Отец подруги. Навсегда твоя

Глава 5

В первые мгновения я застываю каменным изваянием, боясь хоть что-то сказать. И не смотрю никуда, кроме незаменимой Лауры, которую решила нанять сразу после рождения Дани, потому что иначе бы не справилась. И только потом… когда она снова начинает говорить, до меня доходит, что Дамир ничего не понимает из ее слов.

Лаура не говорит по-русски. Она разговаривает только на родном языке. Я специально искала такую женщину, чтобы Дане было проще выучить язык.

Все же, я не собиралась возвращаться.

У меня была возможность остаться, перспективы в работе. И здесь мне нравилось: климат, люди, размеренная спокойная жизнь, когда тебе никуда не нужно бежать и торопиться. Бывает, конечно, проскальзывает менталитетно, что нужно быстрее и “уже сейчас”, но я успешно с этим справляюсь.

И часто напоминаю, что спешить нет смысла. Даже сейчас я, по сути, приехала позже, чем того хотел хозяин ресторана и… он и слова не сказал. И в целом выглядел вполне спокойным, чего не скажешь о Дамире.

– Я скоро, – говорю ей на португальском и улыбаюсь так, будто она моя подруга, что я, в общем-то и говорю Дамиру.

А затем обхожу его и встаю так, чтобы закрыть собой все окошко заднего сидения. Оно тонированное и вряд ли бы Дамир хоть что-то там разглядел кроме своего отражения, но мне все равно страшно. В полуметре сидит его сын. И если Даня начнет сейчас плакать, то…

Даже думать о таком страшно! Он ведь поймет все. Сложит дважды два и поймет. И этим своим действием я подставлю не только себя, но и брата, у которого только-только все наладилось. Мы периодически созваниваемся, так что я знаю, что они ждут пополнение и взяли в ипотеку квартиру просторнее.

– Если наш разговор окончен, то…

Я киваю в сторону ресторана и жду, когда Дамир уйдет, но этого не происходит. Он остается стоять на месте. И смотреть на меня. А затем и вовсе спрашивает:

– Кто это?

И как-то так его тон звучит, что у меня создается ощущение, будто он пытается меня проконтролировать. Господи. Мне даже становится смешно. После всего, что между нами было. После того, как он безжалостно выставил меня за дверь, вот так вот пытаться что-то обо мне узнать, это, конечно, удивительно. И совсем непонятно, зачем вообще ему нужно.

– Займись отдыхом, Дамир, а мою личную жизнь оставь в покое.

Я знаю, что мне бы продолжить перед ним отчитываться и ответить на все интересующие его вопросы, но я не могу. Первое, что я хотела сделать, когда его увидела – хорошенько ему врезать и спросить, какое он имеет право заявляться и в чем-то меня обвинять. Снова. И снова. И снова. Я всегда виновата перед ним. В чем бы то ни было. Даже в том, в чем не виновата.

Дамир поджимает губы, но все же кивает. Собирается явно что-то сказать, но его отвлекает телефонный звонок, который он не сбрасывает, конечно же. Это на мои вызовы он когда-то с легкостью мог не отвечать, а так как звонивший абонент не я, то трубку он берет. И даже чуть отходит, чем я незамедлительно пользуюсь. Обхожу автомобиль, сажусь на переднее сидение и хлопаю дверцей, глядя в зеркало заднего вида.

– Лаура, если не сложно, прикройте Даню. Сядьте так, чтобы этот мужчина никак не мог его увидеть.

Если она и удивляется, то даже виду не подает. Двигается ближе к центру и закрывает собой Даню. Впрочем, в этом нет никакой необходимости, потому что Дамир настолько увлечен разговором, что даже вслед автомобилю не смотрит. Удивительный мужчина. Вот только что оторваться от меня не мог, не отпускал, а тут уже все внимание переключил на собеседника.

Чтобы добраться домой, я проезжаю несколько кварталов и сворачиваю несколько раз, добираясь до высотки, где расположена наша квартира. И не успеваю я померить Дане температуру и переодеться, как в дверь звонят.

Поначалу я едва не впадаю в истерику, отчего-то испугавшись, что это Дамир. Но увидев по ту сторону двери Адриана, выдыхаю. И мысленно ругаю себя даже за допущенную мысль. Разве стал бы Дамир меня искать? Да он потерял интерес сразу, как его внимание перетянул звонивший.

