- -
- 100%
- +
– А? – как бы озадачилась я, но к чему ведет голос, все же, поняла, однозначно определив его хозяина.
– Говорю, телефон намок, нужно его высушить, а не отвечать на телефонные звонки! – строго провещал голос. – А то, кроме наушников, еще средства на покупку телефона придется искать, – зевнул голос и телефон отключился.
– А оно тебе надо? – не заинтересованно, можно сказать, посоветовал кот, обойдя меня сзади.
Логика в его советах была, и я быстро вытащила из телефона батарею и карточку. Посмотрев на батарею, я вспомнила, что телефон был совершенно разряженным, но как-то звонил… почему-то… Еще более странная подробность дошла до меня позже, когда я поняла, что только что разговаривала с котом и именно по телефону… У кота телефона определенно не было. Самое смешное было то, что тот факт, что кот разговаривает, меня уже совершенно не смущал. Правда, некоторым образом смущало еще то, что кот каким-то образом узнал о моих мыслях.
Я, конечно, понимаю, что бывают всякие там шизофрении, галлюцинации, сны, приближенные к действительности настолько, что трудно определиться с реальностью… Но, все происходящее было уж очень всамделишным… А я была уж точно не сумасшедшей! По крайней мере, с голоду я не умирала, на мужиков еще не бросалась, и, в конце концов, с отпуском еще готова была подождать пару тройку месяцев. То есть никаких объективных признаков для логического объяснения присутствия говорящего кота не было.
– Надо успокоиться, – начала уговаривать я себя. – Все это можно как-то объяснить…
Но объяснений как-то не находилось. Кот тем временем спокойно сидел и выжидающе на меня смотрел. Пауза продолжалась, как мне показалось, бесконечно долго – минуты две. Кот как-то не особо хотел помочь мне, сейчас он выглядел вполне обычным, в меру упитанным и не разговорчивым. Я уже было подумала, что все закончилось, то есть вернулось на круги своя – это был заурядный дворовой, не говорящий кот. Но тогда автоматически возникала вторая проблема – у меня что-то не так с головой и это даже еще больше не радовало…
– Я не заурядный, – успокоил мою голову кот и, честно говоря, мне сразу же стало легче.
– Что ж ты молчал? – возмутилась я. – У меня чуть голова не взорвалась!
– Я ждал нужного состояния. А теперь-то она точно не взорвалась, – констатировал очевидное кот. – А, если, допустим, заговорил бы чуть раньше, ты могла бы снова начать нервничать.
– Приятно иметь дело с умным котом, – иронически заметила я. – Но, почему-то мне кажется, что ты некоторым образом читаешь мои мысли, а от этого уже не очень по себе.
– Мне просто нужно с кем-то поговорить, а ты или про себя, или с собой. Я просто обязан был вмешаться…
– И кто же тебя обязал? – перебила его я. – И почему нужно именно со мной поговорить?
– Ну, ты же меня понимаешь! – безапелляционно заметил кот, проигнорировав мой первый вопрос.
– Честно говоря, не совсем, – вспомнила рыбу я.
– Да брось ты! – махнул лапой кот. – Забудь про рыбу – это просто инстинкты, и не очень и есть-то хотелось… Просто в последнее время хозяин одним кормом пичкает, – скривился кот.
– Так поговорил бы с хозяином, – как мне показалось, это было совершенно уместное решение проблемы. – Что ж было преследовать именно меня?
– Я же уже сказал – ты же меня понимаешь.
– Конечно, приятно, что ты мне доверяешь, но, может быть, не стоит быть таким уверенным в моих способностях, – засмущалась я.
– Да не в этом дело, психолога можно было бы найти и получше, – разрушил мою самооценку кот. – Просто больше никто из людей не может со мной разговаривать.
– Может, просто нужно постепенно, все-таки, в основном людей шокируют настолько явно говорящие животные, и коты в том числе…
– Ты меня не понимаешь! – кот резко встал и начал нервно ходить передо мной.
– Ну, не знаю, – расстроилась я, но ничем помочь не могла.
– Я совсем обычный кот! Не говорю с людьми, потому что не считаю это интересным для меня. А вот сейчас, нужно поговорить, а, кроме тебя, меня никто не слышит, – попытался по-другому донести до меня свою мысль кот.
– А, ты в этом смысле… А почему?
