Космическая грыжа. Глупое и нелепое нашествие на Землю

Народные средства против нашествия

За окном послышался скрежет метлы по асфальту. Я, как обычно, накрылась подушкой – хотелось еще поспать. Но тут же зазвонил будильник. Я приоткрыла один глаз и задумалась. Что могло подвигнуть меня на такой дурацкий поступок – завести будильник на пять утра…

Медленно память начала возвращаться. Я пощупала свой глаз, на ощупь фингал не прощупывался. Я стащила с тумбочки зеркало, посмотрелась в него и убедилась, что вчерашний фингал мне не приснился. Я вздохнула – значит человечество действительно в опасности. Я встала, надела свои розовые очки, и выглянула в окно. Благо этаж первый – можно наблюдать за людьми почти в натуральную величину. Дворник каждое утро шарится по двору со своей метлой…

По поводу дворника – это вообще отдельная история. Можно каждый день увлекательные короткометражки с ним снимать. Начать можно так: «Шел пятый год с момента принятия в ЖКХ №8, на должность дворника, узбека Шухрата. Каждый день, в любую погоду: в жару и холод, в дождь и снег – ровно в пять утра ноги Шухрата приводили его на доверенное внутридомовое пространство, и сразу же включался режим дворника. Каждый день он мужественно отбирал разодранные мусорные пакеты у ворон, перегавкивался с шавкой исторички на пенсии Клавдии Петровны (или истерички, любой вариант написания верный), и поскальзывался на голубином помете. Вот уже пятый год Шухрата не брала никакая вирусная микроба, никакие праздники и штормовые предупреждения не мешали ему исполнять свой долг перед российским обществом. И с самого начала своей гатробайтерской деятельности он показывал жильцам всего дома, что русский язык для него родной…».

– Еп! Бляха! Щас дам в е… – начал орать Шухрат, гоняясь с метлой за вороной.

Так, собственно, начиналось каждое утро. Сначала жильцы пытались жаловаться. Шухрат орал тише. Постепенно децибелы увеличивались, жильцы опять жаловались… Но место было не вакантное, желающие не особо желали появляться, поэтому Шухрат держался. Да и председатель ЖКХ – Людмила Павловна, женщина бальзаковского возраста, была одинокой и нуждалась в мужской ласке. Шухрат же владел в совершенстве не только матерным русским, но и руки у него были золотые, хозяйственный мужик, а главное – мужик.

Не изменяя своим традициям, он навернулся. Сегодня – в кучу картонных коробок, нагроможденных кем-то около мусорных баков. Ворона закаркала, шавка загавкала, историчка заорала, Шухрат заматерился. Люблю стабильность. Курс доллара скачет, нефть то дорожает, то обесценивается, власть меняется… То есть смотря какая власть. Не вдаваясь в политику, хочу сказать, что есть в этом мире какая-то стабильность, пусть даже и в лице Шухрата с метлой. Простой российский дворник, хоть и узбекской национальности, но молодец! Это радует и дает уверенность в завтрашнем дне.

Я посмотрела на нелепа над Шухратом. Определенно нужно спасать стабильность нашего общества, пока еще хоть какая-то она присутствует.

Я стояла на кухне и выдавливала чеснок. Уже целую баночку из-под соуса надавила. Запах был жуткий. Не каждое мое утро так мерзко начиналось. Но я успокаивала себя тем, что это все ради спасения человечества.

Перед выходом я посмотрела на себя в зеркало – нелепа не было, но нелепая прическа была, точнее прически не было. Я быстро соорудила пучок повыше, покрутила головой перед зеркалом, поразмыслила.

А чего? Слизняки должны бояться чеснока. А я переживаю за свою голову. В конце концов, должна же я себя беречь. На мне лежит огромная ответственность. Все человечество держится на волоске… И я засунула пару зубчиков чеснока в свой пучок волос.

– Лаванда, горная лаванда… – напевала я, спеша на работу. – Столько лет прошло, но помним я и ты… Или не очень помним, – дальше слов я не помнила.

Я остановилась перед цветочным магазином, и хитро прищурилась. В фильмах так часто показывают – когда у героя появляется гениальная мысль, он прищуривается. А я пока что герой. Насчет гениальной мысли – не знаю.

Я с жалостью смотрела, как продавщица кладет мою деньгу в кассу. Я проглотила слюну, но мужественно не заплакала. Только что я, можно сказать, променяла свой комплексный обед на один горшок лаванды. Но, опять же – спасение мира… Только это меня и спасло от депрессии.

– Можно ножницы? – дрожащим голосом попросила я.

