Город моего сердца

Моим маме и сестре, Наталье и Ангелине Черменским.

Спасибо за удивительную историю, рассказанную однажды за завтраком, которая и легла в основу этой книги.

Глава 1.

Выхожу на старинный балкон и вдыхаю медовый запах цветущего города. Совсем не похоже на ту смесь пыли и бензина, к которой привыкла.

Почему-то с тех пор, как распаковала чемодан, все время в горле стоит ком. Хочется плакать, но на душе светло. Такое бывает, когда встречаешься со старым другом, которого не видел несколько лет. Возможно, это от того, что так давно мечтала оказаться здесь, среди узких старинных улочек, камни которых жадно впитывают тепло нежного солнца. Делаю еще один глубокий вдох, пытаясь расслабиться. Пройдет немного времени, поверю, что оказалась здесь, и эти странные слезы исчезнут.

Сажусь в кресло из ротанга, ставлю чашку чая на столик рядом и закрываю глаза. Свободная хлопковая рубашка и мягкие бежевые брюки дают ощущение уюта. Наощупь стягиваю резинку с волос и устраиваюсь поудобнее. Всегда мечтала о доме с большим открытым балконом, на котором можно вот так сидеть и никуда не спешить. Пожалуй, это было основным критерием выбора жилья – мне жизненно необходим балкон. Не застекленная комната, больше похожая на продолжение квартиры, а свой уютный островок на улочке.

Не сказала бы, что Москва такой уж новый город. Но очень стеклянный, бетонный и вообще напоминает цех завода. Кому-то это подходит, но не мне. Сколько себя помню, это было идеальное место для работы. В этот город можно было нырнуть и грести в бешенном темпе, как на соревнованиях. Пару лет мне это даже нравилось. Потом как будто внутри что-то сломалось, захотелось жить. Захотелось почувствовать все то, о чем читала. Все то, с чем ассоциировалась, когда говорила о своей работе. Ведь стоит произнести, что ты переводчик с французского, все сразу представляют ежегодный отпуск в Париже, пару романов с иностранцами и вечера с вином, сыром, багетом и легким увлекательным текстом для перевода. Только те, кто сталкивались со мной или моими коллегами по рабочим вопросам, понимают, что чаще всего это офис с растворимым кофе и десятком договоров от иностранных компаний в неделю, которые нужно перевести с французского на русский или наоборот. Скорее похоже на рядового бухгалтера, чем филолога, «знатока любви».

От мыслей о той, прошлой жизни, в груди снова появляется этот странный «внутренний жар». Название мы подобрали вместе с психологом. Это чувство возникает всякий раз, когда хочу что-то сделать, но не делаю это. Когда сильно волнуюсь. Когда думаю о своей жизни. Мне кажется, он появляется каждый раз, когда я одна и не погружена в работу.

Нужно просто дышать. Вдох. Выдох. Я больше не в Москве. Эта страница осталась позади, и нет нужды впредь волноваться. Я здесь. На балконе мечты. В квартире мечты. В городе мечты. Всегда мечтала о том, чтобы пожить в маленьком Французском городке. Париж и Ницца – красивые места, чтобы их посетить, но оставаться в них надолго не готова. Люблю интернет, возможность удаленной работы, онлайн-магазины, телефоны, холодильник, микроволновку и прокладки. Но не атмосферу современности. Мне ближе этот закатный час, парочка случайных туристов под балконом, кофе из медной турки с молоком и плетеное кресло.

Сумерки разбавляют голубоватым прозрачный дневной воздух, делая его все более осязаемым. Люблю, когда он такой. Словно его можно коснуться или попробовать на вкус. Особенно в это время, когда прохладный ветер смешивает день с ночью. Прямо сейчас можно почувствовать, что ты дышишь. Почувствовать, гораздо более полно, чем обычно, каково это – быть живой.

Жар в груди потихоньку растекается по телу, спустя пару минут – пропадает окончательно. Смотрю, как на ближайшем перекрестке официант заносит обратно в кафе штендер с ценами на бизнес-ланчи. Сегодня обедала у них, поэтому знаю, что они не должны закрываться еще четыре часа. Зачем тогда убирать рекламу? Захотелось пойти спросить об этом. А еще – купить пирожных. Наверное, у них самые мягкие буше на свете. На мгновение показалось, что чувствую их аромат ванили и легкую сладость на языке. Пожалуй, здесь я быстро наберу пару килограмм. Ну и пусть. Буду как героиня «Ешь. Молись. Люби». Я приехала жить. По-настоящему. С большой буквы.

