- -
- 100%
- +
© Юрий Черкасов, 2025
ISBN 978-5-0064-1039-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Илья Соль
Меня окружили четверо. Я выставил перед собой саблю и медленно попятился в сторону дороги.
– Брысь!
Приказ остался без ответа.
Первый был неповоротлив и мигом потерял руку, а следом и голову. Второй и третий действовали слишком прямолинейно – чтобы не помешать их столкновению, я лишь отошел в сторону. Четвёртый оказался нечеловечески смышлёным. Оно и понятно. При высоком росте, мордой, напоминающей лошадиную, мощном костяном гребне на спине и наполовину сохранившейся мускулистой плоти, грех было пасовать перед живым коротышкой.
Этому, избежав захвата, удалось сунуть в пасть правую руку с невкусной железной перчаткой. Пока он пытался её прожевать, я вывернулся и вскочил на костяной нарост. Когда череп отделился от шеи, я спрыгнул, вытер пот со лба и тут же порезался.
– Ч-чёрт… – Отвлечённо слизнул кровь.
Моя экипировка состояла из лёгкой кольчуги, затупленной кавалерийской сабли, стальной каски, съёмного гипса до локтя на левой руке и перчатки. Впрочем, её можно было уже вычеркнуть. Вплетённые в длинные волосы колокольчики играли роль оберегов. Ноги в грубых кожаных штанах и крепкие сапоги довершали убранство.
…Лоб я расцарапал одним из стальных колец-зажимов, поддерживающих гипс…
Ко мне спешила большая группа трупов и скелетов, а до дороги оставалось топать ещё метров двадцать.
– Ну, Блэйк! – ругнулся, рванув им навстречу.
Именно из-за его легкомысленности я и оказался так далеко от дороги.
…Целый месяц мы собирали и клеили планер. И вот сегодня, дождавшись попутного ветра, совершили пробный вылет. Цель – выяснить, насколько велика армия мертвецов была достигнута уже через пять минут парения. На обратном пути, пока я неутомимо занимался унылой арифметикой, Блэйк, поймав воздушный поток, решил пофланир… выпендриться. Но некстати возникшая сосна пресекла его намерение. Я успел сгруппироваться, он – нет. Блэйк даже оделся как для прогулки в лёгкую рубашку и шорты! Не истребивший ни одного мертвеца, беспечный, любознательный путешественник и пацифист из далекой страны Тексас, друг…
В общем, настроение было паршивым.
«Надо предупредить охрану, чтоб ненароком не впустила его», – напомнил себе.
Я подпрыгнул, заставив колокольчики сыграть незамысловатую мелодию, и часть древних скелетов мгновенно потеряла ко мне интерес. На остальных музыка не подействовала: мы давно выяснили, что мощные вибрирующие волны церковного перезвона полностью разрушали лишь самые ветхие скелеты, и пользовались этим для острастки. А колокольчики – это секундная передышка.
Увернувшись, я широко взмахнул саблей, раздробив одному мертвецу грудную клетку. Пригнувшись, пропустил над собой слишком прыткий труп. Рубанул, пихнул, проскользнул, оттолкнул – взмах, удар. На острие клинка оказался ухмыляющийся череп. Я отправил улыбку в массы.
Лишившись голов, мертвецы прекращают атаковать. Правда, это лабое утешение. Их слишком много, и минус три десятка – капля в море.
К штанам прицепилось недоразумение, похожее на сороконожку с козлиными рогами. Отломив твари голову, я использовал её тело как плеть. В горячке пропустил несколько ударов по корпусу. Это нормально. Главное, чтобы не искусали. Поэтому приходилось подставлять им под зубы многострадальный, основательно искрошившийся гипс.
Наконец выбрался на дорогу. По необъяснимой причине мертвецы свято соблюдали ПДД.
Напоследок искрошив эфесом опасно клацнувшие зубы древнего скелета, я зашагал по серой выщербленной ленте к городу. Бой проходил в полном молчании: трупы немы, зато прекрасно слышат. Понятное дело, выяснить, атакуют они по установке или из вредности, не представлялось возможным.
Чем ближе к городу, тем плотнее становилась толпа.
– Ох и пахнете вы мерзко, – процедил я.
К счастью, ночами и зимой, они впадали в оцепенение, и мы могли отдохнуть и вдоволь надышаться относительно свежим воздухом.
