История нашей жизни Том-3

том-3

Глава-1. Странички из прошлого

Прошлое, прошло мимо. Настоящее – между прошлым и будущим.

Будущего может не быть.

Часть-1. Гермафродит из психушки.

1. Мои прекрасные подружки.

Началось все с того, что служба моя в армии закончилась в ноябре 1968 года. У меня была мечта поступить учиться во Всесоюзный юридический институт, который находился в Харькове. Старый учебный год был в самом разгаре.

До нового учебного года было ещё очень далеко. После службы в жарких краях, откровенно говоря, работать в холод на стройке мне не хотелось. Там работал перед самой армией и впечатления у меня от той работы остались скверные.

Постоянные сквозняки и холодно. Радикулит меня постоянно доставал. Сидеть на шее у мамы не хотел. Ни такого склада, чтобы за чей-то счёт жить. Тем более, что у мамы были двое несовершеннолетних детей-близнецов.

Куда мне в семью, когда там троих кормить надо. Надо было где-то устроиться работать до нового учебного года и подготовиться к экзаменам. В таком раздумье шёл в первый день своего прибытия из армии, по заснеженным улицам Орджоникидзе и случайно, наткнулся на своего знакомого, Тхостова Руслана, который на пару лет был моложе меня. Дружил с его старшим братом Таймуразом. Мы разговорились о наших делах на сегодняшний день.

– Ты иди к нам в техническое училище учиться, прямо сейчас. – предложил Тхостов Руслан, когда узнал мою проблему. – Мы прошли только учебную часть средней школы. Тебе это не надо. В декабре начнётся материальная часть и практика на военном заводе Фотоэлектронных умножителей(ФЭУ). Ты имеешь среднее образование. Закончил службу в армии. Поговори с директором училища. Он толковый мужик. Тем более что у нас в группе всего двое парней и двадцать шесть девчонок. Скажи, что ты служил в армии художником, так тебя без всяких условий примут. Будешь находиться в училище на полном обеспечении. Кормят, одевают, проезд на учёбу и работу оплачивают. Вовремя практики на заводе дополнительная зарплата.

Мы ни стали откладывать этот вопрос на другой день и тут же отправились в училище, которое находилось на улице Джанаева. Совсем близко от места жительства моего дедушки Ивана Линева, через квартал.

– Очень интересное предложение. – сказал Доев Усман, директор училища, когда ему рассказал о своих намерениях. – Но без педсовета такой вопрос решать не могу. Напиши сейчас на меня своё заявление. Завтра у нас, как раз, будет педсовет. Вот мы на нем тебя и заслушаем. Может быть, возьмём тебя к себе?

Вышел в приёмную директора. Сразу же написал своё заявление. Положил его на стол директора.

– Завтра педсовет. – сказал, Тхостову Руслану, когда вышел в коридор. – Там будут решать мой вопрос.

– Поговорю сегодня на уроках с нашими преподавателями и девчонками. – сказал Тхостов Руслан. – Надо, чтобы они поддержали тебя без проволочек. У нас девчонки шустрые, многое они добиваются в училище.

Педсовет собрался во второй половине дня. Возле актового зала крутились девчонки, которые уже издалека оценивали мою внешность. Но старался не обращать внимания на их присутствие.

Сейчас у меня главным вопросом было, произвести хорошее впечатление на преподавателей, а не на девчонок. С ними и так познакомлюсь позже, если меня сюда примут.

Главное, это мне добиться поступления в училище. Шансов на поступление в училище у меня было мало. Ведь они уже учились полгода. Однако у меня был козырь. Был художник-оформитель. Это шанс!

– Александр! Вас приглашают. – сказала секретарша, директора училища, показывая на открытую дверь зала.

Прошёл в актовый зал училища, заполненный преподавателями и студентами училища. Сразу было видно, что в педсовет входят не талька учителя, но также комитет комсомола и партком.

Большая часть присутствующих находилась в зале. Самые избранные сидели на сцене за длинным столом, покрытым красным полотном, на котором в центре стола стоял графин с водой.

