Депрессия. Статьи и рассказы

© Сергий Чернец, 2017

ISBN 978-5-4483-8049-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Прочитал я как-то в толстой книжке, под названием «Советский энциклопедический словарь», слово «депрессия». И было написано так: «депрессия – в медицине, тоскливое, подавленное настроение с сознанием собственной недостаточности, пессимизмом, однообразием представлений, снижением побуждений, заторможенностью движений». И главные слова, что можно выделить из определения: «тоскливое» и «заторможенность».

А выделить для того, что эти слова соответствуют, в действительности, кризису среднего поколения сегодняшнего общества.

Определение такое, как «кризис среднего возраста» известен в науке психологии давно. Еще в 1913 году Карл Юнг – известный швейцарский психолог вывел такое понятие. Но это подходило, по медицине, к одному человеку. А сейчас, вдруг, наблюдается такой же похожий кризис для целого поколения людей.

Если проводить параллель, сходство понятий. То можно увидеть, что все натурально идентично. Как в медицине к одному человеку, так и к целому обществу, по социологии, применимы те же пороки.

По медицине: колоссальный упадок сил. Нежелание что-либо делать.

В социологическом плане: то же самое, нет уже сильных людей, остаются по местам единицы, которые только подчеркивают факт. Люди не желают ничего делать, народ в депрессии. Развалились колхозы – и всем на все наплевать. Закрыли заводы и фабрики – и опять никто ничего не хочет делать, некому возрождать. А также дошло до того, что природа гибнет, а спасать ее некому. Копается каждый в своем огороде лишь бы себе на пропитание. Появляются фермеры, которые прибыль хотят получить, но и тех единицы, и тем не дают дело делать. То налоги, то справки бюрократические, все против того, чтобы человек работал. И фабрикантов единицы. А остальное поколение – смотрят со стороны и ничего не делают.

У больного, по медицине, впавшего в депрессию человека, пропадают желания напрочь. Даже в сортир, лишний раз, ходить не охота. Не то чтоб посуду вымыть. Даже не раздеваясь, спит человек – лень.

И, по социологии, в обществе такая же апатия ко всему. Мусор донести до контейнера не хотят люди, кидают, где попало, вдоль дороги. Не то чтоб природу не загрязнять. Машины от масла и бензина моют в первой попавшейся речушке, те же фермы сливают отходы навоза в реки и озера. А заводы не хотят на очистные сооружения раскошелиться. Людям же, обществу, на все наплевать, хотя сами плюются от противной воды и болеют от загрязнений.

Это не может долго продолжаться. По медицине выходит, что здоровье человека от депрессии ухудшается настолько, что, в конце концов, диагнозом может быть инфаркт и смерть.

И общество больное тоже не ждет ничего хорошего, – погибель.

Такой пессимизм возникает в уме от того, что поколение, которое должно сменить тех больных депрессией – воспитывается таким же вялым и ущербным и ничего не хотящим делать.

Потому что образование детей и юношей не то что «оставляет желать лучшего», но прямо катастрофически «из рук вон» плохое.

Учителя же – среднего возраста, и тоже из депрессивного поколения, и не хотят учить, не хотят делать свою работу. Придумали себе огромное облегчение, чтобы не работать умственно с детьми по оценке их знаний, – придумали ЕГЭ. Где не надо ученикам знать, надо угадать и поставить крестик, галочку под вопросом. Ответы, 4 штуки, уже даны (при помощи крестиков в неграмотной Руси, до революции, расписывались неграмотные крестьяне, тогда, скоро и у нас, все теперь, вместо росписи крестики ставить будут).

При проверке правописания по русскому языку в передаче «умники» на первом канале телевидения показали успеваемость лучших учеников, которые еще претендуют поступить в МГИМО вне конкурса, и что (?) – из десяти слов семь ошибок правописания. Ужас! И это элитные ученики наших школ сегодняшних, караул (!) впору кричать. Ибо, что говорить о других, когда на всю страну лучшие ученики – неграмотные.

