Морская рапсодия

10

Полетели дни, насыщенные учебой. Первокурсники с головой окунулись в учебный процесс – лекции, практические занятия, консультации, зачеты, самоподготовка. Дополнительная нагрузка – ежедневные строевые занятия-тренировки на нижнем плацу к военному параду в честь 7-го Ноября.

У Нины, в это время, после окончания производственной практики, началась подготовка к защите дипломной работы. Но оба выкраивали время написать друг другу письмо и с нетерпением ждали ответ, не говоря уже о предстоящей встрече.

Старшекурсники наставляли младших – самые трудные первые два курса, главное их преодолеть, потом будет легче.

На комсомольском собрании было выдвинуто предложение командира роты избрать своим вожаком – секретарем комсомольской организации роты Валентина Маличенко. Ребята поддержали предложение, как-никак, самый старший в коллективе…

Однажды вечером, во время самоподготовки, в класс, заглянул помощник дежурного по училищу.

– Курсанту Маличенко прибыть в рубку дежурного по училищу!

Валентин кинулся выполнять приказание, уже в пути, думая и волнуясь: «Почему вызвали в такое вечернее время. Не случилось ли чего дома …»

Его сильно угнетала неясность причины вызова.

– Курсант Маличенко прибыл по Вашему приказанию! – доложил он дежурному по училищу.

Дежурный, капитан 1 ранга, выслушав доклад, снял телефонную трубку и доложил:

– Товарищ адмирал, курсант Маличенко прибыл! Направляю его к вам! Так! Есть! после паузы ответил в телефонную трубку – Вы, знаете, где кабинет начальника училища? Адмирал ждет вас! – и, обращаясь к своему помощнику, – Проведите курсанта в кабинет начальника училища!

Валентин, ступив на порог уже знакомого кабинета, здесь он был на судьбоносной мандатной комиссии, доложил сидящему за столом и что-то пишущему при свете настольной лампы адмиралу.

– Товарищ вице-адмирал, курсант Маличенко прибыл по вашему приказанию!

Начальник училища, сняв очки, пристально посмотрел в сторону курсанта.

– Гм! Так-так! Курсант Маличенко… – задумался, что-то припоминая.

У Валентина сильно-сильно, забилось сердце.

– Вот ты, какой сынок! Да – а!.. Молодец!.. На мое имя пришло благодарственное письмо от руководства завода, на котором ты до поступления в училище работал, и работал видимо неплохо, и ещё денежный перевод – премия, премия тебе, товарищ курсант! – немного подождав, продолжил.

– Я принял решение – завтра начальник факультета зачитает письмо на общем построении личного состава факультета и вручит его вместе с денежным переводом. Думаю, ты не будешь возражать?

Валентин молчал, радость от услышанного убрала те беспокойные мысли…

– Прекрасно! – немного помолчав, добавил адмирал, – Молодец, сынок!… Иди!… Учись!

Валентин растерялся от такого неожиданного поворота событий. Прилив радости и душевного облегчения за своих домашних, за радостное известие не давали сразу сообразить, что ответить адмиралу, этому доброму человеку.

– Служу Советскому Союзу!… Спасибо!… Разрешите идти! – Выпалил он на одном дыхании.

– Да, да. … Иди!… Иди сынок! – тихим голосом ответил адмирал.

На следующий день, на построении курсантов факультета было зачитано письмо заводчан. Под дружные аплодисменты начальник факультета вручил Валентину письмо и денежный перевод на 100 рублей. В то время это было целое состояние.

Валентину вспомнились родные заводчане, свой славный коллектив смены …

Тогда, после окончания техникума, он получил направление на трубопрокатный завод. Распределили его в цех бесшовных труб бригадиром.

Трубы после протяжки поступали в их отдел цеха, для обрезки концов и проверки их ОТК (отделом технического контроля), затем передавались на склад готовой продукции. Мастер работающей смены по фамилии Томченко был родом из Белоруссии, он взял шефство над молодым специалистом, решил подготовить себе замену в будущем. Его называли рабочие и бригадиры ласково – Сысоич, по отчеству. Добрый был человек!

