Рыбалка в Гай-Кодзор

Поэтому ингуши в коридоре ни стали трогать меня, а только расступились в разные стороны, чтобы по пути своего следования никого из них не зашиб насмерть своим опасным инструментом.

Но мне было не до этого. Просто хотел вырваться из того ада, в который загнали меня тут ингуши, рассчитывая покончить с моей жизнью раз и навсегда. Однако у ингушей ничего не вышло убить мою жизнь.

Остался жив и даже совсем никак не пострадал. Теперь надо пробиться к своим друзьям и получить от них поддержку в свою защиту. Иначе ингуши разорвут меня на меленькие кусочки за кровную месть.

Ведь пустил кровь ингушей вовремя их попытки пустить мою кровь. Больше не в силах драться против бригады обозлённых ингушей. Надо быстрее искать поддержку со стороны своих друзей.

Выскакивая из барака, совсем забыл, что впереди меня перила веранды, окружающей барак. Со всего бега кувырком перелетел через перила. Удачно свалился ногами в цветочную клумбу. Вовремя моего падения в цветочную клумбу топор и ножовка улетели куда-то в сторону. Мне было не до поиска инструмента. Надо быстрее бежать от этого барака.

Пока ингуши не опомнились. Иначе мне не выжить. Разъярённая толпа ингушей просто разорвёт меня в клочья. Даже последнего слова мне не дадут. Сейчас меня могут спасти лишь мои ноги с побегом от этого барака.

– Никого не хотел обидеть. Просто постоял за себя против напавших ингушей. – сказал, когда вошёл в свой барак. – Они первые подняли на меня руку. Пытались меня убить.

– Мы сами во всем разберёмся. – стали говорить на перебой парни из нашего барака. – Всё будет решено по закону. Виновных привлечём к ответственности.

Парни из нашего барака тут же побежали в соседние бараки, которые в свою очередь позвали парней из других бараков. Через несколько минут наш барак был в кольце всего строительного отряда.

Рассказал парням всё, что произошло в моем кабинете. Как ингуши специально спровоцировали на драку, а после хотели меня зарезать ножом. В целях самообороны мне пришлось применить инструмент в защиту своей жизни. Другого выбора у меня не было.

– Мы постараемся не допустить массовой драки до утра. – сказал бригадир чеченской строительной бригады. – Утром вызовем наряд милиции. Пускай представители советского закона разберутся.

До утра было ещё далеко. Ингуши были близко. Появились ингуши всей бригадой минут через десять после того, как мы обсудили все наши планы мирной разборки между мной и ингушами.

Каждый прекрасно понимал, что если начнётся драка, то она перерастёт в поножовщину, которая может закончиться жертвами и тюрьмой. Поэтому никто из строительного отряда не хотел драки.

Каждый хотел лишь мира. Вот только ингуши были настроены на драку. Точнее, ингушам нужен был в любом виде, живой или мёртвый, чтобы меня руками разодрать на мелкие кусочки.

– Отдайте нам командира, он пролил ингушскую кровь. – сказал бригадир отряда ингушей. – Нам больше никто из вас не нужен. По законам шариата у нас кровная месть против командира.

– Мы все живём в Советском Союзе. Будем разбираться по законам этой страны. – строго, сказал бригадир чеченцев. – Не заставляйте нас применять силу против вас. Нам ваши правила не нужны.

Однако ингуши продолжали настаивать на своём праве по законам шариата. Тогда чеченцы использовали закон шариата против самих ингушей.

Чеченцы поставили меня в другой конец нашей комнаты. Сами чеченцы легли на пол между мной и ингушами. По законам шариата. Если один из спорящих переступит лежащего, тем самым становиться смертным врагом лежащего и его рода.

Прежде чем лечь на пол чеченцы поклялись перед Аллахом уничтожить весь род того, кто переступит через тела чеченцев или как вонючий шакал, хоть рукой дотронется до командира.

Среди ингушей наступило кратковременное замешательство. Никто из них не хотел нарушать закон шариата. Тогда ингуши решили обойти закон шариата, с другой стороны.

Несколько ингушей стали бить стекла в бараке, чтобы добраться до меня со стороны окон.

Другие ингуши начали бросать в меня, что попало им под руку, не переступая через лежащих чеченцев.

