Пространство жизни Том-2

Наверно, так сильно спали после изнурительного похода, что никто из нас ночью не дежурил? Разбудили нас первые лучи восходящего солнца. На краю альпийского луга ближе к горам паслось огромное стадо баранов.

Вокруг остались метки того, что мне не приснилось, а было действительно. Запах козьего помёта мог испортить нам завтрак. К тому же рядом не было воды, чтобы мы могли умыться после сна и просто утолить свою жажду.

Поэтому мы спустились в ложбину с густыми зарослями сочной травы и кустарников. Там были признаки присутствия живительной влаги. Мы не ошиблись, когда спустились в ложбину.

Там были родники, а также естественный водоём, где можно было утолить жажду и даже искупаться. Ведь после чёрной лечебной грязи озокерит и там же серного тёплого водопада мы больше ни где не мылись. К тому же от нас дурно пахнет дикими козами, которые плотным кольцом всю ночь спали вокруг нас.

– Слава Богу, что вокруг пас ночью спали дикие козы, а не большие дикие кошки. – раздеваясь, сказал Леер Кох. – Иначе бы нас тут съели на завтрак.

Водоём был ни слишком большой, чтобы могли искупаться сразу все десять человек. Поэтому мылись поочерёдно.

Пока один мылся, то другие пили родниковую воду, завтракали и брали в запас с собой холодную родниковую. Примерно через час мы были готовы продолжить путешествие.

– Посмотрите туда на север! – закричал Кротов Степан. – Нас там ищут.

Далеко от нас, где-то над территорией двух озёр крутились две разноцветные стрекозы. Вертолёты были так далеко от нас, что были едва заметны и не было слышно трескотню их двигателей.

У нас не было восторга от того, что нас ищут. Зря тратят время, нервы и горючее. Мы сами спасли себя. Откровенно говоря, мы запутались в своих ночёвках, пока скитались по горам.

Но, когда мы вновь стали искать место к следующей ночёвке, то с небольшой возвышенности увидели далеко внизу озеро Большая Рица. Там на воде было много парусных лодок, прогулочных шлюпок и катеров.

– Есть предложение. – сказал Влас Сюткин. – Мы сегодня всё равно не успеем спуститься к озеру. Давайте остановимся на ночлег возле речки в ущелье. Разожжём большой костёр у воды. Сделаем подкормку рыбам и во время дежурства у костра будем ловить рыбу. Мы ведь за этим ушли сюда

– Влас правильно говорит. – поддержал Сюткина рыжеволосый Игнат. – Надо оправдать нашу пропажу. Скажем, что из-за рыбалки задержались.

Все дружно засмеялись и тут же принялись собирать дрова на большой костёр, а также искать удобное место у речки к последнему месту нашей ночёвки.

Такое место нашлось, словно специально к нашему приходу постаралась дикая природа. Здесь речка промыла крюк в большой ложбине. Поляна с волейбольную площадку.

Небольшая заводь между поляной и лесом. За поляной склон горы, куда легко подняться в случае какой-то природной опасности. Костёр развели такой огромный, что он своим огнём осветил всё место нашего прибывания и даже вершину радом с ночёвкой.

Когда наш костёр набрал свою силу, заводь забурлила от присутствия огромной массы речной рыбы, которая примчалась на подкормку или на свет огромного костра.

Мы все оказались заядлые рыбаки. Какой здесь сон, когда рядов так много рыбы? Мы стали готовиться к ночной рыбалке. Оказало, что в этой речке очень большая разновидность речной рыбы.

У меня вначале ловился голавль. Затем пошла форель разных цветов. Может быть, это был один и тот же вид форели? Просто форель как хамелеон меняет цвет и разного вида пятна на своём теле.

Если так можно сказать. Говорят, что в омуте черти водятся, а у нас стал клевать сазан. Причём мы считали в Осетии, что сазан водится в тихой воде. Но выходит, что и в горных речках бывает сазан.

Хотя этой речки далеко до горной. Здесь нет стремительной воды и заводи с тихой водой часто встречаются в речке. С самого начала рыбалки мы договорились, что себе будем брать рыбу, которая больше длины ладони, то есть 15-20 сантиметров.

Остальную рыбу отпускаем обратно. За пару часов до утра наши садки были полные рыбы. Такое количество рыбы нам было не под силу унести с собой.

