Морская рапсодия

Камчатка! Осень одевала в золотые краски камчатские берёзы. Жёлто-красные гроздья рябины, словно россыпи драгоценных камней выделялись на ярком, золотом фоне листьев… шёл октябрь 1983 года…

На руках капитан-лейтенанта Валентина Маличенко предписание к новому месту службы… Прощай Камчатка – удивительный, сказочный край вулканов, с мягкими снежными зимами, горячими источниками Паратунки, прекрасными, добрыми, открытыми и чудесными людьми…

Ох… жаль расставаться с Камчаткой, с друзьями…

Валентин на борту ИЛ-86 – современного советского авиалайнера. Девять часов полёта над необъятными просторами Советского Союза и встречай златоглавая Москва. Впереди долгожданная встреча с семьёй, со своими любимыми девочками – с Ниной и симпатичными дочурками – Викой и Светой. Валентин, глядя в иллюминатор, не может оторвать глаза от уплывающей камчатской земли. Самолёт резко набирает высоту. Справа, под крылом проплывает родной Рыбачий – посёлок подводников, он же, официально: Петропавловск- Камчатский – 53. Вон видны пирсы с пришвартованными огромными чёрными субмаринами,… далее не обетованная камчатская земля, усеянная сопками, вулканами со снежными шапками вершин и кратеров,… а вокруг этой обворожительной, дикой красоты, безбрежный, тёмно- синий, холодный, суровый и могучий Тихий океан…

Валентин откинулся в кресле авиалайнера, расслабился и задумался.

Припоминалось бурные проводы экипажем – расставание с сослуживцами родного атомного подводного крейсера – родной «азухи» (атомная подводная лодка – АПЛ 667 «А» проекта)…

«Отходную», т. е. банкет по случаю убытия, организовали втроём. Так получилось, что экипаж покидали – механик корабля – командир электро – механической боевой части 5, капитан 2 ранга Игорь Никитович Принь, техник группы автоматики и телемеханики мичман Володя Копычко, они же будущие военные пенсионеры и он, Валентин, убывающий к новому месту службы. Приказ о переводе Валентина в Эстонский городок Палдиски был подписан Главкомом ещё весной, но после была ещё одна «автономка» дальний поход (дежурство подводного ракетоносца в глубинах океана за тысячи миль от дома, обычно у берегов чужой Америки, находясь в постоянной готовности применить грозное ядерное оружие), последняя «автономка» Валентина…

Собрать всех вместе офицеров и мичманов на прощальный ужин было проблематично – дежурства, вахты и ещё – в это время экипаж готовил корабль к переходу в Приморье.

Банкетный стол решено было накрыть в трехкомнатной, уже пустующей, готовой к сдаче, квартире Володи Копычко. Планировалось торжественный ужин растянуть на 2–3 дня, так, чтобы все офицеры и мичманы смогли дружной компанией принять участие в застолье.

Накануне, Валентин с соседом по квартире Виктором Жуковым и командиром БЧ-5 убыли на пару деньков на рыбалку, на озеро Вилюй. Вилюй был соединён с океаном небольшой одноимённой речушкой. Мужчины решили к торжественному столу разжиться камчатских деликатесов – красной рыбки, икры. В этих красивейших местах они были неоднократно, поэтому это была и рыбалка и прощание с необыкновенной камчатской природой…

Шикарный праздничный стол ломился от изобилия даров Камчатки. Проводы, как и планировали, продолжались трое суток, только так смогли охватить всех офицеров и мичманов корабля.

Утром, четвёртого дня, после длительного торжественного застолья, Валентин быстрой походкой спешил в штаб – необходимо было получить предписание к новому месту службы и проездные документы. Недалеко от дороги, ведущей в штаб дивизии подводных лодок. на склоне сопки, на одной из камчатских берез увидел весящую чёрную флотскую ШИНЕЛЬ, на пагонах отсвечивали в лучах солнца звёзды капитана 2 ранга.