Мне было неуютно идти сквозь плотный строй неуёмных покойников. Они тянули руки, сухо клацали зубами и хрустели костями. Я старался реже смотреть на монолитный безликий анатомический театр.
Ярость и недовольство собой накатывали, как рвотные позывы. Мне нужна была персонифицированная мерзость.
– Куколка, сука, покажись?! – выкрикнул.
Расправа с ней должна прозвучать реквиемом по погибшему другу. И городу польза. Эта тварь трижды устраивала переполох в воротах.
Не успел глазом моргнуть, а навстречу – неужели ждала зова? – мелко семеня маленькими ножками в туфельках с пряжками, раскинув приветственно руки, побежала девочка. Выглядела она как взбитая пена: старомодное голубое пышное платье с оборками, кружевные панталончики, весёлый бант в кудрявых светлых волосах и серые доверчивые глаза на фарфоровом личике.
Я с трудом подавил желание схватить её в охапку и закружить, настолько она невинно и трогательно выглядела. Вот из-за подобного наваждения ворота и открывались. Трижды. А запереть их удавалось лишь ценой множества укусов. Урок пошёл впрок. Теперь на периметре постоянно дежурят ветераны.
Почему-то только она могла себе позволить ступить на дорожное полотно. Тут наверняка сплоховали мы. Имя гадине дали! Других версий не было – безымянные мертвецы атаковали лишь периметр.
– Сколько лет прошло, а ни единого трупного пятнышка, – выставив перед собой саблю, пробормотал я. – Хорошо забальзамировали тебя, мёртвый ребенок. Видать, знатного рода.
Девочка остановилась.
– Пальчики на ручке так и не отросли? А это я их отчекрыжил, помнишь?
От её улыбки у меня пробежали мурашки. Неизвестный древний мастер проделал прекрасную работу по замене молочных зубок на волчьи клыки.
– Хреновое детство тебе досталось, – невольно вырвалось у меня.
Болтовня – это чтобы усыпить её бдительность. Нас с Куколкой разделяли три шага. Много. Улизнёт же, тварь! Я сделал пробный выпад. Она отступила.
– Что тебе здесь надо? Возвращайся в землю, под могильные плиты, в ад! Хочешь, помогу?!
Мои ораторские способности пропали зря.
Из щелей ворот выглядывали городские стражники. Обсудив отсутствие Блэйка, они живо озвучили короткий реквием.
– Минус горожанин, – изрек один.
– И едок, – веско добавил второй.
О сантиментах я читал лишь в книжках, но ни разу не сталкивался с ними в жизни.
– Давай возьмем её в клещи?! – взобравшись на помост за воротами, предложил дед Митяй.
– Давно напрашивается, – добавил эльф Ассилай.
Мы зовём его Василием. Мне он нравился – правильный мужик!
После того как смялись реальности, долгое время ничего не происходило. Все сосредоточенно строили забор. Но шесть лет назад весь род Ассилая рухнул в трещину – каверну прямо на головы мертвецов. Когда мы их отбили, в живых из восьми десятков осталась лишь дюжина и его четырнадцатилетняя дочь с труднопроизносимым именем. Горожане переиначили его на свой лад. Марта – лёд и пламень, боль моего сердца…
– Мы сами справимся. Правда, Куколка?
Я опустил саблю и, словно привлечённый непонятным звуком, рассеянно повернул голову в сторону, на грань бокового зрения. Как ни странно, но детская уловка сработала. Допёк каким словом, что ли? Мёртвый ребенок стремительно бросился в атаку.
Девочка скакала мячиком: её косточки, даже после смерти, так и остались мягкими. Поточив зубки о многострадальный гипс, и попробовав прорвать кольчугу, она сосредоточилась на моих наиболее уязвимых местах.
– Ноги мне самому пригодятся, – пробормотал я, в очередной раз безуспешно «сыграв рукой».
Спустя вечность и литр пота, удалось погрузить саблю в мёртвую плоть девочки, но это ничего не значило. Её голова осталась цела. Некое подобие футбола продолжилось.
Огнестрельного оружия в городе с самого начала было мало, да и истратили патроны быстро. Никакого эффекта. Приклады ружей оказались намного полезнее. Но сейчас я пожалел, что нет двустволки. Чтобы жахнуть наверняка.
Исход боя решил случай. На помосте за воротами собрался совет. К предложениям я не прислушивался, но когда полетели мелкие предметы, напрягся. Снайперов среди горожан было очень мало.
