Мой сводный тиран

Пролог

– Девушка, аккуратнее, – зло бросает пожилая женщина, когда я в спешке невольно толкаю ее в плечо.

Я должна успеть! Должна!

По пути к зданию аэропорта я то и дело посматриваю на часы. Вот-вот будет разрешена регистрация на его рейс, и я больше не смогу попрощаться, не смогу его увидеть. Я даже не успеваю разблокировать его в телефоне и позвонить, чтобы что-то сказать.

Я влетаю в здание аэропорта как раз тогда, когда объявляют регистрацию. Его вижу почти сразу. Он стоит в обнимку с моей мамой, а потом пожимает руку отцу и обнимает за одно плечо.

Я больше не могу идти. Просто стою и смотрю на то, как он берет сумки и… поворачивается ко мне.

Всего пара мгновений нужна Глебу, чтобы увидеть меня, и еще пара, чтобы бросить сумки и сквозь толпу пойти ко мне. Остановившись в метре от меня, он резко хватает меня за руку и ведет в сторону, открывает дверь и заталкивает меня внутрь небольшого то ли кабинета, то ли подсобного помещения.

Пару мгновений мы просто смотрим друг другу в глаза. Глеб рвано дышит и прожигает меня взглядом, а я боюсь сморгнуть, чтобы это мгновение не исчезло.

– Зачем ты пришла? – хрипит он. – Заче-е-е-м, Мариш?

– Попрощаться, – выдыхаю. – Я хотела попрощаться, потому что так… Так неправильно.

– Знаешь, что неправильно? – с ухмылкой произносит он. – То, что я уезжаю, а ты остаешься. То, что мы расстаемся из-за каких-то чертовых журналистов. Вот что неправильно.

Глеб хватает меня за плечи и чуть встряхивает, а потом, будто осознав, что делает мне больно, ослабляет хватку и поглаживает кожу. Я откидываю голову на стену и закрываю глаза. Так жутко больно внутри, что я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Ты чувствуешь? – шепчет он, наклоняясь ко мне на небезопасное расстояние.

– Что?

– То, что происходит. – Его ладонь аккуратно ложится на мою щеку, он легонько проводит пальцами по скуле и прижимается ко мне лбом. – Я не хочу отпускать тебя.

Я мотаю головой, прогоняя дурман, что кружит голову. Я не должна даже думать о нас. Нас не существует. Не может существовать.

Но сердце отчаянно тянется к нему. Я кладу руки на его плечи и решаюсь поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Там горит огонь, в котором мы оба сгораем, потому что в следующую секунду я абсолютно не отдаю себе отчета в том, что делаю.

Вместо того чтобы этими самыми руками оттолкнуть Глеба подальше, я сжимаю красную ткань его свитера в ладонях и притягиваю к себе. Встаю на носочки и тянусь к нему, чтобы поцеловать. Наши губы соприкасаются, Глеб произносит что-то, чего я не понимаю, хватает меня рукой за затылок и толкает на себя. Он берет мои щеки в свои ладони и целует так, что сердце начинает отбивать чечетку и стучать так, что тяжело сделать даже вдох.

– Я же не могу отпустить тебя, дурочка, – шепчет Глеб в перерывах между поцелуями, которыми теперь покрывает не только мои губы, но и щеки, глаза, скулы. Он оставляет поцелуй за поцелуем на моем лице, убирая капли слезинок, что скатились по щекам.

– Прекрати, пожалуйста, – шепчу и немного отстраняюсь, но не могу удержаться и обнимаю его за шею, утыкаясь в плечо.

Я не могу его отпустить, не могу. Господи, почему же так сложно? Мама говорила, что будет легче, что я забуду, выброшу его из головы и перестану думать, а впоследствии еще и скажу спасибо за то, что все так сложилось. Я бы хотела ей верить, но когда смотрю на Глеба, не могу, потому что он глубоко засел в моем сердце.