Продавщица спокойно дала мне их и незаинтересованно посмотрела в сторону. Я отрезала три веточки лаванды и положила ножницы на прилавок.

– Люблю лаванду, – обреченно улыбнулась я. – А Вы? – я покосилась на ее нелепа.

– Нет! – совершенно не церемонясь, отрезала она.

– Нет? – я настороженно приподняла брови. – Почему? – была надежда, что моя теория со слизняками подтверждается.

– Аллергия! – строго сообщила продавщица.

– Да-да-да-вно? – заикаясь, прошептала я. А что? Вдруг это нелепы так защищаются от лаванды?

– Да, откуда мне знать? – занервничала продавщица. – Сколько тут работаю, столько она и есть.

– А сколько тут работаете? – не отставала я.

– Давно, девушка! – начала чихать продавщица. – Да, какое Вам дело? Вы теперь специально тут будете крутить лавандой передо мной?

Нет, ну, а что? Должна же я была проверить свою теорию, пользуясь случаем? Покрутила чуть-чуть перед ее носом горшок с лавандой. Или мало крутила, или нелепу было все равно. Я запихнула отрезанные веточки лаванды в свою прическу, взяла горшок и покинула цветочный магазин.

Я бодро зашла в сувенирный магазин. Аньки еще не было. Антон с Артемом стояли в зале и жевали гамбургеры (что вообще не приветствуется в нашем магазине), их нелепы недовольно посматривали на них сверху.

Запыхавшись, едва не сбив меня с ног, вбежала Анька с двумя коробками пиццы. Я неуверенно отошла в сторону. Забежал Игорь Николаевич, просвистев мимо меня, словно ветер, и скрылся за гжелью. Охранники озадаченно проводили его взглядом. Влетел Крыс, сбил меня с ног и остановился возле охранников.

– Почему едите на рабочем месте? – строго поинтересовался он, отобрал у обоих гамбургеры и поочередно понадкусывал них.

Я встала и отряхнулась. Странные люди… Я наклонилась за чудом уцелевшим горшком с лавандой и услышала знакомый свист пролетающего человека. Я посмотрела вслед скрывающемуся за гжелью Игорю Николаевичу, прижала к себе горшок и быстро заскочила за кассу. Как раз вовремя. Через минуту уже можно было наблюдать за Крысом, жующим гамбургеры Антона и Артема.

– Бардак, – констатировала я.

– Не говори! – с набитым ртом согласилась Анька.

Прямо все забыли позавтракать, что ли? Но не время было размышлять. Нужно переходить к спасению, подумалось мне. Первым кандидатом на спасение была Анька. Ее-то спасать нужно было не только от нелепа, но и от обжорства – едва усевшись на свое кассирское место, она сразу же принялась за пиццу. Я решительно встала, взяла лаванду, вышла из-за кассы… Вбежал курьер с едой, оттолкнул меня, и скрылся за гжелью. Я прижала цветок к себе, и вздохнула. Не знаю, успею ли я спасти мир, выживу ли.

– Извини, пиццу не предлагаю, голодная, как волк, – жуя, пробормотала Анька.

– Ты ешь, ешь, – успокоила ее я. – Я тут тебе цветок принесла.

Я подошла к Аньке и поднесла к ее голове горшок. Как бы ненавязчиво крутя его перед нелепом, я тайком наблюдала за его реакцией. Нелеп принюхался, по крайней мере, было похоже, что он принюхивается, и, кажется, ехидно улыбнулся.

– Зачем? – спокойно поинтересовалась Анька.

– Дак, лаванда же! – широко улыбнулась я. – Полезная, говорят.

– Полезная? – Анька задумалась, нелеп ее внимательно посмотрел на мою лаванду. – Спасибо!

Анька взяла горшок с лавандой, понюхала его… и начала есть. Я, раскрыв рот, озадаченно наблюдала за ней. Мне казалось, что сейчас, прямо на моих глазах, человечество погибает.

– Не все полезное вкусно, – с трудом пережевывая траву, пожаловалась Анька.

Я взяла себя в руки. Это только первая попытка. Вон, прежде чем лампочку изобрести, сколько Эдисон намучился. А у меня еще был чеснок! Я побежала за своей сумочкой, по пути сбив курьера, бегущего назад. Не меня же всем сбивать! Я тоже здесь не просто так.

– Вот! – я торжественно показала Аньке свою баночку.

– Это что? – не дожевав лаванду, поинтересовалась она.

– Чеснок! – я открыла крышку, запахло чесноком, мы обе сморщились, нелеп, кажется, тоже.

– И че? – Анька выплюнула лаванду и закусила пиццей.

