Пространство жизни Том-1

Заниматься шитьём на ручной швейной машинке и много чего другого. Почти до самого нового года меня водили в детский садик. В это время родители потихоньку перевозили наши вещи в новый дом.

Старый дом продать не получалось. Дом стоил очень дорого. Даром отдавать жалко. К тому же никому не нужны такие огромные хоромы. Из самого города никто из наших родных не хотел сюда переезжать.

Решили пока наш дом не трогать. К нашему переезду наши щенки превратились в огромных собак. Стали больше своих родителей. Совсем отбились от рук. Принялись осваивать под себя огромную территории.

Найда и Тарзан не могли контролировать поступки своих детей. Пока они давались в руки, то решили их разобрать по дворам и посадить на цепь от беды подальше, пока они не одичали.

Найда вернулась в свою конуру к соседям. Тарзан пришёл к нам во двор к себе в конуру. Он уже был стар и нарожать новых детей не мог. Тарзан родился до моего рождения.

Найда тоже давно была не девочка. Им обоим было не до гулянки. Просто хотели спокойно дожить свою старость сытыми и в тёплой конуре. Мы решили Тарзана забрать с собой по новому адресу.

Конечно, он был не против. Ведь с нами пёс был как одна семья. Мне и дедушке Гурею опять пришлось постараться соорудить Тарзану новую шикарную и тёплую конуру рядом с домом под огромной крышей.

Где круглый год было сухо и тепло. Тарзан был не против такой конуры. Вот только Барсик решил никуда не переезжать. На старом месте есть мыши и тёплый сеновал.

Мы пытались Барсика силой перевезти на новое место. Но он в руки никому не давался.

Всегда был на руках у меня или у бабушки, даже спал постоянно в постели у кого-то из нас, а тут совсем одичал.

С рук у нас ничего не кушает. На миску с едой смотрит подозрительно. Он, наверно, думает, что мы его решили отравить или усыпить, чтобы перевезти его в другое место?

– Говорят, что у него здесь подружка завелась. – сообщила мама. – Вот он к ней туда бегает.

– Оставьте Барсика в покое. – строго, сказала бабушка. – Все кошки любят место, а не людей.

Больше мы не беспокоили кота. У нас своих дел было много. Почти месяц до нового года продавали свою домашнюю скотину. Мама и бабушка плакали. Ведь мы продавали всех своих кормильцев.

У нас было большое хозяйство – куры, утки, гуси, бараны, козы, корова и жеребец. Птиц отец порезал на мясо. Мама неделю каждый день после работы готовила мясо птиц.

В новом доме всюду стояли банки с консервами из птичьего мяса. Кроме этого, у нас был запас солений и варений из того, что произрастало у нас в огороде и саду.

Вскоре новая квартира и в ней не большой подвал превратились в огромный продовольственный склад, которого могло вполне хватить на холодную и даже горячую войну против кровожадных капиталистов.

На крупных домашних животных у отца рука не поднялась. Отец в субботу и в воскресенье раздавал по дворам скотину почти за бесценок. Люди давали сколько могли. Наши соседи ни на столько были богатые, чтобы за скотину отдавать полную цену.

В колхозе «Кондухова» своей скотины было полно. Проблема была с жеребцом и дойной коровой. Они стоили очень дорого.

– Сергей! Ты прекрасно знаешь, что у меня деньги в саду не растут. – обратился сосед к моему отцу. – Продай жеребца и корову в рассрочку на год. Пол цены сейчас, а остальные по месяцам.

Отец торг ни стал вести. Ударили по рукам и скотину перевели с нашего двора в соседский двор. Осталось разобраться с бомбоубежищем, которое на балансе нашей семьи.

В течении календарного года мама следила за сохранность продуктов на случай холодной войны. Каждый месяц привозила свежие продукты, а пригодные к употреблению старые отдавала в детдом.

– Всё! Петрович! Принимай обузу на себя. – сказала мама, вручая ключи от бомбоубежища соседу. – Больше доверять народное добро некому. Всё на месте. Сам контролировал меня.

– Да! Построили на свою голову. – угрюмо, сказал Петрович. – Теперь всю жизнь тащить ярмо.