– Поехали со мной, Мариш, поехали. – Он отстраняет меня и обхватывает за плечи. – Там нас никто не будет знать, там мы сможем быть вместе. А здесь все забудут. – Глеб чуть сильнее сжимает пальцы на моей коже. – Пожалуйста, скажи «да».

– Да.

Я ни о чем не задумываюсь, лишь киваю и вновь бросаюсь к нему в объятия. Глеб крепко прижимает меня к себе, а я думаю о том, что шла сюда, чтобы попрощаться. В последний раз увидеть его и сказать «Прощай».

– Ты точно приедешь? – с недоверием спрашивает он.

Киваю.

– Да, да, приеду. Нужно все сделать и сдать экзамены, после чего я точно приеду, – уверенно шепчу. – Обещаю!

Глеб целует меня в последний раз, переплетает наши пальцы и подносит руку к губам. И смотрит так, что я ни на секунду не сомневаюсь в том, что он чувствует то же, что и я.

– Сколько тебе нужно времени?

– Месяц. Но я постараюсь раньше.

– Я буду ждать. – Глеб целует меня в щеку, чуть царапая щетиной нежную кожу, и шепчет что-то еще, но я больше не слушаю его, лишь зажмуриваюсь и молюсь, чтобы это не было сном.

– Ну что? – Ко мне подбегает Лидка. – Получила?

– Да!

Мое лицо, уверена, светится от счастья. Через несколько дней я уеду к Глебу, увижусь с ним. У меня начнется новая жизнь: поступление в другой университет, переезд… Мне столько придется делать самой, но разве это важно, когда рядом любимый человек?

– Ты звонила ему? – интересуется подруга.

– Еще нет. Позвоню по пути домой.

– А билет забронировала?

– Да.

Подруга кивает, и мы прощаемся. Вызвав такси, сажусь на заднее сиденье и, махнув Лидке на прощание, снимаю блокировку с телефона. Набираю Глеба, но он вне зоны действия сети. По пути звоню ему еще несколько раз, но безрезультатно. Его телефон все так же выключен. По этому поводу я не переживаю, потому что такое происходит не в первый раз. Глеб всегда перезванивал.

И только вечером, когда Глеб, все же не отвечает, я начинаю волноваться, так что даже звоню маме и спрашиваю, не разговаривал ли Глеб сегодня с родителями. Оказывается, нет. Она обещает связаться с ним и перезвонить мне. Когда телефон оживает трелью, я тут же хватаю его, но ничего нового не слышу.

– Мариш, он вне действия сети, – сообщает мама. – Не переживай, Давид иногда по несколько раз не может к нему дозвониться. Наверное, в метро или еще на занятиях, у них же сейчас обед.

– Я не переживаю, – безбожно вру маме. – Просто подумала: вдруг вы разговаривали.

– Ты точно в порядке? Хочешь, приезжай к нам.

– Нет, я в порядке, – опять вру и, попрощавшись, отключаюсь.

Побродив немного по дому, сажусь за чтение зарубежных новостей. Вдруг в Нью-Йорке что-то случилось, а я совсем не в курсе. Получасовое брожение по просторам интернета ничего не дает, я только сильнее накручиваю себя. К полуночи раз за разом нервно набираю номер Глеба, но ничего не происходит. В итоге забываюсь сном, не понимая, что же на самом деле случилось и почему он не отвечает даже в то время, когда уже должен вернуться из университета.

И только утром я слышу долгожданные гудки. Один, другой, третий. По ту сторону телефона отвечает девушка. Я с ужасом понимаю: что-то случилось. Возможно, Глеб попал в аварию или сломал ногу. Да что угодно!

Нахожу в себе силы сказать:

– Здравствуйте. С Глебом что-то случилось, да?

Не сразу понимаю, что девушка по ту сторону может и не знать его имя. Она может быть обычной медсестрой.