Кавказцы народ горячий. Не могут терпеть гадости против себя и против своих друзей. Тем более что далеко ни все кавказцы сторонники шариата.

Например, осетины, которые христиане, не хотели смотреть, как надо мной христианином и над ними измываются ингуши, совсем недавно претендующие на все осетинские земли.

Началась всеобщая драка. Осетины кинулись на ингушей. Чеченцы поднялись с пола и стали со всех сторон прикрывать меня от ингушей, на сторону которых стали несколько дагестанцев, этнических ингушей.

Мне отвадилась роль собственной защиты, без участия в драке, чтобы у меня было больше свидетелей на личную оборону, что только защищался, но не нападал.

В таком случае на меня не падала тень виновности за массовую драку парней. В то время, когда уклонялся от предметов, которые бросали в меня ингуши, заморыш подкрался близко сзади и со всей силы ударил меня шваброй по спине.

Швабра на куски разломалась, не причинив мне особого вреда. Лучше бы заморыш ударил меня кинжалом или кулаком, чем шваброй. На Северном Кавказе такой удар шваброй по спине нанесённый мужчине равносилен позору, словно мужчину похлопали рукой по заднице.

Надсмеялись над ним при всех. Такого позора стерпеть не мог. Тем более на виду у представителей многих народов Северного Кавказа. Схватил заморыша за рубаху и словно обезумевший стал молотить заморыша спиной о стену барака.

Да с такой силой, что у заморыша изо рта и из носа стала брызгать кровь на меня. Тогда в последний раз поставил заморыша к стенке. Врезал ему по морде кулаком изо всех сил.

Заморыш весь как-то странно обмяк и медленно стал сползать на пол. От моего врага осталась лишь оболочка, забрызганная его кровью. Остальное выглядело просто мешок с навозом.

– Ты убил пацана! – сказал мне, кто-то за спиной. – Теперь тебя будут судить по всем законам. Тебе здесь не выжить. Если хочешь жить, то беги. Мы тебя прикроем.

В этот самый момент кто-то изо всех сил ударил меня по голове трёхлитровой банкой с вареньем. Устоял на ногах. Но по моей голове и по всему телу потекло варенье вперемешку с моей и с чужой кровью.

Прислонился спиной к стене рядом с телом заморыша. Кто-то прикрыл меня стоящего у стены сеткой от железной кровати и пообещал оказать первую медицинскую помощь.

Вскоре на мою голову стали лить йод, который тут же смешался с вареньем и кровью. Йод мог попасть в мои глаза из-за чего мог окончательно ослепнуть навсегда. Сразу закрыл глаза руками.

– Ты что сделал со мной? Йод разъест мои глаза! – заорал, на того, кто вылил на меня йод. – Теперь даже не увижу, кто убьёт меня в этой драке!

– Сейчас принесу ведро воды и отмою тебя. – сказал мне всё тот же сердобольный голос. – Только потерпи немного. Мигом сбегаю за водой.

Меня передвинули в дальний угол барака и прикрыли несколькими сетками от железных коек. Ощущал сетки от железных кроватей на расстоянии.

Особенно тогда, когда в железные сетки попадали какие-то предметы, которые как мячики отскакивали от металлических сеток. Так что драка продолжалась без моего участия.

Всё равно кто-то пытался добраться до меня. Бросали в мою сторону разные лёгкие и очень тяжёлые предметы от разбитой нами мебели.

– Атас! Менты с машиной к нам сюда приехали! – заорал кто-то громко за окном нашего барака. – Пацаны! Разбегайтесь пока не поздно.

Пару минут драка в бараке продолжалась. Видимо ни все и ни сразу поняли, что в такую глухомань вдали от населённых пунктов в середине ночи действительно приехали советские милиционеры.

Лишь только тогда, когда в бараке стало слышно милицейский свисток и какие-то предупреждения от милиционеров, драка тут же прекратилась и в бараке наступила полная тишина.

К этому времени у меня не было никаких сил на драку. Медленно сполз на пол под прикрытием металлических сеток от железных кроватей.

Видимо даже был без сознания, так как пришёл в себя только тогда, когда разгребли надо мной все заграждения. Кто-то поднёс мне к носу вату с нашатырным спиртом.