Мы фактически перевезли все свои вещи на новое место. Осталось бабушку Нюсю в старом кресле-качалке перевести на новое место. Она категорически отказывалась переезжать на новое место в старом году. Говорила нам, что с неё достаточно того старья на новом месте, которое перетащили отсюда. Здесь на старом месте каждая вещь напоминает о старом быте.

– Хочу жить на новом песте с чистого листа. – заявила бабушка. – Новое место в Новый год!

– Возражать против тёщи бесполезно. – сказал зять, мой отец. – Новый год мы встретим здесь!

За два дня до нового года отец привёз во двор большую ёлку. Она была с корнями, видимо где-то выкопали экскаватором и привезли на большой грейдерной машине.

Кто-то предложил закопать ёлку на площадке между детским садиком и руслом речки Белка. Здесь никакой стройки не намечается. Пусть растёт красавица ёлка на радость людям.

Ёлки сто лет растут. Рабочей строительной техники рядом было много. За бутылку водки экскаваторщик вырыл яму глубиной в несколько метров.

Тёплой водой облили яму, чтобы корни ёлки не замёрзли. Хотя зима в это год была тёплая. Снегу под самую крышу, а вокруг температура минус ближе к нулю. Подъёмным краном сняли ёлку с грейдерной платформы и поставили в эту глубокую яму.

Тут же быстро стали яму грунтом заполнять, пока свежая земля глубоко не промёрзла. Землю в яме хорошо утрамбовали ковшом экскаватора. По кругу ёлку обложили бетонными плитами на земле, чтобы она под своей тяжесть не перевернулась в мягком грунте у корней.

На всякий случай укрепили ёлку тросами-растяжки по сторонам. Бульдозер нагрёб со стороны столько много грунта, что от нашего детсада до русла Белки образовалась большая площадка.

– Думаю, что она здесь приживётся. – разглядывая ёлку, сказал Петрович. – Такие у нас в горах расту. Посмотри отсюда на горы. Какие там красавицы растут. Вода и почва у нас с гор пришли.

– Чего мне смотреть на эти горы. – ухмыльнулся отец. – Эту ёлку утром мне выкопали в горах.

Мужики оба разом засмеялись и тут же вместе с женщинами стали готовиться к новому году.

Ёлку наряжали все, кто жил рядом с нами на левом берегу речки. Тащили из дома все новогодние игрушки.

Никто даже подумать не мог, что в наших сундуках могут быть ёлочные игрушки аж с прошлого века. Прямо от детского сада подключили свет к ёлочным фонарикам.

Весь последний день старого года сообща накрывали праздничный стол. Сам стол вокруг ёлки соорудили из домашних столов, накрытых белыми скатертями.

На столы несли из домов все продукты, которые были в каждом доме. В основном это были разные соления и варения. Свежая выпечка из домашних печей. Торты и напитки разного вида. Всюду шампанское вино.

– Товарищи сельчане и гости! Быстро к столу! – громко объявил Петрович за десять минут до нового года. – Сейчас к нам в дом придёт Новый 1953 год. Седьмой год мира после войны.

– Ура! С Новым годом! – под бой Курантов по радио, кто-то прервал траурную речь Петровича.

Вокруг наряженной новогодней ёлки раздались залпы из бутылок шампанского, осветительных петард и хлопушек. В воздух принялись палить разного вида огнестрельного оружия.

Все стали петь, танцевать и веселится. Наперебой друг с другом под музыку вальса во время танца стали произносить торжественные тосты. Дети ликовали как взрослые, а взрослые шалили как дети.

Когда прошло несколько часов новогоднего веселья. Вдруг, как от странного щелчка сразу всё вокруг стихло. Прекратился даже естественный звук природы.

Всё движение замерло. Люди и животные застыли как восковые фигуры. Даже пушистый снег вокруг нас перестал падать со звёздного неба. Так продолжалось всего несколько секунд, а рядом с нами пролетела вечность.

Вдруг, со стороны бывших землянок и бывших развалин старого хутора от свежей планировки к застройки нового жилого микрорайона, отчётливо раздался звон металла.