А если проверить знания, из ста учеников – все дурак к дураку идут заподлицо, как паркет, дощечка к дощечке. В пример, диктант: «колеблемые ветром пучки ковыля» – описание степи. А они, ученики, написали: «колебимые ветром сучки кобеля». Или – «кабелимые ветром кучки колдыря». И это не шутка.

А если посмотреть что читает современное общество. Что представляет собой современная изящная словесность. Зайдем в магазин, подойдем к полке, откроем наугад взятую книгу на выбранной наугад странице. Первая фраза: «Он властно взял ее за бёдра». И далее разврат. Это из рубрики: «Новеллы жемчужных страстей».

Откроем другой шедевр. Первая фраза: «Ты спрашиваешь меня, есть ли Бог. Слушай я тебе расскажу…». Такие романы под рубрикой «Бог хочет тебя» – засилье сектантов, гипнотическое кодирование разума читателей. Ну и ну! Ребята сектанты не мельчат. Они на «ты» с Небесами, с Высшим, неземным разумом разговаривают. Зачем нам что-то делать – «они» или «Он» нам поможет, отдадим все что есть, последнее отдадим Учителям, даже квартиры не жалко. И люди несут в секты деньги свои.

Все искусство, кажется, такое, – все развратилось, и кино и телевидение, а уж интернет вообще переполнен наркотиками от игровых компаний, все за деньги, а люди, дети мельчают умом-разумом.

И человек в чистом виде, всё общество, находится в депрессии. И не может осознать этого, чтобы избавиться от болезни. Женщины не мыслят в глобальных масштабах. Они переживают о конкретной семье своей, об уюте в своем маленьком мире. А мужики у нас: либо «наскрозь по жизни забухавши», либо «завсегда маненько выпимши». И кто же тогда должен подумать о цельном обществе, некому.

Это как караси в пруду – карась на карасе дремлет. Совсем народ ослабел. Нужна щука, чтобы этого сонного карася погоняла бы. А власти наши, из тех же больных состоящие, все более и более в «гуманность» ударяются.

Ранее были жесткие законы. Теперь законы более гуманны, до того, что многие преступления перешли в разряд административных и наказываются штрафом. Даже убийство не наказывают тюрьмой, заменяя условным сроком – тоже ужас (!), впору вспомнить «око за око». Жесткая рука вновь нужна обществу, чтобы утихомирить всплеск зла, которое, чувствуя безнаказанность, распаляется. Нужно встряхнуть заснувшее в депрессии поколение общества.

Рецепт изменения в жизни общества довольно простой. Всегда у горшечника, когда не получается изделие, он сминает глину в прежний комок и начинает лепить горшок снова. Не Боги горшки обжигают. И не Бог создает законы и отношения и мораль человеческого общества. Сами люди строят свои государства. Изначально было рабство, дошли и устроили возможным рабство отменить. Но не получается гуманистическое общество, где бы разумно управлялись законами. Люди, видимо, не созрели. Закон же «как дышло…» и люди вертят его, только для себя лично ища выгоды – принцип «мне, мне, мне» торжествует.

А должен быть в той же троице принцип «мне» в последнюю очередь стоять:

(1) Сначала – природе, окружающей среде, Земле;

(2) потом Человеку, обществу, своему народу;

(3) и только в последнюю очередь – своей семье, детям и мне.

Чтобы подвести к такому общественному устройству, надо воспитать новое поколение грамотных людей. Страх Господень прежде всего. А если Бога не боятся, пусть боятся законов. За малейшую провинность – Колыма, кирка и тачка в руки, трудом и потом. И ни малейшей поблажки. Условное наказание вообще нужно отменить. И за убийство всегда по максимуму надо наказывать. Так было и зла было меньше. А теперь жизнь человека в деньгах оценивают, и условно осужденный преступник, продолжает себе жить припеваючи в коттеджах и ездить на мерсах. Это значит, что вообще страх потеряли. Жизнь человека не ценится вообще. А это говорит не о росте цивилизации, но о разложении и деградации.

Художественная литература

(статья)

Сочинение. Изложение. Диктант. Эти школьные слова должны быть известны каждому человеку. Так вот, в художественной литературе присутствуют все три вида школьно-программных слов.