– Нет, – уверенно говорит она. – Он в душе.

– Он… что?

– В душе, – равнодушно отвечает она. – Моется. А кто его спрашивает?

Несколько минут я просто моргаю и смотрю перед собой. Что значит – он в душе? А она кто?

– Девушка, вы кто? Я передам, что вы звонили.

– А вы? – шепчу едва слышно.

– Его девушка, – гордо произносит она.

– Не говорите ему, что я звонила, – бросаю и отключаюсь.

Несколько мгновений я просто сижу и пытаюсь осознать то, что услышала. У Глеба есть девушка? А я? Кто тогда я, если она его девушка и она там, по другую сторону телефона, ждет, когда он выйдет из душа?

Пару дней я провожу в абсолютной прострации. Не могу ни есть, ни пить, ни что-нибудь делать. Все время думаю о том, почему так произошло и за что Глеб так со мной. А еще меня терзают мысли о том, как давно это началось и почему он не сказал раньше, что все наши отношения ложь и на самом деле он не так уж сильно любит меня.

К вечеру третьего дня ко мне в квартиру прибегает Лидка. Она настойчиво звонит в дверь и не дает ни единой возможности отвертеться от посещения. Я открываю и буквально падаю ей в объятия, после чего подруга три часа уговаривает меня позвонить Глебу и спросить, почему он так поступил. Ну или хотя бы взять трубку, потому что несмотря на то, что я три дня страдала, он звонил буквально каждый вечер.

Я была бы не я, если б не последовала совету Лиды. К тому же я и сама думала поговорить с ним. Что, если никакой девушки нет? Может, это была его однокурсница, которой он сильно нравится, вот она и решила насолить мне.

Чем больше я об этом думаю, тем четче в голове складывается пазл. Я начинаю верить, что все так и есть, и жду, что сегодня Глеб тоже будет звонить, но он не звонит. Телефон предательски молчит, а на глаза снова наворачиваются слезы. Нос моментально становится красным, а сердце бьется, как в приступе тахикардии.

Мне плохо без него.

Я хочу услышать его голос.

И я уверена, что никакой девушки у него на самом деле нет.

Чтобы не дожидаться, когда Глеб позвонит, набираю его сама. С предвкушением жду, когда вместо гудков в трубке раздастся его голос, и когда это наконец происходит, телефон едва не выпадает из моих рук от неожиданности.

– Привет, – растерянно произношу я.

– Привет, – уверенно отвечает Глеб. – Как дела?

Что что-то не так, я понимаю сразу. Раньше между нами не было неловкости, мы всегда знали о чем поговорить и могли часами рассказывать друг другу о чем угодно. Сейчас же мы просто молчим. В голове проносится рой мыслей. И то, что он таки любит другую, и то, что у него что-то произошло, и то, что случилось ужасное. Я хочу задать кучу вопросов, но не знаю, с чего начать.

– Как ты? – спрашиваю после дежурного ответа «Все в порядке».

– Мариш, я… – Он вздыхает и замолкает, переводит дыхание, а затем выдает: – Я действительно встречаюсь с Эммой.

– Понятно, – это единственное, что я могу ответить.

Слова, которые девушки обычно высказывают парням, когда те им изменяют, напрочь выветриваются из головы. Я думаю только о том, почему все так случилось и изменилось бы что-то, поедь я к нему на несколько недель раньше.

Странно, виноват вроде бы Глеб, а я уже готова взять на себя вину. И за что только, спрашивается? Ведь это он, он, а не я нашел другую! Он влюбился и оставил все объяснения на потом.

– Мне очень жаль, – произносит он дежурную фразу. Впрочем, его голос не выражает совсем никаких эмоций.