Словно кто-то сражался на саблях. Звон металла вначале был слабым, но постепенно усиливался. Все люди присутствующие у новогодней ёлки зашевелились. Посмотрели в сторону звука и пошли туда.

Все без исключения были словно под гипнозом. Не разговаривая друг с другом, медленно направились вокруг нашего дома на край полосы планировки земли.

Там так же молча все без исключения растянулись в шеренгу по одному человеку на всю длину планировки за нашим поселением. Когда движение людей замерло на месте.

Все устремили свой взгляд на плато. Там на всём пространстве плато снег медленно превращался в какой-то странный туман с сизым оттенком. На фоне этого тумана медленно стали проявлять в движении силуэты людей.

По движениям силуэтов людей и по звону металла было понятно, что это бой на саблях. По моему мнению была массовая драка или резня. Когда одни нападают, а другие защищаются.

Силуэты дерущихся людей в странном тумане в начале образовались вдали. Но, постепенно стали проявляться всё ближе и ближе. Когда были в десятка метров от нас, то отчётливо было видно, что это горцы напали на хутор терских казаков, которые отчаянно защищаются.

Под звон металла сабель и кинжалов отчётливо слышно крики раненых и видно, как падают убитые.

Когда в тёмном небе сверкнула зарница, то странный туман стал медленно растворяться и вместе с силуэтами дерущихся людей стал таять там, откуда явился к нам вместе с угасшим звуком металла.

Всё обратно замерло на мгновение. Первая ярко-красная полоса на горизонте словно людская кровь после прошедшей резни, пробудили все вокруг в новогоднее утро.

Белые пушистые снежинки, словно парашютики падали с неба. Первый проснувшийся петух, проспавший утро, ни пел, а кричал так, что все вокруг проснулись.

На цепях залаяли собаки. Коровы замычали перед хозяйками, проспавшими раннюю дойку. Мужики пошли похмеляться к бывшему новогоднему столу, от которого остались объедки.

Меня потянуло спать на сеновал. На сеновале кроме кота Барсика больше никого не было.

Мы обнялись как старые друзья, чтобы, лёжа в соломе согреть дыханием друг друга в зимнее утро перед сном.

Прежде чем заснуть, перед сном лежал и думал о странном явлении, которое было несколько часов в эту странную новогоднюю ночь. Ведь мне не приснился звон металла и силуэты дерущихся. Всё было наяву.

– Шурик! Хватит спать. Спускайся вниз. – сквозь сон услышал голос мамы. – Мы тебя забыли.

Барсик, как только услышал голос хозяйки, то сразу рванул подальше от меня. Видимо он поломал, что заберём его жить на новое место, куда он никак не хотел перебираться.

Мне тоже не хотелось принуждать друга к переезду на новое место. Без друга будет скучно. Сам бы тут остался жить. Но обстоятельства не позволяют.

Надо учиться, а средней школы здесь нет. Придётся нам поневоле переезжать. Жалко мне покидать приют своего детства. Когда спустился по лестнице с сеновала во двор, то сразу обратил внимание, что двор наш опустел, а точнее осиротел.

Словно вся наша живность вымерла в одну ночь. Рано утром не горланил наш петух. Не мычала корова перед первой утренней дойкой. Даже Тарзан своим лаем не успокаивает своих повзрослевших детей. Нет никого кто мог подать признак жизни.

– Шурик! Хватит скучать. – прервала мама мои грустные мысли. – Садись в люльку пора домой.

За рулём нашего трофейного мотоцикла сидела мама. Вообще-то никогда не видел маму за рулём мотоцикла. Но видно отец в новогоднюю ночь так напился, что не в состоянии был сесть за руль мотоцикла.

Бабушку каким-то транспортом перевезли вместе с креслом-качалкой. Меня, как всегда, забыли. Другого транспорта нет. Все пьяные. Вот пришлось маме сесть за руль.

– Сынок! Ты не беспокойся. – прервала мама мои глупые мысли. – У меня есть права на любой транспорт. До твоего рождения в колхозе работала на всех видах транспорта и на мотоцикле.