Перед каждым сидящим за столом, лежал блокнот и чернильная авторучка. Все ждали моего появления в зале, чтобы задать мне вопросы.

– Пройдите к трибуне. – пригласила меня, солидная дама. – У педсовета училища есть к вам ряд вопросов.

Прошёл на указанное место. Зал с любопытством разглядывал меня. Ждал от них вопросы на приём.

– В каких войсках вы служили в армии? – строго, спросил меня, мужчина, с взглядом штабного офицера.

– Служил художником при штабе. – коротко, ответил. – Больше ничего не могу сказать о службе.

– Вы вступили в ряды комсомола? – задала мне вопрос, прелестная девушка с алыми губками бантиком.

– В наших войсках беспартийных не бывает. В армии давно вступил в комсомол. – таинственно, ответил.

– Вы действительно художник? – поинтересовалась, солидная дама, очевидно, ответственная за культуру?

– Это вы узнаете в ходе моей дальнейшей учёбы в вашем училище. – с перспективой на будущее, ответил.

– Как вы относитесь к нашим девушкам? – опять проявила своё любопытство, девушка с алыми губками.

– С любовью и надеждой на успех! – отчеканил, как солдат в армии, под радостный смех девчат.

– Думаю, что вопросов было достаточно. – заметил директор училища. – Нам надо ответы хорошо обсудить.

Избранная компания на сцене зашушукалась. Присутствующие в зале вслушивались в шёпот на трибуне.

Терпеливо ждал своего приговора со стороны педсовета, тем временем, с любопытством разглядывал весь актовый зал. По оформлению наглядной агитации можно было определить, что дела в училище, в этом направлении, обстоят очень плохо.

На стенах весели корявые лозунги и портрет нашего вождя на сцене выглядел так, что можно было подумать будто его писали в римскую эпоху до нашей эры.

С портрета в нескольких местах облезла краска и лохмотьями свисала на осыпавшейся позолоте багета-рамки. Все другие признаки агитации отсутствовали. Очевидно, что художники давно отсутствуют в училище у девчат?

– Педсовет решил принять вас в училище. С испытательным сроком. – объявила солидная дама. – Вы зачислены в десятую группу откачников-вакуумщиков. Руководитель группы, Фомченко Надежда Васильевна. Завтра можете приступать к занятиям в техническом училище. Поздравляем вас с учёбой в училище!

– Ура! – услышали присутствующие в актовом зале, возгласы, вопли девушек за дверью зала. – Наша взяла!

– На этом, педсовет, свои задачи все закончил. – разводя руками, ответила солидная дама. – До свидания!

Педсовет не спеша покидал актовый зал. Как принято на Кавказе, дамы выходили первыми. За ними последовали мужчины. Заканчивал очередь директор с двумя мужчинами-преподавателями.

Вышел вместе с парнями из педсовета, которые сидели в актовом зале. Парни поздравляли меня с приёмом в училище, пожимая руку, намекали на мои опасности в десятой группе, в которой всего двое парней среди девчат.

В чём-то, парни были правы? Стоило мне выйти из актового зала, как меня сразу окружили девушки. Повели меня с собой в соседний класс с яркой надписью на дверях – "Десятая группа откачников-вакуумщиков".

– Поздравляем! Поздравляем! – стали кричать девушки, как только мы вошли в класс. – Ура! Наша взяла.

Вся группа девушек стали представлять мне друг друга, при этом делали все так, как благородные девицы в царские времена. Каждая девушка называла себя, приседала и кокетливо совершала поклон, растопырив пальцами рук своё платье.

Затем подходила ко мне, чмокала в щеку и отходила в сторону. Тхостов Руслан с другим парнем, стоял в стороне. Оба парня внимательно наблюдали за происходящим в классе.

Церемония проходила до представления последней девушки в группе, после которой у меня лицо было зацеловано губной помадой. Наверно, в это время был сильно похож на клоуна или на чучело в саду?