В то время, перед началом работы смены, в обязанности Сысоевича, было проведение планёрок с рабочими смены. Планёрка начиналась с политинформации. Сысоич проводил обзор центральной прессы, подводил итоги работы прошлой своей смены и ставил задачи на начинающеюся рабочую смену. В конце планёрки мастер выслушивал вопросы и замечания разного рода, давал пояснения. Человек он был юморной, весёлый.

– Сысоич! Можно вопрос? – тягучим голосом обратилась к мастеру подкрановая рабочая Маша. Она, также, очень дружила с юмором. Возраст её был под пятьдесят.

– Давай Маша, только в тему! – отреагировал Сысоич.

– Так вот, когда мы работаем в ночную смену, мы – девчонки ходим в ваш мужской туалет. В наш женский идти не охота, нужно выходить из цеха, вход какие-то умники, сделали на улице … Выходить нам на холодный ночной воздух уж очень не охота. Так вот … вопрос нас мучает: Что это у вас в туалете, на стене за такие маленькие белые раковины висят?

– Ох, и Маша! Решила народ насмешить?! Это писсуары! Специальные мужские раковины, – стараясь не улыбаться, начал ответ Сысоич, – мы, мужики после того, как сходим по маленькому, в них моем своё «хозяйство». Поняла, Маша!?

– Прав-да-а-а!? – вскочила с места Маша, и смеясь выпалила, – А мы из них … ха-ха- ха … воду пьём!

Все присутствовавшие полегли от смеха. Надо же такое придумать! Рабочий юмор! Да! Хорошие были заводчане, добрые, весёлые люди!

«Когда буду в своём первом отпуске, обязательно схожу на завод, так хочется повидаться со своим заводским коллективом – со своей сменой …» – решил Валентин.

11

Дни учёбы шли своим чередом. Осень вступала в свои права. Подошли долгожданные Ноябрьские праздники.

Нина приехала, как и было обещано. Остановилась на квартире, на Северной стороне Севастополя, у той же хозяйки, поблизости кинотеатра «Моряк». Накануне праздника, 6го вечером, приехав на рейсовом автобусе, ждала Валентина в условленном месте – у фонтана – архитектурного сооружения перед восточными воротами жилого городка курсантов.

Впоследствии оказалось, что этот фонтан использовался не только по своему прямому назначению, а и для соблюдения одной из традиций, прижившейся в курсантской среде. Суть вот в чём: «когда кто-либо из курсантов – «голландёров» женился и свадебный кортеж автомобилей с включёнными клаксонами останавливался у фонтана. Вновь испечённый муж с молодой женой, сопровождающими их лицами, бережно опускали в воду фонтана спиртное – бутылку водки, вина или шампанского, что душа приказывала, после этого действа под звуки автомобильных сигналов убывала на своё праздничное застолье. Услышав свадебные сигналы, дождавшись убытия молодых, из ворот вылетала толпа, обычно, это были однокашники, и слёту прыгала, прямо в одежде, в чашу фонтана. Счастливчикам доставалось спиртное – приз, с которым они убегали от любопытных глаз зевак, также прибежавших поглядеть на происходящее и дежурного офицера по училищу, старавшегося их перехватить, который на звуки клаксонов кортежа непременно спешил предотвратить предстоящую передачу спиртного «непьющим алкоголь» курсантам. Затем, уже в укромном месте спального городка, добыча по справедливости делилась с друзьями»…

Перед предстоящим увольнением курсантов в город, командир роты, прибыв в курсантскую казарму, вызвал Валентина в свой кабинет.

– Командование училища разрешило «севастопольцев» уволить с ночёвкой. Старшина роты мне доложил, что к Вам приехала жена. Это так?

– Так точно! Уже ждёт у фонтана!

– Хорошо! Готовтесь к увольнению в город! Идите!

