Жизнь в Псебае

Жизнь в Псебае

Глава-1. Куркули

1. Мясное блюдо из трупов

   Раздумывая над тем, что нам предсказывал дедушка Гурей, всё думал, что в этот раз дедушка Гурей частично ошибся. По его предсказаниям мы действительно переехали жить на другой конец Северного Кавказа.

Однако наше скитание длилось всего одну неделю. По предсказаниям деда мы переночевали одни сутки у наших старых друзей по Избербашу, в семье Стрельниковых.

Но рядом с ними не было никакого кладбища и эти прекрасные места никак не выглядят гиблым местом. Видимо в этот раз наш дедушка Гурей ошибся в своих предсказаниях.

Наверно, возраст в 92 года как-то подействовал на реальные размышления нашего старика? Ровно год мы прожили в посёлке Курджиново, как в райском саду.

Даже не мечтали о своём переезде на другое место жительства. Однако природа решила резко изменить все наши планы на дальнейшую жизнь в этих краях.

Когда весенний дождик вместо обычного дождя высыпал на наши головы миллионы маленьких рыбёшек, как когда-то вовремя перехода из Египта к Земле Обетованный на головы евреев всевышний послал манну небесную, чтобы евреи не вымерли в пути за сорок лет своего продвижения.

Местные жители рыбёшек с небес приняли как божье послание. Вот только пришлось долго избавляться от такого божьего послания. Так как проку было мало от рыбёшек, а проблем оказалось много.

Рыбёшки не выросли в своих размерах в наших искусственных водоёмах. Но зато стали хорошим кормом к разным грызунам и насекомым, которые резко увеличили своё присутствие.

К тому же никем не съеденные на природе рыбёшки стали быстро разлагаться. С маленькими рыбёшками, посланными к нам с неба, мы разобрались общими усилиями.

Но град с голубиные яйца и больше, выпавший на посёлок Курджиново, всех загнал в тупик. Вся наша живность вокруг нашего дома была загублена.

Дом наш пострадал почти так, как дом "Павлова" вовремя войны с фашистами под Сталинградом. У нас в семье не было никаких средств, чтобы восстановить своё место жительства.

Местной поселковой власти было не до нашей семьи. Они сами были в таком же положении.

Каждый по-своему искал необходимые средства к восстановлению собственного хозяйства и жилья уничтоженные выпавшим градом.

– Нам придётся съехать к Тамаре в посёлок Щедок, который возле районного центра посёлка Псебай, – сказала мама, отцу, после неудачного разговора с местными властями. – Там хоть на время снимем временное жилье.

   Ложникова Тамара, младшая сестра моей мамы, словно хвостик за мышкой уехала со своей семьёй из Нового городка следом за нами. Но в посёлок Курджиново их не приняли.

Так как они были слишком молодые, чтобы жить среди инвалидов и бывших воинов великой отечественной войны. Поэтому Ложниковы спустились с гор ниже по реке Лаба и поселились в посёлке Щедок рядом с районным центром Псебай.

Дядю Витю Ложникова, мужа тёти Тамары Ложниковой, тут же приняли работать водителем автомобиля на гипсовые разработки открытым способом. Гипсовый карьер находился рядом с посёлком Щедок.

Там Ложниковым предоставили жилье. Мы словно цыгане, даже хуже, собрали своё барахло в котомки, не попрощавшись ни с кем, ранним утром первым автобусом поехали в районный центр посёлок Псебай.

Мы рассчитывали, что в первой половине дня приедем в Псебай и вскоре узнаем, как добраться до посёлка Щедок к своим родственникам. Дальше сами разберёмся, как устроить свою жизнь на новом месте.

Главное, что все живы и здоровы. Но коварная природа в который раз изменила все наши планы. Едва только мы выехали в автобусе из Курджиново, как тут же с небес сорвался такой шкал воды, что нам показалось, словно небо и океан соединились вместе.

На планете Земля начался новый всемирный потоп, а наш автобус, как Ноев ковчег, которому нужна любая вершина, к которой мы должны пристать, чтобы таким образом сохранить род человеческий.

   С огромным трудом автобус приплыл или приполз с гор по грязи на окраину районного центра Псебай. В последний раз, вздохнув своим двигателем, автобус окончательно заглох.

