Служба в армии

– На этом тоже спасибо. – огорчённо, сказал, за всех. – Хорошо, что не в тайге возле лесоповала с зеками. Военком Гаврилюк сдержал своё слово. Он мне обещал, что буду служить там, где есть пальмы и бананы.

– Насчёт бананов военком Гаврилюк приврал. – сказал Гиви Алборошвили. – Бананы там растут, но не поспевают. Холодно им. Зато там лимоны, апельсины, сладкое вино и приезжие девчата ждут давным-давно.

– Ладно! Хватит о службе с цитрусовыми. – сказал Козырев Степан. – Давайте выпьем за здоровье мамы нашего друга, Гиви Алборошвили. Если бы не тётя Манана, то пришлось бы нам русскую водку закусывать сухими продуктами. Хорошо, что у нас дома такие прекрасные мамы, которые вспоминают о нас даже когда мы далеко от нашего дома.

Мы налили в гранёные стаканы понемногу "Московской водки". Выпили наших мам, которые остались дома и не забыли нас в дороге от дома до места службы в советской армии.

Как мама нашего друга Гиви Алборошвили, у которого отец осетин Алборов Домбай замуж взял грузинку Манану. В честь любви к своей жене сменил свою осетинскую фамилию Алборов, на грузинскую фамилию Алборошвили.

Так осетин превратился в грузина по любви к грузинской даме своего сердца. Алборошвили Домбай, своего первого сына назвал Гиви, в честь своего тестя, который умер от ран после войны с фашистами, так и не дождавшись первого внука.

Теперь первый внук носит имя своего деда, которому суждено было умереть от ран, но дед чистокровный грузин стал через дочь родственником соседей осетин.

До следующей станции Кизил юрт мы выпили за всех своих родственников и друзей, которые остались в Северной Осетии. Дальше мы стали вспоминать тех, кто покинул нас, а также этот свет раньше времени.

К маленькой станции Тюбе у нас из десяти бутылок водки на вагон осталось только одна бутылка водки. На маленькой станции спиртных напитков не было, так как здесь живут в основном мусульмане, которые спиртных напитков не употребляют.

Пришлось наше застолье отложить до станции Махачкала. Когда мы от маленькой станции Тюбе через полчаса прибыли на большую станцию Махачкала. В столице Дагестана, в Махачкале мы стояли долго.

Там мы спиртным заправились основательно. Купили пятьдесят бутылок водки. Набрали столько много закуски, что продавец в магазине подумал о наших сборах в поход в горы Дагестана.

Поинтересовался, куда мы отправляемся в горы. Мы, шутя ему, сказали, что теперь наши горы будут на самом краю света, где никто из горцев ни разу никогда не бывал. От станции Махачкала мы отъехали поздно ночью. Мне хотелось посмотреть на Избербаш, который от Махачкала находится всего на расстоянии шестьдесят километров. Наш специальный поезд шёл так медленно. Был настолько сильно пьян. Что у меня уже не хватило никаких сил дождаться приезда поезда на станцию Избербаш.

Бессовестно заснул перед самой Уллубиевской балкой при въезде в Новый городок в Избербаше. Даже не посмотрел в окно вагона, когда поезд стал спускаться в долину к Избербашу. О чём позже сильно жалел.

5. Странный призывник.

Проснулся где-то за станцией Дагестанские Огни на подъезде к станции Дербент. Было раннее едва заметное утро. Золотисто-красный диск солнца краешком частично поднялся из-за горизонта Каспийского моря.

Первые солнечные лучи едва проникали через окна вагона. Солнечные лучи слабо осветили какой-то незнакомый силуэт человека в чёрной бурке и в чёрной папахе.

Подумал, что, наверно, вчера сильно перепил и поэту мне мерещится какой-то кавказский шайтан в чёрной бурке с папахой и с густой щетиной, обросшей на его лице? Даже не понятно, кто он.

Хотел, было обратно лечь заснуть после пьянки, чтобы голова перестала болеть и не чудилось мне черти что. Но, вдруг, обросшее лицо шайтана расплылось в белозубой улыбке.

Тут понял, что мне это совсем не чудится и не снится. Мне сразу стало как-то не по себе от такого ведения. Никак толком не мог понять, кто это явился передо мной в естественном облике человека. Может быть, в природе действительно существуют дьяволы и шайтаны разных народов?

