Космическая грыжа. Глупое и нелепое нашествие на Землю

© Любовь Чернега, 2021

ISBN 978-5-0053-0857-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

А не было ли салата?

– П-с-с, – послышалось за моей спиной.

Я медленно повернулась. Небритый парень в помятой рубашке вежливо снял потертую кепку и пригладил длинные темные кудри. Я любезно улыбнулась.

– Спасти мир не желаете? – заговорщически прошептал субъект и растянул улыбку.

Я окинула его взглядом. Молодой симпатичный парень, глаза добрые, но вид потрепанный. Я печально посмотрела на салат, купленный за свои кровные, и протянула его бедолаге. Паренек бодренько протиснулся ко мне за столик, положил кепку на соседний стул, и сразу же начал уминать салат. Я сглотнула слюну, но улыбнулась. Чего не сделаешь ради спасения мира. Мне, в мои тридцать, пора начинать делать что-то полезное, кроме того, что радовать этот самый мир своей красотой.

– Спасибо! – выдохнул паренек, покончив с салатом. – А, как насчет мира? – прошептал он, наклонившись к моему уху.

Я растерянно посмотрела на пластиковую тарелку из-под салата, огляделась. Заведение фастфуда кишело людьми. Некоторые были похожи на моего нового знакомого, некоторые вполне приличные. Кого из них еще нужно было спасать я не знала. А главное, скольких…

– У меня нет столько салата, – наконец, виновато улыбнулась я.

– Салата? – несколько озадачился парень, но быстро сообразив, о чем речь, улыбнулся. – Салат не нужен. Нужно мир спасать, – последнее он опять шепотом произнес.

– А мир – это имеются в виду люди, или мир в целом? – шепотом поинтересовалась я. – Я, в основном, против людей. Они сами себе могилу роют. Не хочу их насильно спасать.

– Мир – это мир! – окинул головой заведение парень. – В целом нужно!

– А-а-а! – понимающе кивнула я. – А от кого спасать?

– От них, – парень придвинулся ближе и едва заметно качнул головой в сторону соседнего столика, я попыталась посмотреть туда. – Т-с-с! Не так явно, – порекомендовал он громким шепотом.

– Хорошо, – прошептала я, и аккуратно выдвинула голову, заглядывая на соседний столик.

Семейная чета внушительных габаритов уминала салаты и запивала их колой. Делали это они совершенно по-свински. Я скривилась. Думаю, если салат закончится, а кто-то попадется им под руку, то сожрут и его. Да, наверное, стоило бы спасать мир от таких… Но почему мне?

– Так, что насчет мира? Спасать будем? – продолжал интересоваться мой собеседник.

– А больше некому? – озадачилась я.

– Если не хотите, то пойду искать дальше, – пожал плечами парень.

– Наверное, лучше поищите, – разрешила я.

– Ок, – улыбнулся он и надел свою кепку.

Я еще раз посмотрела на соседний столик – только гора грязной пластиковой посуды. Я обернулась к моему новому знакомому – растворился так же, как и мой салат. Я посмотрела на свою тарелку… с салатом…

Я пощупала голову – ничего, вроде не горячая. Понедельник – день тяжелый. Что поделаешь – много работы на работе, много солнца на солнце… И я занялась своим салатом.

И розовые очки в подарок

Я в очередной раз пыталась не опоздать на работу. Солнце жарило нестерпимо и, отражаясь от витрин магазинов, ослепляло глаза. Я щурилась, но мужественно протискивалась между туристами и просто местными жителями, которым было не в лом шариться в такую жару по центру города. У меня же, в отличии от них, была уважительная причина – я здесь работала.

Я была уже почти на месте. Передо мной замелькал знакомый выцветший зад лошади. Значит, еще пару минут, и я добегу до этого гребанного сувенирного магазина…

Но, не тут-то было. Эта кобыла развернулась в мою сторону и попыталась вручить листовку узкоглазому субъекту явно азиатской наружности. Субъект же норовил увернутся от настойчивого лошаде-промоутера, он пригнулся, а лошадь своим копытом засадила мне прямо в глаз.

Солнце засветило ярче, и я закружилась в его лучах, пытаясь взлететь повыше… Но по факту – упала пониже. Пришла в себя я быстро, и тут же увидела этого увертливого китайца, который заискивающе улыбался. К китайцам я относилась нейтрально, не хочу сказать, что негативно, просто они всегда обходили стороной матрешек в нашем магазине, что совсем не способствовало пополнению моего зарплатного минимума.

