Неверный муж

Глава 9

Я никогда прежде не слышала эха на нашей кухне, но это скорее потому, что я еще не смеялась здесь так громко и искусственно, как после слов Даяны.

Вместе они…

Я снова начинаю смеяться. До слез в уголках глаз, прекрасно при этом понимая, что еще немного – и у меня случится истерика со слезами. И один бог знает, на что я способна в таком состоянии.

– С вами все в порядке? – робко спрашивает Даяна, когда я с трудом беру себя в руки.

– А что? Ты ожидала какой-то другой реакции?

– Вы меня пугаете.

– Было бы странно, если бы я вызывала в тебе другие чувства, не находишь?

Она явно не понимает, а я не могу перестать на нее смотреть. На ее выпирающие ключицы, на тонкую шею, острый подбородок и пухлые губы. Что он в ней нашел? Что такого в ней есть, чего нет у меня? На первый взгляд – не вижу. Ничего, в чем бы она была лучше. Возраст? Растяжка? Сделанная грудь?

Меня начинает трясти…

С трудом сдерживаю себя, чтобы не наброситься на нее и не вырвать ей волосы. Явно сделанные, как и сиськи. Или же я просто хочу так думать? Что она – плод крутого хирурга-пластика, а на деле же ни черта из себя не представляет.

Красивая и пустая.

– Я пришла не для того, чтобы ссориться. Я просто хочу с вами поговорить, потому что Демьян, он… не решается.

Мне снова хочется засмеяться, потому что мой муж и нерешительность – противоположные вещи. Демьян уверенный в себе, стойкий, непробиваемый. Если он принял для себя решение – он обязательно о нем скажет, даже если сделает другому человеку очень больно и плохо. Если я до сих пор не знаю о ней, значит, он не “не решается”, а она для него – никто.

– Что же он тебе пообещал? – спрашиваю с ухмылкой.

– Простите?

– На что мой муж не решается? На разговор со мной? На развод со мной? Или на брак с тобой?

– Майя, вы, видимо, неправильно поняли меня…

– Я все правильно поняла. Ты раздвигаешь ноги перед моим мужем, ждешь от него развода и брака с тобой. Поправь меня, если я ошибаюсь.

– Я не хочу общаться в таком тоне, – заявляет горделиво.

– Показать, где дверь?

– Ты такая сука! – не выдерживает.

Вся ее напускная доброта и робость мигом улетучиваются. Глупая улыбка слетает с лица, как по мановению волшебной палочки. Теперь передо мной та, которую действительно не стыдно назвать “сукой”. Расчетливая, высокомерная и напористая. Даже удивительно, как быстро люди сбрасывают маски.

Теперь еще больше не понимаю, что Демьян в ней нашел. На робкую и нежную мог повестись, потому что я по характеру другая. Нет, конечно, я дарила мужу нежность и любовь, но могу допустить, что недостаточно.

Прожив десять лет в браке, уже не говоришь человеку, что соскучился, спустя час после того, как вы расстались. Не просишь его приехать, не шлешь милые смски. Наш брак был не скучным, но возможно… возможно, Демьяну нужно было что-то еще, что-то большее.

Такая вот нежная феечка, готовая заглядывать ему в рот и ловить каждое слово. Сосать, а не разговаривать, если у него выдался плохой день.

– Не задерживаю! – киваю на дверь, ожидая, когда она уйдет.

Все, что я не хотела, узнала против воли. Все, что она жаждала до меня донести, долетело и острыми стрелами пронзило сердце.

– Отпусти его, – произносит помощница моего мужа. – Отпусти и не мешай.

Она явно не спешит покидать мою кухню. Цепляется за что-то, ждет. Может, присматривается? Представляет, как будет готовить здесь обеды?

– О чем ты? – произношу, сжав за спиной одну руку в кулак, чтобы не расклеиться перед ней.

– Отпусти Демьяна. Мы с ним ждем ребенка, а ты… ты даже не можешь ему родить. Я знаю твой диагноз, мы наблюдаемся у одного врача.