"Надо поднять друзей." – подумал ясно. – "Одному с шайтаном никак не справится. Друзья разберутся с ним.".

Стал расталкивать своих друзей и поворачивать их лица в сторону диковинного образа в облике человека. Видимо, мои друзья после вчерашней, сильной пьянки были в таком же состоянии?

Друзья от удивления таращили свои опухшие от пьянки глаза на странный облик человека. Никак не могли понять, кто это находится передними. То ли настоящий человек, то ли шайтан в образе настоящего человека.

Наш разум с похмелья все никак не мог воспринять на себя в действительности неведомый человеческий образ. Может быть, сам каптар пожаловал к нам в вагон?

Наконец-то солнечные лучи соизволили вместе с солнечным диском выбраться из-за горизонта Каспийского моря. Полностью осветили неведомый образ подобия человека.

За коротки период созерцания неведомого ранее человеческого образа из нас частично вышел дух вчерашней пьянки. На немного отрезвевшие головы мы стали понимать, что перед нами все-таки находится человек в таком удивительно странном наряде.

Своим видом странный человек никак не мог соответствовать виду призывника, будущего солдата советской армии. Какое-то чучело сидело в вагоне с нами?

Перед нами был какой-то чабан с палкой, который мог спуститься с гор прямо в наш поезд, с призывниками. На странном мужчине неопределённого возраста была надета чёрная косматая бурка времён имама Шамиля.

На голове мужчины папаха такого же возраста, как чёрная косматая бурка. На ногах мужчины было надето то, что никак нельзя назвать обувью. Какие-то кожаные обмётки не первой свежести.

Что было на теле мужчины, под чёрной косматой буркой, восстановить было невозможно. Так как чёрная косматая бурка покрывала все тело мужчины от головы до пят.

На верху в дырке чёрной косматой бурке торчала обросшая голова, на которой надета чёрная косматая папаха. Внизу в дырке чёрный косматой бурки торчало нечто похожее на ступни ног, одетые неизвестно во что.

По бокам из чёрной косматой бурки торчали запястья рук. В одной руке была длинная палка неизвестного дерева. Рядом был какой-то кожаный баул. Лицо и голова мужчины указывали на то, что странный мужчина никогда не знал ножниц и бритвы.

Запах от тела этого мужчины указывал нам на то, что он с дня рождения никогда не мылся. Все, что было надето на этого мужчину, никогда не снималось с него и никогда не чистилось.

Прямо сверху чёрный косматой бурки и чёрный косматой папахи было видно множество насекомых, которые поселились на них с неизвестных времён и пережили не одно поколение людей, носивших эту черно-косматые, бурку и папаху.

Конечно на всё это мы смотрели по пьянки с похмелья. На трезвую голову всё будет выглядеть совсем по-другому. Мужик был больше похож на каптара, чем на обыкновенного человека, спустившегося с гор.

Мой разум все никак не мог воспринять увиденное. Мои друзья тоже были в шоке от такого зрелища. Все сразу отрезвели от вчерашней пьянки.

– Ты откуда взялся? – спросил странного мужчину Тугаев Мурат, первый пришедший в себя от потрясения.

– Урла мурла кумук. Барнук курка му. – прокаркал нам, непонятное, мужчина неопределённого возраста.

– Говорит на каком-то не понятном языке. – удивлённо, сказал Козырев Степан. – Может быть, из космоса прибыл?

– Если бы он был из космоса, то космос бы уже давно вонял от него. – заметил Дзугаев Руслан. – Надо позвать кого-нибудь из дагестанцев. Пускай они нам скажут. Кто этот мужчина? Ведь он сел к нам где-то на станции в Дагестане.

Мы выбрали из нашего вагона двух самых трезвых парней и отправили их в разные стороны поезда в поисках дагестанцев, которые смогли бы определить.

Кто по национальности этот странный мужчина и откуда он вообще взялся? Не можем же мы вот так с ним ехать всю дорогу, не зная ничего о нем. Мало того, от него можно нахвататься разных насекомых и разных болезней. Может быть, это диверсант, заброшенный к нам иностранной разведкой?

Способный заразить неизвестными болезнями и поселить на нас разных вирусных насекомых против службы в армии. Прошло больше часа после того, как мы отправили в разные стороны поезда своих гонцов в поисках нужного нам переводчика.