Решили разжечь костёр как можно больше, чтобы при свете костра в садках прямо в воде по сортировать рыбу. Самую мелкую рыбу отпустить в речку, а самую большую рыбу взять с собой.

Едва мы занялись сортировать рыбу, как услышали трескотню вертолёта. Думали, что нас спасают. Быстро похватали свои вещи и садки с рыбой. Побежали на самую середину альпийского поля, чтобы там удобно было сесть на вертолёт. Когда огромный вертолёт появился над нами, то мы увидели под ним огромный мешок. Не успели сообразить, что это как на нас обрушилась масса воды. Вертолёт развернулся над нами и улетел обратно, откуда только что прилетел.

Если бы это случилось с нами где-то у водоёма, то мы стали бы завтраком местной рыбы. Даже здесь на суше мы едва ни утонули от такой огромной массы воды. Поток воды, как ниагарский водопад разбросал нас.

– Это нашу глупость освежили. – поднимаясь на ноги, сказал Сайман Мурад.

Все стали смеяться катаясь от смеха по мокрой траве. Нам стало понятно зачем прилетал вертолёт. Наш большой костёр приняли за пожар в лесу.

– Вертолёт прилетал пожар тушить. – уточнил Сюткин Влас. – Нас даже не заметили. Так что пора возвращаться на Землю. Никто нас не будет искать.

Спускаться вниз легче чем подниматься. Прошло где-то час, как увидели дорогу ведущую в сторону озера Рица. Шли с километр по дороге и вышли прямо к автомобильной парковке, где стоял наш автобус Икарус-люкс. На пристани в дальнем углу стоит рыбак. Пять часов утра все в турбазе спят.

– Надо поднять водителя и взять своё сухое бельё. – сказал Кротов Степан.

Наши водители поочерёдно ночевали в автобусе, чтобы никто не украл из багажника наши вещи и не угнал наш шикарный автобус. Хотя кто украдёт такой автобус, которых на весь Кавказ пару штук будет. Сколько мы ехали с Беслана до озера Рица, так ни одного такого автобуса не видели в дороге.

– Товарищ водитель проснитесь! – стукая в деверь автобуса сказал Кац Ли.

Подождали пару минут в автобусе ни звука. Постучали сильнее и прислушались. В автобусе какие-то шорохи, мужской и женский шёпот. Вскоре появилась женская голова, которая сразу исчезла.

Паузу спустя возникла мужская голова с перепуганными глазами, словно автобус перевернулся.

– Вы откуда явились? – открывая дверь, спросил испуганный водитель.

– С того света приземлились. – ответил Шац Фима. – Открывай багажник. Нам надо в сухую одежду переодеться. Ты разве не видишь мы мокрые.

– Вас, вас. Целую неделю всюду спасатели искали. – открывая дрожащими руками багажное отделение автобуса, дрожащим голосом сказал водитель.

Ни стали ничего объяснять перепуганному водителю. Переоделись в домашнюю одежду.

Мокрую одежду развесили на перилах пристани. Водителю сказали, чтобы он присматривал за нашей одеждой. Подошли к берегу озера достали оттуда свои садки с рыбой и пошли на кухню турбазы.

– Свари уху на всех, кто сейчас на турбазе. – сказал Влас Сюткин, передавая садки с рыбой перепуганному шеф-повару при виде нас. – За наш счёт.

– Какой ваш-наш счёт!? – воскликнул шеф-повар. – Спасибо Всевышнему, что вы остались живы. Уха, вино и всё остальное будет вам к завтраку.

Когда мы вышли из кухни на пристань, то все, кто отдыхал в это утро на турбазе у озера Рица, находились на пристани. Все рассматривали нас с удивлением и со страхом.

Словно мы вернулись из Ада или из Космоса. Нам нечего было им сказать в своё оправдание. Мы ни в чём не виноваты.

– Вы вовремя явились на турбазу. – сказал нам экскурсовод Салмаев Тимур.

– Завтра мы собирались объявить о вашей гибели родным к нам в Осетию.

– Поэтому мы явились сегодня, чтобы объявить всем куфт. – сказал Кац Ли.

Больше мы ни стали обсуждать эту тему. Сообща стали приготавливать общий стол, чтобы отметить куфт о том, что все остались живы. Мне неизвестно сколько официантов в ресторане "Рица".

Может быть, их там вообще нет? Ведь днём здесь имеется кафе "Рица", а ночью ресторане "Рица". Так что сообща мы накрыли стол под куфт быстрее, чем могли это сделать официанты ресторана.