«Ну и механик! Ой, да, Никитич! Поддержал традицию!» – подумал Валентин. Это была традиция, кем не известно придумана и прижившаяся в посёлке. Уходящие в запас (на пенсию) морские офицеры – подводники вешали на берёзе свою шинель, оставляя её на обозрение всем, как добрую память о своей не простой флотской службе…

Ещё свежи эпизоды недавнего застолья…

Офицеры, мичманы, между тостами вспоминали курьёзные, и довольно серьёзные случаи совместной службы, смеялись и радовались жизни, а выходя на перекуры, обнявшись, беседовали в узком кругу, и конечно, фотографировались на память…

Вот, все очень бурно вспоминали случай – когда механики корабля решили отпраздновать своё возвращение из очередной «автономки»: вечером, после службы, собраться на природе, за сопкой, выше жилых домов посёлка. Механик Игорь Никитович взял организацию на себя.

После обеда началась подготовка пикника. Общий сбор участников посиделок объявили под вечер, после подведения итогов рабочего дня командиром.

Для будущего шашлыка в местном магазине приобрели тушу австралийского барана, ведь с другим мясным ассортиментом в посёлковом магазине были проблемы, (местные, в шутку, прозвали австралийских баранов – кенгуру).

Мичманам было дано ответственное задание – на место «сабантуя» доставить 50 литровую бочку прекрасного камчатского пива. Группа подводников, ответственная за жарку барана, убыла на противоположную сторону прилегающей к посёлку сопки заблаговременно, а пивной десант в магазин за пивом, дабы подкатить желанное пивко к шашлычку.

В назначенное время на «место дислокации» собрались все оповещённые офицеры и мичманы, а «пивная группа» явно опаздывала. Механик предложил так и решили, не дожидаясь пива, начать пиршество, благо, канистра «шила» – (шило – корабельный спирт), была доставлена ко столу вовремя.

Сумерки быстро сменила звёздная камчатская ночь.

Импровизированный стол был сооружён из огромной деревянной кабельной катушки. Это Миша Бальсун и Вася Полоз – командиры групп дистанционного управления обнаружили её на берегу, выброшенную штормом. Содержимое стола освещал рядом зажжённый большой костёр и керосиновая лампа, которую кто-то из предусмотрительных моряков прихватил из казармы, установив её в центре стола.

С каждой принятой дозой «шила» разговоры становились всё громче и веселее.

Наконец – то в разгар застолья, прибыло и пиво!

«Вас только за смертью посылать!» – громко выразил недовольство коллектива механик.

Но после, после очередного тоста, оправдываясь о своей столь продолжительной задержке, моряки доложили о причине своей задержки и опоздания, вообщим, доложили о своём приключении, чем не смогли избежать хохота и дружеских поддёвок над собой.

Оказалось, что, сняв пробу, т. е., опрокинув по пару бокальчиков знатного пивка, ребята начали движение с бочкой пива вверх. Почти докатив бочку с пивом до вершины сопки, она вдруг вырвалась из ослабевших рук подводников и ринулась вниз. Понеслась в сторону близ лежащих домов, катясь с ускорением, набирая огромную скорость. Сложилась аварийная ситуация – очень высока была вероятность того, что бочка влетит в одно из окон чьей-то квартиры, т. к. вдоль сопки в ряд стояли пятиэтажки верхней улицы Крашенинникова. К счастью бегущей группы, бочка, пролетев основную часть дистанции, врезалась в берёзу у самого дома и, словно снаряд, громко взорвалась от сильнейшего удара, разбросав вокруг живительную пивную пену.

Почесав запотевшие затылки, «пивная группа» вынуждена была проделать дубль пришлось с огромным трудом выпросить в пивном ларьке вторую бочку пива, изрядно переплатив в цене, и доставить её в «лагерь подводников» уже с огромной осторожностью…

Веселье продолжалось до утра.

Утром, подводники, закопчённые костром, уставшие но счастливые, радостные, словно малые детишки, всей гурьбой, брели по дороге в посёлок за механиком, который шёл впереди и нёс в руке зажжённую керосиновую лампу, словно олимпиец факел. А навстречу весёлой толпе уже шли на службу подводники флотилии – кто на подъём флага, а кто в свой штаб, они с пониманием оглядывались в след и от души улыбались своим коллегам, помятым и неуверенно переставляющим ноги…

А поход офицеров – представителей экипажа в местную баню…

Мысль устроить банный день и сбор в бане пришла Валентину неожиданно, одним из вечеров, после окончания рабочего дня. Он поделился идеей с командиром БЧ-5, а тот дал команду: «Офицерам, после подведения итогов командиром, убыть в местную баню!». Валентин, взяв ключи от здания бани у жены, Нины была в то время начальником БПК (банно-прачечного комбината) посёлка. Механик, прихватив с собой канистру с «шилом», а помощник командира боцманскую кису – мешок с консервами, в сопровождении основного состава офицеров экипажа поздно вечером «оккупировали» помещение мужского отделения БПК.