Китаец протянул мне руку. Лошадь протянула ему листовку. Эта Кристина – настоящая кобыла, она никогда не упускала возможности избавиться от своих бумажек. Я самостоятельно встала, обошла китайца, и медленно пошла дальше.

– … и розовые очки в подарок! – услышала я конец рекламного предложения.

Очков здесь раньше не было – какой-то новый развод. Но мне сейчас было не до очков, у меня намечался второй выговор за опоздание. И это только за последние две недели.

– П-с-с, – обратилась ко мне мартышка с очками. – Очки не желаете?

Я недоверчиво посмотрела на мартышку, потом на свои часы. Уже опоздала. Я вздохнула. Печалька, что поделаешь. Нужно придумать правдоподобное оправдание. Я задумалась.

– Так, как насчет очков? – напомнила о себе мартышка.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я.

– А Вам очень не помешают, – настояла мартышка и протянула мне зеркало.

Я взяла зеркало и начала рассматривать себя. Печалька… Кобыла поставила мне внушительный фингал, смотрелся он не очень.

– Печалька, – озвучила я и отдала мартышке зеркало.

– Очки? – и она, точнее он, если судить по голосу, протянул мне розовые очки.

– И что нужно купить, чтобы получить эти очки? – недоверчиво поинтересовалась я.

– Вам – совершенно бесплатно! – мартышка приподнял голову костюма и оттуда мне подмигнул уже знакомый паренек, предлагавший вчера спасти мир.

– И не нужно спасать мир? – прищурилась я.

– Это, как хотите, – мартышка снова надел голову.

– А почему мне бесплатно? – этот момент меня, все же, смущал.

– Фингал прикрыть, – невозмутимо заявил мартышка. – А я разберусь со своими очками, плюс минус одни, – махнул лапой он. – Не убьют же меня за это.

– Ну, если так, то спасибо! – я надела очки и посмотрела на небо.

На секунду солнце ослепило меня. Я зажмурилась, опустила голову, медленно приоткрыла глаза – все стало намного радужнее. Я улыбнулась и повернулась назад, к кобыле. Кобыла продолжала скакать с листовками. Вдалеке мелькнула бритая голова Евгения Олеговича, нашего администратора, именуемого за его спиной Крысом. Я пригнулась – у меня есть возможность прийти на рабочее место, не замеченной им, а, значит, фактически не опоздать. Я повернулась к мартышке, но его уже не было. Хороший, все-таки, паренек, немного странный, но добрый.

И я рванула к магазину.

Помахав рукой Аньке, я умостилась на свое рабочее место. Анька, двадцатитрехлетняя блондинка во всех смыслах, сидела за кассой напротив и подпиливала свой безупречный маникюр.

Через пару минут зашел Крыс и строго осмотрел зал. Евгений Олегович – это натуральная крыса в человеческом облике. Отроду тридцати лет, а гонору на все двести тридцать. Требует обращения исключительно по имени отчеству и на Вы. Прикапывается к любой мелочи, меня так вообще не любит. То есть вначале пытался любить, но получил по яйцам, после этого возненавидел.

И вот сейчас он остановил свой взгляд на мне и начал ненавидеть с новой силой. Он злобно прищурился и направился в мою сторону. Я вжалась в рабочее кресло и начала внимательно рассматривать магнитики с видами Москвы, висевшие перед моим носом.

– Марго! – строго фыркнул он. – Вы почему в очках на рабочем месте?

Я поправила очки и спокойно посмотрела на Крыса. Ну точно крыса, и кепка на нем горит… Я зажмурилась, снова открыла глаза… и посмотрела на Аньку. Она совершенно спокойно продолжала заниматься маникюром. Ну, раз никого не волнует горящая кепка Крыса, значит, все нормально. Крыс стукнул по кассе, обращая на себя внимание.

– А почему на Вас кепка горит? – невозмутимо поинтересовалась я в ответ.

Ну, например, ему почему-то можно в горящей кепке ходить по залу, а мне в очках – нет! Несправедливо же!

– На мне нет кепки! – нервно сообщил он.

– Странно, – пожала плечами я. – Кепки нет, а горит…

Анька и наши два охранника заржали. В зал вышел Игорь Николаевич, наш шеф, вечно озабоченный реальными и вымышленными проблемами. В его голове постоянно думаются какие-то важные мысли, которые, словно червячки, сморщиваются на его лбу, из-за чего к его сорока пяти визуально прибавляется еще лет десять. Игорь Николаевич жестом подозвал Крыса к себе.

