Вайя

Молоко – как чистый лист

Голубое небо. Летнее солнце льёт своё тепло на землю, наполняя каждый сантиметр теплом, энергией, желанием к существованию!

По небу огромными пушистыми кораблями плывут лёгкие облака. Среди этих небесных китов, тёмным пятнышком парит ястреб. Много тысячелетий делят они небесный океан друг с другом и всеми желающими. Им с высоты всё видно, но мало им дела до суеты ходящих по земле: революций, смене власти, финансовым кризисам и, в какой-то степени, к войнам и технологическому прогрессу.

Так и сегодня они любовались налитыми летними красками лугами с пятнышками коров, золотистыми полями, искрящимися реками, лесом, который прятал в тени папоротники и ягоды, и деревни и сёла, связанные дорогами.

Одна деревня располагалась на небольшом холме, рядом с ней протекала речушка, которая разливалась в небольшое водохранилище. Это была обычная крупная деревня, которая, как и многие другие, пыталась понять, как существовать ей в новом, постсоветском государстве. И всё шло своим чередом: коровы гуляли, комбайны и трактора обрабатывали поля, люди жили!

По дорожке неслись, поднимая за собой пыль, два велосипеда. На них запыхавшиеся мальчишки, Лёша и Ваня, что есть силы пытались обогнать друг друга. Они петляли среди ям на дороге, подрезали друг друга. А за ними ветки, привязанные к багажникам, скреблись по пыльной дороге. Тёплый воздух обдувал их, неся родные запахи скошенной травы, придорожных цветов и навоза с раздавленных коровьих лепёшек.

Внезапно что-то щёлкнуло, и один наездник резко отстал. Второй же залился смехом и перестал гнать.

– Да блиииииин!!! Опять цепь свалилась со звёздочки!!! – Ваня держал велосипед одной рукой, а вторую пачкал об промасленную цепь поломанного коня.

Второй подъехал и слез со своего, поставив на подножку.

– Ладно, Ванёк, дело поправимое! Сейчас помогу, подержу. Только ты сам цепь надевай, у тебя руки всё равно уже грязные!

Прошла недолгая и несложная процедура, которая позволит покататься ещё немного. И Ваня сказал:

– Вот, готово. Только теперь быстро не поедем.

– Да можно и тут дождаться, вот у этой березки, – Они покатили велики в тень. – Ванюха, а здорово ты придумал, ветки привязать, чтоб они волочились по земле и пыль поднимали! Я теперь совсем как папа на мотоцикле. Только у него серый дым, а у нас… а у нас пыль!

Лёха был в восторге.

– Только он вот сел и поехал, а нам приходится педали крутить, – с каплей досады произнёс уставший Ваня.

– Но мотоциклу-то бензин нужен, а велик всегда поедет! Лишь бы колёса не проткнуты были!

– Бензин… Ведь можно подвесить бутылку с дыркой, пусть вода по чуть-чуть вытекает. И как будто бензин тратим! – с воодушевлением начал размышлять Ваня.

– А когда бутылка опустеет, можно будет только пешком рядом идти! – рассмеялся Алексей. – Давай лучше что-нибудь полезное придумаем.

– Ну вот можно будет сделать, как у ребят с четвёртого класса. У них в спицы вставлена пластиковая пластинка. И когда едешь, она трещит, и будто бы движок работает. И ещё Вован сказал, что теперь они слышат друг друга, когда играют в догонялки у школы, и больше не врезаются на том углу, где не видать нифига, кто оттуда едет. Ну вот где в меня Серёга Рыжий влетел! Он-то и погнул мне звёздочку! По любому!

Лёха слушал с неподдельным интересом и подытожил:

– Класс!!! Обязательно надо сделать такие же! Буду, как батя!

Они легли на траву в тени молодой берёзки. Лёша грыз сочную травинку. Ваня размышлял о чём-то, глядя в небо. Взгляд попал на ястреба. Мальчик стал думать, о высоте и свободе этой птицы. Она может лететь куда захочет, общаться с кем захочет, есть чего захочет! А дети, как он, обречены постоянно слушать взрослых, любезно беседовать и делиться игрушками с сёстрами, с детьми, которые приезжают в гости. Часто ограничены запретом на сладкое, а теперь вот и школа. Кое как отучились один год, а впереди еще десять… вечность! А кто-то вот уже закончил школу. Они стояли на последнем звонке, и почему-то грустили. Вот я бы радовался! Но ещё только середина лета, ещё есть время для беззаботного отдыха.