– Боже мой! Ну и вид у тебя! – сказал мне, толстый милиционер, которого разглядел сквозь свои слипшиеся глаза от варенья и йода. – Сейчас мы окажем первую медицинскую помощь.

Милиционер приказал кому-то съездить за медиками в аул Чири-Юрт. Затем трое других милиционера стали вести допрос и составлять протокол на причину драки, после которой пионерскому лагерю «Горный воздух» был нанесён огромный вред. Ведь в драке принимали участие четыреста человек. Большинство парней были настолько пьяны, что совершенно не соображали, когда дрались и громили вокруг себя всё в пионерском лагере.

Видимо за шесть месяцев каторжной работы на ударной комсомольской стройке, а также за обман со стороны руководителей стройки в нас столько много накопилось злости, которую надо было куда-то выплеснуть из себя.

Вот эта драка и послужила тому, что все настрадавшиеся за время работы на стройке цементного завода, теперь выплёскивали из себя всю накопившуюся горечь и обиду.

Рабочие громили в пионерском лагере «Горный воздух» всё подряд. Первыми к месту побоища в пионерском лагере «Горный воздух» приехали вооружённые солдаты и наряды милиции с автомобилями «воронок» в которых перевозят преступников.

Капитан милиции приказал всех участников драки грузить в «воронки» и вести в республиканское отделение милиции в Грозном. Сильно пострадавших во время драки решили отправить на автомобилях скорой помощи в больницу аула Чири-Юрт, под усиленной охраной наряда милиции.

Как раз к этому времени приехали автомобили скорой помощи. Санитары стали грузить нас в автомобили. Сильно пострадавшими в драке посчитали меня, боксёра, толстяка и заморыша, который к этому времени пришёл в сознание и оказался совершенно живой.

Даже на вид заморыша можно было подумать, что он мало пострадал во время драки. Просто отделался лёгкими ушибами и некоторыми царапинами, нанесёнными инструментом в начале драки.

Из всех пострадавших во время массовой драки на вид ужасно выглядел лишь один. С головы до ног облитый каким-то ягодным красным вареньем и неизвестно чьей кровью, был похож на жертву, разодранную хищниками.

Санитары скорой помощи нас загрузили по одному раздельно в каждую машину скорой помощи под охраной милиции. Смешанная колонна автомобилей милиции, армии и скорой помощи медленно стали выползать на дорогу в сторону аула Чири-Юрт, куда вначале ехали единой колонной. Основная колонна с солдатами и милиционерами должны были двигаться до Грозного.

Пострадавших должны вести в больницу. Поэтому автомобили скорой помощи отошли от общей колонны и запетляли по небольшим улочкам аула Чири-Юрт в сторону местной сельской больницы, которая находилась где-то на краю аула.

Приёмная палата сельской больницы была маленькой. Нас четверых, под охраной милиции, едва разместили в приёмной палате. Доктор сразу не мог определить, кто из нас больше всех пострадал.

Хотели начать осмотр с меня, так как у меня был такой ужасный вид от варенья, крови и йода, что можно было подумать, вся драка лежит на мне. Однако, себя чувствовал вполне нормально.

Отдохнул за время поездки от пионерского лагеря «Горный воздух» до сельской больницы в ауле Чири-Юрт. Поэтому предложил доктору в первую очередь оказать медицинскую помощь толстяку.

Так как у толстяка под временной повязкой разбухли от крови бок и рука. Сгусток крови висел в повязке. Просто удивительно было, как толстяк до сих пор не потерял сознание от глубоких ран и от потери крови.

Как назло, в больнице не оказалось обезболивающего лекарства новокаин. Доктор живьём зашивает раны толстяка кривой иголкой с суровой ниткой. Словно перед ним был не человек, а жирный манекен, который случайно попортили во время перевозки.

Теперь надо жирный манекен подлатать, прежде чем выставить за стеклянную витрину на показ зрителям. Толстяк терпит оттого, что его зашивают, как манекен.

Мне от этого вида дурно, аж голова вовсю кружится. Толстяк не чувствовал боли, наверно, по той причине, что был под кайфом от наркотиков или ему всё-таки, сделали обезболивающий укол?

Просто этого не заметил в стрессовом состоянии. Ведь вокруг меня происходили такие события, которые не вписывались в мой быт.