– Есть! – отдав честь, чётко, ответил Валентин и развернувшись по уставу, быстрым шагом поспешил в баталерку одевать свою отутюженную курсантскую форму.

Мысли были о Нине, о предстоящей встрече:

«Скорее бы увидеться, крепко обнять … неужели не разрешат увольнение до утра … командир сказал, что только «севастопольцам»…», – не покидали его мысли.

Дневальный по роте громко объявил:

– Увольняемым в город приготовиться к построению у входа в казарму! Форма одежды № 4 – бушлат, бескозырка!

Командир роты внимательно осматривал своих питомцев, вручая каждому увольнительный билет, напоминал о правилах поведения в городе, подошёл и к Валентину, стоящему в строю увольняемых. Сердце курсанта забилось. Вручая ему увольнительный билет, командир официальным тоном обратился:

– Курсант Маличенко, Вы увольняетесь до 8 утра послезавтра. Прошу из увольнения не опаздывать!

Валентин ощутил такой прилив счастья и радости, что готов был тут же обнять строгого командира.

После команды «Разойдись!», Валентин рванул к заветному фонтану. Там была Нина, его половинка, любимый человек. Он летел на крыльях любви, не чувствуя почвы под ногами. Не обращая внимания на стоящего у ворот вахтенного курсанта. Он обнял Нину, осыпая поцелуями. Взявшись за руки, они побежали к остановке автобуса …

Ночь, по праву, принадлежала только им – влюбленным и безмерно счастливым.

На следующий день, как и в прошлый раз, они счастливые и влюблённые снова гуляли по праздничному красавцу Севастополю. Валентину очень хотелось познакомить Нину с легендарным, историческим прошлым города, показать те места, где он уже успел побывать с ребятами на экскурсиях. Это и знаменитая панорама «Обороны Севастополя 1854–1855 г.г.», и Малахов курган, и Сапун-гора, и Древний Херсонес …

Быстро пролетело время увольнения, как было хорошо обеим в эти дни, но опять предстояла разлука, будни учебы, будни курсантской жизни.

12

Ротная сушилка стала любимым местом отдыха, где курсанты проводили минуты свободного времени перед отбоем. Горьковчанин Володя Гузнов – виртуоз гитарной игры, аккомпанировал «сводному хору» любителей попеть свои, привезенные с гражданки песни московских, ленинградских, горьковских дворов. Саша Мосолов, прибывший в училище из Лосино-Петровского – небольшого городка близ столицы, также демонстрировал свои незаурядные способности в умении лихо играть на гитаре. Здесь же и родилась нештатная ротная песня о родном училище «Ваше благородие, госпожа система, с белыми колоннами…».

Ребята привыкали друг к другу и их отношения перерастали в настоящие, дружеские.

Приближался новый 1972 год, а вместе с ним и первая учебная сессия.

Вспоминалась встреча уходящего, 1971 года, которую с Ниной отмечали в незнакомой, но веселой компании Валиного друга.

Валентин с грустью ожидал приближение новогоднего вечера. Ребят – севастопольцев отпускают встретить Новый год домой, в кругу семьи, а иногородним предстояло довольствоваться встречей любимого праздника в стенах училища. Успокаивало лишь то, что впереди первый, зимний отпуск.

Когда курсанты, после занятий, проводившейся в нижнем городке училища, на кафедре «морпеха», шли строем, направляясь к главному трапу – широкой каменной лестницы, ведущей вверх, к главному учебному корпусу, вахтенный у восточных ворот спросил у старшины:

– Двести первая рота? Так! А курсант Маличенко в строю? Его ждут родственники, вон стоят, справа от фонтана.

Валя не поверил своим глазам. Нина! А рядом стоял ее отец – Тимофей Кузьмич, противник их свадьбы, в прошлом бывший армейский старшина, отдавший юные годы службе в армии в военное и ещё несколько лет, в послевоенное время. Вспомнилось, когда Нина сообщила родителям о подаче заявления с Валентином в ЗАГС и предстоящей их свадьбе, он тогда отреагировал:

– Какая свадьба! Он ведь не служил в армии! Я против свадьбы!