У него больше не было никаких лошадиных сил и горючего, чтобы двигаться дальше. Пассажиры автобуса, словно тараканы после дуста расползлись в разные стороны по посёлку под проливным дождём, который вместе с нами переместился с гор.

– Нам надо найти любое жилье до утра, – сказала мама, отцу, когда мы залезли под козырёк какого-то дома. – Иначе мы простудим детей. Малыши уже и так покашливают. Сашка тоже в соплях и мне что-то не по себе…

– Давай постучим в этот дом, – предложил отец, кивая на дом, под козырьком которого мы все разместились. – Дом огромный и добротный. Думаю, что на ночь место нашей семье найдётся. От денег хозяева не откажутся.

   Отец долго стучал в ворота дома под проливным дождём. Но видно никого в этом доме не было. Даже собаки не гавкали из-под ворот. Вполне возможно, что хозяев дома не было, а собакам нечего лаять в такую скверную погоду?

Лучше помолчать, а то голос простудится. Тогда перед хозяином будет неудобно выслуживаться с простуженным голосом. Даже наш пёс Джульбарс в скверную погоду никогда на кошек не лаял.

Наверно, берег свой голос и кошек было жалко? Ведь кошки были у нашего пса, как у нас соседи. Хоть и ругались, но мирились. Жалко, что Джульбарс остался в Новом городке, точнее, в Избербаше у одного знакомого нашего отца.

Если бы мы знали заранее родословную Джульбарса и сохранили его документы, то можно было взять с собой нашего верного друга. Родословная нашего пса нам не была известна. Так как мы подобрали его слепым щенком на улице и соской, словно младенца кормили до тех пор, пока он стал самостоятельно кушать продукты.

– Кто мешает людям спать? – вдруг, услышали мы хриплый голос мужчины со стороны крыльца.

– Впусти семью переночевать до утра, – громко, сказал отец. – Мы не успели доехать к родственникам…

– Самим места в доме не хватает, – скупо, прохрипел мужик, пытаясь зайти в дом. – Ходят тут всякие по ночам.

– Мы хорошо заплатим за ночлег, – закричал отец в сторону хозяина. – Две наши цены против вашей цены.

   У двери в дом наступила пауза. Видимо хозяин дома прикидывал в уме, какую цену можно с нас содрать за ночь. Затем хозяин зашаркал своими обувками в сторону ворот.

Мы похватали свои промокшие котомки. Направились из-под козырька дома ближе к воротам. Рядом с огромными воротами была такая же огромная по высоте калитка, которую во время проливного дождя по высоте сразу было трудно отличить от самих массивных ворот и забора.

Всё слилось в одну серую массу, скрытую потоком воды словно времена всемирного потопа, который захватил всё живое.

– Котомки свои и грязную обувь оставьте в прихожей, – распорядился хозяин дома, пропуская нас в приоткрытую калитку. – Сами располагайтесь почивать прямо в зале нашего дома. Другого места в нашем доме вам нет.

   Хозяин дома нам даже не предложил попить воды с дороги, не то, чтобы обсохнуть от дождя или покушать. Выполняя волю хозяина, мы без своей поклажи прошли в огромный зал дом.

Вообще не раздеваясь, в чём были, улеглись спать на твёрдом полу. Малышам было на много легче. Они словно малые котята, притулились к своей маме и тут же вскоре уснули.

Наш отец, словно алкаш после сильной пьянки забрался под огромный дубовый стол по самой средине комнаты и тоже там вскоре уснул. Увидел в стороне от входа тёплый половик.

Осторожно подполз к половику и словно собака в прихожей разместился на том половике. Хозяин при свете полу сгоревшей свечи убедился в том, что мы разместились на ночлег так, как нам он указал.

Сочно высморкался в огромный носовой платок. Шумно шаркая своими огромными домашними тапочками, потащился через весь зал между наших тел к двери в комнату, которая располагалась за русской печкой…

   Яркие лучи летнего солнца брызнули на нас сквозь стекло огромных окон дома и сквозь сочную зелень деревьев. Мы тут же стали собираться, чтобы побыстрее убраться из этого дома, который принял нас на одну ночь за наши деньги.

Наш отец в это время о чём-то беседовал с хозяином дома. Наверно, обговаривали цену нашего ночлега? Хозяин дома своим огромным телом прикрыл выход с дома, как герой прикрывает щель амбразуры дота, чтобы взять огонь на себя и ни дать врагу поразить наступающих на дот солдат нашей армии.