– Позже поговорим! – пригрозил мне Крыс, и побежал к шефу.

Часа через пол в зал вышел Крыс в кепке, держа в руках кепки.

– Новая униформа! Все быстро одели кепки!

Мы с Анькой переглянулись. Вечно они нас во что-то одевают, хорошо, хоть не в меховые шапки, а то лето, жара… Крыс раздал кепки и подошел ко мне.

– А с Вами нам нужно поговорить! Пойдемте, покурим, – и он вручил мне кепку.

Я надела кепку и поплелась за ним. Сейчас начнутся нравоучения и угрозы штрафами.

– Почему Вы в очках сидите за кассой? – сразу же начал Крыс, и закурил.

– Так, там же мое рабочее место, – как бы логично ответила я.

– Я спрашиваю не почему за кассой, а почему в очках, – нервно уточнил он.

– Лето… – пожала плечами я.

– Снимите! – потребовал он.

Я сняла очки, Крыс недовольно посмотрел на мой фингал, снял свою кепку и положил ее на лавочку.

– Это что? – он показал на мой фингал.

Ну, можно подумать, он не знает, что это. Ненавижу, когда люди задают бесполезные вопросы, ответы на которые очевидны. Я только пожала плечами.

– Почему Вы с фингалом на рабочем месте? – он струсил пепел с сигареты, часть пепла упала на его кепку.

– Я не могу без него, – спокойно заметила я.

– Почему? – озадачился Крыс.

– Он уже на мне, как я теперь в ближайшее время без него?

– Марго! – нервно передернул лицевыми мышцами Крыс. – Хватит делать из меня идиота! Наденьте очки и не отпугивайте клиентов! – потребовал он и надел кепку… слегка дымящуюся кепку.

– А горящая кепка… – начала я.

– Хватит! – почти крикнул он. – Ни слова про кепку!

Я только пожала плечами. Хорошо, что у меня такой внушительный фингал. Мне кажется, что Крыс даже забыл, зачем меня сюда звал.

Я вернулась на рабочее место.

– Ну, что там? – поинтересовалась Анька. Она всегда болезненно переживала за всех сотрудников, вообще за всех, и за все.

– Да, нормально, – спокойно отмахнулась я. – Тяжело трудится. Так и сгореть можно на работе.

Вышел Крыс в уже немного горящей кепке. Охранники и Анька удивленно раскрыли рты. Анька вопросительно посмотрела на меня. А я что? Я только пожала плечами. Сами пусть разбираются со своими кепками.

– Евгений Олегович! – тихо обратился к нему Антон, один из охранников. – На Вас кепка горит.

– Марго! – Крыс злобно на меня зыркнул. – Вы тут что за театр устроили?

Я вжалась в кресло и натянула на лоб свою кепку.

– Но… – хотел еще что-то сказать Антон.

– Ни слова про кепку! – потребовал Крыс, и начал важно осматривать зал.

Мы с Анькой переглянулись и обе пожали плечами. Подошел паренек с тельняшкой и протянул ее мне. Я спокойно пробила товар.

– У вас там чувак в горящей кепке ходит, – сообщил мне паренек, расплачиваясь. – Это нормально?

– Нет, – невозмутимо ответила я.

– Но… – озадачился паренек.

– Знаете, – строго прошептала я. – Это для него болезненный вопрос… Кепка… Мы стараемся не затрагивать эту тему. Очень неадекватно реагирует.

– Так… горит же, – растерялся парень.

Я дала ему сдачу и спокойно посмотрела на Крыса. Кепка разгоралась все больше. Охранники растерянно стояли в стороне. Паренек с тельняшкой очень беспокоился по этому поводу. Он еще раз посмотрел на мою невозмутимость, потом крикнул в сторону Крыса.

– У Вас кепка горит! – сопереживательно так крикнул.

Крыс медленно повернулся в нашу сторону, на его лице изобразилась жуткая гримаса. В красной фирменной кепке, да еще горящей, да с этим выражением лица – ну прям дьявол, хоть бери сейчас картину рисуй.

– Я тебе сейчас покажу кепку! – кинулся на парня Крыс.

Мы с Анькой переглянулись. Крыс схватил парня за шкирку и прижал к стеллажу с магнитиками.

На шум вышел Игорь Николаевич. Несколько секунд он озадаченно рассматривал происходящее, потом бросился к месту конфликта. Охранники, увидев шефа, поспешили к парочке и начали оттаскивать Крыса от посетителя.

– Евгений Олегович! – строго обратился к тому шеф. – Что здесь происходит?