1. Во-первых диктанту соответствуют цитаты. Писатель-художник переписывает фразы из других, до него написанных произведений с точностью. Здесь важно, как в любом диктанте, не сделать ошибки довести до читателя цитату в точности.

2. Но за диктантом непременно применяется метод изложения. Когда слова других людей «излагаются» словами своими, словами автора литератора. Он толкует цитату в своем понимании, но, еще не изменяя смысл и даже сохраняя некоторый текст цитаты. Таково изложение. И это тоже некий стиль в литературе, и это не плагиат.

3. Затем уже следует собственно творчество, – сочинение. Но и сочинение, в школьно-программной трактовке, пишется на тему уже известную. И такой стиль тоже очень близок к плагиату. Берется чужое произведение и излагается свое понимание темы этого произведения, свое видение смысла произведения.

Однако все это еще не есть художественная литература. Хотя в литературу включается все: и диктант, в виде цитирования, и изложение и сочинение, как перемалывание чужих текстов.

Художественная литература, имея и такие стили, отличается тем, что не другие уже известные темы поднимает и представляет на суд читателей. А новое понятие действительности, жизни, отражает в своих произведениях.

Читатели видят и знают жизнь вокруг себя – и, вдруг, видят и читают об этом в художественной литературе. И не просто читают, как развлечение, но еще и узнают некоторую мораль, что хорошо, а что плохо или некоторую философию и знания, которые передает автор. Потому что автор художественного произведения непременно дает оценку тем или иным жизненным коллизиям, тем или иным фактам жизни.

Эта одна, нравственная задача художественного произведения. Кроме этого есть еще и задача историческая, – сохранить, запечатлеть для потомков события прошлого. Как, например, роман «Война и мир» запечатлел отечественную войну России с Францией. И, вообще, Лев Толстой «сочинил», написал многоплановое художественное произведение. В романе «Война и мир» присутствует и нравственные и хозяйственные и военные проблемы, которые поданы с оценкой самого автора, в том или ином случае, то с осуждением, то с одобрением. Читатель принимает от писателя его точку зрения. Потому что оценку свою автор доказывает и аргументирует. А именно, поворачивает ход событий таким образом, что по-другому нельзя сказать и оценить. Подводит под отрицательного героя отрицательные действия. А положительному герою придает хорошие поступки, благородные действия. Читатель не может не принять точку зрения Льва Толстого. Потому что описания жизни «берут за душу» при каждом новом прочтении романа. События описаны совершенно реалистические, нисколько не живописующие жизнь, не приукрашивающие. Слова, поступки, события, сюжеты забирают читательскую душу. Словно и не автором сказанные, а просто внушенные ему кем-то, и через него переданные нам откуда-то, из какого-то другого мира. Совершенно реального мира. Поэтому читатель не сомневается в его существовании. А ведь прошлое перетекает в будущее через нас, через людей. Люди учатся и усваивают все хорошие черты нравственности и воспринимают все добрые поступки, которые совершили наши предки. А узнают о многом через художественные произведения. Таким образом и вырастает большая ответственность и писателя. Ибо нет важней завета: чтобы не распалась связь времен.

Сентенции

(образное сравнение)

Милость и милосердие.

Тут дело не в том, чтобы опустошать свой кошелек и сыпать деньги полными руками. Я никогда не видел, чтобы деньги кого-нибудь заставили любить. Те же нищие, которым ты подаешь милостыню – в душе своей испытывают только презрение: «вот они имеют денег много-много и едят красную и черную икру ложками, а у меня нет ничего, а у них есть так много, что им не жалко выбросить лишние деньги». Только раздражение рождает наше подаяние, а внешне никто этого не кажет.

Да. Не нужно быть скупым и жестоким, но мало жалеть нищету, ее можно облегчить. И хотя бы открыли все сундуки, – если вы не откроете при этом и своего сердца, для вас навсегда останутся закрытыми сердца других.