Камень лишь чуточку поцарапал мне ухо, а вот Куколку обломок кирпича сбил с ног. Не мешкая, резко схватив за волосы, я рубанул саблей по её шее. Но перед тем как голова отелилась от туловища, мёртвая девочка заговорила.
– Кр-рак, – чётко произнесла она.
От шока у меня чуть не выпала сабля.
– Ты что-то сказала? – изумлённо спросил я.
– Илья, атас! – закричал дед Митяй.
Уже через миг мне довелось испытать второе потрясение: мертвецы полезли на дорогу.
«Вот, значит, как?!»
Разочарованно завизжав и швырнув в первого попавшегося головой Куколки, я ринулся по сужающейся ленте к городу.
На торжестве прошёл семь метров.
Подключив силу воли – ещё пять.
Упрямством выгрыз целых три, а, воспользовавшись в качестве щита обезглавленным трупом – одолел четыре.
До ворот оставалось всего ничего, когда меня полностью обложили. Я плясал на отвоёванном пятачке, крутил мельницу, делал обманные финты, с разгона бросался на плотный строй мертвецов… и откатывался.
Помощи не просил. На то была веская причина.
…Одиннадцать лет назад я уговорил отца и мать отпустить в странствующий цирк-шапито за реку. Развлечься решили две сотни горожан, родители лучшего друга Романа и он сам. Обратно возвращались вечером, довольные, весёлые… а в это время реальность смялась и город опустел. Всех, вместе с моим папой и мамой, унесло. Куда-то.
Сиротам светит лишь одна дорога – в Кадетский корпус с последующей военной карьерой. Так повелось испокон веку. Но нашествие мертвецов вынужденно поменяло планы горожан. Меня законопослушно вычеркнули из списков, а что делать дальше, на то инструкции отсутствовали. Как и элементарные человеческие чувства. Даже Роман отвернулся. В общем, чтобы стать полноправным членом общества, мне нужно было выжить и дотянуть до совершеннолетия. Защитники периметра оказались менее жестокими. Я служил мальчиком на побегушках, терпел насмешки и злые розыгрыши, зато кормился с общего стола. За пять адовых лет выхлебал чашу до дна. Сейчас я полноправный член общества, но холодок в сердце угнездился навсегда. Мне особо не за что любить горожан. Поэтому предпочитаю справляться сам…
Гипс уже раскрошился полностью, каска заняла место сердца в одном из мертвецов, на штанах зияло три прорехи, а сабля окончательно затупилась. От едкого пота двоилось в глазах, правая рука онемела, один рьяный труп настолько плотно завяз зубами в кольчужных кольцах на спине, что отцепить его было не возможно. Я бился. Свирепо и молча. Теряя последние крохи сил.
Распускать нюни нельзя. Меня зовут Илья Соль! Эльфов сочетание имени и фамилии очень впечатляет. На их языке, слитно, с ударением на «и», оно означает – «счастливый случай». Пустое утверждение, незаслуженный аванс…
Вдруг ворота заскрипели, раздался клич эльфа и нескольких воинственных юнцов. Я благодарно выдохнул, поднажал, но всё же предупредил:
– Митяй, хоть ты гляди за периметром!
Увы, помощники завязли моментально: вся масса мертвецов пришла в движение. Такого напора мне уж точно было не выдержать. И в этот момент забили колокола. Я посмотрел на звонницу. Марта?!
Расклад резко поменялся. Старые скелеты начали разваливаться. Появились просветы, и в один, самый перспективный, я благополучно юркнул. Как выбрался, сознание пропустило, но хорошо запомнило тело.
– Все живы? – обнимая землю, глухо поинтересовался я.
– Да, – отодрав остатки настырного скелета с кольчуги, ответил Митяй, – повезло. Снова лезешь на рожон?
– Угу. А который сейчас час?
– Хм, без четверти десять.
По раз и навсегда заведенному порядку колокола били лишь в полдень.
– А дохляки-то разошлись, – удивлённо протянул один защитник.
Я с трудом приподнялся и опёрся на локоть. Периметр – трёхметровый забор из толстых арматурных прутьев в виде решётки, был в длину ровно сто тридцать шесть метров. Сквозь ячейки без труда пролазили конечности и при удаче – голова. В общем, до высоты человеческого роста свободных мест не было, но некоторые прыткие мертвецы иногда лезли выше.