Когда подошло время росписи в ЗАГСе, Тимофей Кузьмич, будущий тесть, отпустив свою жену Полину Ивановну на родину Валентина, где разворачивались основные свадебные события, сам остался дома, таким образом, выразил своего рода протест. Но, куда денешься от намечавшегося бракосочетания! Свадьба состоялась! А спустя несколько дней, молодожены пожаловали на родину Нины. Тимофей Кузьмич, оказавшись перед свершившимся фактом, продублировал свадебное застолье, созвав всех друзей и знакомых, и в радости, громче всех кричал: «Горько!» …

Валентин, спросив разрешение выйти на секунду из строя, и, получив приказание потом догнать сослуживцев на трапе, подбежал к ожидавшим. Обняв и поцеловав Нину, подошел к тестю. Тимофей Кузьмич крепко загрёб в свои объятия зятя, похлопывая его по спине. Он не мог оторвать глаз от зятя, молодого военного человека в морской форме, за короткое время похудевшего, возмужавшего, подтянутого и молодцеватого. На свою сентиментальность и нахлынувшие чувства Тимофей Кузьмич не обращал никакого внимания. Скупая мужская слеза – слеза счастья и гордости выступила на его глазах.

– Извините! Я только на пару секунд! У меня сегодня занятия до 15.00. Вечером попрошусь в увольнение. До встречи! – быстро выпалил Валентин и кинулся догонять уходящую свою роту вверх по центральному трапу.

13

Вечером, 31 декабря, Нина ждала мужа у южных ворот. Курсанты гурьбой высыпали за ворота училища, торопясь на подходящий к пирсу рейсовый катер. Валентин, отделившись от основной толпы, подбежал к стоящей в сторонке Нине, и легонько обняв её, поцеловал в щечку. Прижавшись к ней, прошептал:

– Нинуша, родная моя! Вы меня осчастливили, таким приятным и неожиданным новогодним сюрпризом. Меня отпустили до утра! Новый год будем встречать вместе! – сделав паузу, глядя в родные глаза, спросил, – А где отец?

– Ой! Привет! Ты знаешь, он выбил нам и себе номера в центральной гостинице «Севастополь», которая на Приморском бульваре. Едем! Он уже заждался нас!

Валентин, от радости, готов был подхватить свою Нину, и кружить, кружить её на руках.

– Скорее на катер, успеем! – крикнули одновременно и взявшись за руки, бросились к готовому отойти от пирса, уже давшему сигнал сирены катеру. Несколько курсантских рук подхватили их.

«Ох! Успели!» – подумали, улыбаясь оба.

В номере, предназначавшемся молодожёнам, Тимофей Кузьмич, поджидая своих детей, накрыл стол и был уже немного навеселе. Оказалось, что в его 2-х местном номере сосед – «рубаха мужик», с которым он успел подружиться и в честь их знакомства, и наступающего Нового года, предложил совместно «приговорить» бутылочку знатного армянского коньячка.

Праздничное застолье, рассказы, ответы на вопросы, продлились далеко за полночь. Отец ушел в свой номер продолжать отмечать со своим соседом встречу Нового года. Оставшись вдвоем, Нина тихо, робко, глядя в глаза Валентину, прошептала:

– А я… а я… в положении!

– Правда?! Родная ты моя! – Валентин, крепко прижав к себе свою Нину, стал осыпать её поцелуями и возбужденно шептать:

– Люблю! Люблю!.. Это самый лучший подарок к Новому году в моей жизни!..