На этой радостной ноте Ваня стал разглядывать облака и проговорил:

– Смотри, вон то облако так похоже на кита!

Лёха посмотрел туда, куда указывала рука друга, и ответил:

– Я вижу только куриную ножку. Запечённую в духовке. С золотистой хрустящей корочкой. Блин, как же есть хочется! Где уже эти коровы?! Загнать скорее в сарайку и пообедать, наконец!

Он поднялся с травы и посмотрел по сторонам.

– Вот чёрт, их погнали другой дорогой! Вставай скорее! Они сейчас опять на школьный огород уйдут.

Ребята вскочили на своих коней и понеслись на перехват стаду чёрно-белых кормилец. Снова шум и пыль. Стайка воробьёв перелетела с придорожной лужи на безопасный куст рябины.

Щёлк!

– Да чёёёёёрт! Опяяяяять!!! – с досадой простонал Ваня.

Лёша залился смехом. Но тут же закашлял, характерно сплюнул и проворчал:

– Муху проглотил.

Тут уже смеялся Иван. Быстрым натренированным движением поставил цепь на нужное место и догнал плюющегося друга.

В их деревне, как и в остальных, взрослые по большей части работали в местном сельхоз предприятии, остальные были заняты фермерской деятельностью, работой в социальных учреждениях: школе, садике, почте, магазине. Либо работой в ближайшем крупном городе.

Многие, постоянно тут проживающие, держали при себе коров. Те были источником молока, удобрения для земледелия и хлопот для всех. Из молока делались продукты, которые большей частью продавались в городе, и это давало ощутимый финансовый доход. Ради этого дохода люди вставали рано утром, чтоб покормить и подоить коров, выгнать их в общее стадо, и только после этого отправиться на работу. Дальше стадо гнал на пастбище пастух – кто-нибудь из подростков, старшеклассников, желающий или вынужденный зарабатывать. В летние дни коровам очень тяжело от жары и кровожадных москитов. Поэтому на полдень стадо пригонялось обратно в деревню, где коровы расходились по родным сарайкам на «сиесту». Но для коров были и более интересные места, куда хотелось сходить полакомиться: огороды и сады, частные и школьный. И вот, дабы не произошло бедствия с чужой плантацией с последующим скандалом, писками и визгами, бурёнок было сподручно провожать до дома. Чем и были заняты юные ковбои. Этим самым они снимали с родителей одну из хлопот и были безумно горды, что им доверено такое важное дело. Но это пока не надоело, пока хорошая погода и пока не идёт в разрез с «грандиозными» планами.

Выполнив свою миссию, мальчишки разошлись пообедать. Был уговор, что после обеда Васька зайдёт за Ваней, и они пойдут купаться.

Если утонешь….

Ваня подъехал к дому, поставил велик в тени сирени и двумя прыжками заскочил на крыльцо. Он хотел незаметно бросить дома майку, потому что и без неё на улице было жарко, перекусить и выскочить обратно на улицу.

Он проник на кухню. Яблони перед окном своими густыми кронами создавали в помещении приятный полумрак. Все горизонтальные поверхности были заставлены приготовлениями к засолке огурцов: намытые овощи, банки, специи и приспособления для закатки. Парило от кастрюльки, в которой стерилизовались крышки.

Ваня налил стакан компота из ревеня, залпом его выпил. Отломил кусман хлеба. Добрался до холодильника, оторвал сосиску и откусил. Мысли уже переключились на предстоящие приключения. И рука на автомате резким движением закрыла дверь холодильника с характерным хлопком.

– Сядь и поешь нормально! – донёсся властный голос матери.

Вслед за голосом появилась сама мама. Со светлыми русыми волосами, в халате приятного небесного цвета и с голосом, способным и спеть колыбельную и остановить овчарку.

– Садись сюда, – Она расчистила немного места на столе. Поставила тарелку с щами, в которой плавали кусочки молодой крапивы.

От горячей тарелки исходил пар. А Ваню чуть ли не трясло от нетерпения вернуться на улицу и досады, что угодил в этот съедобный плен.

Мама начала хлопотать по засолке. В подмогу ей пришла Катя – родная младшая сестра Ивана. Между делом она стала рассказывать матери, что у неё появилась новая подруга, которая приехала из города гостить у бабушки.

Ивана эти разговоры совсем не интересовали. Он демонстративно дул на поверхность горячего блюда.