Парились до утра, с тостами, громкими беседами, с песнями…

Уже потом, на очередной партийной конференции флотилии прозвучало: «Командир БЧ-5 экипажа подводной лодки «К-389» капитан 2 ранга Принь, организовал ночью в местной бане «пьянку» с подчинёнными, грубо нарушая общественный порядок и ночную тишину посёлка подводников. Позор таким коммунистам!»

Многие присутствовавшие тихонько, не заметно хмыкали и улыбались, поглядывая в сторону делегатов конференции подводного ракетоносца «К-389»…

Эх, механик, наш Игорь Никитович, для нас, Вы, были как отец, Вы нас воспитывали, оберегали и учили, проявляя отеческую заботу, и мы были за Вами, как за каменной стеной… увидимся ли мы ещё!?…

Свидимся ли… дорогие мои друзья – подводники, с которыми не один год неслись вахты, месяцами находясь в океане, обслуживая автоматику электроэнергетической системы корабля, а затем и всего электро-технического оборудования подводного ракетоносца…

Мысли, мысли…

Последняя «автономка» началась в июне. Через несколько дней после ухода экипажа в дальний поход, в посёлке подводников начался несусветный переполох, свалилось огромное горе – утонула атомная подводная лодка. Слухи о катастрофе атомохода распространились молниеносно. «Кто погиб? Сколько погибло подводников?», никто, толком, не знал. Среди жён моряков-подводников началась паника. Экипаж Харина (подводники называли экипажи атомоходов по фамилии командира корабля), а может и не они?…

Тогда, не было точно известно, какая именно подводная лодка утонула. Ведь когда подводная лодка уходила в дальний поход – на боевую службу, из соображения скрытности, из базы выходила в океан ещё одна субмарина. Они вместе, обе, шли в точку погружения в нескольких кабельтовых друг от друга, а после погружения, под водой, кто куда – «расходятся как в море корабли». Вот та – АПЛ «К-429», вторая, которая тогда сопровождала АПЛ «К-389»– Харина, идущую на боевую службу, должна была вернуться назад, в базу. Не вернулась… Но, какая всё-таки лодка потерпела катастрофу многие не знали?…

Нина очень переживала, не находила себе места, и лишь только через несколько тяжёлых дней и бессонных ночей, смогла узнать от Василия, мужа своей подруги Гали Коренной, что утонула лодка не Валентина.

– Жив твой подводник, жив! – убеждали её друзья.

А тут ещё, неожиданно пришла горькая весть – у Нины умер отец… Нина с детьми, не дожидаясь мужа из дальнего похода, вынуждена была улететь на родину, на похороны, и уже там она и осталась ждать приезда Валентина чтобы, потом, с ним вместе продолжить путь к новому месту его службы…

Валентин посмотрел в иллюминатор самолёта, облака ушли вниз, земли не видно. Самолёт, набрав высоту, летел под монотонный звук моторов…

«Как там мои родные!?» – в очередной раз подумал Валентин, откинувшись в удобном кресле самолёта.

Закрыв глаза, снова углубился в раздумья…

Как быстро бежит время, пролетают дни, месяцы, годы… как будто всё это было совсем недавно…

Вспомнилось детство… начало военно-морского пути…

1

Военкомат. Призывная комиссия. Вопрос, на который всем призывникам необходимо ответить строгому дяде в военной форме:

– Ну, и где бы Вы хотели служить? В каких войсках?

Да, вопрос интересный, но на него, у призывника Валентина Маличенко давным-давно созрел ответ.

– Хочу служить на флоте!