– Антон Павлович! – представился, не знакомый мне парень. – Но не Чехов, а Пущин. Не путайте с Пушкиным. Примите мои поздравления и сожаления. Вы попали в ад и в рай. Лишь время оценит ваше мужество. Если Вы из доброго десятка, то можете сразу покинуть зал. Мы Вас не будем обсуждать. Вам видней. Мы Вас поймём.

– Просто Руслан! Без Людмилы. – пожимая мне руку, сказал Тхостов, прерывая длинную речь Пущина. – Крепись! Мы с тобой в этом аду и рае.

– Надежда, оправдала все наши надежды! – хором, сказала вся группа. – Мы вами не забыты, наши рыцари!

– Хватит паясничать. – улыбаясь алыми губками бантиком, сказала Фомченко Надежда, которая только что вошла в наш класс. – Вы лучше ознакомьте, Александра, с правилами нашей группы вовремя учёбы здесь.

– Правила у нас такие. – улыбаясь, объявила Пенкина Таня. – Любить! Любить! Ещё раз любить ближнего!

Девчонки засмеялись и дружно зааплодировали. Так появились у меня в училище прекрасные подружки. С девчатами сразу нашёл общий интерес. Различие полов для нас не были преградой.

Мы стали просто друзьями. В этот день, мы до позднего вечера разговаривали на различные темы нашей совместной учёбы. С подготовкой практических занятий на военном заводе ФЭУ, у нас началась подготовка к Новому 1969 году. С раннего утра и до поздней ночи, все своё свободное от учёбы и работы время, с подружками занимался наглядной агитацией и новогодним оформлением училища. Так как в училище больше не было художников, то партком и комитет комсомола поручили мне новогоднее оформление училища.

Мои подружки с ревностью отнеслись к этому, так как должен был заниматься новогодним оформлением вместе с девчонками других группы.

Девчонки нашей группы стали препятствовать девчатам других групп в оформительской работе вместе со мной. Они не пускали никого посторонних в наш класс и в актовый зал училища.

– Давайте мы полностью возьмём под свой контроль новогоднюю ёлку. – внесла предложение, Меркулова Люба. – Иначе девчонки с других групп затискают нашего Александра и нам от него ничего не останется.

Подружки единодушно поддержали инициативу Меркуловой Любы и направились к директору училища. Как говорил мне раньше Тхостов Руслан, то девчонки действительно всегда добивались своего.

В этот день они отсекли от меня девчат с других групп. Дальше, только наша группа занималась оформлением всей новогодней ёлки в училище. Девчонки других групп завидовали нашим девчатам в работе со мной.

С этого дня и до самого нового года, мы всей группой не выходили из нашего училища. Даже ночевать приходилось на сцене. Мы стелили спортивные тюфяки и накрывали их огромными занавесками, которые тайком снимали с окон в зале, а рано утром вешали их обратно на гардины.

Девчонки совершенно не стеснялись меня и двоих моих друзей из нашей группы. Когда в зале к вечеру становилось жарко от отопительных батарей и от нашего дыхания, девчонки замыкали на ключ двери в зал. Раздевались до нижнего белья, чтобы не портить от пота свою одежду и нежное тело, как они говорили сами. Вполне естественно, что и мы раздевались до плавок. Нам также нечего было стесняться своих подружек, ведь мы ночевали всей группой на сцене. Совершенно не думали о каких-то интимных отношениях.

Мы были просто хорошими друзьями всей группой, независимо от различия наших полов. Конечно, возможно, что интимные мысли посещали сознание нашего разума, но мы не выплёскивали страсть из себя наружу? Старались всячески сохранить между собой верность нашей общей дружбы в группе.

Бывали такие случаи, что вовремя напряжённой работы, над оформлением новогодней ёлки, у кого-то из подруг, случайно, расстёгивался лифчик или выскакивала от напряжения пышная девичья грудь из туго натянутого лифчика. Подруги просили меня или стоящих рядом с ними друзей, поправить, как они сами говорили "женские доспехи". Продолжали свою работу. Сохранять девственность каждой подруги, было основным не писаным законом всей нашей группы. Причиной такой сдержанности были некоторые обстоятельства. Главное было в том, что после окончания этого училища, мы должны были работать, по тем временам, на самом современном военном заводе "Фотоэлектронных умножителей", наладчиками и откачниками-вакуумщиками. Аппаратура завода была куплена в Японии.