– Полезный! – я еще раз попробовала тот же трюк, что и с лавандой, Анька заинтересовалась. – Черт! Ложки нет, – вспомнила я.

– Спасибо! – Анька выхватила у меня банку и залпом ее выпила.

– И че? – растерянно пробормотала я.

– Гадость, – спокойно констатировала Анька и опять закусила пиццей.

Я обреченно вздохнула. Вот так сразу минус два пункта. С такими темпами у меня все идеи быстро закончатся. Но еще была надежда на кофе.

– Может, тебе кофе купить? – предложила я, Анька согласно закивала.

– И нам! – раздался дружный ор из зала.

Я обернулась – два шефа и охранники с надеждой смотрели на меня. Внутренний голос мне подсказывал, что кофе не сработает, но отступать было поздно.

– Кто спонсирует сие мероприятие? – грустно поинтересовалась я.

Все покосились на Игоря Николаевича. Тот неохотно достал деньги и протянул их мне.

– Пять тройных… нет, четверных… нет, лучше пятерных кофе, – сделала заказ я, чем озадачила баристу кофейной забегаловки.

– А… а… А? – после минутного замешательства, все-таки, уточнила она.

– Пять стаканов кофе, – разборчиво проговорила я. – В каждый стакан пять порций.

– А… – она долго что-то переваривала в голове и считала на калькуляторе. – Тогда это будет как двадцать пять.

Я посмотрела на купюру, которую выделил Игорь Николаевич, и прикинула в уме, сколько будет за двадцать пять. Не хватало…

– Тогда… – задумалась я.

– Все включено! – Акшарах протянул мне еще две таких же купюры и подмигнул.

– Как жизнь? – поинтересовался Акшарах.

Мы возвращались в магазин с нашими пятерными кофе. Вокруг было много солнца, много людей, много шума, много нелепов… Мир стремительно превращался во что-то другое.

– Пока как-то никак, – грустно констатировала я.

– Какие идеи? Напоить всех кофе? – хихикнул Акшарах.

– Знаешь, я, по крайней мере, пытаюсь! – обиженно насупилась я.

– Я не против, – успокоил меня Акшарах. – В каком направлении пытаемся?

– Я подумала, что если они похожи на наших слизняков, то стоит попробовать бороться с ними, как со слизняками…

– Берем скидочные купоны! – заорала лошадь на самокате и сбила нас с ног.

Стаканы с кофе разлетелись во все стороны, обливая по пути прохожих, а мы с Акшарахом плюхнулись на асфальт.

– Корова! – прошипела я.

– Лошадь, – уточнил Акшарах, подавая мне руку.

Я встала, закрыла глаза и потрясла головой.

– В каком направлении пытаемся? – повторился Акшарах.

Я посмотрела на него, на кофе в наших руках, оглянулась назад и увидела приближающуюся к нам лошадь.

– Два шага влево! – скомандовала я.

Мы синхронно шагнули влево, мимо пролетела лошадь.

– Так вот! – продолжила я. – Нелепы эти – они ведь похожи на наших слизняков? И я подумала, почему бы не попробовать бороться с ними теми же методами? Пока натуральными средствами попробуем.

– Как вариант, – зевнул Акшарах.

– Какие еще есть варианты? – чуть позже поинтересовался он.

Мы наблюдали за синхронно пьющими кофе сотрудниками нашей сувенирной лавочки. Нелепы, кажется, были совсем не против.

– Вообще, с нашими слизняками это тоже не прокатывает, – заключила я. – И по кофе ползают, и под лавандой спят…

– Ты права. Очень похожи на ваших, – с сарказмом заметил Акшарах.

– Может, их нужно подольше кормить этим? – с надеждой посмотрела на него я.

– Не хочу вмешиваться, в твои методы, – вежливо начал тот. – Но мы ограничены во времени и ресурсах. Предположим, что они сдохнут от кофе, но как ты собираешься все человечество Земли регулярно поить кофе?

– Это да…

Я почувствовала себя совершенной дурой. Как-то мелкомасштабно я мыслила. Но меня-то тоже понять можно. Я вообще не обучена таким глобальным проектам, как спасение мира. Не училась я этому. И неожиданно все это.

– Еще пишут, электричеством их можно… – несмело предложила я.

– Я так понимаю, с натуральными средствами мы закончили? – ухмыльнулся Акшарах.

– Да, – кивнула я. – Можно попробовать всех в бассейн и работающий фен туда… или утюг…

– А разве человеки не сдохнут от этого? – серьезно поинтересовался нечеловек.

– Упс… – озадачилась я.

– Напомню, – осторожно обратился ко мне Акшарах. – Мы спасаем людей от нелепов, а не нелепов от людей.