– Хозяин сказал, что нас накормит перед дорогой, – уныло, сказал отец, садясь тут же в зале за большой стол.

– С начало руки мыть! – грозно рявкнула на нас, ужасно жирная хозяйка дома. – После за стол!

   Мама с перепуганным лицом прижала к себе малышню, как это делает любая мама в природе, пытаясь спасти своих деток от нападения со стороны хищника.

Со сна ничего толком не понимал. Но то, что за грязные руки мне может влететь, это понял сразу. Поэтому быстро надевая в прихожей свою обувь, тут же выскочил во двор, где вместо привычного домашнего умывальника торчала длинная металлическая труба с дырочками к поливке цветков.

С небольших дырочек в металлической трубе текли струйки воды холодной словно лёд. Несмотря на то, что на улице было начало лета. Наверно, где-то рядом была скважина, откуда напрямую текла вода из ледников?

После того, как мы вымыли лицо, руки и заодно почистили своим зубным порошком собственные зубы. Мы двинулись в обратном направлении к огромному столу в середине зала огромного по тем временам кирпичного дома. К этому времени на столе все было приготовлено к нашему семейному завтраку в чужом доме. На столе были пельмени размером с хинкали, коровье молоко, чай заваренный на мяте и большие куски чёрного хлеба.

Продукты на большом столе имели приятный запах. Но пахли как-то странно. На вкус блюда тоже были ни такие, как мы привыкли кушать.

– Кушайте добрые гости! – как-то ехидно сказала нам хозяйка. – Таких вкусных блюд вы больше не встретите.

   Наевшись досыта, мы встали со стола. Поблагодарили хозяйку за вкусный завтрак. Прошли в прихожую. Надели на свои ноги раскисшую от вчерашнего дождя обувь.

Каждый взял свою поклажу и всей семьёй вышли на улицу. Нам в лицо вместе с яркими лучами солнца ударил отвратительный запах от огня огромной газовой горелки, над которой стоял огромный котёл. В котле варилось что-то белое с ужасным отвратительным запахом.

– Это всего лишь мыло с той самой свинины, которую вы сейчас кушали с пельменями, – ехидно, сказал хозяин дома, когда мы, заткнув носы от отвратительного запаха проходили рядом. – Мыло варят со всех животных и с людей тоже. Вы разве никогда не слышали, как на стадионе кричат – "Судью на мыло!". Здесь варится мыло из судьи.

   Хозяин дома показал рукой на отвратительную смесь с пеной в котле. Стал истерически смеяться, как смеётся дьявол, который варит в Аду в котле мыло из грешников.

Мы поторопились выскочить со двора этого ужасного хозяина, который был настолько отвратителен, что лично мне показалось просто чудом, то, что мы остались живы.

Ведь нас точно также как откормленную свинью или судью с футбольного поля могли усыпить, а утром отправить в котёл для того, чтобы из нас сварить мыло. Теперь никогда не буду мыться с мылом.

– Вы знаете, во сколько обошлись нам ночлег и завтрак в этом ужасном доме! – перебив мои мысли, воскликнул отец, показывая рукой на дом, из которого мы только что вышли всей семьёй. – Мы могли неделю питаться…

   Отец неожиданно осёкся, глядя в сторону огромного ужасного дома. Мы все вначале посмотрели на лицо отца, перекошенное от ужаса. Затем свои взгляды перевели туда, куда смотрел наш отец.

При виде того, что тоже увидел, у меня по спине потёк холодный пот. Сразу понял, что так повергло в ужас нашего отца. Прямо за забором двора большого дома было огромное кладбище, о котором говорил дедушка Гурей после поминок бабушки Нюси. В этот момент понял, что дедушка Гурей предсказал до мелочей нашу будущую жизнь на самом конце Северного Кавказа. Мы сегодня ночевали у самых ужасных людей в самом гиблом месте на всем Северном Кавказе. Совершенно не понятно, кто и что привело нас к такому гиблому месту. На много больше не понятно, кто вывел нас живыми из такого гиблого места.

Наверно, два вечных соперника Дьявол и Бог соревновались между собой, чтобы решить дальнейшую судьбу нашей семьи? Видимо, божественное начало взяло верх над злом?