– Они здесь театр устраивают! – почти дыша дымом выкрикнул Крыс.

– А Вы что устраиваете? – почти заикаясь спросил шеф. – Почему в горящей кепке ходите?

Крыс принюхался. Дым уже разошелся по залу и, вероятно, начало припекать в голову. Он скинул кепку на пол и затопал по ней.

– Псих, – доверительно сообщил мне парень с тельняшкой.

– Я же говорила, лучше не трогать, – согласно кивнула я.

Игорь Николаевич извинился перед посетителем, дал ему «простительный» магнитик и увел Крыса к себе.

Думается, что опять мне влетит… Как в прошлый раз, когда я из магнитиков выложила на стеллаже недвусмысленное изображение члена. Но спасло мое невинное выражение лица. Я почти всех убедила, что пыталась изобразить Эйфелеву башню. Только Крыс не поверил. А Игорь Николаевич порекомендовал выкладывать изображения московских достопримечательностей. Я потом выложила жопу, а начальство убедила, что это храм Христа Спасителя. А что, чем не спаситель? Она же помогает жизнь разнообразить, находя приключения, то есть спасает от скуки.

– Почему Вы не сказали Евгению Олеговичу, что на нем горит кепка? – строго поинтересовался Игорь Николаевич.

Ну, чувствовала же, что этот Крыс не обойдется без упоминания обо мне. Теперь, вот, как провинившийся ребенок, стою перед начальством и ковыряю носком моего розового тапка бетонный пол.

– Я сказала, – робко посмотрев на Игоря Николаевича, пробурчала я. – Два раза сказала, – и я покосилась на Крыса.

– Евгений Олегович? – вопросительно посмотрел на того Игорь Николаевич. – Маргарита предупредила Вас о кепке?

– Ну, да. Причем первый раз, когда кепки еще не было, – безапелляционно заявил Крыс.

– Почему тогда говорите, что не говорила? – строго поинтересовался шеф.

– Я же говорю, что сначала не было кепки, – развел руками Крыс. – А потом я думал, что она опять издевается.

– Маргарита! Почему Вы ввели Евгения Олеговича в заблуждение? – посмотрел на меня Игорь Николаевич.

– Почему в заблуждение? Я просто предупредила, – спокойно заявила я.

– Как можно предупредить о горящей кепке, если кепки нет? – возмущался Крыс. – Надела розовые очки и думает, что ей все можно!

– Да! – внимательно осмотрел меня Игорь Николаевич. – Почему Вы в очках по магазину ходите?

Я развела руками и поправила очки. Начальство молчало и ждало от меня объяснений. Я покосилась на Игоря Николаевича – за его спиной бегала собачка.

– Собака… – задумчиво проговорила я.

– Кто? – синхронно вопросительно возмутилось начальство.

– Я не знаю, – пожала плечами я, и по очереди посмотрела на одного и другого.

– Вы сейчас назвали кого-то собакой и не знаете кого? – строго поинтересовался Игорь Николаевич. – Это почему?

– Так, не разбираюсь я в собаках, только знаю, что такса длинная, а бульдог противный, – оба шефа нездорово насупились на меня. – А эта мелкая какая-то, – я присмотрелась к собаке, которая забралась на шефский стул.

Оба проследили за моим взглядом, озадачились. Потом Игорь Николаевич мельком зыркнул на Крыса и поправил свой галстук.

– Вы мне зубы не заговаривайте, – почти ласково попросил меня Игорь Николаевич. – Мы сейчас с Вами о чем говорили? – он задумался. – О кепках…

– Об очках, – уточнил Крыс.

– Да! – расправил плечи Игорь Николаевич. – Почему Вы в очках на работе?

– Так… – замялась я. – Эксперимент провожу. Прочитала в интернете, что так покупательская способность выше.

– И какие результаты? – немного растерялся Игорь Николаевич.

– Пока никаких. Евгений Олегович мне статистику нарушил своей горящей кепкой, – невозмутимо заявила я.

– Давайте, Маргарита, без самовольностей, пожалуйста! – порекомендовал мне Игорь Николаевич. – У нас для этого есть маркетинговый отдел. Если они посчитают, что лучше в розовых очках на работе, тогда и будете проявлять инициативу.

– Тогда это уже не инициатива будет, – заметила я, собачка тем временем поставила передние лапы на стол шефа и начала жевать какие-то бумаги. – А там собака у Вас на столе бумагу жует…

– Не важно! – перебил меня Игорь Николаевич. – Евгений Олегович! – обратился он к Крысу. – Почему не сделали замечание Маргарите по поводу очков?