Все считают, это блажь, спонтанное решение. Вернусь, как только пойму, насколько тяжело одной в чужом городе, в чужой культуре. Но главное – когда окажется, что все проблемы мы носим с собой, и этот переезд не решит моих. С одной стороны, грустно, когда тебя не поддерживают ни друзья, ни партнер. С другой, если бы мы остались в хороших отношениях, было бы сложнее уезжать. Сейчас же можно захватить с собой воспоминания о том хорошем, что было, а всей отстраненности и неловкости вынужденного общения после ссор избежать. Да, от старой жизни у меня только ноутбук с заказами и номер психолога. Пожалуй, она единственная, кто поддерживал меня в этом решении. В конце концов, я же за этой ей плачу?

Мы познакомились год назад, когда у меня начался этот странный «внутренний жар». Даже в платной клинике надо мной посмеивались, когда пришла и впервые описала свой симптом. В конце концов, все основные анализы в норме, температура тела не повышается. А то, что на время накатывает слабость – так я не молода. Да, в двадцать пять я, оказывается, не молода. А еще нужно меньше нервничать и проще относиться к жизни. Интересно, кому-то реально помогают эти советы?

Тогда и наткнулась на страницу Анны в сети. Ее блог покорил простотой и изяществом – и в текстах, и в фотографиях чувствовалась доброта и нежность. Такой она была и во время наших сессий. Благодаря ей я знаю, что поднимающийся во мне жар – это энергия, жажда жизни, иногда – агрессия. Могу это использовать себе на благо.

С ней начала планировать переезд – перешла на удаленную работу, разбавила переводы документов парой клиентов с художественной литературой, начала практиковать устный французский. Но главное – именно у нее на сессии я достала ту карту.

Мы исследовали мое отношение к разным городам, рассматривая их фотографии и описывая мои ощущения. Когда перевернула эту, на секунду задержала дыхание. Это было похоже на электричество или мурашки сразу по всему телу.

– Что ты чувствуешь? – Анна наклонилась вперед, наблюдая за моей реакцией.

– Это оно. Как будто это мое место. Именно этот город. Не просто похожий, а именно этот. Где это?

– Этот набор без указания конкретных мест, он просто для исследования эмоций. Если хочешь, можешь сфотографировать и поискать его в интернете.

– Да, хочу, – я потянулась за смартфоном. – Можно прямо сейчас?

– Если для тебя это важно, – кивнула она. Затем откинулась на спинку кресла и молча следила, как я включаю поиск по фотографии. Через пару минут я долистала до статьи, в которой было название города.

– Анна, это во Франции, – я ожидала, что она как-то объяснит подобное совпадение или скажет, что всегда знала это. Но по выражению лица казалось, что мои слова взволновали и ее:

– Ты ведь именно туда хотела поехать?

– Да. Анна, вы верите в судьбу?

– А ты?

Видимо, верю, если оказалась здесь. Даже нашла квартиру на той улице, которая была на фотографии. Случайно.

Зеваю, понимая, что перелет и заселение отняли у меня слишком много сил, и потребуется еще пара дней, чтобы окончательно прийти в себя. Иду в дом за пледом, а затем вновь устраиваюсь на балконе, потеплее укутавшись.

На улицах зажигаются фонари, их мягкий, уютный свет меня успокаивает. Глаза слипаются, но возвращаться в дом не хочется. Хочется всю ночь сидеть под звездным небом, слушать размеренную жизнь ночного города и наслаждаться тем, что есть у меня прямо сейчас. Через пару дней придется заняться делами, вернуться к работе. Но прямо сейчас я могу просто остановиться и слушать, как ветер доносит легкую музыку из того самого кафе.

Глава 2.

Я перевоварачиваюсь на живот, обнимаю подушку и мурчу спросонья. Не люблю я этот момент, когда нужно просыпаться, вставать и что-то делать. Сегодня этого и не нужно.

С удовольствием вспоминаю о том, что еще пару дней нет необходимости думать о работе. Сейчас главное – обжиться на новом месте и привести режим в порядок. Нащупываю телефон на тумбочке. Почти десять. Не так уж и поздно, но обычно в это время уже пару часов, как на ногах.