К нам в вагон приходили дагестанцы разных национальностей и разных народностей. Но никто из них не мог разговаривать с этим странным мужчиной неопределённого возраста и неопределённой национальности.

Пришельцев из других вагонов мы повидали во многих десятках человек разных национальностей и разных народностей. Но все призывники только разводили руками и говорили, что впервые слышат странную речь этого мужчины.

– Мне кажется, что мужчина говорит на каком-то цезском языке. – сказал нам, один из дагестанских парней.

Тогда мы стали искать призывника, разговаривающего на цезском языке. Нам пришлось переговорить, почти, с сотней призывников, которые сели в наш поезд вовремя следования по территории Дагестана.

Наконец-то мы нашли такого призывника, который сказал нашим гонцам, что он с детства жил рядом с цезскими народами и знает их язык. Этого дагестанского призывника привели к нам в вагон, он стал говорить с неизвестным нам парнем на его языке.

– Это совсем не цезский язык. – объяснил нам призывник, который говорил с мужчиной на цезском языке. – Просто в этом языке, на котором говорит этот мужчина, есть некоторые элементы цезского языка. С ним могу общаться примерно так, как ишак общается с лошадью или волк с лисицей. Это конечно не правильное сравнение, но сравниться с людьми со столь разнообразной речью из разных аулов не могу никак придумать сейчас вам другое сравнение.

– Нам это и не надо. – сказал Тугаев Мурат. – Нам интересно знать. Каким образом мужик попал в вагон? Мы должны ему помочь в этой проблеме.

Призывник с цезским языком долго беседовал с мужчиной на непонятном нам языке одной из многочисленных наций Дагестана. Мы сидели рядом. Пытались хотя бы одно слово понять с разговора двоих дагестанцев.

Но так ничего и не поняли с их речи. Даже пьянка полностью выветрилась из наших голов, пока мы пытались понять, что за чудище поселилось в нашем вагоне и что ему вообще надо в этом поезде, который везёт нас на службу в советскую армию?

– Его зовут Садат Мадат. – наконец-то стал нам рассказывать о мужчине, призывник, знающий цезский язык. – Где тут фамилия, а где имя, этого не знаю. Сколько ему лет он сам не знает. Документов у него никаких нет. Читать, писать и считать он не может. Говорит, что у него есть жены, дети и бараны. Живёт этот мужик высоко в горах.

К нему в аул прилетела огромная стрекоза и забрала его туда, где живут люди без бурок и папах. Ночью его посадили в поезд, который он раньше никогда не видел. Поэтому в дороге сильно боялся неизвестного и много плакал от страха в вагоне.

– Как мы доедем до ближайшей военной части, так надо поговорить с командиром, чтобы этого странного мужика отправили обратно домой. – сказал нам, Алборашвили Гиви. – Без него высоко в горах пропадут жены, дети и бараны.

– Только ты не теряй с нами связь. – сказал Тугаев Мурат, призывнику, говорящему на цезском языке. – Этот мужик без тебя пропадёт по дороге. Может быть, что тебе даже придётся в качестве переводчика вместе с офицером провожать этого мужчину к нему в аул? Так что постоянно будь близко с нами до места военной части, куда нас привезут.

Призывник, говорящий на цезском языке ушёл в свой вагон. Мы оставили у себя в вагоне мужика со странным именем, Садат Мадат. Сами решили похмелиться немного после такой встречи.

Но у нас кончилась выпивка. Закуски также было совсем мало. Станцию Дербент мы давно проехали. Даже не заметили, когда останавливались на станции Дербент.

Так сильно мы были увлечены разборкой проблемы с совершенно не понятным нам мужиком. После станции Дербент наш поезд пошёл по территории Азербайджана, где всюду были маленькие станции, заселённые в основном мусульманами.

На этих маленьких станциях спиртных напитков не было. У нас наступил сухой закон. Весь поезд перешёл на сухие армейские пойки, чай и воду. Мы надеялись, что запасёмся спиртными напитками и продуктами в Баку.

6. Фальшивый коньяк.

Наш специализированный поезд до станции Баку не доехал. Повернул вправо в сторону Армении и Грузии. На трезвую голову мы больше спали и мечтали каждый о своём.