Мама лихо вывернула мотоцикл из просёлочной дороги на автомобильную трассу и быстро поехала в сторону Гудермеса. Когда выезжали на автомобильный мост через Белку, то мой взгляд упал в сторону детского садика, рядом с которым огромная наряженная ёлка. Сразу вспомнил, как прошла новогодняя ночь. Выходит – странное явление было наяву.

9. Иное пространство.

Сразу в первый день поселения в новом доме за железнодорожным вокзалом вблизи Чёртовой горы было скучно. В доме нет Барсика. Во дворе Тарзан скучает в новой конуре.

Он даже на меня не посмотрел, когда с мамой проходили мимо его конуры. На улице тоже делать нечего. Посёлок словно пустой от детей. Не с кем даже поиграть на улице. После двух дней новогодних праздников родители с утра отправились на работу.

По новому месту жительства никому не надо вставать на работу с первыми петухами. Самих петухов тут не было. Доить корову не надо.

Выгонять из двора на поля кормиться парнокопытных не надо. Гусей и уток к речке на водопой, а также там купаться тоже не надо.

Вообще ничего не надо. У мамы работа сто метров от дома в столовой ФЗУ почти на железнодорожном вокзале. Отцу тоже никуда ехать не надо.

Достаточно перейти железную дорогу и пару сотен метров неспеша на своих култышках прошпенгилять к себе на работу в фотографию. Здесь на колхозный рынок и в магазин ездить не надо.

Всё рядом в нескольких минутах ходьбы от дома. Скука ужасная! Как тут на приключения от скуки не потянет? Пришлось пару раз из дома сбегать в Старый хутор. Хорошо, что здесь нигде петлять не надо.

Пересёк железную дорогу. Прошёл напрямую до Чёрной речки. Там за мостиком через речку начинается улица Дербентская. Чешешь по ней напрямую никуда не сворачиваешь. Упёрся прямо в ворота Старого хутора, где живут старики. Конечно, при виде меня, они вначале всполошатся.

Как это явился к ним в плохую погоду один без сопровождения родителей? Мог погибнут с голоду и холоду или от ужасных людей и собак. Могут даже слегка потрепать за провинность.

Затем начнут обнимать и целовать за то, что остался жив и здоров. Начнут вспоминать своё детство, как они тогда совершали "подвиги".

– Вот, что внук! У меня нет желания, чтобы тебя наказали родители за твои "подвиги". – сказал мне дед Гурей, к концу рабочего дня. – Отвезу тебя ближе к дому. Дальше сам разберёшься.

Дед запряг жеребца Буяна в коляску. Меня посадил в козлы. Дед Гурей сел рядом со мной. Жеребец ни стал ждать, когда им будут погонять.

Брезгливо посмотрел на меня, натянул повода и медленно двинулся к железнодорожному переезду с обратной стороны нашего посёлка. Дед дал мне лёгкого подзатыльника и высадил из коляски за сто метров вблизи от нашего дома.

– Опять Гурей тебя прикрывает. – сурово встретила меня бабушка Нюся, когда вошёл в дом.

– Откуда знаете, что был на Старом хуторе? – удивлением спросил бабушку. – Ведь не сказал.

– Мне говорить нечего. – отмахнувшись рукой, ответила бабушка. – От тебя за версту пахнет пирожками, которые пекла Маня. К тому же жеребец Буян тебя своим запахом хорошо пометил.

После того, что сказала бабушка Дуся пришлось бежать мне к нам во двор. Там хорошо мыть руки и лицо холодной водой, а также пить много холодной воды, чтобы от меня не пахло бабушкиными пирожками и тем запахом, которым меня пометил жеребец Буян. Ведь когда мама нанюхает запахи Старого хутора, то будет хороший разгон. Отец даже может в угол поставить.

– Опять ничего не ел. – прямо с порога сказала мне мама, заглянув на кухне в кастрюлю с борщом. – Бегал в гости на Старый хутор кушать пирожки. Как бы тебя отец не запер под замок.

– Мама! Мне пирожки ненужные. Твоих дома хватает. – в ответ стал нудить. – Мне скучно здесь.

– Ну, у нас с отцом пока не получается тебе подарить брата или сестру, – отчаянно сказала мама. – Стараемся с отцом каждый день. Но ничего не выходит. Может быть летом получится?