Оказывается, подъем может быть даже приятным, если потом не нужно никуда спешить. Переворачиваюсь на спину и принимаюсь разглядывать узоры, которыми наполняют комнату солнечные лучи. Нужно все-таки привести себя в порядок – скоро придет хозяйка.

Не ожидала, что мне настолько повезет с ней. Когда узнала, что снимать квартиру буду у пятидесятилетней женщины, почему-то представила кого-то придирчивого, особенно к иностранке. Оливия же оказалась женщиной приветливой, легкой на подъем и очень подвижной, хоть и с характером. Единственное, что ее смущало – это мой акцент. В конце концов, у меня была возможность практиковаться в письменном французском, но вот на устный времени не было. Тогда она предложила вместе пить кофе, чтобы можно было попрактиковаться.

Я как раз заканчиваю сушить волосы, когда раздается звонок в дверь.

– Оливия, салют! – улыбаюсь я. Интересно, смогу ли в ее годы быть такой стройной и ухоженной или это все-таки гены?

– Салют, – протягивает она мне коробку со свежими круассанами и направляется на кухню, – Как осваиваешься?

– Все хорошо, – беру турку и принимаюсь варить кофе. Оливия морщится. Она уже предлагала мне купить кофе машину, но для меня сам процесс варки – что-то среднее между магией и медитацией, и уступать эту роскошь машине не готова.

Кухня была второй причиной взять именно эту квартиру. Я бы не вынесла вида стола, предназначенного для большой компании – когда живешь одна, он словно насмехается над тобой. Нет, в моем пространстве его определенно не должно быть. И когда увидела эту кухню – со светло-кремовыми стенами, черно-белыми фотографиями, небольшой зоной для готовки, а самое главное – барной стойкой, за которой могут поместиться максимум трое – поняла, что именно здесь смогу радоваться каждому утру.

– Познакомилась с кем-нибудь? – продолжает расспрашивать Оливия.

– Нет, конечно, – как бы я это сделала, если только приехала? И зачем-то добавляю, оправдываясь, – Пока нет.

– Потому что здесь никого нет. Ты не сможешь обжиться в городе, если будешь сидеть дома! – она прищуривается, из-за чего не ясно, смеется она или действительно меня отчитывает.

– Вчера я обедала в том кафе, – указываю рукой в нужном направлении и сажусь за стойку рядом с Оливией, поставив перед ней чашку с кофе.

– И все? Ты была на центральной площади? А у фонтанов? А ходила в торговый центр? – в ответ покачиваю головой. Она отпивает кофе и продолжает. – Ты не научишься говорить, если не будешь этого делать. И не с кем не познакомишься, если будешь сидеть на одном месте. Если только не через интернет. Ты пытаешься это сделать через интернет?

– Нет, что вы, – неужели я выгляжу настолько отчаявшейся, что можно такое подумать? – Просто хочется побыть одной, я ведь только приехала.

– Брось. Тебя никто не заставляет заводить друзей, выходить замуж или делать что-то подобное. Но чем больше знакомств у тебя будет, чем больше улиц пройдешь, тем быстрее ты станешь здесь своей. Согласна?

– Согласна. Просто я так красочно представляла, как приеду сюда, буду жить, гулять, работать. А вот о новых знакомствах не задумывалась совсем. Поэтому и не думала обо всем этом.

Взгляд Оливии становится каким-то отрешенным, и несколько минут мы молча завтракаем. Затем она вздрагивает, чуть наклоняет голову, и губы ее растягиваются в улыбке.

– Его зовут Марк.

– Кого?

– Официанта, который вчера тебя обслуживал. Они с родителями приехали из Калифорнии много лет назад. Он все еще иногда злится, что мог бы стать новым Стивом Джобсом, а не разносить блюда в небольшом кафе. Но правда в том, что ему безумно нравится это место – и заведение, и город, и страна. Здесь он может свободно общаться с посетителями на удивительные и глубокие темы, будто античный философ. В Америке таких разговоров бы не было.

– Откуда вы это знаете?

– Я иногда там ужинаю. У них хорошее вино, а по выходным – живая музыка. Если видишь, что они убирают штендер, знай, что там намечается что-то для своих.

– Так они это специально?