Пока я перевариваю информацию, Даяна на этом не останавливается. Кажется, ей мало того, что она запустила в меня стрелы, ей хочется вогнать их поглубже и прокрутить, чтобы было больнее, тяжелее, чтобы я не могла оправиться.

Она кладет на стол снимок УЗИ.

– Восемь недель… ребенок желанный. Для меня и для Демьяна. Оставь его, иначе он никогда от тебя, убогой, не уйдет.

Мне гадко брать в руки этот маленький клочок бумаги, потому что он – прямое доказательство измены мужа. Не полученное сообщение, не та сумка в багажнике, не слова Даяны, на которые можно было закрыть глаза, а этот снимок. Крошечный, как и изображение на нем. Пересилив себя, беру его в руки и, смяв в маленький шарик, швыряю его в ошарашенную Даяну.

Она перехватывает его, зажимает в руке и смотрит на меня со злостью.

– Ты же не ждала, что я обрадуюсь?

– Я надеялась, что сделаю тебе больно. Так сильно, что ты не оправишься!

Сделала, дорогая, но я никогда тебе этого не покажу.

Усмехаюсь, пожимаю плечами. Равнодушие и отвага – мой сегодняшний девиз.

Даяна уходит, оглушительно хлопая дверью. Мне кажется, я слышу цокот ее каблуков на лестнице, и закрываю уши, чтобы избавиться от этого звука.

Стекаю медленно по на пол, поджимаю под себя колени. Я очень сильно боюсь физической боли. В кресле стоматолога едва не падаю в обморок, хотя там часто не ощущаю даже укола. Но физическое ничто с духовным.

Сейчас меня словно раздирают изнутри. Чувство мне уже знакомое, очень похожее на то, что я уже испытывала. Когда-то давно, когда мама и все вокруг поверили не мне, а отцу. Просто потому, что он – авторитетный, влиятельный, уважаемый.

Я давно не общаюсь с родителями.

Нас друг для друга не существует, но сейчас вспоминаю именно их, потому что душевно больно всегда делают самые близкие. Те, кто должен тебя оберегать, загоняют рукоятку невидимого ножа так глубоко, что не достать.

Беременность…

Я могла представить что угодно.

Зарвавшуюся суку, которая решила, что может избавиться от жены своего любовника одной левой. Влюбленную дурочку, которой наобещали воздушных замков. Расчетливую мразь, готовую прибрать к рукам готового мужчину.

Я не ожидала беременную любовницу, уверенную в неоспоримости собственных прав.

Для меня ее снимок УЗИ – откровенное доказательство отношения Демьяна. Когда мы только поженились, некоторое время занимались сексом с презервативом. У мужа был пунктик на этот счет, и насколько я знаю, он никуда не исчез. Значит, они спят давно. Минимум восемь недель, но скорее всего, около полугода.

Даже не знаю, чем меня оглушает сильнее: этим осознанием или хлопнувшей входной дверью и мужским, некогда родным, голосом:

– Майя…

Глава 10

Я чувствую теплые бережные прикосновения прежде, чем распахиваю глаза. Демьян дотрагивается до моих плеч и тихо зовет:

– Майя…

Я не отвечаю, ведь кроме “ты предатель” мне ему сказать нечего.

– Я приехал в больницу, но мать сказала, ты уехала. Ты не представляешь, как я переволновался, – нервно говорит муж.

Видимо, действительно волновался и не врет. Я бы раньше ни на секунду не усомнилась в том, что он говорит, а теперь думаю – к чему это все? Эта напускная бравада о переживаниях?

– Тебе снова плохо? Мама сказала, ты упала в обморок. Это снова случилось? Давай-ка отвезем тебя в лучшую клинику на обследование.

– Не трогай! – произношу на повышенных тонах, когда муж поднимается на ноги, собираясь взять меня за руки.

– Что-то болит?

Душа и сердце, которые ты разодрал в клочья, но вслух ничего не произношу, лишь мотаю головой, чтобы не трогал. Терпеть его прикосновения сейчас подобно самой изощренной пытке.