– Вот этого я уже не знаю. И вообще, я не обязан все знать! – кот начал раздражаться, и мне показалось, что он не совсем откровенен. – Пошли лучше домой, ты меня уморила, – резко сменил тему он.
Мой живот вмешался в наш разговор и заурчал. Я согласилась, что уже давно пора домой, и мы пошли. Наверное, со стороны наша парочка смотрелась весьма мило: грязная промокшая я, и уверенно шагающий, с высоко поднятым хвостом, кот. Лично я бы умилилась такой картине…
Гармонию в нашем целенаправленном передвижении резко нарушил кот. В тот момент, когда мы проходили мимо остановки, он опять-таки заговорил.
– Куда! – строго не спросил, а приказал кот.
Я, на всякий случай, огляделась, ничего противоестественного не было, дорога вела, как обычно, домой. Я попыталась пойти дальше, но кот снова возмутился.
– Нам на автобус! – саботировал передвижение он, сев посреди остановки.
– Дом там, – я показала рукой в направлении своего дома, до которого, кстати, оставалось пройти минут пять, желудок это уже активно чувствовал и пытался громкими звуками убедить меня двигаться дальше.
– А я говорю, нам нужен двести первый! – не вставал с места кот.
– Нам нужно домой, а не двести первый, – попыталась переубедить его я, но…
И тут я поняла, что на меня обратила внимание вся остановка. Все четыре человека, каждый по-своему. Например, молодая парочка лет около двадцати недвусмысленно переглянулась. Бабушка лет под девяносто сочувственно прищурила на меня свои маленькие глазки под большими очками в черной оправе. И парень, лет далеко за двадцать, видимо отпахавший тяжелую трудовую смену, потягивая пиво, критически осмотрел меня с ног до головы и осуждающе покачал головой.
Я недовольно посмотрела на кота – сказать ему хотелось многое, но это было как-то не в мою пользу. Идти со мной он явно не хотел, а вот чтобы я пошла с ним, он хотел более чем красноречиво. Я вспомнила его крутой нрав и предположила, что он снова может захотеть на меня кинуться.
А, с другой стороны – это же просто кот, почему я должна его слушать, пусть нападает, я отобьюсь. Размышляла я, но что-то в этом всем меня смущало. Тем временем я все еще оставалась центром внимания всей остановки. И тогда я поняла, что меня беспокоило – мужчина на синей копейке упорно не замечал кота, а ведь вполне возможно, что он его не просто не хотел замечать, а кота действительно не было… для него… а значит и для остальных… И тогда получается, что кота вижу только я… С другой стороны, я его не только видела, но и щупала – кот вполне реальный, живой, ведь я не сумасшедшая… Но все-таки было бы стремно отбиваться от, несуществующего для всех остальных, кота. Я представила себе эту картину и еле сдержала улыбку, а ведь улыбаться, с точки зрения окружающих, должны были исключительно с меня.
Эта гипотеза требовала примитивной проверки, просто нужно было узнать, видят ли кота все остальные. Но, тут же, возникала и загвоздка. Как? Не могу же я испортить еще больше свою и так не очень хорошую репутацию среди ожидающих автобуса людей, поинтересовавшись у них, видят ли они моего кота. Это хорошо, если видят, и то вопрос, мягко говоря, странный. А если его вообще не видят? Да, ситуация дурацкая. Пока никаких удачных мыслей в моей голове не возникло, я просто тупо приняла вид ожидающей автобуса, аккуратно переместившись за кота. Кот, казалось, заснул и был тут вроде бы и не причем. Постепенно народ перестал обращать на меня внимание, а занялся своими делами. Только парень, потягивая пиво, заинтересованно и нагло осматривал меня, видимо пытаясь разглядеть под моей бомжеватостью что-нибудь эротическое. На кота никто не обращал внимания.
Подъехал автобус, двести первый. Наш, сразу же подумалось мне и я, не раздумывая, пошла вслед за котом. Не то, чтобы это было на автопилоте, но просто как-то само собой разумеющееся.