К счастью все защитники вооружены длинными деревянными шестами с утолщением на конце. С их помощью биллиардными ударами и сбрасывались шустряки в общую массу.
Сейчас периметр ходил ходуном.
– Долго он так не выдержит, – резюмировал опытный Митяй. – Три секции совсем разболтались. Надо срочно новые подпорки ставить.
Я кивнул и тяжело поднялся.
– Прибавится работы теперь.
Несчастный сирота лез из меня с завидным постоянством.
– Илья, прекрати! Нам что, хороводы с ними водить? Иди в лазарет, тебя наверняка укусили.
– Угу, – безразлично согласился я.
За первым оборонительным валом шёл луг, где паслись коровы, а чуть правее, на вкопанных столбиках был натянут брезент – каверны – трещины между реальностями ещё не до конца затянулись. Сегодня оттуда выпало сморщенное яблоко, листва и сухие ветки. Сентябрь. Зимой сыпались ошалевшие зайцы, а весной лилась талая вкусная вода.
Вообще работающих лишь на «выдачу» каверн было много – причём на «прием» не реагировала ни одна! – но доступ к ним у нас теперь ограничен. Эльфийская – после печальной истории с родом Ассилая – Василия выбрасывала только одиночек – с ними живо расправлялись мертвецы. Из самой дальней к нам чудом пробилась лишь горстка гоблинов. Была ещё каверна, пару лет назад наградившая нас гномом.
– Лёгок на помине, – улыбнулся я.
Навстречу торопливо семенил лохматый коротышка с тесаком. Хаген! Он теперь, после потери Блэйка, единственный оставшийся друг. У меня инстинктивная приязнь к одиночкам.
– Я снова опоздал на битву?
– Без тебя разобрались.
– Плохо, – опечалился Хаген.
Более воинственного существа ещё свет не видывал. Когда он вывалился из каверны, то сражался с мертвецами целый час, пока я решился вывести парней ему в помощь. Такими бойцами разбрасываться грех! Как оказалось, гном был пьяным в дым. Трезвым же тот мог махать тесаком полдня.
Поначалу Хагену, пока учил язык и безуспешно пытался вызвать магию, приходилось туго. Потом стало ещё хуже – всё высматривал, не вывалится ли из его реальности спиртное, подружка или соплеменник. Подробностей попадания в каверну он, само собой, не помнил. Скорее всего, это произошло в какой-то дикой местности.
Но потом дела пошли на лад. Гном распробовал нашу бражку, бойкая вдовушка Вероника живо взяла его в оборот, а врагов стало не счесть.
В общем, Хаген жил богатой насыщенной жизнью. Как знаток подземелий он заведовал общественными погребами и свирепо карал воришек. На этом фоне его любовь к детским загадкам выглядела сущим пустяком. В моем лице гном нашёл неиссякаемый источник подобных забав. К Блэйку он относился ровно – тот плохо владел языком, презирал оружие и совершенно не умел загадывать головоломки.
Разглядывая суету по всей длине периметра, Хаген выслушал мой рассказ и предложил довести до лазарета.
– Давай сначала к реке, – попросил я. – Вымыться хочу.
Мы взобрались на второй вал и тут же уперлись в сарай.
В городе нет панорамных видов. Три короткие улицы с двухэтажными домами и скромная группа административных зданий в центре. Асфальт. Всё остальное пространство занято частным сектором, общественными полями и пастбищами. Ничего особенного. Правда, река вокруг города делает подкову в виде буквы «омега» и есть паром на канатной тяге. Именно на нём мы одиннадцать лет назад возвращались с представления цирка-шапито, когда из города исчезли все жители…
Я люблю свой город. Хотя, говоря по правде, это поселок городского типа. А после того, как снесли пустующие дома, так вообще… Но кого сейчас волнуют формальности?..
«Потому что других мест никогда не увижу», – печально добавил про себя.
Так сказал мой бывший лучший друг Роман. Он-то повидал мир, скотина. И девчонок тоже знал… до Марты. Я сначала не поверил что у них… но потом сдался. Такие подробности становятся известны только после близости. Когда, интересно, успели?! Столько лет молчал, нос воротил, и тут выдал!
В общем, набил ему морду. Меня зовут Илья Соль! Эльфов сочетание имени и фамилии очень впечатляет. Но не эльфийку. Высказал ей всё, что накипело, а она сверкнула глазами, закусила губу и гордо ушла, зараза. Уже две недели…
– Чего ты тащишься?! – сорвал злость на гноме.