Свое собственное время, свои заботы (подвинув), свои привязанности (развлечения), самих себя – вот что вы должны отдавать другим. И, что бы вы ни делали, ради благотворительности – люди всегда чувствуют, что ваши деньги – это не вы. Вот вы пожертвовали на детский дом или на дом инвалидов хоть сотни тысяч денег, но это деньги, а не ваша любовь и забота. Хотя сказано Христом: и это надо делать и того не оставлять.

Но иные знаки сочувствия и доброжелательства оказывают более действия и на деле полезнее, чем все дары. Сколько несчастных, больных нуждающихся скорее в утешении, чем в милостыне. Скольким угнетенным покровительство полезнее, чем деньги! Мирите людей, которые ссорятся, предупреждайте тяжбы, чтобы не ходили люди судиться друг на друга. «Блаженны миротворцы» – проповедовал Христос. А сейчас, наоборот, за все, за всякую мелочь – в суд и иски предъявляют друг другу, за слова оскорбительные – до миллионов рублей. Не давай повода, чтобы тебя не оскорбляли!

Склоняйте детей к долгу, а отцов к снисходительности; содействуйте удачным бракам; ставьте преграду притеснениям; хлопочите за людей, используя влияние свое в защиту слабого, которому отказывают в правосудии и которого несправедливо давит сильный! Смело объявляйте себя покровителем несчастных! А не покупать кучу игрушек и на этом успокоиться – «я помог детям».

Будьте справедливы, человечны, благотворительны. Творите не одну только милостыню, творите дела любви, дела веры: Вера без дел мертва есть! Дела милосердия облегчают больше бедствий, чем деньги. Любите других людей, и они вас будут любить; помогайте им – и они вам станут помогать, хоть и духовно. Будьте братьями для них – и они будут вашими друзьями.

О лжи.

Есть два рода лжи: 1) ложь на деле, которая относится к прошлому, и 2) ложь в помысле, касающаяся будущего.

Первая имеет место, когда отрицают сделанное или утверждают, что сделали то, чего не сделано. И вообще, когда заведомо говорят против истины факта происшедшего.

Вторая бывает, когда обещают, не думая сдержать обещания. И вообще, когда выказывают намерение противное тому, какое имеется в действительности.

Оба эти рода лжи могут иногда сливаться в одно, но надо рассмотреть те стороны, которыми они отличаются.

1) кто чувствует нужду в чужой помощи, кто испытывает на себе расположение других, тому, нет никакого интереса обманывать их. Наоборот, он находит выгоду в том, чтобы они видели вещи в истинном свете, из опасения, чтобы обман их не послужил ему во вред утраты доверия.

2) ложь в помысле – это обещание делать что-либо или не делать чего-либо, суть есть акты договора, которые выходят за пределы естественного состояния и нарушают свободу человека.

Не сознавая того, что делает, когда дает обязательства, человек не должен давать ложных обещаний. Не будучи в состоянии читать книгу будущего, не можем мы предвидеть всего, что произойдет. И тогда заранее нельзя обещать – это будет ложно.

К милосердию

Все добродетели, которые мы творим из милосердия, как принято – из-за подражания другим, – это суть добродетели обезьяны. Всякое доброе дело бывает только тогда нравственно добрым, когда совершается как таковое – от чистого сердца, а не в угоду, не в силу того, что так поступают другие люди, не в подражание.

Всякий человек хочет быть счастливым, но для достижения счастья нужно прежде всего знать, что такое счастье.

Для естественного человека, – счастье так же просто, как и его жизнь: оно состоит в отсутствии страдания; здоровье, свобода, достаток в необходимом – вот в чем оно заключается.

Счастье нравственного человека – нечто иное. Не только чисто физические предметы интересуют человека. Во всем в жизни он занят поисками смыслов. И в отношениях между людьми; между странами и нациями, между человеком и природой. И во всем один вопрос: «А на что это нужно?», соединенный со словом «полезный». И здесь может быть для человека громадная западня. На этот вопрос, чаще всего находятся такие доводы, что человек не в состоянии их понять. И все его идеи «полезного» рассыпаются в прах. Тогда человек перестает верить в жизнь и в счастье. Тогда он сознает, что всю жизнь ошибался, надеясь только на себя, на свой собственный ум.