В дороге мы были уже третьи сутки. Надоели друг другу до такой степени, что говорить между собой ни о чём не хотели. Просто спали с похмелья.

– Коньяк! Совсем свежий карабахский коньяк! – услышали мы, на исходе третьего дня, когда подъезжали к станции Кировабад (Гянджа), в горном Карабахе. – Покупайте не дорого совсем свежий коньяк, всего пятилетней выдержки.

– Как, может быть, совсем свежий коньяк пятилетней выдержки? – засмеялся, на странную рекламу карабахского коньяка. – За пять лет выдержки такой коньяк давным-давно прокис бы или превратился в кислый виноградный уксус.

– Коньяк не может стать уксусом. Так как он на спирту. – поправил меня, Гиви Алборошвили, как специалист по коньяку. – Чем больше выдержки в коньяке, тем он крепче и лучше на запах. Нам тут надо купить коньяк.

Мы обратно скинулись по рублю, и очередные посланцы за спиртным двинулись в сторону торговцев коньяком.

К этому времени за трое суток весь наш состав был пьяным, включая офицеров и солдат сопровождения, поэтому никто друг от друга не скрывал, что наступило время последней пьянки перед местом нашей службы в советской армии.

Так что карабахским коньяком весь поезд запасся основательно. Коньяк в поезд несли канистрами и бутылями.

– Это вообще не коньяк! – возмущённо, сказал друзьям, когда коньяк налили в гранёные стаканы, а по привычке попробовал коньяк на вкус и на запах. – Таким коньяком в Беслане отравилась целая группа учеников по ремонту автомобилей. Надо срочно передать эту информацию по поезду. Иначе к месту нашей службы привезут поезд трупов, а не допризывников. Будущих солдат. Надо вообще остановить поезд на ближайшей станции и провести общую профилактику, чтобы избавиться от фальшивого коньяка.

Бесланские призывники в армию прекрасно знали о трагедии, которая произошла в нашем городе. Мы не хотели, чтобы такая же история повторилась в нашем специальном поезде, который вёз нас на службу в советскую армию.

Мы тут же приняли экстренные меры. Пошли по всем вагонам нашего поезда. Рассказали офицерам о возможной трагедии. Коротко сообщили офицерам сопровождения поезда, что в канистрах из горного Карабаха находится не коньяк, а тормозная жидкость автомобилей, из-за которой в Беслане на выпускном вечере мастеров по ремонту автомобилей погибли двадцать пять человек вполне здоровых парней и мужиков.

Нам надо было быстрее спасать будущих солдат советской армии. Неизвестно чем может закончиться в вагонах такая массовая пьянка от тормозной жидкости призывникам и офицерам.

Мы ещё не доехали до станции Тауз, как большинство призывников, солдат и офицеров сопровождения, стало так полоскать от рвоты, что, мы думали, наш поезд скоро сойдёт с рельс от всеобщей блевотины.

Опасность отравления с летальным исходом, угрожала многим призывникам, а также солдатам и офицерам сопровождения. Надо было срочно оказывать медицинскую помощь целому специализированному поезду, который сопровождали всего семь медиков на пару тысяч призывников, а также всего на сотню солдат и офицеров сопровождения поезда.

Медикаментов было и того меньше. В пути на ближайших станциях не было армейских подразделений. Поэтому железнодорожники перезвонились со всеми станциями по движению нашего поезда.

Нам устроили сквозной путь до большой ближайшей станции. Лишь в Грузии, на станции Рустави, в наш поезд добавили военных медиков и необходимые медикаменты.

Дальше наш поезд без остановки проследовал до станции Боржоми. Там нас ожидал специальный военный контроль Закавказского военного округа.

Прямо на платформу станции Боржоми из окон вагонов полетели бутылки со спиртными напитками и канистры с тормозной жидкостью, которую нам продали как карабахский коньяк.

Затем нас местные жители и военные отпаивали минеральной водой боржоми, которую подвезли в специальной автомобильной цистерне под минеральную воду боржоми.

Пили минеральную воду боржоми не только не кто, напился тормозной жидкости, но также все остальные для профилактики своих желудков. Так как все в нашем поезде были настолько перепуганы происшедшим, что боялись заразиться даже от паров тормозной жидкости. Минеральную воду боржоми призывникам было приятно пить и без всякого несчастного случая. Потому что боржоми известен всем, как целебная вода.