Согласно подписанному контракту с японцами, первые два года завод работал под контролем и по технологии японской фирмы.

Основой соблюдения технологии японской фирмы было то, что на японском электронном оборудовании могут работать девочки-девственницы в возрасте до двадцати двух лет.

Почему, такая строгость? Дело в том, что девчата должны, под микроскопом, собирать вручную катодные ножки приборов фотоэлектронных умножителей.

Работа кропотливая и сложная. На катодную ножку пинцетом, под микроскопом, за несколько секунд нужно положить платиновую пластинку и сурьмяно-цезиевую стружку. Затем накрыть все это стеклянной колбочкой, размером с женский мизинец.

Запаять эту колбу и цоколь снизу газовой горелкой и произвести с катодной ножки электронное распыление всего указанного выше состава на катодное зеркало прибора, которое находится внутри колбы.

На всю эту работу отводится всего несколько секунд. Нужно не только все точно выполнить, но ещё проследить под микроскопом, чтобы на стекле колбы не было жировых пятен от рук или какой-то микроскопической грязи. Так как, тут иначе, в противном случае этот дорогостоящий прибор уже становился не годным к употреблению в работе.

Такую работу могла выполнить девушка с очень чувствительными пальцами. От близости с мужчиной не подвержена половой страсти. Короче говоря, от половой связи с мужчинами у женщин руки тряслись от напряжения.

Женщине такую ювелирную работу, под микроскопом, выполнять практически невозможно. Тут в работе нужны были только руки девственниц, которые могли свободно проделывать такую точную работу, сказал бы тонкую работу.

Согласно указанным обстоятельствам, каждые полгода, девочки проходили проверку на девственность у заводского гинеколога в присутствии мамы девушки. В случае обнаружения нарушения девственности, молодая женщина тут же увольнялась с работы, прямо с кабинета врача и больше на завод не допускалась. Даже в этом случае, такая строгость устраивала всех.

До двадцати двух лет, своего возраста, девушка становилась мастером производства или поступала учиться по этой специальности в высшее учебное заведение без конкурса. Где строгости монтажницы приборов и откачника-вакуумщика совершенно не нужны.

К этому же времени были проверены взаимные чувства между парой влюблённых. Создавалась нормальная семья.

Выходит, что полуобнажённая близость между парнями и девушками нашей группы укрепляла стойкость девчат перед соблазном проститься со своей невинностью.

Однако, это не говорит о том, что мы были, как металлические роботы, которые только формой и видом имеют различия, между женскими и мужскими полами. Ничто человеческое нам не было чуждо. Мы также как все влюблялись друг в друга и целовались, но запретного не нарушали. Соблюдали наше табу.

Каждый знал придел своим страстям, за которым хранились достоинство и честь, как каждой девушки нашей группы, так всего нашего училища в целом. Новый год мы встречали все вместе. Коллектив нашего училища был настолько дружным, что преподаватели между собой и с учениками дружили даже целыми семьями.

Поэтому, большой зал училища, на Новый 1969 год, едва вмещал всех желающих повеселиться с нами под ёлкой. Зал училища был заполнен такими возвратами – от тех, кто впервые увидел новогоднюю ёлку, до тех, кто пришёл на этот праздник в последний раз.

Места под новогодней ёлкой хватало всем. Веселились и праздновали от души праздник нового года, как рождение человека, который пришёл к нам посмотреть на этот мир, полный страстей и приключений.

2. Тайны и страсти завода "ФЭУ".

После новогоднего праздника нас распределили из училища на практические занятия по всем цехам военного завода "Фотоэлектронных умножителей". По распределению попал в цех ФЭУ-1, ФЭУ-2. Где изготовляли одноименные приборы. Из всей группы, со мной попали в этот цех, Куприянова Таня и Третьякова Гала.

Остальные девушки и парни были распределены в другие цеха завода. Это держали в строгой секретности до конца нашей работы на заводе "ФЭУ". Смены наши распределяли так, чтобы мы не виделись.