– Ты так быстро сбежала, – первое, что говорит Адриан, когда заходит. – Мы даже обсудить ничего не успели. Привет парень, – трепит за щечку он Даню, сидящего у меня на руках.

– А что обсуждать? – спрашиваю, провожая Адриана на лоджию и по пути предлагая кофе или чай. – Плагиата нет, суд он проиграет.

– Да, только ты забываешь, что Марсель не хочет никакого суда. И готов все решить без лишнего шума.

– Вот как? И он даже готов сменить логотип Тайма?

– Нет, ничего менять он не будет. Ты же помнишь концепцию? Время быстротечно, успейте насладиться жизнью, едой и хорошей музыкой. При смене логотипа вся реклама пойдет прахом.

– Можно придумать другой, но с сохранением смысла, – зачем-то предлагаю я, будто действительно собираюсь оставить свой рисунок за Дамиром.

Градусник издает звуковой сигнал, и я вынимаю его. Тридцать восемь и два. В целом ничего хорошего, но и не так критично, как я успела испугаться.

– Марсель не хочет другой логотип, так что единственная возможность для нас не потерять кучу бабок, это договориться с этим Булатовым и нарисовать ему новый рисунок. Лучше предыдущего. Ты понимаешь, о чем я?

Понимаю, но упрямо не хочу ничего слышать. Сбегаю на кухню, чтобы дать сыну жаропонижающее, затем отношу его к Лауре. Возвращаюсь на кухню, чтобы приготовить Адриану кофе, намеренно медля. А когда захожу на лоджию, с недовольством смотрю на своего начальника и плотно закрываю дверь в квартиру, потому что он закурил сигарету.

– И что ты будешь делать? – аккуратно спрашиваю, присаживаясь в плетеное кресло.

Честно говоря, мне немного страшно даже спрашивать. Я знаю, что Адриан относится ко мне по-особенному, но даже мне не хотелось бы столкнуться с ним недовольным, а то, что он курит, ни о чем хорошем не говорит, потому что обычно… обычно он делает это, когда дела совсем плохи.

Например, компания потеряла много денег, он собирается уволить половину штата – было такое на моей памяти, или же нашему офису приходится переехать на другое место, потому что хозяину помещения вдруг захотелось открыть галерею и выставить в ней свои рисунки.

Так что сизый дым успокаивает сейчас только Адриана, но никак не меня.

– Откуда этот Дамир вообще взялся? И почему он видел твои рисунки, Таисия? Вы… были близки? – неожиданно спрашивает он, разворачиваясь и впиваясь в меня взглядом.

– Я работала с компанией, которая занималась ребрендингом его ресторана. Но мой рисунок не приняли, а так как я не передавала на него никаких прав, то даже не подумала, что логотип могут сделать без моего ведома.

– Значит так… – Адриан докуривает сигарету и, потушив окурок, бросает его на блюдце рядом с чашкой кофе. – Ты связываешься с этим Дамиром и уговариваешь его сменить логотип его ресторана.

– Я?!

Адриан смотрит на меня исподлобья. Вижу, как хмурится и недовольно сжимает челюсти.

– Ты, Таисия. Если он не согласится, мы потеряем кучу бабок, а я тебе напомню, что их у нас нет, так как совсем недавно половина нашего штата сменилась и каждому, кто пришел к нам, я заплатил кругленький аванс. Так что… договаривайся. И работай с ним. Твои проекты я перенаправлю или попрошу отложить.

Адриан залпом выпивает кофе и выставляет руку, когда я собираюсь начать спорить.

– Я все все сказал, Тая. Если мы получим судебный иск и ввяжемся в это дело – я тебя уволю. На этот раз можешь не сомневаться, что я так и сделаю, раз репутация компании и так будет похерена.

Адриан уходит, хлопнув дверью. Раздраженный до чертиков и злой. А я… я остаюсь стоять на лоджии. И не могу перестать думать о том, что вместо гордо задранной головы мне предлагают продемонстрировать Дамиду низкий поклон.

И выбора совсем нет…

Глава 6

После того, как Андрей покидает мою квартиру, я иду к сыну. Лаура его уже укачала, и сидит в кресле рядом с кроваткой, читает какой-то любовный романчик. Я же тихонечко подхожу к кроватке, невесомо касаюсь кончиками пальцев его лобика, температура если и есть, то уже не такая высокая. Это чувствуется.