– Так ты совсем не пострадал! – удивлённо, воскликнул доктор, рассматривая меня со всех сторон. – У тебя лишь царапина на голове. Ты можешь помыться под душем и отправляться домой. Тебе тут моя помощь совсем не нужна.

Послушался совету доктора и отправился мыться под душ, который располагался в этом же здании сельской больницы. После приёма хорошего душа меня почему-то не отправили домой или хотя бы в республиканское отделение милиции, куда отправили участников драки.

В палату к больным тоже не положили. Поместили в коридоре между палатами, которые на половину были пустыми. В палатах было достаточно места, чтобы разместить с десяток больных или раненых.

Однако меня почему-то поселили в коридор в пространстве между палатами с больными? Сразу смекнул, что так со мной поступили неспроста.

Никто только не знает, кто из нас больше всех пострадал во время драки, ингуш-толстяк или. Утром найдут мой труп на этой кровати. Затем составят акт моей смерти, где запишут, что скончался от ран, полученных во время массовой драки в пионерском лагере.

Виновных нет и свидетелей нет о фактическом убийстве в отделении сельской больницы. Зачинщиком драки посчитают меня и дело закроют. Даже ни стал ложиться спать в кровать.

Меня одолело такое ужасное беспокойство за свою жизнь, что мой сон совсем пропал. Сижу на кровати и смотрю, как из разных палат то и дело выходят мужики далеко ни с больным видом.

Мужики в полумраке проходят возле моей кровати и в темноте с презрением вглядываются в моё лицо. Таким взглядом, слабонервного можно прикончить.

Но не из слабонервных. Постарался преодолеть свой страх. Как пантера готовая прыжку, весь сгруппировался в ожидании нападения со стороны мужиков, проходящих мимо меня.

– Ты чего не спишь? – процедил сквозь зубы с ингушским акцентом здоровенный мужик. – Больным надо спать. Утром тебя осмотрит дежурный врач.

– Вполне здоровый человек. – ответил, мужику, так громко, чтобы все слышали. – Хочу таким остаться до утра. Так что за моё здоровье не беспокойся.

После моего ответа больные ходить возле меня перестали. Видимо поняли, что меня голыми руками не прикончить. Однако прошло около часа времени, когда ко мне подошли санитары, которые сказали, что за мной из Грозного прибыл наряд милиции.

Мне нужно быстро собираться в дорогу. Теперь меня ждёт тюрьма, где ингуши меня всё равно достанут и после этого точно не жилец. Так что мне уже нужно готовиться к своей предстоящей смерти.

5. Право на защиту.

На меня угрозы никак не действовали. Прекрасно понимал, что у меня была чистая самозащита. Все пострадавшие во время массовой драки остались живы.

При многочисленных свидетелях меня могут лишь поругать за то, что во время самозащиты применил против нападающих режущие и колкие предметы. Во всём остальном был прав.

Когда один, фактически, против двадцати ингушей, постоял за себя. Ни дал ингушам убить себя во время драки. Мне часто приходилось на Семерном Кавказе, также за его пределами, проводить самозащиту против нескольких противников. В такой неравной драке не может быть каких-то правил со стороны защищающегося.

Когда против лома нет приёма, тогда пригоден любой приём. Так что в ход пускал всё, что мне попадалось под руки, лишь бы защитить своё право на жизнь.

Как меня с детства учили терские казаки, что не нужно ждать, когда тебя ударят. Если тебе угрожают, то бей первым противника. Лучше после доказывать, что был ты прав, чем будут оплакивать родственники твою утрату.

За себя всегда надо уметь постоять в любой драке с врагом. В противном случае не выживешь. Из больничной палаты санитары привели меня обратно в приёмный покой, где меня ждал наряд милиции из Грозного.

Санитары напялили на меня мою одежду, забрызганную кровью, вареньем и йодом. Затем составили на меня заключительный акт от врача о моем здоровье.

В акте было записано, что на мне не было обнаружено никаких колотых и режущих ран. На голове небольшая царапина, от которой пострадавшему не грозит смерть.

Ушибов и синяков на моем теле нет. Выписан пострадавший в указанное время из сельской больницы здоровым человеком. Во дворе сельской больницы стоял милицейский автомобиль ГАЗ-69, с решётками на стёклах, переоборудованный для перевозки преступников.