– Да… – погрустнела я. – Но в фильмах так эффектно – ночь, ванна, фен, труп…

– Большая ванна нужна, – весело заметил Акшарах.

– Шокер! – неожиданно осенило меня. – Ага! – я почти выпрыгнула из-за кассы. – Точно! Давай купим шокер.

Я окончательно выскочила из-за кассы и пошла к выходу.

– Маргарита! – дружно выкрикнули коллеги. – Еще кофе! – одновременно прокричали они.

Я обернулась – Анька вытащила из кассы деньги и протянула их мне.

На улице количество людей с нелепами продолжало увеличиваться. Меня это уже начинало не то, чтобы беспокоить, но больше нервировать. Одна надежда была на шокер.

– Где можно купить шокер? – поинтересовалась я у Акшараха.

Он молчал, я посмотрела на него – Акшарах держал в руках шокер, и незаинтересованно смотрел на свой браслет.

– У тебя все это время он был, и ты молчал? – строго спросила я.

– Зачем покупать, если можно воспользоваться браслетом? – невозмутимо заметил он.

– Браслетом???

– А ты думаешь, для чего нужен сверхзвуковой браслет?

– Я не знаю, – обиженно пробормотала я. – Я вообще ничего о вас не знаю. Почти ничего! Только то, что вы – это какой-то «Альянс», которому насрать на нашу Землю!

– Не насрать! – возразил Акшарах. – Мы больше чем вы сами заинтересованы в стабильности планеты! Если вы себя уничтожите, то разгребать придется нам.

– Ладно! Совершенно не важно, – я отобрала у него шокер и покрутила его перед собой. – Он совершенно настоящий?

– Как и все вокруг, – улыбнулся Акшарах.

– И это не противоречит вашим законам? Помогать нам?

– Ты сама принимаешь решения, – еще шире улыбнулся Акшарах. – Это – почти единственное, что имеет значение.

– Ладно, все равно не очень понимаю вашу альянскую политику, – вдохнула я, хотя вот это его «почти» меня несколько смущало. – Пойдем!

Мы развернулись и направились к магазину. Большинство окружающих жрали. Это просто ужас какой-то. Все встречные идут и чавкают. Они все сожрут. Какой-то джентльмен жевал газету. Я засмотрелась на него, чуть шею не свернула.

– Боже! – воскликнула я, наткнувшись на палатку с футболками, и запуталась в них. – Боже! – испуганно прошептала я и выбралась из палатки. – Я это громко прокричала? – тихо поинтересовалась я у Акшараха. Если я это выкрикнула, то, вероятнее всего, меня тоже оккупировал нелеп. – Как моя голова? – прошептала я.

– Ужас! – ахнул Акшарах.

– Все! – у меня начался нервный тик. – Это конец! – миру пришел конец, подумалось мне.

– Твоя прическа! – скривился Акшарах. – Это чеснок?

Я задумалась, огляделась. Продавец футболок стоял с зеркалом перед покупателем, примеряющем кепку. Я отобрала у него зеркало и посмотрела на себя. Нелепа, слава Богу, не было. Но прическа растрепалась.

– Боже! – охнула я. – Она безнадежно испорчена! – я вытащила зубчик чеснока, и веточки лаванды. – Гребанные пришельцы! – прошипела я, и отдала зеркальце и все элементы прически растерянному продавцу. У продавца, кстати, не было нелепа. – Спокойствие! – быстро порекомендовала ему я. – Чтобы не случилась, ни в коем случае не повышайте голос!

– С…а, – тут же заорал он. – Верни кепку! Держите вора! Кепку сп… л.

– Это провокации! – осенило меня. – Они будут специально всех провоцировать, чтобы все орали!

– Нормально, – спокойно согласился Акшарах. – Я бы тоже на их месте так делал. Да, все бы делали так.

Продавец продолжал орать, оставаясь на месте. Над ним уже висел нелеп. Я решительно подошла к нему и применила шокер. Продавец подергался некоторое время, потом упал. Негативной реакции у нелепа не наблюдалось. Акшарах оттащил меня от продавца.

– Это не мое дело, – изобразил фальшивую улыбку он. – Но, может быть, лучше к нелепу приставлять шокер?

– Он же меня увидит? – засомневалась я.

– Ну, ты же взрослая, умная женщина! Придумай что-то. Ткни в него ненароком. Оступись или не знаю, что еще.

Я подумала над этим, согласно кивнула, подошла к еще лежащему продавцу, и наклонившись над ним, подала ему руку. Одновременно аккуратно приставила шокер к нелепу. Нелеп немного посверкал, но, кажется, даже остался доволен этой процедурой.