Смотрю на Даню и пытаюсь разглядеть в нём свои черты. Как всегда безуспешно. Сын копия своего отца. Словно я поработала ксероксом и не принимала никакого участия в воспроизведении на свет этого прекрасного малыша. Но если раньше я черты Дамира лишь угадывала, то сегодня, увидев мужчина снова, да еще и так близко, я с уверенностью могу сказать, что у Дани разве что цвет глаз мой. Тоже карий, но более светлый оттенок. У Дамира они почти черные. Но еще не вечер, как говорится, и глазки тоже могут стать еще темнее.

Бесшумно выдыхаю и ухожу из детской. Если Даня спит так сладко и крепко, значит таблетки начали действовать, и его больше ничего не беспокоит.

Тогда как меня беспокоит. И очень.

Где я по мнению Андриана должна сейчас искать Дамира? А потом еще и уговаривать на логотип. Бред какой-то.

У меня даже номера его не осталось. Я и свой то номер сменила. Возвращаюсь на лоджию – здесь мне думается легче. Несмотря на дневную жару, которая не так ощутима в помещениях с кондиционером, мне здесь нравится.

Набираю сестру.

– Таечка говори быстрее, у нас через пять минут репетиция начинается.

Сестренка настолько хорошо освоилась в португальской школе, что начала ходить и на внеклассные кружки. Драмкружок и хор. Я ее начинания и интерес к этому только поддерживаю.

– Ксю, у тебя случайно не сохранился номер Дамира? Помнишь…

– Тая, я прекрасно помню кто такой Дамир. Больше тебе скажу, я знаю кто он такой для Дани.

Мы никогда об этом с ней не говорили. Я думала, что ее не интересовало, а оказывается она все понимала. И просто проявляла деликатность. В таком столь юном возрасте столько такта… удивительно.

– Да, он же вбивал свой номер в твой телефон. Мы брали другой потом, но он мог сохраниться в облачном хранилище и…

– Тая, у меня есть его номер. Пока ты это все говорила, я его уже прислала тебе в мессенджере. Все, я побежала. Целую. Люблю.

На телефоне и правда пилимкнуло сообщение. А я хмыкнула. Как же быстро растут дети. И как много значат в их возрасте какие-то пару лет.

Когда мы уезжали, Ксю была ребенком. Смышленым и сообразительным, но все же ребенком, а сейчас она уже приближается к отметке подростка. Да, ей всего одиннадцать, но дети сейчас растут быстрее, да и… страна, в которой мы живем вносит свои коррективы. Здесь иначе смотрят на возрастные рамки.

Я забиваю тут же пришедший номер. Но не звоню. Кусаю губы, жмурюсь, как будто бы от солнца, но на самом деле от желания спрятаться. Спрятаться от Дамира, Андрея, от всех проблем разом.

Ну правда! Что я ему скажу?

Он требовал какую-то роспись. Где? В чем? Я же даже не спросила.

Недовольно шлепаю себя по коленке, встаю и всё же набираю номер.

– Что, передумала? – слышится на том конце провода буквально сразу.

– Эм-м-м… – я в замешательстве. Дамиру удается меня по настоящему удивить. Как он мог узнать, что это я? Или же… он еще с кем-то так разговаривает.

– Нашел твой номер буквально минуту назад, было не так-то уж и легко, – цедит Дамир. – Ты уехала, даже не попрощавшись.

– Спешла.

– А сейчас не спешишь? – усмехается он. – Ты же не хотела ничего обсуждать сегодня.

– Начальник заставил, – сама не понимаю почему, но я говорю как есть, – сказал уволит, если мы не договоримся.

– Сурово.

– Зато не так подло. Мой прошлый начальник пообещал мне, что я никогда в жизни не найду больше себе работу в этом направлении в родном городе. Теперь понятно, почему ему выгодно было меня потопить, и не дать развиваться, чтобы было проще своровать мои наработки.

– Таисия…

– Логотип вам не принадлежит.

– Херово ты пытаешься договориться. Совсем не дорожишь своей работой?

– Дорожу, но если меня уволят плакать не буду. После опыта, наработанного за эти два года и со знанием португальского, мне открыта дорога почти во всю Латинскую Америку. А там сейчас очень нужны специалисты подобные мне.

– Цену себе набиваешь…

– Просто констатирую факт. Дамир, давай по хорошему, я даже согласна что-то вам нарисовать, что-то похожее. По концепции, только отстань ты от нашего логотипа.