Автобус был полупустой, я уселась на одиночное сиденье у окна, кот сразу же запрыгнул мне на руки. Моя одежда, хоть слегка и просохла, но было еще достаточно мокро и некомфортно, однако сидения были обтянуты дерматином, поэтому за интерьер салона я особо не переживала. И только когда автобус тронулся, я занервничала – до меня дошло, что я не знаю, зачем я вообще здесь. Я выжидающе посмотрела на кота, но эта сволочь упорно молчала, уставившись в окно. Я огляделась, хотелось поговорить с котом, еще очень хотелось узнать, видит ли его еще кто-нибудь, но все это было пока неразрешимо. Я начала паниковать, на всякий случай еще раз осторожно ощупала кота, но он на меня так зыркнул, что я сразу же вспомнила, о его нелюбви к прощупываниям. Я сложила руки на спинку переднего сиденья и застучала пальцами, у кота передернулись уши, и он снова метнул на меня недовольный взгляд. И хотя на ощупь кот был реальный, как, впрочем, и сиденье тоже (его я непосредственно сейчас прощупывала), мысли о моей неадекватности не покидали меня.
Значительно легче мне стало на следующей остановке, когда в автобус забежала девочка лет пяти, сопровождаемая дедушкой. Гиперактивность малышки, начавшей беспорядочно бегать по салону, пресек дед, усадив ее к окну передо мной. Девчушка не унывала, она тут же высунулась из-за сиденья и широко заулыбалась в мою сторону, я, на всякий случай, убрала руки.
– Мона мне кота? – она громко прошептала на ухо деду, присевшему на сиденье через проход, отклонившись к нему градусов на сорок пять.
– Нет, – автоматически выдал дед, видимо этот ответ уже давно был заложен в его базовых настройках.
– Смотри какой няшка, – не переставала «шептать» на весь автобус та, дед же, казалось, был в своих мыслях. – А только погладить?
– Нет, – коротко отвечал тот.
– А если немножко? – девочка сыпала вопросами, на что постоянно получала один и тот же отрицательный ответ. – А мона чуть-чуть?.. А я не сильно?.. Я спрошу у тети?.. А если он сам захочет?.. Мне его жалко… Давай ему дам банан?.. А он тоже писает?.. А его не укачивает?.. Давай все-таки его погладим?..
И, хотя это была слишком массивная речевая атака, я совершенно обрадовалась присутствию этого маленького существа здесь в автобусе, ибо оно неоспоримого подтверждало факт существования моего кота в реальном мире. Остановки через две в голове уже гудело от этого неумолкающего граммофона, и я начала сочувствовать дедушке, которому весь этот поток информации приходилось слушать значительно большее время. Через пять остановок я уже завидовала его стальной выдержке, позволяющей спокойно отвечать кратким «нет» на все то, что пыталась предложить или выпросить внучка. Водитель тоже несколько нервничал, он периодически заглядывал в салон, видимо с нетерпением ожидая выхода этих двух пассажиров. Зачем-то я все это терпела, даже не подумав о том, что еду-то я непонятно куда и какого черта.
После шестой остановки всему происходящему пришла феерическая развязка, не совсем мягкого характера, но вполне уместная для данной ситуации. Видимо нервы у деда были все-таки не стальные, либо накалены до предела, так как он оторвался от своих мыслей и громко, на весь автобус заорал то же самое «нет».
Для всех пассажиров это было неожиданностью, для водителя в том числе. Хорошо, что на дороге в это время больше не было транспорта, ибо автобус вильнул в сторону противоположную движению. Водитель быстро пришел в себя и, вернувшись на свою полосу, остановил транспорт у обочины. В салоне наступила зловещая тишина. Немногочисленные пассажиры вжались в сиденья, с опаской поглядывая на деда. Девочка притихла и замерла с открытым ртом, из жалобных максимально округленных глаз медленно выкатились две слезинки.
Водитель соскочил со своего места и, забежав в салон, грозно стал посередине. У девочки начался нервный тик, она, как кисель, сползла в кресло и попыталась громко заплакать.
– Тихо! – заорал водитель.
Все еще больше вжались в сиденья. Дедуля, видимо военный шпион в далеком прошлом, отстраненно отвернулся, пытаясь «отморозиться» от девочки. Последняя все же перестала реветь и испуганно посмотрела на водителя.
– Нам можно и тут выйти, – тихо проговорил кот, я очень обрадовалась этой новости, быстро вытащила из сумочки почти подрасчет и вскочила.