2. Семья куркулей.

   Мы поселились жить в посёлке Псебай. Но с противоположной стороны от этого ужасного места. Со временем мы узнали, что в том доме живут куркули.

Такие жадные люди, которые думают только о собственном благополучии. Муж и жена в этой семье оба работают смотрителями на поселковом кладбище.

У куркулей имеется своё подсобное хозяйство свиней, которых они выращивают специально на мыло. Сами варят мыло из свиного жира. Свиное мясо сдают общепиту и в единственное кафе в посёлке районного центра.

Кафе "Голубой Дунай" пользуется славой своих мясных блюд, особенно пельмени и жаркое, которые изготовляют из мяса свиней от куркулей.

– По рассказам местных жителей, можно сделать вывод, что куркули ни такие уж отвратительные люди, как нам выставил их дедушка Гурей. – сказал как-то раз отец нашей маме. – Ну, подумаешь, люди заботятся больше о себе. Если человек не будет заботиться о себе. Тогда кто будет заботиться о человеке? Ведь куркули о людях тоже заботятся. Выращивают на откорм свиней. Варят мыло из свиного жира на благо людей. Заботятся о порядке на кладбище. Ничего в этом странного и ужасного нет. Зря наш дед так всполошился насчёт куркулей.

   Постепенно мы прижились в посёлке Псебай и почти забыли о той ужасной ночёвке в доме куркулей. Как, вдруг, однажды в районном центре произошло ужасное событие, которое потрясло своим известием почти весь Северный Кавказ.

Это ужасное событие обсуждалось среди огромной массы людей. На разборку ужасных событий привлекались различные органы власти. В районном центре долго находились наряды милиции.

   Все началось с того, что в районном центре жил один инвалид войны по прозвищу Петрович. По своему возрасту, Петрович был старше наших родителей лет на десять. У него были двое взрослых детей, сын и дочь. Петрович все время мечтал о своих будущих внуках. Всем говорил, что скоро у него будут внуки.

Он будет делать все, что нужно к развитию его внуков. Как раз в это время в космос полетел первый человек Юрий Гагарин. Петрович всем сказал, что первого своего внука назовёт Юрой, в честь первого космонавта на планете.

   Но, вдруг, все мечты Петровича рухнули в скором времени. За несколько дней до свадьбы под сенокосилку вначале попал сын. Затем в автомобильной аварии погиб зять.

Дочка в это время была в положении близнецами. Даже без медиков было видно, что в таком огромном животе, меньше двух детей, просто быть не может. Петрович на радостях, задолго до гибели сына и зятя, на последние деньги заказал золотые кольца с надписью "от Петровича".

Дочки сказал, что как родятся близнецы, то дочь сделает гравировки имён своих детей. Будет носить кольца на двух своих пальцах до того времени, пока эти золотые кольца смогут носить дети-близнецы.

Даже этой радости Петровича не суждено было осуществиться. После смерти брата и мужа, дочь Петровича скончалась от сердечного приступа вместе с не родившимися близнецами.

Едва только похоронили дочь вместе с умершими в ней детьми близнецами, как вскоре умерла любимая жена, которая с малыми детьми ждала Петровича все годы войны с фашистами и не отказалась от него, когда Петрович инвалидом вернулся домой.

Сразу после смерти жены у Петровича была истерика такая ужасная, что врачи едва отходили старика-инвалида. Вовремя истерики Петрович пытался покончить со своей жизнью.

Но сам господь Бог спасал старика от смерти. То верёвка оказалось гнилой, когда Петрович вешался. Верёвка оборвалась и оставила на шее старика только свой след от удушья.

То поезд узкоколейки остановился всего в двух метрах от головы Петровича. В общем, за Петровичем закрепили милиционеров, которые круглые сутки следили за стариком, а медицинская сестра делала Петровичу успокоительные уколы.

Через неделю дед окончательно успокоился и дал слово всем, что больше не будет заниматься самоубийством, а будет учиться заново жить. Не для того Петрович прошёл всю войну, чтобы покончить собой в мирное время.

Медики и власть поверили старику-инвалиду. Стараясь пойти навстречу инвалиду войны, поселковый районный исполнительный комитет распорядился поставить Петровича за счёт

Исполкома на довольствие с питание в кафе "Голубой Дунай". Так как Петрович по состоянию своего здоровья и по инвалидности не мог приготовить себе пищу, поэтому будет питаться в кафе.