– Я ничего не буду обсуждать по телефону. Приезжай на встречу. И поговори со мной нормально.

– Я и так говорила с тобой нормально.

– Нет, ты пыталась сбежать.

– Хорошо. Место, время?

Дамир назначает встречу на завтра, и я готова скакать на месте. Слава тебе господи, что не сегодня. На сегодня этого мужчины хватит с меня.

Пока Даня спит, я решаю сама забрать Аксинью после допов и поговорить с ней.

– Они что и правда так похожи? – первый вопрос, который я задала сестре. Я конечно же не дура и все сама вижу, но то дело я… все же материнское сердце, а другое дело взгляд со стороны.

– Да, – хмуро бубнит сестра, – почему не в Тайм? – спрашивает она, когда понимает, что едем мы в другую сторону. Я предложила ей пообедать.

– Потому что у меня теперь сложности с Таймом. Поедем на веранде посидим у Франческо. Там тоже очень уютно и хорошо.

– Потому что их беседку оформляла ты.

Я улыбаюсь. Мне приятна похвала сестры.

Только вот посидеть уютно и хорошо нам никак не удается. Стоит только ступить на на территорию беседки, как у меня весь воздух вышибает из легких.

Дамир. Здесь опять Дамир. И он… он не один, а с женщиной. Той самой ювелиршей, на которую так рассчитывала Ульяна.

Глава 7

– Здесь нет детского меню, – с сожалением тянет Аксинья, когда официант кладет перед нами папки.

Слова о том, не хочет ли сестра пойти в другое место, застревают в горле. С какой стати? Потому что здесь сидит Дамир? И потому что он не один, а с женщиной? С той самой, с которой когда-то клялся, что у него ничего нет.

Ловлю себя на том, что смотрю на них. Они сидят всего в нескольких столиках от нас и меня это жутко раздражает. Хочется пересесть куда-нибудь в конец, но тогда мы будем близко к курящему залу.

– Хотели бы заказать сразу напитки? – уточняет официант и Аксинья, бывшая недовольной несколько секунд назад, с радостью выдает:

– Мне поншу! Вот эту!

Она тычет пальцем в меню и ослепительно улыбается парню, что пришел нас обслуживать, чем вызывает в нем ответную улыбку. И я вдруг думаю о том, что он, наверное, мой ровесник или на несколько лет старше. И мы могли бы стать отличной парой, но я отчего-то даже не воспринимаю его, как мужчину. Как мальчика, да. Друга, возможно. Хотя… у меня даже среди друзей все взрослые мужчины за тридцать, а то и за сорок.

– Мне латте на кокосовом молоке, – произношу тихо, утыкаясь в меню, вдруг заметив его взгляд, направленный на меня.

Парень уходит, а мы с Аксиньей рассматриваем меню. Определяюсь я как-то слишком быстро. Смотрю в сторону Дамира, то ли потому что он сидит очень близко, то ли потому что я в очередной раз хочу убедиться… знать бы еще в чем. Замечаю, как женская ладонь с дорогущим кольцом в форме согнутого гвоздя, поглаживает мужскую руку.

На моем запястье точно такой же браслет – подарок одного из очень довольных клиентов. Это был мой второй заказ после Тайма. Я тогда еще знать не знала, насколько эти браслеты дорогие. И даже вернуть хотела, когда одна из коллег по работе заметила его на моей руке и удивилась, что я смогла себе его позволить. А уж когда узнала, что это подарок от клиента…

В общем, браслет обратно он не взял, конечно же, но пригласил на ужин. И у нас с ним, наверное, даже могло бы, что-то получиться, но у меня тогда уже был маленький Даня, сестра и разбитое сердце, а у него, как оказалось брак. Но браслет я ношу. При встрече с клиентами очень важно выглядеть статусно. Одеваться в брендовую одежду, иметь дорогой телефон и носить премиум-украшения. Оказывается, так твои услуги стоят в разы дороже.

– Тая! – Ксю меня отвлекает, машет перед лицом рукой, и я, наконец, сосредотачиваюсь на ней.

Мысленно приказываю себе даже не смотреть в ту сторону. В конце концов, кто этот мужчина теперь? Это когда-то он был тем, кого я любила до беспамятства. Тем, к кому я жаждала прикасаться и гладить, как эта женщина. Он был моей недосягаемой мечтой, а затем стал реальностью. Счастливой, но мимолетной. А ведь я успела поверить, что все по-настоящему и взаимно. И даже укорениться в этой мысли успела прежде, чем он выставил меня из своей жизни, поверив кому угодно, но не мне.

