стали, словно молоденькие солёные огурчики, которые недавно хранились в рассоле в стеклянной банке, а теперь парятся у нас в желудках.

– Вот теперь можно к нам в избу пожаловать. – добродушно, сказал Кузьмич, когда мы закончили париться в баньке. – Теперь ты равный душой и телом с любым чистым человеком. Особенно после русской баньки.

   В раздевалке меня ждали деревенские штаны на резинке у пояса и рубашка из холста, которые были так велики мне, что был больше похож не на обычного современного мужчину, а на деревенскую куклу с длинными штанами и в рубахе с длинными рукавами.

На ноги надел валенки с носками и на голову большую меховую шапку из какого-то местного зверя, которого никак не мог определить по шерсти, лишь догадывался по меху, что зверь очень ценный.

Изба Кузьмича оказалась огромная и просторная. Тоже с элементами современности и древнего русского быта.

Посредине избы стояла огромная русская печка, которая делила избу на две спальни, зал и одну современную кухню с газовой плитой и со всем необходимым современным электронным оборудованием. Включая микроволновую печь и холодильник.

Как понял, то русская печь нужна была лишь к отоплению избы, а также к декоративному виду избы.

– Откуда в такой таёжной глуши такие современные удобства? – удивлённо, спросил, Кузьмича. – Даже не верится, что далеко от современной цивилизации имеется такая современная роскошь.

– Завтра днём рядом ни такое увидишь. – гордо, ответил Кузьмич. – Перестройка и прогресс шагнули далеко в тайгу. Мы давно живём по европейским, современным стандартам. Пожалуй, лет пять, как переменились. Большее нет в нашей деревне таёжной глухомани.

   Пока разглядывал интерьер чудо избы, Кузьмич стал накрывать на стол в самой середине комнаты. На столе появились современные европейские упаковки с продуктами и разные импортные закуски.

Отчего разочаровался с приходом прогресса. Предпочитая увидеть на столе обычную деревенскую кухню, которую приходилось когда-то видеть много лет назад, когда мы с семьёй намеревались переехать с Северного Кавказа куда-нибудь в Россию ближе к деревенскому быту.

Но смерть нашей первой дочери Анжелики вовремя наших странствий по России, разрушили все наши планы. После скитаний по огромным пространствам России, мы переехали жить к моей маме.

Ради нас мама сменила свою жизнь на Северном Кавказе. На совершенно незнакомую жизнь в Таджикистане. В это время в Таджикистане в Душанбе проживала средняя сестра нашей мамы, тётя Надя, которая переманила нас жить к себе.

– Юра! Садись за стол. – окликнул меня, Кузьмич. – Давай по-настоящему отметим знакомство. Поговорим на чистоту о всех твоих проблемах. Догадываюсь, что ты вовсе не случайно появился в наших местах в таёжной глуши.

– Вы правы, Кузьмич, действительно не случайно появился здесь. – садясь за стол, начал, свой ужасный рассказ. -Расскажу все до мелочей без утайки, как на духу. Дальше вам будет видно, как поступать со мной.

   Кузьмич налил мне рюмку какого-то импортного коньяка, а себе налил обычной русской водки. Мы выпили. Приступил к своему рассказу с того места, как меня привезли на зону, когда уголовное дело своего друга взял на себя.

Друг оканчивал учёбу в институте. Тогда у него кроме дипломной работы намечалось рождение первого сына. В то время у меня за плечами был развод с первой женой. Со второй женой в семье не было порядка.

– Ты правильно сделал, что не взял это золото, которое несёт людям смерть. – выслушав меня, в заключении, сказал Кузьмич. – Об этом красноармейском золоте до войны с немцами рассказывал мой отец. Отряд сбежавших с золотых красноармейцев искали целые вооружённые экспедиции. Прочесали всю тайгу, но кроме людских скелетов по всей тайге, больше ничего не нашли.

После войны с немцами, в моей бытности, снаряжали вооружённый отряд на поиски золота красноармейцев. Однако обратно ничего не нашли. Во всех поисковых вооружённых экспедициях были человеческие жертвы.

Поэтому в народе это золото назвали "золото на крови". Если бы ты вынес сюда страшное золото, то тут пролилось бы много человеческой крови. Пускай это золото никому не достанется и останется лежать в тайге.

– Даже ты, Кузьмич, наверно, мог пойти на убийство человека ради страшного золота? – спросил Кузьмича. – Там очень много золота. Целая куча среди сгнившей одежды и костей человека.

– Мы все грешны перед Богом. Мало ли что полезет в голову человеку при виде такого богатства. – уклончиво, ответил Кузьмич. – После перестройки столько насмотрелся страстей из-за неожиданного богатства людей, а тут состояние целого города могло оказаться в одних руках. Такого богатого одного человека ждёт смерть на каждом углу.