– Тебя должны наградить! – торжественно, объявил Гиви Алборошвили. – Ты спас от неминуемой смерти целый эшелон допризывников и более сотни офицеров армии Советского Союза.

– Может быть? Даже дадут тебе звание Героя Советского Союза. – добавил Тугаев Мурат.

– Скажите спасибо офицерам, что нам срок ни дали за массовую пьянку. – ухмыляясь, сказал друзьям. Мы сами виноваты в том, что пили всякую гадость.

За сменой быстрых событий или из-за собственной ответственности, офицеры больше никогда не вспоминали массовые пьянки, которые могли стоить им карьеры и даже собственной жизни.

7. Сортировка земляков.

На конечную станцию Ахалцихе прибыли рано утром седьмого дня нашего безумного следования специальным поездом. Мы вышли из вагонов одетые по-летнему. Ехали служить в южном направлении.

Поэтому никто не соизволил взять с собой хотя бы тёплый свитер. Когда мы уезжали из Северной Осетии, то на дворе была температура плюс двадцать градусов.

Мы рассчитывали на то, что в южном направлении температура будет выше. Но в высокогорном Ахалцихе нас встретил глубокий снег и температура минус двадцать.

Такой большой перепад температуры. Перепуганные почти до смерти употреблением тормозной жидкости. Теперь мы все боялись умереть от резкого переохлаждения.

Ведь никто из нас до этого времени не ходил в летней одежде при морозе минус двадцать. Однако это было даже хорошо для профилактики наших мозгов и организма, отравленных нашими пьянками за прошедшую неделю.

Вся дурь вышла из наших мозгов и организма. Никакое лекарство так хорошо не помогает от пьянки, как хороший мороз. Так что нам пришлось хорошо побегать по привокзальной площади Ахалцихе, пока нас построили в одну колонну.

Как стадо баранов нас направили в воинскую часть на распределение. В военной части Ахалцихе были призывники со всех союзных республик. Призывники с Кавказа были в большинстве.

При первой же встречи с командиром военной части, мы рассказали про того чабана в мохнатой чёрной бурке и в мохнатой чёрной папахе, от которого может заразиться советская армия, а в горах без него погибнет его семья и стадо баранов. Да толку от него в советской армии вообще нет никакой. Место ему высоко в горах Кавказа. Командир военной части пообещал нам, что после распределения призывников обязательно займётся отправкой этого чабана в горы Дагестана по месту жительства.

Поэтому случаю выделит офицера родом из Дагестана и того призывника, который знает язык похожий на тот язык, на котором говорит призывник-чабан с кавказских гор.

– Как приятно встретить своих земляков в горах Грузии! – радостно, сказал командир военной части, осетин по национальности, полковник Цуканов Альберт. – Вы все останетесь служить здесь в моей военной части.

– Мы, конечно, тоже рады встретить своего земляка в горах Грузии. – разом стали говорить мы. – Но нам обещали в военкомате, что мы будем служить в Аджарии, в Батуми. Возле самого Чёрного моря…

– Хорошо! Пойду к вам навстречу, как к своим землякам. – одобрительно, сказал полковник Цуканов Альберт. – Сейчас потасую ваши карточки как колоду карт. Затем разделю, карточки не глядя, поровну. Которые карточки будут слева от меня, те останутся служить в моей военной части. Другие поедут служить в Батуми к Чёрному морю.

У нас не было другого выбора. Мы согласились с предложением полковника Цуканова Альберта, который потасовал наши карточки как игорные карты и через одну карточки разделил на две ровные части.

Был на грани шока, когда полковник Цуканов Альберт зачитал карточки тех, кто остался служить в его военной части в горах Грузии в Ахалцихе.

Моя карточка оказалась в списке солдат оставшихся служить в Ахалцихе. Мои планы служить в Батуми у самого Чёрного моря были похоронены в списке отобранных карточек. Уже был на грани срыва.

– Это ни конец. – тихо, прошептал мне на ухо, Алборошвили Гиви. – До принятия военной присяги тебе можно следовать с призывниками куда угодно. В Батуми что-нибудь придумаем. Там тоже есть наши земляки.

После распределения призывников в доме культуры офицеров Ахалцихе, нас повели в гарнизонную баню. Так мы впервые за семь дней езды в поезде отмылись от дорожной грязи и от запахов алкогольных напитков.