– Так, сделал же… – немного сконфузился Крыс.

– Маргарита? – вопросительно посмотрел на меня шеф. – Почему не сняли очки?

– Так, сняла же, но Евгений Олегович сказал, чтоб надела, – развела руками я, собачка принялась за следующую бумажку.

– Евгений Олегович? – Игорь Николаевич начинал нервничать, Крыс, задыхаясь в неопределившихся еще выражениях, только развел руками. – Маргарита! Снимите сейчас же очки! – потребовал шеф.

Я послушно сняла очки и посмотрела в потолок. Игорь Николаевич замолчал, поправил галстук и вопросительно посмотрел на Крыса. Я краем глаза посмотрела на стол с собачкой, этой псинки уже не было. Я сделала пару шагов влево и осмотрела пространство за шефами – собачки как след простыл.

– Наденьте очки и проводите свой эксперимент дальше! – наконец, порекомендовал мне Игорь Николаевич.

Я послушно надела очки. Собачка, взобравшись на стол полностью, продолжала грызть бумаги. Я немного озадачилась, приподняла очки. Собачки не было. Я снова опустила очки на нос – собачка грызла бумаги. Ну, а я что? Этот мир вообще странный…

– Ну, что там? – Аньке всегда нужно все знать. – Все хорошо? – нетерпеливо интересовалась она, пробивая какую-то сувенирку вьетнамцам, и выглядывая из-за них.

– Да, нормально, – махнула рукой я, и зевнула.

Вьетнамцы чего-то пытались добиться от Аньки, она недовольно фыркала на них. Они в ответ возмущались и настойчиво продолжали спрашивать на своем вьетнамском. Анька на своем ломаном английском пыталась вести с ними диалог. Безуспешно.

Зашла интеллигентная дама с собачкой. Собачка была мне уже знакома. Я приподняла очки и посмотрела на нее – та нервно бегала вокруг дамы, пытаясь сорваться с поводка.

– Ты смотри какие! – возмущалась Анька уже на русском. – Тут им, что ли, полиглоты должны их обслуживать? За такую зарплату, они думают я им буду на вьетнамском улыбаться? Я, хрен знает, что им в этих матрешках не так.

– Ань, ну они спрашивают почему их магниты без магнитов, – сообщила я Аньке, прислушавшись к разговору вьетнамцев.

– Я-то поди откуда знаю, почему у них магниты без магнитов, – возмутилась Анька. – Мне бы со своими магнитами разобраться, а то еще с их магнитами. Их магниты, не мои проблемы.

– Ты им что сейчас продала? – уточнила я.

– Что взяли, то и продала, – развела руками Анька. – Подставки под горячее.

– А они думают, что это магниты, – объяснила я.

– Тю! Так, так бы и сказали, – выдохнула Анька.

Она начала активно показывать вьетнамцам, что их подставки вовсе не магниты. Она продемонстрировала им магниты с магнитами, а также показала, как чашка ставится на эти самые подставки. Вьетнамцы сообразили в чем дело и начали присматриваться к магнитам.

Тем временем покупательница с собачкой осталась без собачки. Этот момент дама не заметила, так как рассматривала витрину с гжелью. Псина дамочки освободилась от ошейника, побегала по залу, и направилась в сторону кабинета шефа.

– А я предупреждала про собачку, – вздохнула я, сняла очки и покрутила их перед собой. – Что-то с этими очками не так…

– Дорогие здесь у вас матрешки, – подошел мой знакомый паренек и оперся на кассу.

– Да, знаю, – согласилась я.

– Очень странный мир… – задумчиво произнес он, рассматривая торговый зал.

В кабинете шефа послышался шум, крик, потом лай. Выбежала собачка, за ней Крыс с Игорем Николаевичем. Дама притянула к себе свой поводок, и охнула, не обнаружив на нем собачки.

– Коллапсик! – пропищала она и забегала по залу за своей собачкой.

– А, все же, нужно спасать мир от этих, – паренек выпрямился и внимательно осмотрел зал.

– Зачем? – равнодушно поинтересовалась я. – Сами вымрут.

Упала стойка с шапками, одна шапка накрыла шавку, та забегала интенсивнее и беспорядочнее по залу. Два охранника, два шефа и дама бегали за животинкой в шапке, собачка же, натыкаясь на препятствия, бегала шустрее остальной толпы. Сообразительные вьетнамцы схватили магнитики и поспешили из магазина, не оплатив товар.