«Без Меня не можете творить ничего», – говорит Бог в Писании. И тем более счастья нет без Бога, без веры в Него.

Сердцу человеческому свойственно ставить себя на место не тех людей, которые счастливее нас, но только тех, которые больше нас заслуживают жалости.

Как Цицерон говорит в книге «О природе богов»: «В нашей немощи лежит вся наша склонность и любовь». Так и Вергилий в «Энеиде» (70 лет до нашей эры) – проводит мысль: «Хорошо знакомая с бедой, учусь я в бедах помогать (другим)».

Жалость возбуждают в нас только те чужие беды, которые мы сами переживали и оттого понимаем больше. Жалость, внушаемая нам горем другого, измеряется в нас не количеством этого горя, а тем чувствованием, которое мы предполагаем в людях страдающих.

Но надо научиться любить всех людей и даже тех, кто нас презирает. Именно это проповедовал Христос. Не надо помещать себя ни в какой класс людей, – ни в элиту, ни в средний класс, ни в работяги. Все люди равны, всех классов. Говорить о роде человеческом нужно с умилением, даже с жалостью, но никогда не надо отзываться о нем с презрением. Человек – не позорь человека!

Вот таким путем и следует проникать в свое сердце, чтобы возбудить в нем первичные природные движения и раскрыть его для сочувствия ближним. И к этим движениям не нужно примешивать ничего лишнего. «Если я буду жалеть других – мне будет награда (на небесах)». Не для людей тогда вся жалость и милосердие – ради выгоды для себя.

Особенно же не должно быть тщеславия, соревновательности, славолюбия («я больше других творю благотворительности»). Все эти чувства принуждают нас сравнивать себя с другими. Но сравнения никогда не обходятся без некоторой доли ненависти к тем, которые оспаривают у нас преимущество, даже по нашей собственной оценке. В этом случае приходится быть ослепленным или раздражаться, быть злым и глупым. Надо постараться избежать этой альтернативы.

Мне говорят: «Эти страсти, столь опасные, что рано или поздно появятся помимо нашей воли». Я не отрицаю этого; для каждой вещи есть свое время и место, я говорю только, – что мы не должны помогать зарождению этих страстей.

Вот в сущности метод и действия, которые надлежит взять человеку на вооружение для жизненного поприща. Примеры и детали здесь бесполезны, потому что здесь начинается почти бесконечное разграничение характеров. И потому что каждый пример, который бы я представил для одного из сотен тысяч, может быть, не годился бы.

Но что же мы видим в жизненных ситуациях: несчастные, умирающие зрелища горести и нищеты, как физической нищеты, так и духовной! Так где же счастье, столь подобострастно обещанное от Господа Бога, от Христа?! Но все это – моя ли вина, как проповедника Воли Божией?! Моя ли вина, что вы всегда обманываетесь наружностью, принимаете ее за действительность. И нисколько не интересуетесь ее внутренним содержанием.

Посмотрите на Храмы. Они прекрасны. Посмотрите на заповеди Божии. Они непередаваемо совершенны. Посмотрите теперь на священников, которые служат внутри этих Храмов. Тот же поп освящает спортивные соревнования по боксу: набейте друг другу морды христиане, – это мы посчитаем правильным? Каждого мнение разойдется. А тот же священник освящает торговую сеть бизнесмена, – конечно за большие доллары, не бесплатно: обманывайте больше мирных людей, бракованную продукцию выдавая за качественную, – и это правильно? Разве Божие благословение продается?!

У человека есть только два ясно намеченных душевных движения – радость и печаль: он смеется или плачет, средних звеньев не существует; он беспрестанно переходит от одного движения к другому. Это непрерывное чередование препятствует ему оставлять на его лице прочный отпечаток и не дает образоваться истинному лицу Человека. Образ Божий и подобие Его очень трудно обрести, но к тому дана жизнь и в этом смысл всей жизни, всего существования Человека! Аминь.

Образное поучение

Чтобы узнать людей, нужно видеть их действующими.