– Ах, тебе жаль? – только сейчас я срываюсь на крик, чувствуя, как меня обуревает злость и обида. – Знаешь что, Царев…

Договорить не получается, потому что Глеб бросает трубку. Мгновение я просто смотрю на экран, потом набираю его снова, но он уже не в сети. Я вскакиваю и начинаю ходить по комнате. Адреналин в крови зашкаливает до невероятных пределов. Я зла на Глеба, на то, что он сделал, и понимаю, что еще не до конца осознаю случившееся.

Только к вечеру меня накрывает осознание. Он встречается с какой-то Эммой, а я ему не нужна. Забронированные билеты придется сдать, а еще объяснить в университете, что переводиться я передумала. Поначалу, конечно, хочется поехать им назло. Встретиться с Глебом лицом к лицу и сказать все, что я о нем думаю. А еще посмотреть на эту самую Эмму. Она правда лучше меня?

Этого я, конечно же, не делаю. Понимаю, что так станет хуже только мне и никому больше. Глебу наплевать и на меня, и на мои чувства, а я буду терзать себя каждый раз при виде их счастливой пары.

Ночью я плачу. Заедаю тоску мороженым и реву, как дурочка. Жизнь кажется мне разрушенной и законченной. А еще я обещаю себе, что больше никогда не доверюсь ни одному мужчине. Пошли они все… Без них ведь хорошо, правда?

Наутро из отражения на меня смотрит не веселая, жизнерадостная и светлая девушка, а ее подобие. Только потом я вспоминаю слова мамы и то, как она говорила, что я обязательно обо всем забуду.

Я забуду! И стану счастливой ему назло.

Глава 1

– Мариш, захвати салат со стола! – кричит из гостиной мама.

Я поворачиваюсь к столешнице и хватаю салатницу с оливье. Иду в гостиную, ставлю ее в центр стола и сажусь рядом с Мишей. Мы встречаемся два с половиной года. Он стал тем единственным, которого я все-таки подпустила к себе. И этого бы не произошло, если бы однажды вместо Лидки в кино не пришел он. Я не знаю, как ему удалось подговорить подругу, или подруге его, но мы сидели в кино вместе, общались, обсуждали сюжет, а потом несколько часов гуляли по набережной и просто узнавали друг друга. Через месяц Миша предложил мне встречаться, и я ответила согласием.

Я до сих пор помнила его настойчивые ухаживания. Цветы, внимание, заботу. Я не могла ему отказать, хотя не чувствовала глубокой любви. Думала, да и сейчас думаю, что приложится. Я все еще не люблю его. Не потому, что с Мишей что-то не так: он прекрасен, самый лучший парень, который мог у меня появиться. Но глубоко в моем сердце – кровавый рубец, который никак не заживает.

– Мы кого-то ждем? – Замечаю, что ужин стоит, шампанское открыто, но мама с Давидом не спешат накладывать на тарелки еду и разливать напиток по бокалам.

– Глеба, – тихо говорит Давид. – Он вот-вот должен приехать.

Мне кажется, я сглатываю так громко, что это слышат все присутствующие, несмотря на моего братика Кирилла, носящегося по комнате с пистолетом.

– Понятно, – киваю я и выдавливаю улыбку.

Миша знает меня слишком хорошо, поэтому обеспокоенно всматривается в мое наверняка побледневшее лицо и осторожно касается вдруг начавших трястись рук.

– Все в порядке?

– Да, конечно, что-то разболелась поджелудочная, – безбожно вру я и встаю. – Пойду выпью таблетку.

Миша ничего не знает о Глебе. Единственный человек, которому известна вся правда, – Лидка. Она с самого начала знала все, что между нами произошло. Даже маме я соврала, сообщив, что не поеду, потому что не хочу.

– Мариш, – мама останавливает меня, когда я уже почти выхожу из гостиной, – ты в порядке?

– Конечно. Выпью таблетку, и все будет хорошо.

Я поднимаюсь в комнату, которая когда-то была моей. Здесь все почти так же, за исключением того, что нет моих вещей. Все та же кровать, стол, стул, полочки, где раньше стояли мои фотографии, книги и статуэтки.