На столе появились разные салаты, закуски и бочонок вина. Когда все расселись по своим местам тамадой выбрали, точнее, он сам выбрался, шеф-повар ресторана и кафе, Кварацхелия Ахвледиани.

Где у него имя, а где фамилия он нам этого не объяснил. Тамада махнул рукой, к столу повара прикатили огромную коляску с котлом, из которого исходил аромат свежей ухи.

Так как коляска была большой, то она смогла проехать лишь к углу стола, где стоял стул Кварацхелия Ахвледиани, наш тамада. Он шепнул что-то на уши официантам, которые замахали утвердительно головами.

Разобрали с коляски медные подносы и направились в другой конец стола. Там гости по очереди клали на поднос тарелку под уху и рядом бумажную деньгу.

Сколько клали денег, это мне неизвестно. У меня в кармане были четыре банкноты – 100, 50, 25 и червонец. Другие деньги за деньги не считал. Так, какая-то мелочь – 5, 3 и один рубль, а также всякая мелочь.

Сколько денег класть на поднос не знал. Сто рублей, это слишком много. Положить мало, так это как-то не прилично. Положил на поднос червонец и накрыл его своей тарелкой под уху.

Официанты по очереди возвращались к коляске с котлом. Официант сбрасывал денежку в картонную коробку у коляски. Тамада наливал черпаком уху в тарелку.

– У меня к вам вопрос. – обратился тамада к нам, когда мы были готовы слышать первый тост. – Где вы были семь дней, когда вас искали повсюду?

– На рыбалке! – не сговариваясь, хором ответили мы под общий смех.

– Они всё правильно говорят, – поддержал нас старший экскурсовод Салмаев Тимур. – За один день так много рыбы на уху под куфт не поймаешь.

Пристань буквально взорвалась от смеха. Тамада поднял бокал вина за первый тост, за которым последовал следующий тост.

Так было до тех пор, пока картонная коробка у коляски была полная денег, а котёл на коляске пуст от ухи. В бочонке вина тоже не было. Мы стали собираться в дорогу.

– Какой обратно будет наш маршрут? – стали интересоваться у Салмаева.

– На наших талонах туристической поездки даты не указаны. – ответил он. -

Так что маршрут не отменяется. Надеюсь, что дома нас за прогул не накажут. Скажем, что новые автобусы тоже ломаются. Семь дней ремонтировали автобус.

Поэтому так долго мы задержались в пути к своему дому. Расстояние от озера Рица до Пицунда 60 км. к обеду мы уже были у моря. Нас приняли на ночь в турбазе, точнее, в деревне в доме частного сектора, близко от самшитовой рощи, за которой была правительственная туристическая база с многочисленными виллами и коттеджами европейской архитектуры.

Туда простому советскому гражданину вход строго запрещён. Зато в деревне в зарослях тропической растительности такая прелесть, что любой из правительственной зоны позавидует нам.

Нас поселили в огромно старинном доме, который больше похож на крепость чем на жилой дом. Нас приняли старики, муж и жена, который жили в другом доме.

– Пока мы будем накрывать на стол. – сказал нам Даур, хозяин дома. – Вы можете сходить искупаться на море. Пляж близко от нашего дома. Сейчас там никого нет. Вечером пляж охраняется. Никого купаться не пускают.

Нам не надо объяснять почему нельзя купаться ночью рядом с базой отдыха правительства. Днём им нельзя перед людьми показываться. Но они тоже люди, море чаще по телевизору видят, а купаться в море всем хочется.

Вот поэтому, чтобы люди не видели, ночью под охраной купаются. Плескались в море до тех пор, пока посинели от холодной речной воды, впадающей в морской залив, где пресной воды больше, чем морской.

Рыбы здесь давно адоптировались. Сразу не поймёшь, где рыба морская, а где речная? Кефаль, голавль, барабулька и катран плескаются в этой воде.

– Товарищи туристы! Пора идти к столу на обед! – зовёт нас хозяйка дома.

Не одевая брюки на мокрые плавки, мы быстро спешим в жилое помещение, чтобы там переодеться в сухую одежду. Но в начале мы моемся под холодным душем из пресной воды, чтобы смыть с себя то, что нацеплялось на нас в заливе возле морского пляжа.