Меня посадили на заднее сидение милицейского автомобиля. С обеих сторон и впереди меня сели милиционеры в сержантской форме. Всю дорогу до Грозного ехали молча. Милиционеры с ужасом в глазах и с презрением разглядывали меня со всех сторон. Наверно, милиционеры удивлялись тому, что на пострадавшего с таким ужасным видом составлен акт, в котором указано, что пострадавший вполне здоровый человек?

Мне лично всё равно было, что думают обо мне милиционеры. Мои мысли были заполнены разными планами, как теперь вытащить себя из этой проблемы, в которую засунули меня ингуши из строительной бригады.

Привезли меня на специально оборудованной машине милиции в республиканское отделение милиции в Грозный перед рассветом.

В дежурной части республиканского отделения милиции на меня составили акт приёма и сразу отвели в камеру предварительного заключения в этом же здании.

Дальше мной должны были заниматься следователи, которые должны были определить меру моей вины в драке происшедшей в пионерском лагере «Горный воздух».

Затем меня передадут под надзор прокуратуры, которая определит на суде меру моей вины и наказание. В камере предварительного заключения на нарах лежал какой-то парень.

Годами загаженная мухами, тускло горящая лампочка на потолке камеры, ни дала мне возможности хорошо разглядеть лежащего на нарах парня. Мне было как-то ни до него.

Хотелось спать и кушать. С самого вечера не сомкнул глаз и за сутки ничего ни ел. Надо хотя бы выспаться. Возможно, что утром милиционеры принесут мне что-нибудь покушать?

Ведь не в концентрационном лагере пленных времён войны с фашистами, когда фашисты голодом морили людей и проводили над ними опыты. Проснулся от приятного запаха пищи, которую принесли на завтрак в камеры предварительного заключения.

Едва придя в себя ото сна, помыл лицо под краном из бачка в камере предварительного заключения. Попил воды из того же самого крана. Повернулся в сторону спящего парня и обомлел оттого, кого увидел при свете солнечных лучей, пробившихся сквозь стекла окон с решётками.

Конечно, всякое мог ожидать от милиции, но только не такой прокол. Передо мной на нарах лежал заморыш, из-за которого началась массовая драка в пионерском лагере «Горный воздух».

Видимо заморыш сквозь сон почувствовал мой пронзительный и злой взгляд. Заморыш открыл глаза. Увидел меня и сразу вскочил на ноги. Ни стал ему ничего говорить.

Тут же врезал заморышу в челюсть. Потом провёл несколько ударов в живот и пару раз ударил заморыша об стену камеры. Мне хотелось напомнить заморышу о себе.

– Советую тебе взять всю вину на себя. – зло процедил сквозь зубу едва живому от страха заморышу. – Если меня посадят или с моей головы упадёт хотя бы один волосок, то тебе не жить на белом свете. Мои друзья найдут тебя хоть на краю света и вырежут весь ваш подлый род, который народил такую мразь, как ты. Хорошо понял меня?

– Всё понял. – ответил заморыш, сплёвывая кровь с разбитой губы. – Меня заставили спровоцировать тебя на драку. Ничего против тебя не имею. Пожалуйста, больше не бей меня. У меня всё тело болит. Чуть живой после драки.

– Черт с тобой! Живи. Но только ни со мной в одной камере. – сказал, заморышу. – Иначе тебя могу просто убить. От тебя всё началось. Мог отказаться от провокации по состоянию здоровья.

Когда сержант милиции принёс нам завтрак в камеру предварительного заключения, то мы оба сразу стали умолять сержанта милиции, чтобы нас рассадили в разные камеры предварительного заключения.

Так как мы оба враги и можем друг друга убить в сонном виде. Нам этого не хочется делать. Но само обстоятельство толкает нас на возможное убийство друг друга.

Ведь мы оба злейшие враги происшедшей, между нами, драки в пионерском лагере. Сержант милиции удивлённо выслушал нас обоих.

Затем удалился куда-то по длинному коридору и вскоре вернулся с дежурным лейтенантом милиции, который внимательно выслушал наши требования и тут же забрал заморыша с собой в другую камеру предварительного заключения.