С тоской обвожу взглядом комнату и сажусь на кровать. Упираюсь руками в кровать и смотрю в пол.

Сегодня приедет Глеб.

Совсем скоро.

Возможно, уже приехал.

Руки начинают трястись сильнее, а я понимаю, что никаких таблеток в моей сумке нет. Даже валерьянки, которая сейчас пригодилась бы.

Я прислушиваюсь к звукам в доме и около него. Ни звука мотора, ни приветствий, ничего из этого не слышно, поэтому я позволяю себе немного расслабиться и отвлечься. Вспоминаю ухаживания Миши, то, как он едва ли не на каждом свидании дарил мне цветы, как водил гулять, покупал мороженое и шоколадки, а еще носил на руках. И не в переносном смысле, а в прямом. Разве существует парень лучше, чем он?

Тоскливое сердце напоминает о себе и сжимается при одном упоминании Глеба.

Решительно встав, иду в ванную и долго держу руки под холодной водой. И только потом прикладываю их к щекам. Отрезвляет, но не настолько, чтобы решиться спуститься вниз и увидеться с тем, кто разбил мое сердце.

За мной приходит Миша. Я слышу, как он заходит в комнату и зовет меня, как медленно подходит к двери ванной и стучит. Он никогда не заглянет без разрешения, не ворвется внаглую, как это делал Глеб.

Перед глазами появляются предательские воспоминания. Однажды вечером Глеб влетел ко мне в ванную. Он и не подумал стучаться или спрашивать, можно ли войти. Он просто нажал ручку, открыл дверь и, ехидно ухмыльнувшись, прислонился к косяку.

– Хочешь быть красивой? – кивнул на маску на моем лице. – Ты и так прекрасна.

– Мариш… – Голос Миши вырывает меня из воспоминаний. – С тобой все в порядке? Я волнуюсь!

Глеб бы не ждал, пока я отвечу. Будь дверь закрыта – выбил бы ее…

Снова Глеб. Снова он и воспоминания о нем!

– Да, все в порядке! – кричу слишком громко. – Можешь войти, – решительно добавляю, чтобы не дать себе времени для отступления.

Миша входит в ванную и, запнувшись у порога, ступает дальше.

– Ты побледнела, – кивает на мое лицо. – Хочешь, поедем домой?

Я хочу сказать «да» и уехать, дать себе время смириться с тем, что Глеб переступил границу нашей страны, города и почти дома, который раньше был нашим. Но не могу себе этого позволить, потому что сегодня день рождения мамы. У меня просто нет на это права.

– Нет, все в порядке. Я выпила таблетку, и мне уже легче.

Я второй раз за сегодня вру Мише. И все из-за того, кто когда-то наплевал на нас, на наши чувства.

Беру Мишу под руку.

– Идем. Скоро мой брат приедет.

– Ты не говорила, что у тебя есть брат, – замечает Миша.

– Он не так важен, – отмахиваюсь. – И он не родной мне. Давид с мамой сошлись, когда мы были уже взрослыми.

Миша кивает, и мы вместе выходим из комнаты. Решительность придает мне уверенности. Я не хочу видеть Глеба, но понимаю, что это неизбежно. Он прилетел, и этого не изменить.

Мы вместе спускаемся, и я слышу шум голосов. Говорит мама, Давид и… Глеб. А еще я отмечаю писклявый и противный женский голос. Неужели Эмму притащил? Или Стеллу. Или Джессику. У него баб наверняка вагон и маленькая тележка!

Я не успеваю понять что делать, как мы уже выходим в прихожую. Глеба я замечаю сразу: высокий, статный. Кажется, он стал в раз двести привлекательней, а его улыбка – в разы обаятельней. Именно ей он улыбается моей маме и вручает подарок. Она не пропадает с его лица до тех пор, пока он не замечает меня. На мгновение улыбка гаснет, но тут же появляется вновь. Он делает несколько широких шагов и заключает меня в объятия со словами:

– Как же я соскучился, сестренка.