Видимо, не зря мы приучали друг друга к полуобнажённой близости в стенах училища? Как только нам выписали на завод пропуска и допуски на практику, мы пошли в цех фильтрации, где были раздевалки и душ.

– Разденьтесь и примите душ. – приказала дама, офицер из службы контроля за вакуумной гигиеной. – Затем наденьте на себя белые халаты, перчатки, тапочки и шапочки. Спецодежда в шкафу есть у каждого из вас.

– Мне тоже раздеваться? – растерянно, спросил, строгую даму, оказавшись один среди девушек.

– У нас парням отдельной раздевалки и душевой не имеется. – строго, ответила дама в форме офицера. – В вашем цехе триста девушек и всего трое парней. Так что, парень, привыкай к виду обнажённых девушек.

О! Боже! Как неудобно и приятно раздеваться среди девчат. Оказался один среди прекрасных созданий природы, которые дразнили меня своей наготой, возбуждая во мне страсть мужского достоинства.

Девчонки хихикали, плескались под душем. В открытую разглядывая меня голым. Мне некуда спрятать своё добро от девчат, в душевой совершенно не было перегородок. еле сдерживал себя от возбуждения в голом виде.

– Хватит купаться! – скомандовала офицерша. – Смыли городскую пыль и все. Быстро одевайтесь и в цех!

Толкая меня своими голыми задницами, девчонки побежали к своим шкафам. Тоже пошёл вытираться специальным полотенцем. Полотенец меняли вместе с белой одеждой каждый день.

Одевшись, мы прошли уже без сопровождения офицерши в другую дверь и оказались в небольшом коридорчике, который был напичкан со всех сторон электроникой, проверяли наличие у нас вакуумной гигиены и драгоценных металлов.

На нашем теле никаких драгоценных металлов не должно было быть. На тот случай, чтобы никто не мог из цеха похитить драгоценные металлы из цеха, которые тут использовались в изготовлении приборов ФЭУ.

Проведя магнитную карточку допуска и пропуска в щели прибора, медленно прошёл коридор и вошёл в дверь цеха. Тут все называлось иначе, ни так как мы привыкли называть на обычных заводах.

Мы словно попали в другое измерение. Наш цех назывался отделом. Мастерские – кабинами.

Инструмент к приборам. Меня встретили двое парней, которые ухитрились пройти раньше нас. Парни пригласили меня пройти в одну из кабин на первом этаже.

Девушки, с раздувающимися от сквозняка халатами, сверкая своими голыми задницами, поднялись по крутой лестнице на второй этаж в сборочный отдел, где стоял конвейер по сборке фотоэлектронных приборов различной модификации. В частности, мы собирали приборы ФЭУ-1-2.

Мы стали знакомиться. Оказалось, что нас троих звать одинаково. Чтобы нас дальше не путали. Мы сразу обговорили, как нас будут называть в отделе девчата. Парня мощного телосложения называли Шуриком.

Дохлого, как дистрофик, называли по фамилии – Москвичёв. Меня окрестили – Саша. Не разводя пустую болтовню, мы сразу распределили свои обязанности в отделе и вскоре приступили к основной работе.

– Так как ты пока ничего не знаешь, – сказал мне, Москвичёв, – то ты первые дни будешь следить за музыкой в отделе. Наша ЭВМ знает все свои обязанности, но порядок есть порядок. Мы должны его соблюдать. Нажимаешь зелёную кнопку, звучит мелодия, которая будет не проснувшееся до конца сознание человека, в данном случае наших девчат. Мелодия поднимает настроение и ускоряет темп работы. Когда бывает пятиминутная пауза, чтобы девочки могли размять свои пальчики и успокоить зрение от микроскопа, то автоматически включается другая музыка. В это время карусель приборов и конвейер останавливаются, все наши девочки дружно отдыхают. Порядок соблюдается автоматически целый рабочий день, согласно времени и положению работы в отделе.

Когда наступает обед, то ЭВМ останавливает всю систему сборки. Мы в строгом порядке идём на обед. Выход в боковую дверь. Обед приготавливают к нашему приходу.