Теперь мог спокойно выспаться до того момента, когда меня будут допрашивать следователи милиции. Хотелось мне быстрее разобраться с последствиями ночной драки. Спать мне долго не пришлось. В десять часов утра меня повели в кабинет к следователю республиканской милиции. Думал, что меня будет следователь допрашивать один на один.

Но, к моему удивлению, в кабинете следователя были все трое ингушей, которых покалечил во время драки в моем кабинете, в пионерском лагере «Горный воздух» в бараке, предназначенном на проживание ингушей бригады строителей из Назрани.

Возможно, что это был какой-то новый эксперимент в следственных органах советских юристов или этот юрист проводил свой опыт?

– Ты зачем утром в камере побил Цалоева Беслана, из-за которого началась массовая драка в пионерском лагере «Горный воздух»? – сходу спросил следователь республиканского отделения милиции, указывая рукой на заморыша. – Он тебе угрожал?

– Этот заморыш Цалоев Беслан?! – удивлённо, воскликнул, обращаясь к заморышу. – Ты сам не представляешь, в какую петлю ты загнал себя и весь свой род. По закону кавказских гор все однофамильцы родственники. Особенно так принято у осетин. Так вот, мой родственник осетин, Цалоев Илья Петрович, комиссар военкомата в Беслане.

По закону кавказских гор, не зависимо от нации, ты однофамилиц моего дяди. Мой родственник поднял руку на родственника! Если ты чисто сердечно сейчас не расскажешь всё то, что произошло в пионерском лагере «Горный воздух» во время массовой драки.

Тогда не могу ручаться за своих родственников по осетинской линии. Также за своих друзей из Беслана. Ингушский род Цалоевых вскоре просто перестанет существовать на нашей планете.

– Ни в чем не виноват. – перепуганным голосом, выложил Цалоев Беслан. – Меня специально послали к тебе братья Долгаевы Иссоп и Мусса. Они хотели учинить драку, как бы заступаясь за меня. В этой драке братья Долгаевы рассчитывали тебя заколоть за то, что ты все шесть месяцев не давал им прийти к власти в строительном отряде.

Такое чистосердечное признание Цалоев Беслан сказал в присутствие следователя республиканского отделения милиции, двух присутствующих милиционеров в качестве охраны и только что вошедшего полковника милиции, очевидно командира республиканского отделения милиции.

При таком количестве свидетелей признание Цалоева Беслана утаить было нельзя. Тем более что все свидетели от республиканской милиции были не ингуши. Таким образом, на стороне ингушей ни один из свидетелей не мог быть. У меня сразу появилась серьёзная группа поддержки.

– Ты настоящий джигит! – сказал мне, полковник милиции, выслушав внимательно Цалоева Беслана и мой рассказ, о происшедшей массовой драке в пионерском лагере «Горный воздух». – Ты молодец, что смог один постаять за себя против бригады ингушей строителей из Назрани. Но ты не молодец в том, что пустил ингушскую кровь. За такую драку тебе грозит лет восемь тюремного заключения.

Даже это пустяк по сравнению с тем, что тебя и твой род ждёт кровная месть со стороны ингушей. За то, что ты в драке пустил ингушскую кровь. Ты сильно вляпался в грязь.

– По закону кавказских гор, по закону Советского Союза, а также по международным правам человека. У меня была чистой воды самооборона против двадцати человек напавших на меня с целью убийства. – стал защищать свои права в присутствии многочисленных свидетелей. – Так вот, согласно всем перечисленным мной законам и по другим законам тоже, имел полное право в целях самозащиты убить девятнадцать человек в неравном бою, один против девятнадцати. Но последнего двадцатого нападающего на меня должен оставить живым. Так как у нас с ним оставались равные шансы на жизнь. Так что по всем вместе взятым законам, моей вины в массовой драке нет. Виновники происшедшей драки сидят перед вами. Теперь могу назвать их по фамилиям. Это в первую очередь Долгаевы Иссоп и Мусса, которые придумали массовую драку.

Следом туда в виновники можно записать Цалоева Беслана, который по своей трусости согласился спровоцировать массовую драку, а также Музаев Зоман, который пытался отправить меня в нокаут, но за это получил от меня ногой по яйцам.