– Мы, пользуясь случаем, пожалуй, выйдем тут, – сообщила я водителю, прижимая к груди кота, кот как-то сочувственно на меня посмотрел, но я не обратила на это внимания. – Вы же все равно стоите… – как бы оправдывалась я, протягивая водителю деньги.
– Достали! – снова заорал водитель, но уже жалобно, устало, видимо за целый день его действительно достали.
Девочка шмыгнула носом и обиженно надула губки.
– Мы, все-таки, выйдем, – несмело вмешалась я, и впихнула водителю в руки деньги, даже можно без сдачи – двадцать пять копеек меня же все равно не спасут, кот только неодобрительно покачал головой.
– Ты посмотри на них, – язвительно заметил водитель. – Да уж, пускай каждый, кто ни попало себя на Вы! Я, между прочим, тоже на рабочем месте, хотелось бы, чтобы и нас уважали! Дома орите, у себя! – наконец громко посоветовал он дедушке. – А ты! – он грозно прищурился, наклонившись к девчушке. – Запомни! В общественном транспорте нужно держать язык за зубами! А то можно и без зубов остаться! – вполголоса сообщил он.
– Вы на ребенка шепот не повышайте! – вдруг громко вмешался дед и бодро привстал.
– А я смотрю, Вы-то тоже не повышаете! – снова съязвил водитель.
– Мое внучко, имею право! – не согласился дед.
– Мой автобус, не имеете права!
– Я просто котика хотела погладить… – писклявым голосом попыталась исправить ситуацию девочка.
– Какого котика? – громко в один голос закричали дедуля и водитель.
Меня, пытавшуюся преодолеть первую ступеньку, вот этот последний вопрос несколько насторожил. Я медленно развернулась в салон.
– Того котика, – уверенно тыкнула пальцем в мою сторону девочка.
Все обратили свое внимание на меня, я, зачем-то крепче вжала в себя того самого котика. Тот самый котик недовольно зарычал.
– Какого котика? – снова синхронно повторили свой вопрос мужчины, с подозрением глядя на меня, мягко говоря, как на ненормальную.
Тут и у меня начался нервный тик – правый угол верхней губы. Руки непроизвольно начали сильней прижиматься к груди, а кот начал сопротивляться моим «объятьям». По взглядам окружающих я поняла, что кроме девочки и меня кота больше никто не видит. И, как только до меня это дошло, я быстро опустила руки по швам… Кот, естественно, снова выпал и недовольно мявкнул. Девочка жалобно скривилась, все окружающие, кроме нее явно воспринимали меня исключительно как душевнобольную.
Тучи сгущались уже надо мной. О говорливой девочке и ее громком деде на время забыли, и теперь уже критически осматривали только меня. Тик мой прекратился, я трезво оценила ситуацию, представила себя со стороны – мокрая, грязная, в мужской мастерке на несколько размеров больше, да еще и с воображаемым котом… Пришлось ускорить капитуляцию, дабы не испортить еще хуже обстановку внутри салона.
Не то чтобы я была обижена, я была несколько унижена, но молча шла за котом, пытаясь собрать в голове беспорядочные мысли. Собственно, и собирать-то было нечего, потому что их сейчас просто не было. Когда я поняла, что бессмысленно наводить порядок в пустой голове, я остановилась и потрясла этой самой головой. Мысли вернулись сразу же и сразу всей толпой. Это меня несколько успокоило, но задача оставалась прежней – нужно разобраться. И я посмотрела на кота, он точно был в какой-то степени реальным, так как девочка его тоже видела.
– Надо поболтать! – строго предложила я.
– Ну вот, сейчас начнется, – скривился кот. – Давай дома.
– Что значит, давай дома! – возмутилась я. – Мой дом уже где-то там сзади, я нахожусь непонятно где, непонятно зачем и непонятно с кем!
– Леня! – протянул мне лапу кот.
– Что? – растерялась я.
– Зовут меня Леня.
– А, Марина, – я, как человек вежливый, тоже протянула ему руку, проходящие мимо подростки заржали.
– Ты все еще хочешь поговорить о чем-то со мной? Здесь? – поинтересовался кот, делая акцент на последнем слове.
Это был весомый аргумент. Поговорить, однозначно было необходимо, но явно в более укромном месте. Приняв за основу тот факт, что терять мне нечего, ведь я и так весь вечер таскалась с этим фантомным котом, я согласилась идти куда-то домой, и не ко мне. И где бы этот его дом ни был, теперь я была решительно настроена туда попасть, пусть это даже будет какой-нибудь подвал.