Глава 2

– И я, братишка, – отвечаю с той же радостью, что и он, а еще крепко обнимаю его за шею и вгоняю ногти с такой силой, что он тут же отстраняется.

Мы буравим друг друга взглядами три секунды. Ровно столько его девушка позволяет ему смотреть на кого-то кроме нее.

– Привет, Марина, – щебечет она. – Так много о тебе слышала!

– А я о тебе ничего, – пожимаю плечами и игнорирую ее протянутую руку.

Сейчас я готова забыть даже о том, что сегодня день рождения моей мамы, и свалить сразу. Если к появлению Глеба я хоть как-то себя подготовила, то к тому, что он появится со своей девушкой, совершенно точно нет.

– Я Миша, – встревает в разговор мой парень. – Приятно познакомиться с братом моей девушки…

Лицо Глеба меняется за секунду. Он удивленно приподнимает бровь и смотрит на Мишу уже не как на предмет мебели, а с интересом.

– Девушки? – переспрашивает он, чем вызывает у меня приступ то ли гнева, то ли раздражения.

Ему-то какое дело, кто мне Миша. Парень, жених, муж!

– А я София, – представляется девушка.

Значит, все-таки не Эмма. Видимо, и с ней расстался так быстро, как только мог. Сразу, как встретил другую девушку, которая подошла ему больше. Или была ближе.

– Проходите к столу, – щебечет мама и, обняв Глеба за плечи, ведет его в гостиную.

Мы же с Мишей следуем сзади, откуда я прекрасно могу оценить девушку Глеба. Выглядит она, как настоящая модель: длинные изящные ноги, накачанная задница, тонкая талия. Грудь я успела оценить сразу, как только София подошла ко мне. Там все в полном порядке: крепкая троечка, не меньше.

Мы садимся за стол. Глеб берет Софию за руку и помогает ей опуститься рядом с собой. Мы с Мишей садимся напротив. Теперь что-то ни есть, ни пить не хочется, настроение напрочь пропало. Хочется просто сбежать, но приходится остаться и даже держать лицо, улыбаясь.

– Ну рассказывай, как дела с учебой? – спрашивает Давид у сына. – Сложно было учиться там?

– Да нет. – Глеб пожимает плечами. – Ты же знаешь, я старался.

– Знаю. – Давид кивает. – Теперь будет кому оставить компанию.

Стоп, что? Глеб собирается остаться здесь? Нет же, нет! Я работаю в компании Давида, как-никак. И периодически помогаю маме в ее деле.

– Собираешься отойти от дел? – спрашиваю у Давида и сама не замечаю, как сжимаю под столом кулаки.

Пожалуйста, пусть скажет «нет».

– Не сразу, конечно, – отвечает он. – Но с понедельника новым начальством будет Глеб. Я буду только помогать и вводить в курс дела.

Я что, сплю и у меня кошмар? Поверить в реальность происходящего очень сложно. Меня будто выдернули из привычного счастливого мира и окунули в то, что я пыталась забыть долгих три года. Мне придется работать с Глебом бок о бок. Собираться на совещаниях, предоставлять отчеты, давать предложения, потому что я работаю дизайнером. И предстоит всю работу согласовывать с Глебом.

– Малыш, с тобой все в порядке? – Миша сжимает мою руку и заглядывает мне в лицо.

Я вынужденно киваю и шепчу ему на ухо:

– Я отойду. Мне что-то нехорошо. Ты побудь со всеми.

Я снова сбегаю. На этот раз на кухню. Осматриваюсь и, заметив барную стойку, иду к ней. В носу начинает привычно щипать, когда я думаю о том, что случилось между мной и Глебом.

– Решила сбежать, чтобы меня не видеть?