И вместо того, чтобы раз и навсегда о нем забыть, я то и дело смотрю на то, как он сидит в компании другой.

Получается, она утешала его все это время?

Утешала, пока я рожала его сына. Утешала, пока я ревела в подушку.

От раздумий отвлекает Аксинья, увлеченно рассказывающая о своих успехах. Она смеется, когда вспоминает случай с другой девочкой на репетиции в драмкружке. И я смеюсь вместе с ней. И даже отвлекаюсь от тревожных мыслей.

Но ровно до тех пор, пока не слышу заливистый смех женщины, которую уже ненавижу всем сердцем. Не знаю, за что. Просто за то, что она существует. За то, что она может прикасаться к Дамиру. И что может вызвать на его лице искреннюю улыбку. Он так редко улыбался, когда был со мной, что мне трудно справиться с эмоциями. На глазах проступают слезы, а сердце в груди колотится до такой степени, что я резко поднимаюсь со своего места и прошу Ксю подождать, пока я отойду в туалет.

В помещении, красиво вымощенном мраморной плиткой, склоняюсь над раковиной, включаю воду и несколько раз плещу в лицо холодной водой. Я не наношу макияж, так что не боюсь ничего испортить, но это все равно не помогает. Мне не стоило оставаться в ресторане, нужно было уйти с сестрой в другое место.

Несмотря на то, что нас с Дамиром больше ничего не связывает, я не могу видеть его с другой. Осознавать, что она не кажется ему подозрительной, а я казалась. Что с ней он столько времени, а со мной не выдержал и месяца. Обвинил, накричал, не поверил, даже слушать не стал! А ее слушает и смеется даже.

Я вздрагиваю, когда подняв голову, сталкиваюсь взглядом с этой женщиной. Она, мазнув по мне взглядом, подходит к раковине и становится рядом. Моет руки, поправляет макияж, а я… я не могу оторвать от нее взгляда. Смотрю зачем-то. И она замечает, конечно.

– Что? – улыбается, кажется, что фальшиво.

– Ничего, – отворачиваюсь.

Поспешно достав бумажное полотенце, вытираю руки и лицо, намереваясь уйти, а затем слышу:

– Надеешься, он все еще о тебе думает?

Не трудно догадаться, о ком она говорит, но я решаю сделать вид, что не понимаю.

– Вы меня с кем-то спутали, – говорю, цепляя на лицо улыбку.

– Спутала? Ну уж нет. Свои браслеты я хорошо помню, – она кивает на мое запястье.

Я поспешно опускаю рукав закатанного пиджака, мысленно ругаю себя за то, что надела его обратно. Ну и лежал бы он дальше в сумке, там ему самое и место, а еще лучше на дне океана. Вместо ответа собираюсь уйти. Пусть думает, что хочет, я не обязана с ней даже разговаривать, не говоря уж о том, чтобы отчитываться.

– Ты больше для него никто, – летит мне в спину.

Глава 8

Решительно толкаю дверь и иду в зал, разозлившись еще больше. На Дамира, на эту женщину, сующую нос не в свои дела, и даже на Адриана. Но больше всего на себя.

Правда, опустившись в кресло рядом с Аксиньей, я больше не смотрю в сторону их столика. И ничего не чувствую. Но и не говорю с Аксиньей о том, о чем планировала поговорить.

А вечером, оказавшись дома и уложив Даню спать, сажусь за рисунки. Я не могу сказать, что делаю это бездумно. Нет, так в моей работе, конечно же, нельзя. Но… я делаю это как-то бесчувственно – механически. Четко и выверенно. Я рисую сразу четыре наброска. Два очень похожих, но не настолько, чтобы назвать это очередным плагиатом. Два совершенно непохожих, но у них та же отсылка ко времени, то есть концепция.

Незадолго до того, как я заканчиваю, в комнату заходит Аксинья. Она тихо присаживается рядом и молчаливо ждет, наблюдая за движениями моей руки.

– Я узнала Дамира, – говорит она сразу же, как только я откладываю планшет в сторону.

– Об этом я с тобой и хотела поговорить, – хмыкаю я, ведь все желание говорить с сестрой о Дамире испарилось сразу же, как только мы оказались в такой близости от него.