Пришёл отец. Запахло сеном и другими ароматами сарайки.

– Бурёнки в стойле! – с вечным юмором отчитался он перед супругой.

Та улыбнулась и дала ему кружку с квасом. Отец повернулся к сыну:

– А ты чего тут сидишь и заставляешь друга ждать тебя ?! Ну ка давай быстро выйди к нему!

Ещё до окончания фразы, сына уже не оказалось за столом. Инстинктивно увернувшись от удара полотенцем, направленного со стороны супруги, отец присел на освободившееся место.

– О, супчик! – как бы удивился он и макнул луковое перо в соль.

Лёха и правда стоял возле крыльца и сосредоточенно вытряхивал на ладонь чёрные семена из твёрдой коричневой коробочки мака, растущего рядом на клумбе. Под ногами валялись шкурки от стрючков гороха.

– Пока тебя ждёшь, осень настанет! – он слизнул с ладони мак и отряхнул ладони ударами друг об друга.

Ваня знал манеру друга преувеличивать.

– Было неотложное дело, – попробовал он сважничать.

Руки уже тянусь к велосипеду, как вновь раздался голос, не позволяющий не повиноваться:

– Иван, подойди! – мама стояла на крыльце.

– Здрасьте, Тёть Тань! – Лёха ногой счикивал гороховый мусор с дорожки на клумбу.

Важность Ивана улетучилась. Уши как будто прижались. Мальчик вернулся к крыльцу.

– Здравствуй, Лёшенька! – Мама вручила сыну оставленный бутерброд и два огурца. – Вы куда собрались?

– Купаться! Жара вона какая!

В глазах матери мелькнула тревога, которая сопровождает все мысли об авантюрах детей.

– Если утонешь, домой можешь не возвращаться! – пошутила она, понимая, что детей ничто не остановит в этой тяге к воде.

– Ладно! – на автомате ответил сын, уже вновь подбегая к велику. Бутерброд затолкал в рот. Отдал один огурец другу.

Ноги без носков, в запылённых кедах надавили на педали. И мальчишки без маек, хрумкая огурцами, понеслись по залитой солнцем улице через деревню по направлению к реке.

Путь проходил мимо футбольного поля, представлявшего собой вытоптанный, почти ровный участок земли с вкопанными трубами – воротами, на которых висела сетка, вся в разных нитках – следах ремонтов.

Раздался свист. Задние колёса великов прекратили вращение и прочертили полосы на дороге.

Из тени к ним подбежал их товарищ Серёга с лицом в веснушках и рыжими волосами.

– Куда это вы?

– На реку, конечно! Вон жара какая! Погнали? Я сейчас растаю!

– Да я уже купался сегодня! А сейчас сюда на поле придут старшики в футбол играть. Брат позвал меня на воротах постоять! – грудь рыжего товарища выпячивалась от гордости.

Для ребят стал понятен повод свиста и их остановки. Осадить этого горделивого засранца стало делом мальчишеской чести!

– Может тебя позвали, что бы ты на колонку за водой бегал?! – попробовал съехидничать Лёха.

– Хах, воды я уже принёс! С дома бутылку взял. Так что пришёл только играть!

– А мы будем купаться с огромным баллоном от Т-150! Я видел, как Вован поехал раньше нас на реку. Он вчера у бати выпросил. А ты жди тут! – и, видя смятение в глазах врага, добавил, – Если кто-то и придёт!

И вновь заскрежетала цепь по пыльным масляным звёздочкам великов. Закрутились спицы колёс с навешанными катафотами и намотанными яркими проводами.

Дорога вышла из деревни. Теперь по ней были фермы, склады, строения действующие и заброшенные, мастерская с площадками, на которых стояла величественная сельскохозяйственная техника, не занятая сегодня в полях. Навстречу попалась пара тракторов, за которыми поднимались бури пыли, и компании, возвращающиеся с реки и идущие на неё пешком.

Так Ваня и Лёша догнали компанию таких же ребят, остановившуюся у повёрки на к заброшенному сарайчику. Из зарослей крапивы и малины выкатывали чёрный бублик величиной с самих мальчишек – тот самый баллон-камеру от колеса трактора Т-150.

Теперь общей весёлой толпой доставили эту надувную громадину на берег реки.