Его голос я узнаю из тысячи, хоть и не слышала его уже давно. Он разговаривает все так же ехидно и дерзко, будто во всем прав и кроме его мнения не существует другого.

– Решила передохнуть от разговоров о работе, – шиплю.

– А ты не изменилась, – комментирует мое шипение Глеб, обходя барную стойку.

Замечаю его усталый вид.

– Зато ты изменился. Постарел, поистаскался… Сложно тебе с…

Вовремя прикусываю язык, вдруг осознавая, что чуть не сказала о его девушке. Мне-то, собственно, какое дело?

– С кем?

– С работой, – пожимаю плечами. – Сложно закончить учебу и сразу на работу?

– Я успел отдохнуть.

Глеб останавливается напротив меня и, засунув руки в карманы, усмехается. А еще нагло осматривает меня с ног до головы. И прожигает своими невозможными глазами так, что тут же хочется закрыться от этого пристального внимания. Я слишком хорошо помню и знаю этот взгляд, чтобы не понимать, что он значит и к чему ведет. Инстинктивно пожимаю плечами, как бы сбрасывая напряжение, и отворачиваюсь, делая вид, что мне интересен бокал для виски.

Я отвлекаюсь, и это становится роковой ошибкой. Не услышав, как Глеб подходит ко мне, вздрагиваю от неожиданности, когда его руки ложатся на мою талию и тянут на себя. Он ничего не говорит и, кажется, даже не дышит. Мы оба, как окаменевшие, просто стоим в обнимку. Я не в силах его оттолкнуть, а он… Что он делает вообще? В соседней комнате его девушка и мой парень, которые в любой момент могут сюда войти, а еще наши родители и…

– Я так соскучился по тебе, Марина, – шепчет он и разворачивает меня лицом к себе.

Я замираю и смотрю в одну точку на его груди. Замечаю небольшое красное пятнышко на рубашке и зацикливаюсь на нем, чтобы не думать о том, что происходит. Я не хочу думать. Сердце отбивает чечетку, к горлу подступает спазм, не позволяющий мне ни сделать вдох, ни что-либо сказать.

– Боже, Марина, ты все такая же, – с усмешкой произносит он, а мое сознание рисует эту самую усмешку: ямочки на щеках, идеально ровные белоснежные зубы и уголки губ, так задорно поднятые вверх.

Пока я думаю о его улыбке, он переносит руку на мой подбородок и вынуждает меня поднять голову. Всматривается в мое лицо и останавливает взгляд на глазах.

– У тебя нереальные глаза. Всегда был готов утонуть в них, – зачем-то говорит Глеб. – Он тоже готов?

– Кто?

Не сразу понимаю, о ком он говорит.

– Твой парень. – Глеб смеется.

Я вдруг вспоминаю Мишу. То, как он ухаживал за мной, и то, что он сейчас сидит и переживает, потому что его девушке плохо, а на самом деле…

– Отойди от меня, Царев, – шиплю я и отталкиваю Глеба, что есть сил.

Он отходит всего на несколько шагов, засовывает руки глубоко в карманы брюк и констатирует:

– Время прошло, а ты не изменилась. Я даже удивлен, как легко ты забыла о Мише.

Глава 3

Мой ответ тонет в звуке открываемой двери. На кухню заходит мама, окидывает взглядом вначале меня, а потом Глеба и произносит:

– Сынок, там тебя София ищет. – Мама улыбается и подходит ближе, вставая между Глебом и мной.

Он кивает и, бросив на меня взгляд, выходит из комнаты. Я же остаюсь на месте и неловко отворачиваюсь, рассматривая кухонный гарнитур. Надеюсь, что мама ничего не заметит и мы просто вернемся назад, как ни в чем не бывало сядем за стол и продолжим ужин, но у нее, судя по всему, другие планы. Она убеждается, что Глеб ушел, и только потом поворачивается ко мне. Проходится взглядом по моему лицу и шумно вздыхает.