– Конечно, чтобы не привлекать лишних туристов и дать нам знак, что можно провести у них вечер. Ты уже видела, как они это делают?

– Да, вчера вечером официант… То есть, Джек, убирал его, когда я сидела на балконе.

– В следующий раз обязательно сходи к ним! И поговори с Джеком. Я на самом деле удивлена, что он не попытался разговорить тебя… – Оливия наклоняет голову. Чувствую, как печет уши. – Пытался, да?

– Я думала, это просто вежливость. Ответила, что я из России, и поблагодарила за обед. Еще сказала, что позову, если что-то понадобится, – я чувствовала себя так, словно разбила невзрачную вазу, а потом узнала, что это образец античного искусства. Оливия тепло улыбнулась и положила руку поверх моей.

– Все в порядке. Он не злопамятный. В конце концов, все можно списать на разницу в культурах. Так что просто не сбегай от него в следующий раз. Он хороший парень и знает многих здесь, так что поможет тебе быстрее освоиться. Тем более, вы ровесники. Все лучше, чем сидеть тут со мной.

– Спасибо, – выдыхаю. Чувствую, как на душе становится легче. Да, нужно непременно сходить к нему.

– А теперь одевайся и прочь отсюда, – заявляет Оливия, отставляя чашку. – Иди, грейся на солнце и улыбайся прохожим. И кстати… ты удивительно быстро учишься. Мне нравится, что ты перенимаешь не только произношение, но и манеру речи. Еще пару недель, и туристы будут принимать тебя за местную.

Благодарю хозяйку, встаю закрыть за ней дверь. В прихожей она поворачивается к зеркалу, тянется к волосам, видимо собираясь поправить прядь, упавшую на глаза, но опускает взгляд на столик перед собой и останавливается.

– Не помню, чтобы он здесь был, – указывает на белого фарфорового котенка. Эта небольшая фигурка – одна из немногих вещей из моего прошлого, которую не смогла оставить в той жизни.

– Это мое, – пытаюсь понять, почему он ее так беспокоит. Но хозяйка только вновь улыбается и поворачивается ко мне:

– Милая вещица. А где ты ее нашла?

– Не помню. Наверное, это было еще до аварии.

Оливия на секунду опускает ладонь мне на плечо, еще раз улыбается и, покачав головой, советует сейчас же выйти на улицу. И грозит проверить, не вернусь ли слишком рано. Мне и самой хочется посмотреть город, так что запираю дверь и иду собираться.

Глава 3.

Сажусь, придерживая кружевную шляпку за поля, чтобы ветер не сорвал ее. До скамейки долетают брызги из огромного фонтана в центре площади, а каштаны рядом дают легкую тень. Хорошо, что выбрала подходящее платье – легкое, длинное и светлое. Все-таки днем здесь жарче, чем я ожидала. Но все равно, даже жара эта какая-то мягкая – может, за счет влажности, или из-за ветра, или камни, которыми вымощены улицы и из которых сложены старинные дома, хранят прохладу прошедшей ночи. Во всяком случае, мне здесь хорошо. Лучше, чем где бы то ни было. Одновременно и сердце щемит, и хочется смеяться.

Наверное, это потому, что прямо сейчас я ловлю момент – запоминаю этот миг знакомства. Узнаю, что, если захочу загадать желание, нужно бросать в центральный фонтан монетку. Подойдет любая – фунт, цент, рубль. Главное – на ней должна быть пятерка.

Или что каждое утро и вечер туристам предлагают встретить рассвет или проводить закат на склоне северного холма. А каждые два часа – отправляется автобус на запад, где находится старинная усадьба.

Или что зданию напротив более трехсот лет, и с ним связана история тайной любви. Такой, о которой слагают легенды. Против которой оказывается весь мир, и во имя которой непременно кто-то умирает. И девушка, покрытая золотой краской и в золотом же платье, что стоит на другой стороне площади – изображает ту самую возлюбленную. Живая статуя периодически посылает воздушные поцелуи вполне современному играющему на гитаре парню, чем приводит в восторг проходящих мимо.