Река представляла собой водохранилище местного сельхоз предприятия. Участок небольшой реки, которая летом пересыхала, был раскопан в ширину и глубину, и ниже по течению была сконструирована дамба. Получилось зеркало воды внушительного размера вместо пересыхающей реки, которое использовалось как водопой для скота, пожарными, охотниками и рыболовами, и всеми желающими побыть у воды.

Вокруг этого водоёма были поля, луга – пастбища, небольшой участок елового леса красовался на дальнем берегу, заброшенное строение, которое когда-то было столовой, и несколько прудов, выкопанных для давно забытых целей.

Один из таких прудов и облюбовала молодёжь. Бросая вещи кучками на узком перешейке между рекой и этим прудом, каждый сам решал, где ему купаться. В реку заход был плавный, весь перебаламученный, с водой глиняного цвета. И он никогда не пустел от тех, кто боится глубины, но уже может баландаться в воде без надзора. Или почему-то решивший, что может.

Надзор представлял собой тётушек и бабушек в халатах и широких шляпах. Которым никаким образом не хотелось идти по жаре в такую даль. Потому их подконтрольные дети в ярких надувных кругах дрызгались в маленьких прудах среди деревни. А взрослые женщины ленивыми движениями отгоняли от себя оводьё и беседовали погоде и иных вопросах того же калибра.

Наши же ребята базировались на берегу пруда, резко обрывающегося в глубину «по шейку». От активного использования дно было свободно от противной жижи, почему-то именуемой тут илом.

Лёха на ходу спрыгнул с велосипеда и, как был, бросился штопором в воду. Прошёл немного под поверхностью воды и вынырнул. Отплевался и крикнул:

– Вода ваще парное молоко! Давайте скорее!

И он только-только успел уйти под воду, потому что чёрный резиновый бублик был брошен в него. И на надувной корабль начали прыгать мальчишки.

Происходила куча мала. Ребята сталкивали друг друга. Судно переворачивалось вместе с пассажирами. Повсюду были брызги и смех.

Уставший Ваня вылез на берег, отплёвываясь и часто дыша. За ним вылезли почти все ребята. А Лёха победоносно лежал животом на баллоне и, подгребая одной рукой, лениво дрейфовал вдоль берега.

Солнце играло в каплях воды на мокрых спинах довольных детей. Кто-то пытался сполоснуть ноги: пока баландал в воде одной, другая утопала в сырой глине. Время от времени слышались шлепки от убийства насекомого-кровопийцы. Пролетали чайки.

С характерным грохотом мотора на холм противоположного берега пруда подъехал мотоцикл Юпитер с коляской, полный ребят из компании постарше.

«Долго же Серёга Рыжий будет ждать свою футбольную команду!» – мелькнула мысль у Ивана. Но развивать её совсем не хотелось. А хотелось валяться, скорей согреться и снова броситься в воду! Он закрыл глаза.

Вдруг чуть в стороне прозвучал как будто грозный голос товарища Вовы:

– А ты что тут делаешь?! Тебя мама отпускала?

Из любопытства Ваня приподнялся. Выяснилось, что Вован отправился «в кусты» и среди мелких, дрызгающихся в реке, увидел младшего брата. Пробудившееся в нём чувство ответственности и вызвало этот строгий тон.

– А ну ка вылезай! Вот я родителям расскажу!

– Да я только по колено захожу! – оправдывался младший брат.

И правда, мокрыми были только ноги.

– А почему? – удивился Володя.

– Я не умею купаться… – себе под нос пробормотал братик.

– Глупости! Плавать человек может не уметь, а купаться могут все! Ты просто боишься! Давай я тебе подмогу.

Старший из братьев затащил молодого за руку по грудь в воду.

– Ну ка окунись полностью!

Дошкольник пальцами руки зажал себе нос и на мгновение присел, погрузившись под воду.

– От привычки затыкать рукой нос тебе придётся избавиться! – с наигранным презрением наставлял «мастер» Вова, – А теперь пробуй держаться на воде!

В результате получасовой тренировки младший брат мог прогрести пару метров «по-собачьи» и гордый вернулся к своим сверстникам.

– Ладно, я маме не скажу, – Володя обернулся на пруд, где его друзья подкидывали друг друга.

За руки и ноги забрасывали с берега в воду. Долетали не все! А одного комрада в шутку бросили в обратную сторону, в камыши! Смеху не было предела! В воде же тела казались невесомыми, и ребята подкидывали друг друга на плечах или по двое на замке из рук подбрасывали третьего. И самые лёгкие подлетали выше высоты роста. А звук шлепка от тела, упавшего плашмя на воду, вызывал волну смеха, накрывающую весь водоём!