– Я уже посчитала, рожать буду в конце лета или в начале сентября, – шептала в ответ Нина, – диплом защищаю в июне, и после защиты перееду к твоей маме, мы с ней подружились, и она уже знает нашу тайну, очень рада за нас …

14. Накануне первой зимней сессии, командир роты объявил перед строем курсантов:

– Товарищи курсанты, командование факультета вышло с предложением перед командованием училища о досрочной сдаче курсантами экзаменов. Получено «Добро!» – можно досрочно сдавать экзамены! Те, кто сдаст досрочно сессию с отличными оценками, может рассчитывать на досрочное убытие в свой первый курсантский отпуск …

Первая сессия сдана досрочно, в зачетке у курсанта Маличенко появились первые пятерки. К первому плановому курсантскому отпуску за счет досрочной сдачи экзаменов прибавилась еще неделька – целых семь дней!

Командир роты, вручая проездные документы, отпускной билет, проинструктировал и напомнил день прибытия в училище. Впереди ждали встречи с Ниной, с мамой, с ребятами, с заводчанами, также поездка к Нининым родителям и много других радостных событий…

Вокзал. …

Валентин стоял внутри вагона, у окна. Заиграл марш «Прощание славянки». Поезд тронулся. Валентину вспомнилось лето, оркестр, встречающий поезд, рейсовый катер «Инкерман – Графская»… Ребята-земляки, ехавшие с ним поступать в училище. Вспомнились строки из письма Нины: «Когда мы уезжали с отцом после новогодней встречи, он, молча, стоял в коридоре у окна вагона поезда. Раздались звуки оркестра, провожая отходящий поезд, грянул марш «Прощание славянки». У отца по щекам текли слёзы, которые наш старик не смог сдержать от нахлынувшего чувства гордости и счастья за своего зятя, за тебя, за твою принадлежность к славному военно-морскому флоту и легендарному городу-герою Севастополю…»

Скоро встреча с родными. … Впереди три недели первых каникул. …

Первый отпуск – самый запоминающийся…

Валентин, стоял в вестибюле техникума, ожидал Нину. Мимо, искоса поглядывая на морячка с золотыми якорями на погонах, проплывали группками девчонки – студентки. Да и ребята, тоже пристально всматриваясь в курсанта, с интересом разглядывали морскую форму, красиво, подогнано сидевшую на незнакомом парне. А он, наполненный чувством гордости и достоинства, скромно стоял у окна.

Вскоре подбежала Нина. Отдала ему свою сумку и бросилась в раздевалку за своим пальто. Одевая, на ходу, пальто, и взяв под руку своего морячка, повела его к себе в общежитие. На проходной их встретила строгая и давно знакомая Валентину вахтерша, увидев его в военно – морской форме, всплеснула руками, охая и ахая, осыпая комплиментами будущего морского офицера, и тут же неожиданно, безоговорочно пропустила счастливую пару внутрь общежития. Не то, что полгода – год тому назад, тогда постоянно, давая бывшему студенту техникума от ворот поворот, и причитала:

– Посторонним вход воспрещен! Ждите, вызовут вашу девушку! И не упрашивай Маличенко, не пущу! Не положено!

15

Программа, намеченная на отпуск, выполнена.

Курсанты первокурсники с массой впечатлений возвращались в стены альма-матер. Оказалось, что не все успешно преодолели испытания первой сессии.

Странный курсант Петренков отказался вообще от сдачи экзаменов, хотя в казарму ежедневно вечером, тащил с собой с кафедр массу наглядных таблиц и плакатов, демонстрируя этим свое рвение к учебе. А сам, после освобождения сушилки от курсантских вечерних посиделок, построив из баночек (табуреток) лежак, устраивался на ночлег, укрывшись теми же плакатами. Были у него и другие странности – ложился спать в носках или в натянутой на голову шапке. Странности Петренкова дошли и до командира роты, он вынужден был отправить его на медицинское обследование. Оказалось, что у Петренкова «не все дома». Врачебной комиссией флота Петренко был признан негодным к военной службе. Ребята удивлялись, как он смог преодолеть трудные вступительные экзамены, медкомиссии?!

В сопровождении мичмана уже бывший курсант Петренков был доставлен в родной город, в местную психиатрическую больницу. Главный врач при приёме больного произнёс удивительную фразу:

– О, Петренков! А где это вы пропадали целых полгода!