Мне неудобно было говорить с мамой на эту тему. Давно знал, что детей не аисты приносят и не в капусте их находят. Каждую ночь по скрипу кровати слышал, что они стараются сделать ребёночка. Но у них ничего не выходит. Наверно, каши манной мало едят или отец много водки пьёт? По пьянке даже за руль транспорта запрещают садится, а не то, чтобы деток делать.

Старался маму не волновать, чтобы рождаемость детей у нас в семье была. Целыми зимними морозными днями сидел у домашней печки рядом с бабушкой Нюсей. Слушал её страшилки про Чёртову гору, которая буквально нависла над нашим новым посёлком.

Чем больше бабушка рассказывала мне про эту гору, тем больше мне хотелось на неё забраться. Так мне пришлось скучать до самого февраля. 23 февраля 1953 года приехал к нам в гости Петрович.

Отмечать праздник советской армии, а за одно и наше новоселье, которое забыли отметить из-за новогодних праздников. Бывает так, что на носу сразу несколько праздников подряд. Приходится одним праздником жертвовать, а это большой грех. Приходиться позже.

– Давай обмоем новый дом. – сказал Петрович, поднимая бокал с вином. – Чтоб не развалился.

Как только Петрович сказал эти пророческие слова, дом так тряхануло, что стол с вином и закуской побежал по залу. Все присутствующие в зале за праздничным столом тут же в страхе рванули из дома на улицу.

В эти дни бабушка Нюся была в гостях в Старом хуторе. Меня уложили спать в свою кровать. Так как праздник был ночью. Короче, меня забыли в постели. Когда произошёл толчок земли под тост Петровича, то со мной произошла истерика. Завопил так, что в доме произошло колебание воздуха и задрожали стекла на окнах нашего дома.

Все сбежавшие от страха во двор отреагировали на мои дикое вопли и вернулись в дом спасать меня. Первым к моей кровати прибежал пёс Тарзан, а за ним моя мама.

Они спасли меня. Уже во дворе на свежем воздухе все пришли в себя и стали дружно смеяться над тем, как забыли меня в доме, а после помогали Тарзану спасать меня.

Вообще наш новый дом легко отделался от землетрясения. Так, чуть осыпалась свежая штукатурка с потолка. Зато тост Петровича был в точку. Вернулись обратно к праздничному столу, но без взрывных тостов.

Откровенно говоря, мне понравилось, что произошло со мной во время землетрясения. Так скуку мою развеяло. Вообще ничуть не испугался. Просто визгом своим собачьим напомнил всем о себе.

Даже Тарзан всполошился. Прибежал первым меня спасать. Не зря говорят, что хорошо, когда собака друг человека. Плохо, когда друг становится собакой и вредит человеку.

К сожалению, пока, у меня здесь вообще нет друзей на этом новом месте жительстве. Видно, здесь поселились трусливые мальчишки. Испугались плохой погоды и землетрясения на новом месте жительства.

Боятся нос на улицу показать. У мамы на работе в столовую приходят завтракать пацаны намного старше меня. Все гордые Фзушники в фирменных фуражках. Так скучно закончился февраль. Ждали потепления в марте и женского праздника 8-го Марта.

Вдруг! Рано утром. В первый день весны. На улице как бабахнуло, словно взорвался снаряд или салют в честь первого дня весны. Вместо того чтобы спрятаться подальше от возможного второго взрыва, в случай начала холодной войны, все люди выскочили из домов на улицу.

К ужасу всех любопытных людей и животных, прямо с небес на наши дома и на наши головы падал чёрный дождь. В самом центре нашего посёлка бил фонтан нефти высотой до небес.

Предсказания местных стариков и гидрологов сбылись. К нам пришла беда за то, что мы поселились жить вблизи Чёртовой горы. Землетрясения и взрыв нефтепровода начало беды.

Почти неделю наш посёлок отмывали от нефти горячей водой. Густую нефть сгребали ножом бульдозера с улиц на поляну за посёлок. Там нефть собирали ковшом экскаватора и грузили на большие самосвалы.