Во всех этих трюках пытались как угодно применить надувной баллон. И животы нескольких плавцов уже были прочерчены красными полосами от неловкой встречи с металлической пипкой (нипелем) этого баллона.

Набрав максимальный разгон, Вован прыгнул с берега, поджал колени к груди и занырнул бомбочкой в самую гущу! Взрыв брызг долетел и до берега! Волна заштормила надувной корабль! Все были в восторге!

Когда накупались и вылезли из воды, было ощутимо свежее. Вечерело. Дневная жара отпускала. Прохладный воздух «вытекал» из теней кустов и деревьев.

Старшие к этому времени уже уехали. После них остался тлеющий костёр. Мальчишки подбросили в него сухих веток, а сверху зелёной травы. Дым отгонял появившихся комаров.

Так они обсохли и двинулись в сторону дома. Резиновый пончик спрятали в малиннике. Убавили там красных ягод.

Путь в деревню проходил не торопясь. Кто-то лениво крутил педали, кто-то шёл и катил своего коня. Но сил было ещё много! Просто не хотелось спешить. Они обкидывались репейником, стягались сорванной крапивой и азартно топтались по теням друг друга. Тени становились всё длинней…

Когда вошли на улицы деревни, компания начала быстро уменьшаться. Все расходились в стороны домов, где жили или гостили.

Оставшаяся компания приостановилась у футбольного поля. Там играли старшики со спортивным азартом. Все неудачные действия сопровождались матерными комментариями участников. А в одной из рам вратарём стоял их рыжий товарищ.

Лёха повернулся к Ивану:

– Давай завтра не проспи! Я зайду!

– Сам не проспи!

После этих любезностей остаток компании растворился в панельных частных домиках.

Солнце ползло к горизонту, не обещая полностью в него погрузиться. От прогретой земли веяло теплом. По дорогам переметало белый пух деревьев. Над деревней стремительно летали ласточки.

На крючке!

Ивана разбудило прикосновение к руке, лёгкое её потряхивание. Он открыл глаза. В комнате было светло, но воздух казался каким-то мутным.

Его будил отец, одетый в штаны и рубаху с закатанными рукавами. Тихим голосом он сказал:

– Вставай! Ты просил разбудить тебя, когда я соберусь сено косить!

– Встаю… – ответил сын. А сам продолжал лежать и смотреть, как солнечные лучи играют в складках занавесок.

Отец стал уходить, но на третьем шагу резко нагнулся и сдёрнул одеяло с сына. И, не оборачиваясь, удалился из комнаты.

Пришлось Ване распрощаться с теплом постели. Он сел на краю кровати. Ноги коснулись досок пола на пятнышке солнечного света из окна. Было приятно! На кровати по соседству, высунув одну пятку из-под одеяла, мирно спала Катя.

Ваня протёр глаза. Рывком поднялся. Прошёл в ванну, где умылся холодной водой. Дальше прошаркал на кухню.

За столом сидел отец, пил чай из огромной кружки и ел бутерброд, на котором был… Нет, не намазан, а положен внушительный кусок масла.

На свободном краю стола стояла обычная кружка с чаем и бутерброд поскромнее, предназначенные смягчить стресс раннего пробуждения сына. Кусок в рот не лез. А вот чай, улучшенный тремя ложками сахара, с хлюпаньем пропадал в мальчишке.

– Куда собрался в такую рань? На сенокос?! – с улыбкой поинтересовался глава семейства.

– Нее… Мне некогда сегодня с тобой ехать! Договорились с Лёхой сгонять на лесное озеро, которое за заброшенной фермой.

– Молодцы! Но завтра сено высохнет, и ты пойдёшь помогать ворошить и убирать его! – Отец говорил вроде бы мягко, но протестовать мыслей не возникало. – А в сегодняшний поход возьми воды и что-нибудь поесть. Ты ведь видел, какие рюкзаки мы собираем на охоту!

– Лёха возьмёт всё что надо. И червей, и тесто.

– Надеяться следует только на себя! Лучше ты возьми для себя и для друга! Мне пора. Одень рубашку с рукавом, а то заедят крокодилы крылатые.