Обидно было то, что некий Петренков занял место нормального парня, который хотел, но не смог поступить в училище …

Курсантская жизнь продолжалась! Проходила она не скучно, с массой анекдотических случаев и приколов.

С приближением лета и приходом тепла, ребята подставляли свои тела ласковому солнышку. Территория училища позволяла курсантам в свободное время уединиться, распластавшись на мягкой, сочной травке.

Однажды, утро началось громким дружным хохотом. Некто подшутил над медлительным Сашкой Кислицыным. В умывальнике Саша, открыв мыльницу, не глядя, вынул вместо мыла… ЖАБУ! Бедное земноводное! Оно от Сашиного крика чуть не получило разрыв сердца.

– Кто? Кто?.. Идиоты!!! – не успокаивался Кислицын. Так и ушел на завтрак, забыв умыться.

У ребят, как и в любом мальчишеском коллективе, стали появляться прозвища, т. е. новые имена. Видимо, так было проще общаться в своей среде. Придумывались они спонтанно и без обид. Например: Кислицын – Китаец, ведь похоже – Кис-ли-цын, (да, у Кислицина было несколько прозвищ, он же – Лёлик, Доцент), Демьяненко – Дёма, Харченко_ ХИК (Харченко Игорь Константинович, сокращённо по инициалам), Котик – Кот, Завгородний – Зав, Имаев – Имай, Кауфман – Мэн (созвучно с окончанием фамилии), Мосолов – Мося, Мирошниченко – Мирон, Бобров – Боб, Макаров – Макар.

Как то, на очередном занятии на кафедре тактики морской пехоты, курсанты отрабатывали взаимодействие командира взвода с командиром роты. Преподаватель кафедры – полковник Лебедев привёл пример, как нужно по рации связаться офицерам друг с другом.

– Позывной командира роты «Сокол», а командиров взводов «Сокол-1», «Сокол-2» и т. д. Например: я – командир взвода и связываюсь с командиром роты: «Сокол! Я Сокол – 1, приём!»

И, тут же, подымает курсанта и даёт команду:

– Товарищ курсант, Вы командир взвода, свяжитесь с командиром роты по рации и доложите о выполнении приказания командира роты!

– Есть! – ответил курсант и стал по рации вызывать командира роты:

– Сокол! Сокол! Я, Конь! (этот «конь» пришёл в его буйную голову вместо позывного «Сокол – 1», не понятно, откуда и почему…). Весь класс курсантов рассмеялся, а прозвище «Конь» так и прилипло к курсанту …

Прозвища получили и некоторые преподаватели училища, и офицеры – командиры: Собакевич, Кант, Лопата, Шер-Хан, Чика, Лёня, Вася, Лука, Гриша …

Письма из дома приходили практически ежедневно – тёплые, ласковые, желанные. Валентин писал в ответ о своих делах, успехах. Он и Нина понимали, что его учеба является их главной задачей.

16

Наступила летняя сессия. И она тоже была сдана досрочно. К месячному отпуску добавилась еще неделька. Нина, защитив диплом, жила у мамы Валентина и вот-вот должна была стать тоже мамой.

Летний отпуск Валя проводил дома, был рядом с Ниной и своей мамой, помогая им в домашних делах, поддерживая свою Нину, и моля Бога, чтобы до его отъезда на учёбу свершилось рождение желанного ребенка. В одно утро Нина почувствовала приближение родов и срочно была определена в местный роддом. Благо он был недалеко от дома.

Будущий папа всё свободное время стал проводить под окнами родильного дома, где, кстати, в своё время родился и сам.

Высшие силы, которым мы, несомненно, подвластны, пошли навстречу и, к концу отпуска, Нина благополучно родила девочку, крохотную, и очень красивую, самую красивую на всём свете.

Имя маленькой голубоглазой дочурке, придуманное Валентином и мамой, было предложено Нине, и она согласилась назвать крошку Викой – Викторией.