В разговоре с ребятами-одногодками этот вопрос поднимался не раз, где служить и в каких войсках. Совсем недавно срок срочной службы был сокращен на год. На флоте вместо четырех – три, в других войсках – два. Некоторые ребята даже насмехались: «Лучше – два! Пролетели, и не заметил!». Но Валентину уж очень хотелось на флот. Да, три не два, не беда! Флот- это сила, порядок. А форма!… Моряки отличались небывалой смелостью, отвагой, а их служба – с дальними океанскими походами, трудностями, крепкой флотской дружбой и взаимовыручкой – романтика! Многие художественные фильмы о моряках, особенно на военную тему, были подтверждением этому…

Служивые в роду были. Брат деда Валентина служил в царской гвардии. Отец вернулся с войны танкистом, горел в танке. Расписались они с мамой в 49-ом году. Часто вспоминал военные годы. Отец много пил, что и привело, кстати, к разводу с матерью. А вот флотских в семье не было.

Жили они вдвоем с матерью. Мама как-то сказала:

– Сынок, вышел указ, что если ты у матери один и она пенсионерка, служить тебя не возьмут. А если женишься, тогда заберут служить. Поэтому учись и не спеши жениться.

– Нет, мама, я хочу стать моряком! И им стану!

Парню нравилась флотская служба, и Валентин с детства мечтал стать моряком.

Попытка поступить на базе восьми классов в «мореходку» провалилась из-за какой-то, недостающей справки. И хотя Валентин уже учился в техникуме, желание стать моряком всё равно росло. Постоянно преследовала мысль: «Вот окончу техникум, буду поступать в «вышку», так называли ребята высшее морское училище, все равно стану моряком!…

Шел 1967 год. Позади первый курс техникума, и Валентин понимал, что необходимо учиться, время это диктовало – без образования, ты просто никто! Мама говорила:

– Сынок, учись! Знаю по себе как тяжело без должного образования. Учись, пока я жива!

Трудное детство без отца, мать постоянно на работе и вся в заботах.

Помнятся и наставления любимого дедушки. Посадит он к себе на колени и говорит:

– Внучек, учись! Время сейчас такое, что без знаний ты никуда!

Дедушка остался в памяти: высокий, мощный, с большими усами, строгий, но очень добрый. Особенно запомнились его широко открытые, голубые глаза.

Валентину было всего пять, с небольшим. Он хорошо запомнил тот 1956 год, ту зиму, тот холодный январь. Мама на работе (пять суток работает в 50 км от дома, там и живет, затем пять – дома). Жили в небольшом украинском городке районного значения, в новом доме, который построили своими руками, несмотря на трудные времена, собирая копейку к копейке, экономя на всем. Мама третий день была на работе. Хозяйничали в доме вместе с дедушкой. Как то вечером деду стало очень плохо, он корчился от боли в области живота, согнувшись, ойкая и причитая. Валя забился в угол большой железной кровати, так и уснул. Ночью в доме стало очень холодно. Мороз через неплотно закрытые двери пробирался под одеяло. Как ни прижимался он к уже холодному телу деда, теплее не было. Дедушка лежал рядом, навзничь, с открытыми стеклянно – голубыми глазами. Утреннюю тишину разорвал голос соседки – старухи:

– Елисеевич! Почему у тебя дверь нараспашку и печку не топишь?

– Дедушка умер! – всхлипывая, высунув голову из-под одеяла и вытирая слезы, промямлил малыш…

Не стало любимого дедушки, а его взгляд с фотографии, висевшей над той кроватью, ещё долго преследовал внука. Жаль, рано, очень рано он ушел в мир иной.

Мама как-то рассказывала, что в период борьбы с кулачеством пришлось хлебнуть немало горя. Жили большой семьей на хуторе. Два брата: отец мамы – Евтихий Елисеевич и Пётр Елисеевич с женами, детьми. Нажили своим трудом мельницу, хозяйство – пять коров, пару лошадей. Трудились от зари до зари всей большой дружной семьей. Однажды зимней ночью пришли активисты, так их величали в то смутное время, и все нажитое трудом забрали. Окна выбили, детей и взрослых – на телеги и в теплушки, поездом в Сибирь, приговаривая:

– Там ваше место, кулаки проклятые, выживайте, как Бог даст …

За что?

Мамы и её кузины Лены тогда дома не оказалось. Вернулись они из города и ахнули, узнав от соседей о случившемся, огородами ушли подальше от лиха, к тётке Харитине в село, неподалеку от города … Дети раскулаченных преследовались.