Подвал там действительно был, но не какой-нибудь, а немаленький, как, впрочем, и сам дом. И уже где-то минут через пятнадцать после того, как мы покинули автобус, мы с Леней сидели за большим круглым столом в большой кухне, и молча ели. Кот – шпротный паштет, я – разогретую в микроволновке пиццу.
Закончив с ужином, мы с котом переместились в гостиную и, умостившись в креслах, продолжили молчать. Я была уставшая и мне совершенно не хотелось грузить свой мозг какими бы то ни было проблемами и что-то выяснять. Последнее, что я помнила – это огромные старинные часы, которые важно пробили девять вечера и снова тихо застучали, равномерно отсчитывая минуты.
Проснулась я от тех же часов – они пробили три часа ночи. Некоторое время я еще вяло осматривалась вокруг, воспринимая все происходящие, как сон. Я попыталась снова заснуть, но в голову лезли разные мысли, в основном о вчерашнем вечере. Проснулась я окончательно, когда поняла, что и вчерашний вечер, и сегодняшняя ночь – это явь, о чем в основном свидетельствовало явно не мое домашнее кресло, в котором я сейчас и находилась. От этого мне стало не по себе, по телу пробежали мурашки, я подскочила. От созерцания пустынной огромной комнаты, к тому же погруженной в полумрак, стало еще хуже. Я начинала паниковать…
Появилась целая куча вопросов, которые задать-то было некому. Мое сознание резко проснулось, и я поняла, что сейчас нахожусь в чужом доме, в который попала благодаря коту, которого, кстати, нигде поблизости не было. Я пошла искать кота, надеясь на то, что он, все-таки был.
Поиски завели меня в просторную ванную комнату. Зеркало на всю стену и навороченная душевая кабинка, как бы намекали мне, что нужно всем этим воспользоваться. Особенно настойчивым было зеркало, которое отражало существо несколько грязного вида, но определенно женского пола. Некоторые колебания были, но, снова-таки, терять было нечего. По-моему, особой разницы в том найдут меня хозяева в грязном или в чистом виде, для них не было, а вот мне было бы приятней быть чистой. Явно чистое неиспользованное махровое полотенце окончательно убедило меня в правильности моих мыслей насчет купания.
Раз уж такое дело, то усугублять ситуацию я решила глобально. Нашла стиральную машинку, все к ней прилагающееся, и зарядила в стирку свои вещи. Почувствовав себя совершенно посвежевшей и полной сил, я завернулась в полотенце и пошла сканировать обстановку.
Как владелец одной из представительниц семейства кошачьих, я некоторым образом была осведомлена, что самое ожидаемое место для их ночного обитания – это кухня, поэтому начать я решила именно с нее. В этом я не ошиблась – кот был на кухне, и самое главное, что он все-таки был. На кухне он не просто был, он ел, и ел он, как это не странно звучит, шоколадный батончик. Некоторым образом, я застала его врасплох, видимо эту интимную подробность своего характера он не хотел освещать.
– А, встала, – лениво констатировал кот, небрежно отодвигая от себя шоколад.
– Да, уж, – я уселась на стул и приготовилась к основательной беседе.
– Давай я сам начну, если ты, конечно, не против, – предложил кот и тут же начал.
Непосредственно вчера, ничего плохого не предвещающий день, подходя к вечеру, перестал быть ничего плохого не предвещающим как для меня, так, собственно, и для Лени и его для его хозяина Сени. Сеня повез Леню к ветеринару.
Леня был уверен, что это была не просто забота Сени о своем любимце, а в первую очередь присутствовал некоторый интерес хозяина к девушке-ветеринару Ксюше. Подозрение все больше нарастало с увеличением частоты отведываний этого самого ветеринара по любому поводу. Предпоследний раз Леня даже устроил проверку – он специально игнорировал попытки Сени подсунуть ему любимый мячик и грустно лежал не в своем любимом кресле. Проверка возымела кроме подтверждающего эффекта, еще и некоторый нежелательный, ибо кот тут же был отвезен к ветеринарше, где и получил дополнительно витаминную инъекцию, к слову несколько болезненную. Леня обиделся, но больше экспериментировать не стал, старался быть веселым и кушать с аппетитом. Этого хватило почти на месяц. Сегодня же Сене снова захотелось увидеть Ксюшу и, созвонившись с этой последовательницей животного Гиппократа, он повез кота на осмотр, просто на всякий случай, вдруг, что не так.