Пока дошли до причала, я в виде извинений угостил его целыми двумя загадками. Быстрых разгадок не ждал – Хаген добросовестный тугодум.
Горожане лишь издали раскланивались. Я презрительно кривил губы – навозники!
Власти в городе давно не было. Отец Романа до прихода мертвецов числился мэром, но в экстремальных условиях повел странную политику. Вместо организации обороны он взялся за чистку неугодных чиновников и сделал своей резиденцией паром. Такой наглости не стерпели.
Теперь всё решали и назначали исполнителей для конкретных дел на сходах. Со мной, как только стал совершеннолетним, так и произошло. Я уже шесть лет отвечаю за охрану города.
Навозники ничем, кроме оговоренной доли продуктов, не обозначали своего участия в войне с мертвецами. Дистанцировались. За них отдувалось четыре смены по девять человек на периметр и резервный отряд ещё из трех десятков. Но если случится прорыв, навозники однозначно убегут с барахлом и скотом на паром. Мы будем гибнуть, а они трусливо торчать посреди реки… все в навозе. Красота!
Была ещё одна причина моей нелюбви к труженикам огородов. В помещении городского кинотеатра сразу после смятия реальностей возникла живая стена – так назвали странную каверну. Она исторгала всякий мусор. Но изредка из неё извлекали ключи, открывающие дверь в другие реальности. Ключи были не простые, а номерные. Цифра означала количество счастливчиков. За одиннадцать лет такое произошло трижды.
В первый раз сын кузнеца выудил железную закорючку с цифрой «2» и утащил с собой жену пекаря. С тех пор, решив на общем сходе, что шансы должны иметь абсолютно все, установили график сбора и просеивания мусора.
Несколько лет прошли впустую, но потом повезло внучке Митяя. Эта недоросль увела в другую реальность подружек. Последний раз чудо произошло пять лет назад. Ключ с вдавленной цифрой «28» перевернул город с ног на голову. Помощник паромщика, изведясь от предложений дружбы, тел, ценностей и алкоголя, забрал с собой первых попавшихся.
Время шло, надежды таяли, мертвецы прибывали и наступали. И вот, три месяца назад, шайка авантюристов, куда примкнул и Роман, решила контролировать живую стену и просеивать все находки. Разумеется, в случае появления нового ключа именно они и намеревались составить круг счастливчиков.
Их всего двадцать шесть человек. Не проблема разогнать, но один отщепенец, Савва, выудил из стены крупнокалиберный пулемет с полной лентой патронов. Теперь он главарь. В общем, навозники начали угождать шайке. Только в отличие от помощника паромщика, дружба, тела, ценности и алкоголь не предлагались, а доставлялись по первому требованию. Город раскололся на два неравных лагеря. И до этого шансы спастись для людей были мизерными, а сейчас и подавно. Эльфы, гоблины и Хаген навозниками-ксенофобами вообще в расчёт не брались.
Несправедливость меня страшно бесила – пришельцы заслуженно ели свой хлеб.
Мы вышли к реке.
– Капуста, – обрадовано сказал Хаген.
Друг наконец-то расправился с первой из загадок про одежки без застежек.
Я стащил кольчугу, зашёл в воду, окунулся и с удовольствием вдохнул полной грудью. Перебивая опостылевший трупный смрад, слабо пахло машинным маслом. Паром стоял посреди реки. У правого борта загорала похоронная команда – усопших горожан, чтобы не пополняли ряды врагов, они лишали головы и отправляли с грузом на дно. У левого прохаживались трое дюжих мужиков с баграми. Эти активно отлавливали проплывающие мимо брёвна и коряги.
После смещения реальностей город в одночасье лишился благ цивилизации. Пережить можно все, но не отсутствие горячей пищи и тепла зимой.
На том берегу мы нашли брошенный состав из восемнадцати цистерн с отработанным машинным маслом. Разогнав мертвецов, спешно протянули пожарный шланг до парома, раздобыли помпу и, когда требовалось, качали отработку в бочки, а затем переправляли в город. А вот с древесиной вопрос стоял остро, поэтому сушили и пропитывали улов здесь же. Кизяком-то не натопишься.