Мама сняла в городе квартиру. Тётя Лена уехала на Донбасс, скрываясь от властей … там строились новые шахты и на работу принимали всех – не хватало рабочих рук. Так она и осталась там жить …

Маме пришлось, работая на заводе, тоже скрывать кто она, чья, и откуда. Трудно тогда жилось …она часто вспоминала о той жизни, плакала и рассказывала сыну.

У тёти Лены жизнь сложилась тоже не сладко. Работала на шахте, потом война, оккупация, поздно вышла замуж за шахтёра Вячеслава Михайловича, крепкого мужика … вырастила сына, а затем и приёмную дочь…

Позже тётя Лена, вернулась на родину. Поехала она с мужем на родной хутор, правда уже давно и хутора не было, место, где стоял хутор, трудно было узнать. Решили с Михайловичем посмотреть места, где когда-то жил большой дружной семьёй трудолюбивый, старый род Маличенко, где когда-то стоял их отчий дом. Местность было не узнать, прошло ведь не одно десятилетие. Всё вокруг заросло дебрями – кусты, высокая трава … с большим трудом узнавала тетя Леня родные места … Всё очень изменилось. Нет и церквушки … По остаткам разваленного фундамента в густой траве отыскали место где стоял дом. … Слёзы неудержимо катились по лицу … Здесь прошло детство, юность … Вон там была мельница, там стоял большой сарай, там был огород, там чернозёмные поля, политые потом домочадцев, а вон и речушка превратившаяся в небольшой ручей. Берег зарос деревьями, кустами… «Да – а – а, … здесь, когда-то звучал детский смех.» – задумалась тётя Лена. … Ноги подкашивались, слабость охватила тело, тётя Лена опустилась на землю … Память, память …

Так вот и сидели убелённые сединой старики, молча, каждый вспоминая то время. Вспоминала тётя Лена как жила когда-то здесь большая семья Маличенко, … как дружно трудились от зари до зари и мал, и стар …вспоминала отца, которого расстреляли в 33тьем…

Солнце медленно опускалось к закату, словно прячась от стыда за то, что произошло, произошло здесь в те далёкие годы …

Опускался вечер …тишина … лишь в траве слышался знакомый стрекот кузнечиков … дурманящий запах трав и полевых цветов наполнял лёгкие …

Тётя Лена попыталась встать, но тут, же рухнула наземь… ноги словно ватные. … как не пыталась подняться, так и не смогла она стать на ноги.

Воспоминания, пережитое, горе тех лет сделали своё коварное дело …

В итоге – инвалидность … и на ноги она уже не встанет больше никогда …

Мама, вспоминая, рассказала Валентину, как в пятьдесят третьем, когда все были в слезах и в трауре – умер Сталин, – её отец – дед Валентина встал лицом к репродуктору на городской рыночной площади, перекрестился прилюдно и громко произнёс:

– Слава Богу, на одного бандита меньше стало!

– Дедушка, Вы что, посадят! – одергивали его окружающие.

– Я своё уже отсидел! – отвечал дед, крестясь.

Смелым был дед! Правду, какой бы она не была, невзирая на последствия, он мог смело сказать в глаза. У него было очень развито чувство справедливости, за правду он готов был бороться, бороться и бороться …

Эти качества стали проявляться и у внука. От этой наследственности страдал обычно сам же Валентин. Ничего не поделаешь, гены!

2

Получив неполное среднее образование, в 66 году Валентин поступил в металлургический техникум. Старался учиться хорошо. Стал одним из основателей туристического кружка в техникуме.

На четвёртом, последнем курсе, перед Новым годом Валентин и его ребята, будущие металлурги – прокатчики, после производственной практики возвратились в стены техникума. Предстояли рождественские каникулы, в то время их называли – зимними. Валентин уже второй год возглавлял туристический кружок. За плечами ребят было уже несколько походов по Крыму, Кавказу, Карпатах. Вот и сейчас, перед написанием дипломной работы, друзья предложили Валентину возглавить туристическую группу в лыжном походе по Закарпатью. Желающих стать участником похода было предостаточно – звала романтика! Валентину дали возможность выбрать участников похода и совместно со своим заместителем – преподавателем техникума укомплектовать группу, вот тогда он впервые и увидел свою Нину, заглянув в класс высшей математики. Она, красивая, задумчивая сидела за первой партой и готовилась к ответу на экзаменационный билет. Девушка сразу очаровала его, и Валентин заявил своему старшему другу – преподавателю, тоже участнику похода, с которым согласовывали состав группы:

– Вы, берите в нашу походную группу кого хотите, на своё усмотрение, с условием, что в поход с нами пойдёт эта девушка, – и показал на Нину, через небольшую щель приоткрытой двери класса.