Нефть вместе с грязной землёй увозили куда-то за пределы Гудермеса на переработку, а точнее сжигали на пустыре. Так как далеко за городом бродили чёрные тучи. Почти неделю чистили наш посёлок от нефти. Когда мы уже почти очистились от чёрной грязи к нам пришла новая ужасная беда.

Рано утром 5-го марта 1953 года, когда пришло моё время на завтрак, встал с постели и пошёл во двор умываться под краном, чтобы окончательно проснуться и быть чистым к завтраку.

Вдруг! Со всех сторон на улице услышал ужасные гудки. Люди выходили из своих домов словно зомби, заколдованный ужасными траурными звуками, идущими отовсюду.

Гудели машины, поезда, заводские гудки. На улицах и площадях повсюду стояли люди, толпами и в одиночку. Все без исключения рыдали, словно потеряли что-то самое ценное из своей жизни. Понесли сразу все в одну ночь утрату самого ценного в своей жизни.

– Папа! Почему все плачут? – спросил у своего отца, который тоже плакал. – Кто-то умер у нас?

– Умер наш отец. – отчаянно размазывая слёзы по щекам, ответил он. – Как теперь будем жить?

– У-у-у-у! Как теперь мне жить дальше? – из моих глаз хлынули ручьи горючих слёз, а из горла раздался ужасные рёв раненной собаки или волка. – Кто теперь будет мне делать игрушки?

– С твоим дедом ничего не случилось. – улыбаясь сквозь слёзы, сказал отец. – Твой дед нас всех переживёт. Умер наш отец и вождь пролетарий всех стран – Иосиф Виссарионович Сталин.

После такого неожиданного известия от моего отца, откровенно, не знал, как поступать в данном положении при людях. Хотелось прыгать от радости, что дедушка живой.

Но тут все в слезах, что умер отец и вождь пролетарий всех стран, о котором мне ничего не известно. Решил поделиться своей радостью с псом Тарзаном, только он мой лучший друг понимал меня всегда.

В дни всеобщего траура в Советском Союзе, а также у пролетарий всех стран, приближался Всемирный Женский День 8го Марта. Мне неизвестно как к женскому празднику в траурные дни отнеслись мужчины и женщины пролетарий всех стран.

У нас эти дни совпали с днём рождения нашей бабушки Нюси, которая родилась в канун Женского Дня 8-го Марта.

– Нет никакого смысла отмечать день моего рождения в эти дни. – возражала бабушка Нюся. – Весь мир в трауре после смерти Сталина. Всемирный Женский День 8-го Марта отменили.

– Причём тут события наших дней? – с удивлением, возмутился Гурей, старший брат Нюси. – Ты родилась 8-го Марта 1878 года. Тогда в проекте не было вождя пролетариата всех стран. Не было Советского Союза. Не было даже Всемирного Женского Деня 8-го Марта. Это твой день!

Под общим давлением многочисленных родственников день рождения бабушки Нюси всё же решили отметить скромно и тихо с учётом всемирного траура.

Обычно по старой традиции дни рождения старых терских казаков отмечали по месту их рождения, то есть, в Старом хуторе.

Погода этот день была скверная. Поэтому решили отметить день рождения в нашем доме.

– Сестрёнка! Поздравляем тебя с двойным днём – рождения и Всемирного Женского Деня 8-го Марта! – торжественно произнёс Гурей, бокалы зазвенели и в этот момент как тряхануло дом.

Все сразу рванули во двор подальше от нашего дома, прихватив с собой бабушку Нюсю. Мена, как всегда, забыли спящего в кровати. Мои дикие вопли сотрясли наш дом сильнее чем землетрясение.

Родственники тут же опомнились, рванули обратно в дом спасать меня. После чего никто от страха не решился возвращаться жить в треснувший по швам наш новый дом.

По общему решению бабушку Нюсю тут же отправили на временное жительство в Старый хутор в хату-мазанку по окна, вросшую в землю, где когда-то родилась Нюся.

Нашей семье там места не нашлось. Хорошо, что мы не продали старый дом. Так что до капитального ремонта нового дома после землетрясения мы все, временно, решили вернуться жить в старый дом.