Интересно, почему все истории любви такие? Полные трагизма, преодоления, подвигов и препятствий. Я понимаю, что просто историю о том, как два молодых человека полюбили друг друга, их родители благословили брак, и все жили счастливо, растили детей и не плели интриг навряд ли кто-то будет слушать. Но неужели такой великий подвиг – умереть ради любви? Да, теперь тот возлюбленный – герой романтической истории, а возлюбленная – символ чистоты и верности, до конца жизни так и не нашедшей иной любви. Но разве она была счастлива, оставшись пожилой леди, без семьи и детей, зато верной истории своей молодости? Разве обречь на одиночество свою возлюбленную – это высшее проявление чувств, которое стоит воспевать, спустя столько лет?

Не знаю. Это красивая история. Но кто захочет быть ее героиней? Качаю головой, нахмурившись от собственных мыслей. На соседнюю скамейку присаживаются две девушки, на вид студентки. Они громко смеются и широко улыбаются, пока выбирают лучший ракурс для селфи.

Селфи. Эти пару дней меня настолько не покидает чувство, что это путешествие не только в другую страну, но и в другое время, что я удивляюсь, глядя на фотографирующихся туристов. Хотя что-то мне подсказывает, что именно эти девушки – местные. Слишком свободно они себя чувствуют среди достопримечательностей, и по ракурсу фото видно, что главное – сделать совместное фото, а не запечатлеть себя на каком-то особенном фоне. А еще они налегке. Все же, даже сумочка той дамы из группы, в которой она ищет монетку, чтобы загадать желание, по размеру напоминает клатч, но набита так, что кажется, вот-вот разойдется.

Этот город рад туристам, но живет не только ими. Вспоминаю, как случайно забрела в деловой центр пару часов назад. Забавно видеть, что офисы находятся на таких же уютных улочках в таких же старинных домах, что и жилые квартиры. Не могу отделаться от ощущения, что здесь может быть что-то кроме гостиниц, ресторанов и музеев. Ну и офисов экскурсионных бюро. Что это нормальный город, с салонами красоты, магазинами одежды, супермаркетами, юридическими канторами и фирмами грузоперевозок. Правда, я живу в самом туристическом квартале, где всего этого практически нет, зато есть куча кафе и достопримечательностей. Хотя, по мне, весь этот город – огромная достопримечательность.

Возможно, поэтому Оливия и не дает мне сидеть дома. Не столько, чтобы я могла с кем-то познакомиться – не представляю, как это сделать на прогулке – а чтобы начала жить в городе, пользоваться его благами и чувствовать себя уверенно на его улицах, а не восторженно крутила головой. Но я хочу подольше растянуть этот момент знакомства, просмаковать все оттенки узнавания. Я хочу, чтобы у меня осталось хоть одно воспоминание о том, как я знакомлюсь с новым местом.

Резко встаю и иду прочь, куда глаза глядят. Хоть вон к тому высокому зданию со шпилем. Оно не особенно отличается от других, но находится на моей стороне дороги и достаточно далеко, чтобы я успокоилась, пока дошла до него. Не хочу портить этот миг. Не хочу думать о том, сколько уже было таких знакомств, узнаваний и ярких переживаний в моей жизни. Сколько было впечатлений, острота которых потеряна, затерта, будто яркая и красочная реальность моей жизни, полная вкусов, запахов, ощущений и эмоций оказалась записана на черно-белую пленку немого кино.

Все происходит быстро, и глупо. Распахивается дверь магазина, и я не успеваю остановиться. Он налетает на меня, и сталкиваемся. Походит на начало романтической комедии, только гораздо больнее и слишком неуклюже.

– Извините, – стараюсь как можно быстрее вернуть равновесии и уйти. Перед глазами часы и закатанные рукава его рубашки. Мужчина поддерживает, помогая встать:

– Вы в порядке?

– Да, все хорошо, – отпускает меня, и еще раз извиняется. Затем делает пару шагов в сторону площади, с которой я пришла, и резко останавливается.

– Спешите? Я хотел пообедать, но здесь слишком много туристов. Подскажете хорошее местечко, для местных? Обещаю никому не рассказывать о нем, если не хотите видеть других туристов, – улыбнулся он. Я растерялась от такого вопроса. Какое место назвать? И почему он спросил меня?

– Секунду, – точно, как я сразу не додумалась! – Знаю одно место, оно хоть и туристическое, но местные там тоже едят. Минут пятнадцать отсюда. Подойдет?