Отец ушёл из дома. Ваня отправился одеваться. Одел носки, штаны. Долго смотрел на рубашку: «какие ещё крокодилы?!». Всё же схватил и одел футболку. Обнаружил швы на плечах. Снял, вывернул и снова одел. Теперь на его груди красовалась слегка уже затасканная, но когда-то яркая машина. «На улице такая жара! А комаров я не боюсь!» – подумал он. Прошёл через кухню, там схватил бутерброд со стола и корку хлеба, которую сунул в карман. На голову одел кепку цвета хаки «USA Army» и вышел во двор.

Было светло. Птицы пели свои приветствия новому дню. Солнце хотело уже поднялось над крышами, но сейчас его заслонило большое пушистое облако, и края этого облака светились белым светом, как спиралька в лампочке. Свет искрился в каплях росы на листьях яблонь. Но тело ёжилось от ещё не прогретого воздуха.

Ваня по сырой траве походил по саду и подобрал несколько яблок.

«Вот одновременно и еда, и питьё! Они же сочные».

Дальше он отправился по тропинке из бетонных плиток к сарайчику. По пути зашёл к собаке. Кабель овчарки – Мартин, звеня мощной цепью, вышел навстречу. Ваня откусил один раз от бутерброда, а остальное скормил четвероногому охраннику и погладил того по гриве. Наконец добрался до сарая, откуда из угла достал орешену почти в два раза выше себя, с натянутой вдоль древка леской, зацепленной крючком за гвоздик. На леске висел самодельный поплавок. Ручка удилища была украшена неаккуратными узорами, сделанными ножом и изолентой, и была затёртой. Всё свидетельствовало о том, что ею пользовались частенько, и она было большим, чем просто инструмент.

За сарайками, заглушая пение утренних птиц, громко застрекотал «пускач» трактора. Но через секунду с глухим «Птрррррыыыммм» он сменился на ровное гудение дизельного мотора.

Ивана всегда завораживало, как отец, ловко орудуя двумя руками, заводит трактор: шевелит рычажки, кувыркает бутылку с бензином, дёргает верёвку – заводилку. От этого дёргания качается весь огромный трактор. И как ровно гудит этот трактор: грязный, с пятнышками ржавчины повсюду. В котором уже нет светящих фар и пары стёкол кабины. Как крутится вентилятор, дёргаются пузырьки в разных полупрозрачных шланчиках.

Но сегодня Иван торопливо шагал к дому своего друга, неся в одной руке удилище, а в другой сетку с яблочными припасами. Около калитки Алексея уже стояла наготове его удочка, на лавке рядом стояло пустое ведёрко. Оставив свои вещи рядом, Ваня отправился искать товарища. Поднял резиновое кольцо, как бы запирающее калитку, над штакетником и проник в огород.

Друг обнаружился за сарайкой на навозной куче. Вилами всковыривал старый навоз на краю кучи, приседал, вылавливал расползающихся червей и транспортировал их в стеклянную банку.

– Думал, ты ещё спишь, и придётся идти одному, – улыбался «змеелов».

– Один бы ты только червей ловил, а не рыбу! – Ваня присел и стал помогать ловить вёртких красных создателей перегноя. Но стоило ему испачкать руки в ароматном грунте, как напарник объявил, что наживки хватит, и завернул крышку на банке.

Путь ребят лежал в противоположном от реки направлении. Они пересекли асфальтную, на которой поздоровались со знакомым дядей на ЗИЛе, проезжающим по ней. И пошли дальше по грунтовой накатанной дороге.

Дорога эта когда-то соединяла деревеньки по 5-10 домов. А сейчас деревни эти либо остались как дачи, либо отсутствовали по факту. И места брошенных деревень можно было узнать по деревьям. Они как-то отличались от дикорастущих. Были выше и раскидистей одновременно. Под и рядом с ними росли, в прошлом культурные, а сейчас одичавшие, яблони, рябины, терновник.

Дорога вилась через эти деревни и урочища, опускалась в овражки с ручьями, поднималась к вершинам – горизонтам полей. Набиравшее власть солнышко загоняло тени и туманы в глубины оврагов и чащи лесов, прогревало поля, на некоторых из которых уже начинали золотиться колоски. И ветерок играл в них, колыхая, будто волны. Среди стеблей яркими пятнышками сапфиров и бриллиантов светились цветки васильков, ромашек и других жёлтых, розовых цветков.

На влаге лужиц в колеях на дороге сидели большие группы белых бабочек. Мальчишки вбегали в эти стаи и со смехом прыгали от восторга, наблюдая, как бабочки кружатся белой метелью вокруг них.