   Мы долго разговаривали с Кузьмичом на разные темы. Кузьмич поведал мне, что здесь рядом с его избой строят современный туристический комплекс на деньги иностранных вкладчиков.

Сюда буду приезжать иностранные туристы на отдых в таёжном лесу. Здесь в тайге столько много рыбы и разного зверья, что этого добра хватит на многие годы.

Однако местные хозяева этого таёжного края договорились с иностранцами, что в первую очередь построят звероводческие фермы и рыбные пруды, где будут разводить редких зверей и редкую рыбу.

Затем отпускать на волю зверей и рыбу. Таким образом, не оскудеет местное богатство дикой природы после охоты и рыбалки богатых иностранных туристов. Наш таёжный лес наполнится редкими животными. В реках и в озёрах будет много редкой рыбы.

– Так, что получается? Отчего бежал, к тому вернулся? – удивлённо, воскликнул от неожиданного известия. – Тогда верни меня обратно в лес. Не поэтому, столько месяцев выстрадал в тайге, чтобы, обратно стать рабом зоны вольного поселения.

– Успокойся! Ничего подобного здесь нет. – улыбаясь, сказал Кузьмич. – Здесь у нас работают иностранные рабочие. В основном турки и болгары. Бывают представители с Ближнего Востока. На зиму здесь будут работать представители скандинавских стран. Вокруг наших мест нет ни одного заключённого. Так что ты до весны можешь работать со мной. Сейчас моя семья живёт в деревне. Когда здесь все благоустроят. Тогда мои дети и внуки переберутся сюда. Здесь будет современный посёлок городского типа со всеми современными удобствами. Этот дом построили иностранные специалисты специально по моему капризу. С условиями современной городской и деревенской жизни. Раньше здесь был лесничим. Сейчас у меня такая должность, что даже по-русски никак нельзя сказать.

Выполняю работу сторожа, завхоза, какого-то консультанта. По их нему понятию просто какой-то менеджер. Звучит как собачья кличка. Но за такую собачью кличку мне платят хорошие деньги.

К праздникам всякие презенты, подарки из-за границы привозят и присылают. Когда ко мне приезжают в гости иностранные специалисты, поэтому туристическому комплексу вместе со своим переводчиком, то вожу их на охоту и на рыбалку.

Иностранные специалисты постоянно зовут меня к себе в гости в Европу. Но пока не созрел к разным зарубежным поездкам. Пускай пока они к нам почаще приезжаю с подарками на отдых. У нас имеется много хороших мест к любому отдыху.

   Мы с Кузьмичом беседовали почти до самой полночи. Потом он спохватился, что ему рано утром вставать на работу. Кузьмич предложил мне постель в современной спальне, но сказал Кузьмичу, что пока не отвык спать как зверь в пещере.

Поэтому мне лучшим местом сна будет русская печь, которая напомнит моё далёкие детство на Северном Кавказе, когда у нас в доме была точно такая русская печь.

Мы с братом близнецом постоянно спали на печи. Впервые за четыре месяца спал, как у битый. Даже не слышал, как ушёл Кузьмич из избы рано утром на работу.

Проснулся ближе к обеду. Осторожно сполз с печи и тут же отправился к умывальнику, который был в сенях возле туалета. Туалет и умывальник были тоже точно такие, как в современных городских квартирах.

Мне удивительно интересно было смотреть на современный быт в русской деревенской избе, срубленной из огромных брёвен. Снаружи новая изба ничем не отличалась от больших деревенских изб, которые приходилось мне видеть в деревнях Сибири и Урала.

Внутри изба была отделана так, словно из одной эпохи передвигаешься в совсем другую современную эпоху. Освежившись ледяной водой, пошёл обратно в зал, где на столе Кузьмич оставил в мою честь завтрак, который в самый раз был мне ближе к обеду.

Под полотенцем на столе была жареная картошка с мясом, несколько бутылок спиртных напитков, свежий русский хлеб и кувшин с русским хлебным квасом. Тут же лежала записка от Кузьмича, где он писал, что могу чувствовать себя как дома.

Приедет Кузьмич ближе к вечеру. Сегодня у него много работы. Ни стал злоупотреблять добротой Кузьмича. Покушал немного жареной картошки с мясом. Выпил сто грамм русской водки.

Запил все это кружкой русского хлебного кваса и впервые почти за год включил телевизор. То, что увидел на экране телевизора, удивило меня больше, чем эта комбинированная русская изба в таёжном лесу.

На экране телевизора была какая-то международная спутниковая телевизионная программа.

Раньше мне доводилось слышать от пацанов, что в крупных городах России и в Европе есть спутниковая телевизионная связь.