– Вполне, – подошел он, а я быстро продиктовала ему адрес того самого кафе на соседнем с моим домом перекрестке, он забил его в смартфон и через пару секунд маршрут был построен. Убедившись, что это именно то кафе, рядом с моим домом, собралась идти дальше.

– Постойте, – он протягивал мне визитку. – Никогда не знаешь, когда пригодятся контакты незнакомцев.

Люк Клеман, маркетолог. А впечатления подобного не производит, скорее похож на юриста или банкира в отпуске. Но может, мужчины его возраста во Франции так и выглядят. Интересно, сколько ему? На вид лет сорок, но я никогда не могла адекватно определить возраст людей.

– Спасибо. Я Адель, – мужчина улыбнулся, но не стал продолжать разговор. Только попрощался. Я спокойно побрела все к тому же зданию со шпилем. Ой! Кажется, я поняла, почему он спросил меня про ресторан.

На душе стало сразу легко, и смех не удалось сдержать. Он решил, что я местная. Он решил, что я француженка. Ну может и нет, но что я – часть этого города, так точно. Мне стало весело, словно девчонке, чья шалость удалась. Подхожу к стене ближайшего дома и чуть дотрагиваюсь до теплого, будто ожившего под солнцем, камня в стене: «Салют, мой новый дом. Вот мы и познакомились».

Я знаю, что предстоит долгий период адаптации в новом месте. Что мы будем узнавать друг друга и искать место для меня в его размеренной жизни, в тонком переплетении прошлого и будущего. Но что еще важнее – я верю, что спустя годы буду помнить то, что сейчас чувствую. Благодарность за то, что он принял меня. Что дал с помощью этого Люка знак: теперь я – его часть. И острота этого узнавания останется со мной. Подарок от города в честь знакомства.

Я глубоко вдохнула, и продолжила шагать по тротуару, наслаждаясь уже знакомым запахом меда и нагретого солнцем камня. Здесь я найду свое счастье. И это будет мой ответный подарок. Обещаю.

Глава 4.

Рывком сажусь на кровати. Несколько невыносимо долгих секунд пытаюсь понять, где я, и что здесь происходит. Сердце часто колотится. Темно. Через пару секунд вспоминаю, почему я не в своей московской квартире. Точно. Переезд.

Беру телефон. Четыре часа утра. Сажусь на кровати, пытаясь глубоко дышать. Все в порядке, просто плохой сон. Через пару минут дыхание приходит в норму, но спать не хочется. Иду на кухню, не включая свет – в утренних сумерках и так видно очертание предметов, а больше мне и не нужно.

Сыплю прямо в чашку травяной чай. Производитель уверяет, что это особый успокаивающий сбор, который подарит вам спокойствие и крепкий сон. Все равно торопиться завтра некуда, можно обойтись им, без успокоительного. Точнее, сегодня. Нужно будет узнать, какие лекарства здесь отпускаются без рецепта. Просто на всякий случай.

Медленно пью ароматную воду – язык не поворачивается называть это чаем. Наверное, нужно написать днем Анне, договориться о сеансе. Но не хочу. Я благодарна ей за поддержку и работу, которую мы делали этот год, но хочу оставить все прошлое в прошлом. Тем более, глупо возвращаться к снам, когда мы говорили о них в самом начале. Это просто реакция на яркие впечатления. Для психики переезд – стресс, даже если я ему безумно рада.

Но не могу в это верить. Есть что-то странное в этом автомобиле, который мне снится. Я знаю, что он разобьется. В такой дождь и на такой скорости. Но что-то в нем не то. Мне кажется, я знаю его лучше, чем любой другой – марка, обивка, панель, ручки, рычание мотора – абсолютно все. Я была у него за рулем. На пассажирском сидении. На заднем сидении. Видела со стороны. Наверное, так и должно быть. Это тот автомобиль, в котором мы были во время аварии. Поэтому он так врезался в память. Это объяснение устраивает Анну, но не меня.

Меня смущает, что он появился, такой знакомый, неизменный ото сна ко сну, только недавно. Разве эти сны не должны были быть со мной еще пять лет назад? Да, может быть, психика только сейчас стала ассимилировать те переживания. Но каждый раз он оставляет это чувство – не страх от приближающейся аварии, а смесь недоумения, душевной боли и чего-то еще, слишком сильно напоминающего вину и стыд. И я не готова говорить с Анной об этом.