– Он ничего не знает про Даню, – констатирует сестра, и я в очередной раз поражаюсь тому, какая она смышленая.

Впрочем, в нашей семье по-другому и не получилось бы. Раннее взросление оно такое. Ты вроде бы еще ребенок, но столько успел уже увидеть, что на подсознательном откладывается такая от сообразительность.

– Конечно же, не знает. И никогда не узнает, слышишь?

Сестра кивает.

– Он весь вечер пялился на тебя, – говорит Аксинья, но я решаю, что пропущу эти слова мимо ушей. Наверняка не на меня, а на что-то в той же близости. На стену, например. В это легче поверить, чем в то, что Дамир смотрел на меня. – А еще он со мной поздоровался.

Кажется, мои брови начинают существовать отдельно от меня, потому что они тянутся настолько высоко, насколько еще мгновение назад казалось бы моя мимика и вовсе не способна.

– Как только ты вышла в туалет, он оставил свою собеседницу и подошел ко мне.

– И?

– Просто поздоровался, спросил, нравится ли мне жить здесь. Как наша мама… тоже спросил.

– А ты?

– А что я… – Ксю пожимает плечами, – сказала все как есть, только о Дане умолчала. Спросила, чего он сюда приехал. И как надолго ли. Дамир сказал, что через пять дней возвращается обратно в Россию.

Пять дней.

Я закрываю глаза, кладу сверху ладонь. В горле ком. В груди печет.

Разве не этого ты хотела, Тая?

Напоминаю я сама себе. Чтобы Дамир поскорее убрался. С острова и из мой жизни. Именно этого.

– Спасибо, – шепчу я сестре, так и не открывая глаз, слышу шорох, сестра поднимается, а затем обнимает меня.

– Все будет хорошо, Таечка, – целует она меня в макушку и долго-долго стоит рядом со мной.

Какая же она у меня умная. Умная и сильная духом. Мне остается у нее только учиться.

Утром Даня просыпается уже без температуры, я все еще продолжаю давать ему лекарства прописанные врачом, но со спокойной душой оставляю его с Лаурой дома и еду на запланированную встреча с Дамиром.

Булатов меня уже ожидает за столиком, хотя я приехала на пять минут раньше оговоренного времени.

– Здравствуй, – заговариваю я первая, как только подхожу.

Дамир мгновенно отрывается от телефона, поворачивает голову в мою сторону, поднимает взгляд и чуть ли не вздрагивает.

Мне даже на мгновение кажется, что он хочет приподняться, чтобы выдвинуть мне стул, но вместо него это делает спешно подошедший официант.

– Добрый день, Таисия.

Кивает мне на меню, но я качаю головой, и прошу официанта принести лишь воду с лимоном и со льдом.

– Я нарисовала четыре наброска, ты посмотришь? – перехожу сразу к делу.

Дамир прищуривается. Молчит. Я же готовлюсь услышать, что-нибудь про то, что это не то, чего он хочет и не то, что ему надо, но на удивление он произносит:

– Давай я посмотрю.

Стараюсь не показать своей растерянности, быстро достаю из сумки планшет, открываю нужное и протягиваю его Дамиру. Он внимательно смотрит, щурится, хмурится, листает туда-сюда, сравнивая.

– Этот, – внезапно говорит он, остановившись на одном из тех, что были совершенно не похожи на мои часики.

Часы я, кстати, снова предусмотрительно сняла, и зареклась больше их не надевать. Пока Дамир не уедет.

– Хорошо, – киваю я и забираю планшет. В этот момент мне приносят воду, и я большими глотками осушаю половину стакана. – Ты не будешь судиться?

– Нет, – Дамир отводит взгляд, ненадолго, всего на пару секунд, но я успеваю это уловить, – мои люди проверили документы которые мне скинул Рома. Там не твоя подпись.

Теперь уже отвожу взгляд я. Улыбаюсь, но очень натужно. По идее нужно радоваться. Хотя бы тому, что Дамир, несмотря на свой отвратительный твердолобый характер, очень принципиальный человек. И он отступает, когда понимает что не прав, но…

Он же снова мне не поверил наслово! Ему снова потребовались какие-то проверки, экспертизы и куча всего, чтобы оставить меня в покое. Это не должно меня никак трогать, но трогает. Снова задевает факт того, что я для него так и осталась обманщицей, воровкой, наркоманкой, а я… я же мать его ребенка. Его сына. Единственного наследника. Да вот только он об этом никогда не узнает.