К канату, благодаря которому и курсировал паром, с обеих сторон были присоединены самодельные бредни. В зависимости от того, куда тот двигался, их поднимали. Часто с рыбой. Мертвецы воды боялись, а утопленников выловили еще в первый год. В общем, с выживанием и пропитанием у нас всё было сносно. Какое-то время ещё протянем. А потом мы замёрзнем. Если мертвецы нас раньше не раздавят. Уж очень они целеустремлённые и последовательные.
– Хаген?!
Это Вероника.
– Ты бы поактивнее с ней. – Я поделился с ним собственным куцым опытом.
– Да куда уж больше?!
– Между рукой на талии и поцелуем проходит… точно меньше года.
– Быть такого не может!
Обожаю Хагена!
– Ростом, комплекцией и красотой Вероника походит на гному. Сам же говорил, – напомнил ему.
Гном блеснул глазами, порывисто поднял руку и выпалил:
– Ель!
– Ч-что?!
– Зимой и летом одним цветом!
Пала и вторая загадка, но не кирпичная непрошибаемость болезненно застенчивого друга.
– Ладно, иди, – усмехнувшись, сказал ему. – Зайдёшь ко мне после обеда.
– Зачем?
– Новую загадку хочешь?
Пока купался, свежих укусов не обнаружил. Впрочем, если один-два и окажутся на спине – это пустяки. Вот когда схватишь десяток, то пиши, пропало. Скелеты с гигиеной не дружат.
***
– Оп… позже зайду. – Я бочком попытался выбраться из кабинета.
– Стоять! – приказала Марта. – Сколько уже времени прошло?
– Больше двух часов, – глянув на ходики, угрюмо ответил ей.
– Столбняк хочешь подхватить? Раздевайся!
Такого оборота я не ожидал. Лазаретом командовала Анна Владимировна, а Марта состояла при ней медсестрой. Но сейчас начальница ушла проведать горожанина с поломанной ногой.
– Может, в следующий раз?
– И это говорит герой, прикончивший Куколку, – насмешливо протянула девушка.
– Спасибо, – раздеваясь, выдавил из себя, – за помощь… на колокольне.
Эльфийка фыркнула, обернулась ко мне и вопросительно приподняла бровь. Я снял трусы и прикрылся руками.
Марта подошла вплотную и занялась осмотром. Попав в нашу реальность, эльфы полностью лишились магии, а люди – лекарств. Срок годности истёк. Знания Анны Владимировны и эльфийки дали толчок для линейки новых снадобий – эффективного микса просрочки, лекарственных трав и отработки.
Девушка была так близко, что я едва справился с желанием прижать её к себе и никогда не отпускать. Волны нежности накатывали и скапливались в глотке.
Она сама убрала мои руки и тщательно рассмотрела то, что и так уже под ними не помещалось. Я залился краской.
«Роман был с ней, – напомнил себе, – а со мной целый год игралась».
– Синяки, ушибы… Никаких укусов, – отступая, хрипло молвила Марта.
Собрав вещи в охапку, я двинулся к выходу.
– Мне кажется, – неожиданно пробормотала эльфийка, – что живая стена – это мембрана. Много предметов застряло внутри. Вот если прочистить?.. Мы не знаем сколько их. Возможно сотни, тысячи… Из каверн мусор валится, а мембраны цедят. Фокусы смещённой реальности. А ключи – компенсация за неудобства. Ну, взаимосвязано всё. Ведь мертвецы не материализуются в самом городе!
– Почему ты говоришь это именно сейчас и мне?
– Конец близок. Каверны вот-вот затянутся, отпадет нужда в ключах и реальности застынут. Нам останется лишь ждать, когда мертвецы развалят забор. Дед Митяй уже собирает резервистов…
– Мы выстоим.
– А кто у нас ещё готов пойти с саблей на пулемет? – словно не услышав меня, с легкой укоризной произнесла девушка. – Разве неправда, Илья Соль?
Ударение она сделала на «и», чтобы я не тешился напрасными иллюзиями.
– Т-ты…
– Мне не в чем оправдываться перед тобой, – ровно сказала Марта. – Погибнешь – убью себя следом. Справишься с мембраной – засылай сватов. Нет – на колени, склонив голову, встанешь. Думать буду.
***
На негнущихся ногах я пошёл домой. У входа в свой скромный флигель столкнулся с соседом – Сан Санычем. Тот держал тарелку с жареным мясом.
– Именины у жены. Кабанчика закололи, – сообщил он. – Знаю, что в гости не придешь, поэтому сам решил.
– Спасибо, навозник!