– Стоять всем! – заорала Анька.

Все замерли, кроме вьетнамцев. Они по-русски не понимали, а потому просто побежали живее.

– Магниты сперли, сволочи вьетнамские! – опять заорала Анька.

Охранники переглянулись и бросились догонять вьетнамских воришек. Собачка опять начала движение.

– Коллапсик! – снова пропищала дама.

Два шефа и дама забегали по залу усиленней. Охранники, сбив входящую группку туристов, побежали за вьетнамцами. Анька пошла в зал восстанавливать стойку с шапками.

– Коллапс в сувенирном магазине, – зевнув, констатировала я.

– Коллапс, с участием нелепов, – вздохнул паренек.

Я вопросительно посмотрела на него. Сбитая группка, как оказалось итальянских туристов, громко возмущаясь на итальянском, направилась в зал и потребовала встречи с администратором.

– Так, что? – обратился ко мне паренек. – Спасаем мир от них? – он кивнул в сторону зала.

Итальянцы, войдя в зал, сразу же встретились с нашим администратором, точнее столкнулись, и разлетелись в разные стороны. Крыс опять сбил стойку с шапками и плюхнулся на задницу перед ней. Розовая ушанка упала ему на голову и криво повисла на лысине. Дама поймала свою собачку, испуганно осмотрелась и медленно попятилась из магазина.

– Вы думаете, не вымрут сами? – с надеждой поинтересовалась я. Не очень хотелось спасать мир от всяких идиотов.

– Кто? – удивленно посмотрел на меня паренек. – Нелепы?

– Нелепо называть придурков нелепами, – отметила я.

– А, ты об этих? – засмеялся паренек, показывая на толпу, образовавшуюся в зале.

А о чем здесь вообще речь? Мир сходит с ума, как, впрочем, и люди, пытающиеся его спасти. Я недоверчиво посмотрела на паренька, и кивнула. Он улыбнулся и одел на меня очки.

– А я об этих, – и он опять кивнул в сторону зала.

Я посмотрела в зал. Над Крысом и Игорем Николаевичем висели желеподобные субъекты, по своей консистенции и форме похожие на слизняков. Эти серые сущности с белой «грудочкой», выпученными желтыми глазами и щупальцами на голове, тянулись десятками щупальце-ножек к головам человеков…

– Фу, – сморщилась я, и приподняла очки – сущности исчезли. – Так лучше.

– Это нелепы, – паренек пальцем опустил мои очки на место. Я опять увидела слизняков, которые, казалось, собирались высасывать мозги у шефов.

– И так без мозгов были, теперь вообще кошмар будет, – приложила руку ко лбу я.

Кстати, насчет мозгов… Я заволновалась и полезла за зеркальцем. Откопала в столе зеркало-матрешку и посмотрела на себя. Вроде, на мне не было никаких слизняков. Я сняла очки, осмотрела себя, надела очки, еще раз осмотрела…

– Они не мозги жрут, они внедряются в человеков. Потом, скорее всего, это уже не человеки будут, а нелепы, – предположил паренек.

– Что? – испугано округлила глаза я. – И много таких нелепостей у нас уже есть? – я осмотрелась, мало ли кто здесь уже не человек, а нелеп.

– Они только начали, – спокойно сообщил паренек. – Вчера буквально приступили к операции по внедрению, как только попали за Землю. По нашим оценкам, за три недели человечество заменят нелепы.

– Нашим оценкам? – насторожилась я. – Вы – это ЦРУ, КГБ, ФСБ или кто?

– Мы – это дехи, – зевнул паренек.

Конечно, теперь мне все стало ясно. Конечно же – дехи! Я именно так и подумала, о них вообще все знают… Я критично посмотрела на одного з представителей этих самых непонятных дехов, который стоял передо мной.

Зашел Антон, без вьетнамцев. Анька расстроенно вздохнула и опять пошла поправлять стойку с шапками. К ее голове, кстати, уже тоже пристроился нелеп. Игорь Николаевич пытался уладить конфликт с итальянцами. Крыс поправил шапку на голове и начал мило им улыбаться. Нелепы продолжали спокойно висеть над своими жертвами.

Анька вернулась на место и грустно на меня посмотрела. Я развела руками, что поделаешь – это жизнь. Тырили, тырят и будут всегда тырить. Люди – существа мерзкие. Я еще раз посмотрела на Анькиного нелепа… Нет, все-таки, не очень люди мерзкие – это смотря с чем сравнивать.