Лишь после в сухой чистой одежде идём во двор к большому столу, где вкусно пахнет абхазскими блюдами. Стол так щедро накрыт, что можно подумать мы не туристы, а гости на свадьбе.

Вот только жаль, что женщин рядом нет, наших ровесниц. Одна лишь старушка, хозяйка дома, такая шустрая, что в своей работе не ступит десятку молодых женщин. Кувшин с вином носит как обычную банку.

– Кушайте дорогие гости. – говорит Саида, хозяйка дома. – Пейте сколько угодно вино. Если понравится, можете с собой взять в дорогу. Всего один рубль литр стоит. Тара тоже рубль стоит. Банки дефицит, дороже вина.

Мы не заметили, как наш затянувшийся обед перешёл в ужин. Пили и ели так много, что от тяжести и опьянения едва дотянули до своей постели. Могли спать до следующего обеда и ужина.

Водители в отличии от нас вино не пили и дежурили по очереди возле своего автобуса на парковке. Водители и хозяин дома разбудили нас на рассвете, так экскурсовод им сказал.

Прямо с постелей вся наша группа отправилась под навес за домом, где было с десяток душевых кабин. Там под душем холодной воды мы полностью отрезвели.

Оделись в олимпийскую одежду и сразу пошли к столу. На столе банки с вином. Рядом бочонок вина с краником в низу и кружки пить вино. В медном блюде горка лавашей.

Рядом со столом мангал с жареным шашлыком. Кушали шашлык и пили вино все. Вино в банках взяли ни все. Но деньги на стол за приём хозяев положили все, кто сколько мог.

– Спасибо отец! За отличный приём. – говорили мы, прощаясь с дедом.

– Будьте здоровы! – говорил дед на прощанье. – Приезжайте к нам в гости.

От Пицунды до Зугдиди 185 км. решили в Сухум не заезжать и на море больше не купаться. Спокойно к обеду доедем, заодно немного отдохнём.

Конечно, лучше в горах отдыхать.

Здесь чистый воздух и совсем не жарко. Дальше по маршруту Зугдиди – Тбилиси 330 км. чуть больше пяти часов езды. Там у нас будет ужин, ночёвка и завтрак. Дальше нам только домой.

Всё получилось, как планировали. Заезжать в Тбилиси ни стали. Без денег там делать нечего. Решили заночевать на выезде из Тбилиси в сторону Орджоникидзе.

Всесоюзные туристические талоны на питание и на проживание принимают как деньги во всех туристических базах Советского Союза. Как во всех туристических базах

Закавказья мы плотно поели блюда грузинкой кухни. Без сухого вина не обошлось. Вино без шашлыка тоже не бывает. Сытые и довольные улеглись спать на открытой веранде в турбаза. Наши водители остались спать в автобусе, здесь много внимания к нему.

От Тбилиси до Беслана 222 км. расстояние, которое проверено много кратно нами на разных видах транспорта. Ездили в Тбилиси за дефицитом и просто отдыхать на фуникулёр или посмотреть на исторические места.

Так что даже с отдыхом в Казбеги свободно к обеду будем у себя дома. Пока утром завтракали последний раз в туристической базе Закавказья наши водители заправили автобус под завязку.

Прогрели двигатель автобуса перед поездкой в горы, где местами снег лежит круглый год. Такому автобусу как у нас никакая пагода не страшна. Но у водителей привычка.

От Тбилиси до Крестового перевала и дальше до Казбеги ехали без проблем. Остановились в Казбеги покушать горячие хинкали и выпить по сто грамм чачи.

У меня нет интереса к спиртным напиткам. Но даже мало пьющий может сказать, что осетинская арака намного лучше грузинской чачи. Со стороны Казбеги дальше дорога спускается вниз в Северную Осетию.

Сто грамм грузинской чачи подействовали на мою голову. Захотелось поспать в дороге. Уткнулся в угол сидения и стал дремать. Вдруг что-то встряхнуло автобус и какой-то шум на большой скорости пронёсся сверху.

– Всё! Приехали! – угрюмо, сказал водитель. – Было землетрясение и над нами прошла лавина. Хорошо, что наш автобус успел заскочить в туннель.

– Ну, а что теперь мы будем делать? – с тревогой спросил наш экскурсовод.

– Да ни чего! – ответил второй водитель. – До Верхнего Ларс километров пять. От Казбеги отъехали больше. Пока обнаружат лавину будет ночь. Утром начнут откапывать. К обеду следующего дня нас выпустят отсюда.