Кушаем и возвращаемся обратно. Сорок пять минут на время еды и отдыха. Этого времени достаточно нам на перерыв. Конец рабочего дня контролирует ЭВМ. Тебя также заранее предупредит электроника и сама отключит всю систему, кроме контрольного света. В конце работы, ты нажмёшь красную кнопку. Выходить из кабины и болтаться за пределами нашего отдела строго запрещается. Вдруг, тебе приспичило, ты хочешь в туалет, то вызываешь нас по селектору. Мы тебя на это время подменим.

Туалет мужской и женский в конце коридора на площадке внутри нашего отдела. Если тебе станет скучно, то ты включаешь дисплей и смотришь на ножки девочек, если ты на них не насмотрелся под совместным душем.

ЭВМ сама направляет камеру в места возможной поломки тебе только надо ловить момент поломки или просто смотреть на ножки девочек. На девочек с капроновыми трусиками смотреть неприлично. Такие трусики их заставляют одевать вовремя месячных.

Насчёт девчат есть одно замечание. Если тебе надоело или совершенно не хочется купаться с девчонками под душем, ты спокойно можешь приходить на работу на пятнадцать минут раньше наших девчат и уходить с работы на пятнадцать минут позже наших девчат. Это нам разрешают совершать.

Думаю, что тебе все понятно из моей инструкции. Мы с Шуриком работаем каждый в своей кабине. Постепенно, научим и тебя работать во всех кабинах на разных участках нашего отдела. Бывает, что работаем вместе.

Шурик и Москвичёв ушли по своим кабинам, остался один в своей кабине без окон. Однако, свет и температура в кабине контролировались, как средняя температура улицы в летнее время и среднее освещение дня, которое требовалось человеку вовремя нахождения в данной кабине. Все здесь было под контролем.

Когда мне действительно надоело сидеть, стоять и читать специальную литературу ЭВМ, включил дисплей и стал разглядывать то, что было на втором этаже у наших девушек.

Кроме красивых ножек, которым было безразлично, что их разглядывают, увидел массу электронного оборудования, которого ещё никогда и нигде не видел.

Кабеля, провода и нити, словно умные пауки запутали все пространство на карусели и конвейере, между сидящими друг к другу лицом девчатами. Десятки, нет, сотни индикаторов и лампочек перемигивались между собой, довольные постоянным созерцанием прекрасных ножек у наших девчат.

Между девушками находилась, от стола и чуть выше голов, бледно-серая длинная полоса металла. Это к тому, чтобы девушки своими взглядами не отвлекали друг друга от работы.

Всё обозримое из электронной аппаратуры мигает, крутится, движется, производит различные операции по выпуску электронных ФЭУ. Работа идёт так, как мне сказал Москвичёв. Вот и стоп всей системы. Наш отдел полностью идёт на обед.

– Ты сядешь с нами кушать или со своими девчатами из училища? – спросил Шурик, когда мы вошли в зал.

– Лучше, конечно, с вами. – ответил ему. – С вами можно о работе поговорить. Мне будет польза от разговора.

– За столом не говорят, а кушают. – напомнил мне, Москвичёв. – Есть зал отдыха наших общих разговоры.

Мы сели за стол у стены, которая изображала макет скалы, по которой стекали водяные струйки. Была такая интересная диорама, что не выдержал и потрогал. Вода оказалась настоящая и рыбки в углублении плавали настоящие. Вокруг растение также было настоящее. Скала была вмонтирована в стену настоящая.

– "Делать людям нечего." – подумал сам. – "Скалу притащили. Однако, от скалы здесь уют и отдых."

Но всё равно это так прекрасно и уютно, что едва не остался без обеда. Увлечённо разглядывая все вокруг в обеденном зале, который сделан весь под живую природу наших гор.

Так увлёкся интерьером зала и вкусным обедом, что не заметил сразу сидящего рядом с нами мужчину, чуть старше нашего возраста. Оформляя документы на работу на завод "ФЭУ», заметил, что тут нет ни одного человека старше сорока лет.