После бани призывники стали выглядеть свежими и бодрыми. Можно было подумать, что мы семь дней переходили горы Кавказа, а затем пришли в гости к своему старому другу, который отмыл нас от дорожной грязи.

Теперь оставалось покормить нас от пуза, а затем уложить спать на мягкую кровать. Не служба в армии, а прямо как жизнь на курорте. Почти так и случилось.

Действительно после бани всех призывников отвели в армейскую столовую. Сразу примкнул к группе солдат, которые следовали на службу в Батуми у самого Чёрного моря. Алборошвили Гиви посадил меня за стол рядом с собой.

Офицеру нашего сопровождения Алборошвили Гиви сказал, что мы по гражданке жили в одном доме. Поэтому он берет меня под свой контроль, чтобы случайно в дороге не заблудился и по ошибке не примкнул к группе других призывников.

Так закрепился за группой призывников, которые ехали служить в Батуми у самого Чёрного моря. Мне оставалось лишь не засветиться вовремя переклички перед офицерами сопровождения.

Поэтому прямо с вокзала станции Ахалцихе забрался на вторую полку вагона, откуда не спускался до самого Батуми, куда мы должны были прибыть на станцию в следующее утром.

Если меня ещё не вернут. Придётся всю дорогу прятаться от зорких глаз офицеров, которые будут сопровождать нас до воинской части. Вполне возможно, что кто-то из этих офицеров будет моим командиром до конца моей службы в советской армии?

Лишь бы только меня не вернули обратно в Ахалцихе. Служба в холоде не для меня южного человека, который привык к теплу.

Часть-2. Азы службы в армии.

1. У самого Чёрного моря.

Едва наш поезд прибыл на станцию Кобулети, как все призывники уже были на ногах. Затаив дыхание, мы разглядывали удивительную растительность Черноморского побережья.

Не отрываясь от окон вагонов, вглядывались в бесконечную морскую гладь, которая словно ждала нашего прибытия и в полном штиле не шелохнулась ни одной волной.

Нам прямо сейчас хотелось выскочить из вагонов. Побежать купаться в Чёрное море. Ведь море у наших ног. На станции Батуми нас встречал армейский духовой оркестр.

Играли какой-то армейский строевой марш, с которым мы не были знакомы. Нам только предстояло сделать свой первый шаг к армейской службе.

Мы как стадо баранов высыпали на привокзальную площадь и с удивлением стали рассматривать деревья-цветы магнолии, которые бело-бледно-розовым соцветием огромных цветков свисали с больших деревьев и своим дурманящем ароматом кружили наши головы.

Мы были поражены той красотой и запахом цветов, которые всюду окружали нас. Было такое ощущение, что мы попали в сад Эдема, где всюду вокруг райское наслаждение. Осталось повстречать самого Бога.

Так же как в Ахалцихе, нас прямо с поезда повели в гарнизонную баню, которая находилась рядом с турецкой баней, в которой обычно мылись туристы и зарубежные гости.

Наверно, в гарнизонной бане не хватило места на всех призывников? Поэтому небольшую часть призывников поместили мыться в турецкую баню. По договорённости с городскими властями Батуми. Попал мыться в турецкую баню со своими земляками из Северной Осетии.

Турецкая баня была с парилкой, бассейном и массажным кабинетом. Возможно, что банщика не поставили в известность, кто будет мыться в турецкой бане?

Поэтому банщик принял нас как туристов Батуми и согласно традиции, подал нам в баню шашлык и пиво, которые обычно входят в стоимость билета в турецкую баню. Мы подумали, что так в Аджарии встречают будущих солдат. Поэтому ни стали отказываться от шашлыка и пива.

Мало того, мы у банщика вдобавок за свои деньги заказали пару бутылок армянского коньяка и закуску. Отметили своё прибытие на службу в советскую армию по полной программе, как принято в Северной Осетии отмечать разные события.

Пока из военной части привезли солдатское обмундирование, наша группа была под градусом от коньяка и от пива. Офицеры оказались в большинстве своём выходцами из Кавказа, поэтому сделали вид, что не заметили прокола банщика, который выпялив глаза, удивлённо рассматривал нас, когда мы оделись в солдатскую форму.