   В первый завтрак в кафе "Голубой Дунай" перед Петровичем накрыли стол, как перед самым уважаемым в стране человеком. На столе были разные блюда и напитки, кроме алкогольных напитков, которые вообще не входили в меню блюд в кафе.

Петрович сам не был сторонником пьянства. Если только на праздники по маленькой и, то в кругу своих родных, которые умерли, или в кругу своих боевых товарищей в день победы.

   Петрович любил мясные блюда с косточками и с хрящиками, в которых самый вкус от мозговой жидкости в костях. Почему не погрызть и не пососать косточки, если зубы почти все целые?

Ну, потерял Петрович вовремя войны пару зубов, когда в разведке брал "языка" в тылу у фашистов. Враг оказался прыткий и съездил пару раз по зубам Петровича, который только в своём блиндаже обнаружил, что потерял два зуба.

Но "языка" он всё равно взял. Как позже оказалось, тот "язык" был сильно ценным немецким офицером, за что труд солдата оценили орденом красной армии и даже дали отпуск на Родину во время войны.

Но ни каждый солдат ездил в отпуск во время войны. Петрович за столом, как заправский гурман, стал смаковать косточки из мясного блюда. Вдруг ему на зуб попало что-то твёрдое, что было не под силу даже крепким зубам старика.

Он осторожно вытащил изо рта небольшую косточку и при виде этой косточки едва не лишился разума. По заключениям врачей после смерти жены,

Петрович знал, что у него крепкое и вполне здоровое сердце, но при виде косточки сердце старика едва не разорвалось на куски от такой неожиданности, которую не хотел увидеть не один здравый человек.

   На косточке были два золотых кольца с гравировкой "от Петровича". Косточкой в руках Петровича был палец его дочери. Старик сам лично надевал на палец дочери кольца перед родами, которые так и не состоялись.

Больше ни единого раза он не прикасался к золотым кольцам дочери. Дочку так и похоронили со всем тем, что было из украшений на ней. В том числе и с золотыми кольцами на пальце дочери.

   Наверно, армейская закалка Петровича в разведке вовремя войны с фашистами позволила ему сдержать себя, чтобы не выплеснуть наружу свои эмоции при виде сваренного пальца дочери с кольцами? Вполне понятно, что Петрович дальше ни стал употреблять пищу на столе. Выпил только стакан молока. Затем незаметно для всех из мясного блюда выгреб все косточки в салфетку, завернул в свой носовой платок и спрятал в боковой карман своего костюма. Поблагодарил официантку за отличное обслуживание и за блюда.

– Петрович! Заходи отобедать! – сказал старику при выходе из кафе, шеф-повар. – Будет харчо из свинины…

– Кто вам поставляет такое вкусное мясо из свинины? – как ни в чём не бывало, поинтересовался Петрович.

– Кроме куркулей больше никто у нас в районе не выращивает такую сочную свинину, – ответил шеф-повар.

   Петрович поблагодарил шеф-повара за вкусные блюда и поспешил на своих култышках к себе домой. Ему надо было наедине с самим собой, как истинному разведчику, поразмыслить над дальнейшими действиями.

Надо обязательно провести собственное расследование и собрать необходимый материал на преступников, которые трупами умерших кормят своих односельчан и родственников похороненных людей.

Такое даже в разум никак не может воспринять. Даже фашисты не кормили своих военнопленных мясом с трупов их соотечественников. Оставшись в своём доме наедине с самим собой, Петрович долго освобождал желудок от пищи, которую в завтрак употреблял в кафе "Голубой Дунай".

Почистив тщательно желудок почти ведром раствора марганцовки и раствором жидкого мыла путём клизмы, он впервые за всю свою жизнь выпил целую бутылку водки, которая случайно осталась не тронутой в шкафу после последних поминок своих родных, так быстро ушедших от него.

Наверно, это Клавдия, соседка через дом, спрятала подальше бутылку водки от своего мужа пьяницы? Замкнувшись на все возможные засовы и замки внутри своего дома, Петрович долго плакал навзрыд и валялся в постели пьяный до того времени, пока запахи водки и все признаки присутствия трупного завтрака внутри полностью покинули его тело и душу.