На первом сборе отобранных участников зимнего лыжного похода обсудили все нюансы и детали. Ребята присматривались друг к другу. При получении походного инвентаря у завхоза техникума, Валентин украдкой поглядывал на Нину, а она на него и словно невидимая искра пролетела между ними …

В походе они познакомились ближе, подружились. Валентин взял шефство над Ниной, помогал ей во всём. Неведомая сила стала всё сильнее тянуть их друг к другу …

По возвращению из похода ребята стали часто, почти ежедневно, встречаться. Он готовился к защите дипломной работы, она заканчивала учёбу на втором курсе.

Незаметно пришло лето.

Валентин успешно защитил дипломную работу и получил направление на работу по специальности на трубопрокатный завод. У Нины начинались летние каникулы. Валентину предстоял месячный отпуск после окончания учёбы, который он решил посвятить поездке на Кавказ. Предложил Нине принять участие в сложном горном путешествии по Центральному Кавказу, она обрадовалась предложению и они стали вместе усердно готовиться к походу. У Валентина был уже опыт участия в горных походах, и он его передавал Нине. Учил её вязать узлы, они много читали туристической литературы о технике переправ, восхождений. Они вместе изучали район путешествия. Маршрут похода намечался в самом сердце Центрального Кавказа по Чегемскому и Бизенгийскому ущельях. Поход состоял их двух частей:

– Первая часть – покорение вершины горы Кору и несколько сложных перевалов Главного Кавказского хребта.

– Вторая часть похода – переезд в город Терскол, восхождение на отрог Эльбруса и далее через альплагерь «Алсу», через перевал главного кавказского хребта «Нахар» переход в столицу Абхазии – Сухуми, и двух недельный отдых в живописном месте на берегу Черного моря на границе с Абхазией, близ села Леселидзе.

Группа состояла из четверых участников. Всю сложность и трудность похода ребята почувствовали с первого дня, хотя проявляли свои бойцовские качества.

После спуска с вершины Кору и ночёвки в альпинистском лагере «Безенги» ребята побывали у камня с множеством табличек на нём, повествующих о смелых людях альпинистах, отдавших свою жизнь, покоряя сложные и неприступные вершины Кавказа. Именно об этом камне пел Владимир Высоцкий – «Тот камень, что покой тебе подарил …», в душе с особой силой проявилось глубокое уважение к отважным, очень смелым, лихим людям – к альпинистам.

Горы – могучие и огромные, величественные, неприступные и суровые, словно свисали над головами, вокруг. В горах появляется особое чувство. Человек начинает понимать огромную силу природы, её мощь, красоту, волшебство. И на этом фоне человек становиться маленьким и беспомощным и всё-таки, каким бы не казался маленьким человек по отношению к этим громадинам, с холодными снежными вершинами и непроходимыми ледниками, он их покорял и покоряет!

Прибыв в Терскол, в разгар похода, Игоря – руководителя группы вызвали телеграммой на сборы, на Памир и он, оставив вместо себя Валентина, улетел в высокогорный городок Ош – место сбора горных туристов. Походная группа стала состоять из троих участников. Начался второй этап похода. Покинув горный город Терскол, поднялись по крутому склону и стали на ночевку под Эльбрусом. Рано утром, подобравшись к самому Эльбрусу, преодолевая его снежные покровы, вышли на перевал и начали спуск с его отрога способом глиссирования (скольжение по снежному склону в положении полусидя, опираясь на ледоруб и, тормозя им) поэтапно, с остановками. Валентин первым прокладывал путь девчонкам. За ним спускалась- глиссировала Нина. Остановилась, подждая Зину, которая шла замыкающей. Валентин останавливался часто, и стоя, глядя вверх, наблюдал за спускающимися девчонками. И вдруг, уже в самом конце спуска … Зина неожиданно споткнулась и тяжеленный «абалаковский» рюкзак, полетев через голову, потянул её за собой, и она кубарем по крутому снежному склону покатилась вниз…