Собственно, действительно было что-то не так, но не с котом. Еще выйдя из машины, и перемещаясь к клинике, с высоты Сениных грудей наблюдая за окружающей обстановкой, Лене уже не понравились продвигающиеся в том же направлении, что и они, дама с мопсихой. Обе определенно имели вздорный характер, шавка это обозначила сразу же, обгавкивая все по пути, в том числе урны и столбы. Дама же свой скверный характер проявила позже, но сразу, как только вошла в ветеринарную клинику.
Объяснив старушке с собачкой, что они по записи и им очень плохо, она сообщила, что все будут исключительно после ее Пулечки. Пулечка, видимо категорически была не согласна с мнением хозяйки о своем плохом самочувствии, и активно пыталась сорваться с поводка, дабы достать собачку старушки. Последние две были совершенно невозмутимыми – старушка молча пожала плечами, а ее не менее старая собачка только лениво зевнула. Дама, видимо непривычная к такому апатичному поведению окружающих, несколько занервничала. Сеня старался не вмешиваться, стоял в сторонке, не отпуская от себя кота. Дама тем временем убеждала свою мопсиху не подходить близко туда (красноречиво намекалось на бабушку с песиком), так как там наверняка можно чем-то заразиться. Мопсихе же было глубоко наплевать на мнение своей хозяйки, она продолжала огрызаться, пытаясь спровоцировать собачку хоть на какую-то реакцию. Попыталась она погавкать и на Леню, но Леня – кот не промах, критически пронаблюдав некоторое время за ситуацией, и дождавшись подходящего момента, спрыгнул сверху на Пулечку и хорошенько прошелся по ее ушам. Дама была возмущена, о чем и заявила Сене, подставив под сомнение его методику воспитания котов.
Естественно, все, кто хоть каким-то образом знаком с повадками неуравновешенных особ, могли бы предположить назревающий конфликт. Конфликт некоторым образом и назрел. Посчитав ниже их с Пулечкой достоинства находиться в компании таких социологических уродов, как среднестатистическая пенсионерка с беспородной собачкой, и мужчина в спортивном костюме с не представительским котом, то есть Леней, дама попыталась прорваться к доктору непосредственно срочно. Но, тут же была выдворена немаленьким пареньком с тактичной просьбой, дождаться своей очереди. Паренек был явно не из посетителей, на что и обратил внимание Сеня. Во время попытки проникновения дамы в кабинет он успел заметить, что, пока Ксюша что-то выписывала пожилым клиентам с кроликом, паренек держал руку на ее коленке, что было явно не характерно для просто посетителя.
Непосредственно в активную фазу конфликт перешел тогда, когда, оставленная без тщательного присмотра, Пулечка все же допрыгнула до собачки старушки и укусила ее в бок. Этого уже не стала терпеть ни старушка, ни ее собачка. Леня, как существо исключительно общительного характера, тоже посчитал нужным вмешаться. Уже через несколько минут приемная ветеринарной клиники превратилась в бои без правил с участием некоторого количества представителей человеческих полов, двух собак мелких пород, одного кролика и одного кота. Через некоторое время дама с Пулечкой, слегка разлохмаченная и обиженная, выбежала из клиники и пообещала больше туда не возвращаться. Через пару минут из клиники удалился и кролик.
Леня кроликов видел исключительно по телевизору и изредка на картинках, поэтому покинул поле боя вслед за ушастым и занялся его исследованием. Собственно, именно присущее Лене любопытство и повлияло на его дальнейшую судьбу, то есть на его присутствие в настоящем времени. Куда делись все остальные, для кота осталось загадкой, то есть теоретически он понимал, но верил в это с трудом. Последнее, что он услышал – это: «Сгиньте вы все» из уст старушки, и следом шаркающие шаги ее самой с собачкой под мышкой, покидающие территорию лечебницы. Как позже убедился Леня, сгинули куда-то все. Кролик скрылся в парке, что Леня отчетливо видел, так как долго за ним бегал. А куда делись остальные посетители ветеринарной клиники, было не понятно.