– Нам ещё крупно повезло. – грустно, сказал первый водитель. – Перед туннелем нас обогнали две легковушки, которых нет в туннели вместе с нами.

Здесь больше нечего было сказать. Водитель включил свет в салоне автобуса. Туристы стали выходить из салона автобуса, кто по нужде, а кто-то со страху.

Мне тоже захотелось сходить по малому и размять ноги от долгого сидения в автобусе. Постепенно все успокоились и устроились спать. Не знаю сколько мы спали.

Может быть, несколько часов, а, может быть, сутки? Разбудил нас шум с двух сторон туннеля. Работу двигателей бульдозеров и экскаваторов не слышно.

Просто что-то сыпется над нами. Наверно, толстый слой лавины или очередной сход лавины над нами? Прошло несколько часов нашего заточения в туннели прежде, чем мы отчётливо услышали скрежет металла о камни и рёв двигателей тяжёлой дорожной техники с обеих сторон туннели.

На этом наше заточение на закончилось. По какой-то причине всё стихло. Мы обратно устроились спать. Когда у меня появилась естественная потребность пить и оправляться, то сделал это в полусонном состоянии.

Оправится сходил в дальний угол туннеля. Хорошо, что у меня в кармане был пластиковый фонарик с утраченной нами палатки, которую изодрал в клочья пришедший в гости медведь.

Тусклый свет фонарика спас меня от "мин", которые на клали до меня наши туристы. Облегчённый вернулся обратно в автобус. Воды у меня не было, чтобы утолить жажду выпил вино, которое было у меня в китайском термосе. Без закуски выпитое холодное вино буквально отключило меня.

– Товарищи! Проснитесь! – услышал, сквозь сон и хмель, чей-то голос.

Открыл глаза, в салоне автобуса ужасный перегар от вина, водки и чачи. Туристы и водители в доску пьяные. При свете в салоне автобуса нас на свежий воздух вытаскивают санитары.

Они при осмотре нас понимают, что мы все целые. Но на столько пьяны, что не можем стоять на ногах. На выходе из туннеля с левой стороны у пропасти ограждение на трассе.

С правой стороны большая площадка, расчищенная от лавины бульдозером и экскаватором. На асфальтированное полотно трассы раскатали брезент. Нас складывают отрезвляться.

Сейчас ночь. До утра все отрезвеем. Мне уже спать не хотелось. Поднялся на ноги, отошёл к склону возвышенности, подальше от пропасти, чтобы по пьянке туда не свалиться.

По просил у санитаров воды. Вместо воды мне дали минеральную воду, которая здесь повсюду течёт. Пил минералку до тех пор, пока некуда пить.

– Впереди нас две легковушки. – спрашиваю спасателя. – Они проскочили?

– К сожалению нет. – грустно, отвечает парень. – Они лежат внизу в пропасти в русле Терека. С машин там ничего не осталось. Трупы будем искать.

Постепенно к утру вся наша группа проснулась. Водителей нашего автобуса отрезвляли. Нам сказали, что пока наши водители не будут совершенно трезвые, мы никуда отсюда не поедем.

Наш автобус вывели из туннеля на большую площадку. Нас тоже всех отправили на эту площадку. Движение транспорта по военно-грузинской дороге через этот туннель возобновилась.

Военные привезли полевую кухню. Нас всех присутствующих у туннеля накормили. Осетины с Верхнего Ларса привезли араки и вина нам на похмелье. Всё это время медики и ГАИ водителей отрезвляли.

К обеду наши водители были совершенно трезвые. Руководители всех служб, которые спасали нас из плена в туннеле, засыпанном лавиной, составили документ по нашему спасению.

Мы все спасённые расписались. В документе было записано, что мы находились под завалом целые сутки.

Мы поблагодарили всех за спасение. Сели в свой автобус и через три часа без приключений приехали в Беслан. Вместо двух недель мы путешествовали 22 дня. К нашему удивлению, в Беслане все знали о наших приключениях.

В субботу и в воскресенье возле нашего шпального завода накрыли поляну. Два дня весь город справлял Куфт в честь нашего спасения.

7. Прорыв к зрелости.

С того времени, как мы приехали в Беслан прошли четыре года. Два года мы жили в сгнившем бараке старого карьера. Мама работала крановщицей мостового крана на шпальном заводе с окладом в восемьдесят рублей на содержание четырёх человек.