Несмотря на свои культяпки, после ранений на войне, Петрович с годами научился себя обслуживать. Вот и сейчас, как мог, нарубил дров во дворе.

Растопил русскую баньку, которая стоит в стороне от дома в глубине сада. Попарился с веничком. Стало легче дышать и мышцы сняли с себя напряжение.

– Петрович! Ты чего устроил банный день среди недели? – спросила соседка Клавдия, когда Петрович вышел из бани и как всегда по привычке подошёл к калитке своего двора. – Ты, случайно, та во, не поехал своей башкой? Если у тебя есть проблема, то поделись со мной. Ты же знаешь, что всегда готова разделить с тобой радость и горе. Мы с тобой как брат и сестра. Как единая семья.

– Да! Нет! Клавдия! С башкой у меня всё в порядке, – отмахнувшись своей культяпкой, ответил Петрович. – Просто два дня подряд были шибко жаркие. Сопрел малость в разных местах. Вот решил прелость в банке помыть.

– Петрович! Может быть, тебе надо чего-то постирать или полы помыть? – забеспокоилась, соседка Клавдия.

– Спасибо Клавдия! Знаю, что ты добрая душа, – по-доброму улыбаясь, отказался Петрович от услуг соседки. – Не сейчас у меня в районе всё на полном пенсионе. Стирают мои портки в прачечной. По дому отряд тимуровцев мне помогает. Дрова мне рубят. Полы моют. Огород мой пропалывают. За садом следят. Хотя мне это не надо. Сам могу управляться в своём хозяйстве…

– Ладно! Петрович! Пойду! Дел много, – сказала Клавдия, отходя от калитки на улицу. – Мы со Степаном в воскресенье к тебе в гости заглянем. Малость побалакаем с тобой. Ты, наверно, заплеснул один с телевизором?

– Завсегда приходите, – сказал Петрович, вдогонку соседке. – Гостям всегда рад. С телевизором мне скучно.

   Обратно оставшись один в своём огромном доме, Петрович стал размышлять, как ему жить дальше и как поступать с тем, что стало ему известно. Можно конечно пойти в прокуратуру и сообщить о находке.

Но пока начнут расследование, преступники сбегут с места преступления. Страна у нас огромная. Можно скрываться преступникам от наказания до конца своей жизни.

   Убить куркулей из трофейного ружья, так это праздник для преступников. Они сразу попадут в Ад, который для них, как дом родной. Ведь они каждые сутки устраивают ад возле своего дома.

Выкапывают трупы людей, из жира которых варят мыло, а мясо поставляют на продажу в кафе "Голубой Дунай" и на колхозный рынок в мясную лавку.

Выходит, что почти весь район и наши гости питаются мясом с трупов людей. Таких извергов как куркули надо рвать на мелкие кусочки живьём, чтобы они собственным телом и душой почувствовали, как травмируют обычных людей.

   Петрович долго рассуждал с самим собой, как поступить с извергами. Садиться из-за них в тюрьму Петровичу совсем не хотелось. Не для того он бегал из плена от фашистов и не для того воевал с фашистами за свободу своей страны, чтобы из-за какой-то мрази сесть за решётку к уголовникам и предателям нашей Родины.

Надо предпринять что-то разумное, что будет уроком в дальнейшем таким поддонкам, как куркули у нас в районе. С войны у Петровича осталось зарегистрированное трофейное охотничье ружье.

Петрович был зачислен в союз охотников-рыбаков. Платил какие-то копейки за членство в союзе охотников-рыбаков. Пожалуй, этим заканчивалось участие Петровича, как охотника и рыбака.

Пару раз стрелял в саду в воздух холостыми патронами, чтобы распугать назойливых ворон, которые испоганили весь сад и каркают постоянно под самым ухом. Всего один раз Петрович ходил на рыбалку.

Целый день просидел с удочкой в камышах за речкой, но, ни одной рыбки не поймал. На этом его увлечение рыбной ловлей закончилось. Больше он никогда не рыбачил и не охотился.

Может быть, сейчас заняться охотой и рыбалкой, а заодно и за куркулями издали понаблюдать? Возможно, что-то станет о них известно такое, что пригодиться к предварительному расследованию без огласки в народе, чтобы не спугнуть извергов преждевременно с насиженного ими преступного места?