Выходя в свет – они говорят, и мы слышим их говорящими; они выставляют свои речи и скрывают поступки, но в истории – они разоблачены, и мы можем судить о них по фактам. Даже сами слова их помогают оценивать их: сравнивая, что они делают, с тем, что говорят. Мы видим сразу. Что они такое из себя представляют, и чем хотят нам показаться, чем больше они маскируются, тем больше их узнают.

Как быстро человек проходит свое земное поприще! Первая четверть жизни протекает прежде, чем мы научились пользоваться жизнью. Еще не научившись жить, ничего не зная – мы вступаем в нее, в большую жизнь. И последняя четверть – наступает тогда, как мы перестали наслаждаться ею.

Сначала мы не умеем жить, а вскоре затем не в состоянии уже жить, хотя немного уже научаемся жизни.

В промежутке же, разделяющем эти два крайних периода, бесполезных, в основном, для нас – три четверти времени уходит у нас зазря: на сон, на труд, (на работу), на горе и беды, на всякого рода страдания. Жизнь коротка не потому, что недолго продолжается, а потому, что из всего отпущенного времени, очень мало остается, чтобы собственно жить, чтобы насладиться ею. Момент смерти далек от момента рождения, но жизнь все-таки очень коротка, если не умеем пользоваться временем этого промежутка, между смертью и рождением.

И можно заметить такую странность, – что мы рождаемся, так сказать, два раза: один раз – чтобы существовать, то есть как существо; другой раз – чтобы жить…, то есть как человек. Поясним!?!

Заметим, что до половой зрелости дети обоих полов почти ни чем не отличаются: то же лицо (мальчики похожи на девочек и наоборот), та же фигура, тот же цвет кожи (тонкий и нежный), тот же голос – все одинаково. И девочки – дети, и мальчики – дети; поэтому их так называют сходно как человеческие существа еще….

Однако человек вообще не для того создан, чтобы оставаться всегда в детстве, – из существа он превращается в Человека. Он выходит из детского возраста в известное время, предписанное природой. И это момент кризиса, хоть и длится короткое время (переходный возраст), – но оказывает огромное влияние на всю его дальнейшую жизнь. Как перед бурей в море возникает рёв, так переворот в человеке предвещается ропотом всех страстей, которые зарождаются в нем. Отсюда и перемена в нраве: частые вспышки, постоянное волнение духа…. Как переживет человек этот кризис – от этого будет зависеть его дальнейшая судьба. Ко всему этому примешиваются еще и физические перемены.

Вот где – это второе рождение, о котором мы говорим; вот когда человек возрождается к жизни, и «ничто человеческое не чуждо» ему становится. До этого все заботы его лишь детские забавы, но после только они получают истинное значение. Что вынесет человек из детства своего – это вопрос. Иногда детство настолько затормаживается, что на всю жизнь люди остаются детьми. Мы не говорим о патологии, о медицинском, как задержка в развитии. Человечество целиком, в основной массе, так и не выходит из своего детства.

Именно к таким людям, к нам, обращается Христос. Это легко видно из того как человечество совершало и совершает много глупостей и ошибок. Пора ошибок вместе с тем и пора басен, сказок и притч. Порицая виновного под чужой маской, можно так поучать его, не задевая его самолюбия. Он поймет проще, что нравоучительная басня не ложь, когда применит к себе заключенную в ней истину. Например. Можно рассказать басню о «Вороне и лисице», когда «сыр выпал, с ним была плутовка такова». И смысл ее не поймет человек-ребенок, которого не обманывали еще похвалами. Но вертопрах (лох), которого красивыми словами только что «развели» – может и догадается, что «Ворона» была глупа, как оказался глупцом и он.

Таким образом из басенного факта человек может извлечь правила жизни и опыт, что нельзя «развешивать уши» и «открывать рот» от удивления, чтобы не быть обманутым еще раз. Человек извлечет опыт, который он скоро забыл бы, но басня запечатлела его и может быть передана в поколениях.

Вот почему и прибегнул Христос к притчам, которые понимают лишь те люди, кто верит Христу, и кто по вероисповеданию задумывается над Его притчами, кто размышляет и изучает опыт переданный учениками Его.