На такие деньги нам прожить невозможно. По выходным дням ходили на колхозные поля, сады и огороды за городом.

Собирали там плоды овощей и фруктов, которые остались там после сбора урожая.

Конечно, на это тоже невозможно было прожить. Мама сдала близнецов, Сергея и Юрку, в школу-интернат на полное содержание. Мне удалось поступить учиться в Строительное училище№5 на специальность плотника и столяра- краснодеревщика.

В это же время экстерном сдал экзамены за среднюю школу и получил аттестат зрелости за среднее образование. Хотел учиться на юриста в институте. Но нужна была практика нештатного сотрудника милиции или служб безопасности СССР.

Устроился работать по выходным дням внештатным сотрудником милиции. Одновременно по вечерам в пятницу работал рубщиком струн на шпальном заводе.

После окончания Строительного училища№5 целый год проходил практику в качестве плотника на стройке в Орджоникидзе. Когда всё это прошло за четыре года моей кошмарной жизни.

Устроился работать на сдельную работу рубщиком струн на шпальный завод. Вот тут у меня появились новые проблемы, совсем не зависимые от моего желания.

Военкомом в Беслане стал подполковник Гаврилюк, наш родственник. Кроме фамилии Гаврилюк больше ничего о нём ни знал. Мне даже неизвестно было по какой линии он родственник.

По линии мамы или отца? У нас так много родственников, что можно запутаться. Однако Беслан маленький город. Слухи быстро расходятся. Вскоре все знали о моём родстве с военкомом. На меня стали косо смотреть родители моих ровесников.

Дело в том, что мне уже девятнадцать лет и все мои ровесники служат в советской армии. Один только Александр Черевков отмазался от службы в армии.

Потому что военком Гаврилюк его родственник, который дал Александру волчий военный билет и отстранил от службы в советской армии.

– Мне уже девятнадцать лет. – заявил военкому, когда пришёл к нему на приём. – Заберите меня на службу в армии. Стыдно на улицу выходить…

– У тебя всё хорошо с учёбой получается. – сказал Гаврилюк. – Поступай в юридический институт. Кто учится в высших учебных заведениях, тот отстраняется от службы в армии. Во всех вузах имеется военная кафедра.

– Если не смогу поступить в юрфак, то мне придётся покончить собой. – возразил против решения военкома. – Поэтому буду поступать на заочное отделение юрфака после службы в армии или в военное училище экстерна.

– Хорошо! Договорились! – согласился со мной военком. – Сейчас у нас призыва нет. Весной с первым призывом пойдёшь служить куда захочешь.

О том, что призыв на службу в армию у меня будет весной через месяц знал весь Беслан. Родители моих ровесников стали относиться ко мне с уважением.

На работе на меня считали, как добровольца, который решил идти служить в красную армию против капиталистов врагов социализма.

За месяц до нового года, когда все понимали, что на время моей службы в армии военкомат, шпальный завод, дом культуры, милиция и ряд общественных заведений останутся без своего художника, ко мне обратились за помощью все знакомые руководители с одной единственной просьбой.

За деньги и бесплатно на общественных началах обновить согласно политической обстановки на данный момент наглядную агитацию. С этого времени у меня ни стало выходных дней, а под новый год и свободных часов после работы.

Все хотели, чтобы им была самая красивая новогодняя ёлка. Так сильно был загружен работой по наглядной агитации, что к весне у меня упал интерес к женскому полу, а у них ко мне вообще не появлялся.

Меня как бы проводили служить в советскую армию и обещали ждать. Весной повестку не получил. С первым набором не призвали в армию.

– Вы обещали меня отправить на службу в армию с первым призывом. – обрушился на военкома, когда по железной дороге прошёл поезд с салагами.

– Об этом не забыл! – сурово, сказал Гаврилюк. – Ты же хотел служить в Морфлоте. В этом наборе был только стройбат, пограничники и пехота.

– Сейчас мне всё равно где служить. – со злость, произнёс сквозь зубы. – Если вы мне сейчас не дадите повестку, то устрою погром в военкомате. Лучше сяду на зону, чем ходить по городу оплёванный родителями друзей.

– Повестку дам тебе на осенний призыв. – серьёзно, сказал военком. – Но, чтобы на тебя не плевали ты пойдёшь от военкомата учиться на мастера по ремонту автомобиля. К призыву в армию у тебя будет профессия на все времена. После службы в армии сможешь работать водителем и мастером.