Демьян садится напротив. Прямо в дорогом, идеально выгляженном костюме приземляется на кафельный пол нашей кухни и с шумом выдыхает, будто разом сбрасывает все напряжение. Следом – расстегивает пуговицы, стаскивает с плеч пиджак, оставляя лишь рубашку, опасно обтянувшую тугие мышцы. Несколько раз в неделю Демьян, несмотря на высокую загруженность на работе, уделяет время залу. Тренируется, чтобы быть подтянутым и спортивным. Как теперь оказывается, не для меня он это делает.

– Я ухожу, – произношу спустя время в полной тишине.

– Тебя куда-то отвезти?

Конечно, он не понимает. Он пришел не сильно позже той, что носит его ребенка, но вряд ли она стояла под подъездом после совершенного преступления. Разминулись.

– Я от тебя ухожу, Демьян. Мы разводимся.

– Не понял. Это шутка такая?

– Не шутка. Ребенок должен расти в полноценной семье. Я тебя отпускаю.

– Майя…

– Не надо, – выставляю руку, когда вижу, что он собирается приблизиться. – Это взвешенное решение, принятое еще сегодня утром. Я нашла ту сумку в твоем автомобиле. И знаю, что Даяна беременна. Поздравляю? Или сочувствую? Ты так и не хочешь детей?

– Майя, не стоит, – качает головой.

– Да, ты прав… не стоит.

Встать с пола на ноги удается удивительно легко. Даже до спальни, где стоят мои чемоданы, я иду с гордо расправленными плечами и высоко поднятой головой. Демьян идет следом, я слышу едва различимый скрип деревянных половиц под его ногами и тяжелое дыхание за спиной.

Я не все вещи собрала, лишь малую часть того, что мне может понадобиться. Кое-что куплю уже на месте. Я временно в гостиницу, потом подыщу себе квартиру. У нас с мужем был общий бюджет, к моему телефону привязана пара его карт, но есть и мои именные, куда Демьян скидывал мои гонорары за участие в переговорах в качестве переводчика. Там довольно приличные суммы, к которым я даже не прикасалась. Сейчас они мне понадобятся, а потом я решила, что отвечу согласием на предложенную ранее вакансию международной компании. Я хотела с ними работать, но знала, что муж запретит, не поймет. Теперь решение всецело лежит на моих плечах.

Я обхватываю ручки чемоданов, иду к выходу, где Демьян преграждает мне путь. Вскидываю на него взгляд и тут же отворачиваюсь, не желая смотреть.

– Не поговорим даже?

– О чем? Ты не спешишь говорить о недоразумении, о том, что это была ошибка, что это ничего не значит.

– Это что-то изменит?

Я знаю, что нет. Он знает, что нет. Мы оба все прекрасно знаем, но Демьян не отходит в сторону, а я не пытаюсь его обойти. В последний раз вдыхаю запах его парфюма, чувствую жар, исходящий от его тела, и слишком сильно хочу прикоснуться. Почти неконтролируемо. Спасают только ручки чемоданов, которые я зажимаю так, словно собираюсь их сломать.

– Отпусти, – веду плечами, которые он обхватывает ладонями.

В местах соприкосновения неприятно жжет. Не хочу, чтобы после нее касался. Отгоняю мысли, что он это уже делал, и не раз, просто я не знала.

– Ни за что, Майя. Ты моя жена.

– Скоро буду бывшей.

– Я не дам тебе развод.

– Нас разведут автоматически. Денег мне от тебя не нужно, согласия тоже. Нас ничего не связывает.

– Уверена, что ничего? – встряхивает меня за плечи, вынуждает поднять голову.

Я утопаю в его мрачном взгляде. Прогоняю дурман из головы, из-за которого так сильно хочется вскинуть руку и погладить его щеку ладонью. Я столько раз этот делала. Так часто и так привычно, что теперь приходится напоминать себе, что такой возможности больше нет. Ее у меня беспощадно отобрали.

– Все, что было, ты уничтожил. Я не смогу с тобой после… всего.

Демьян смотрит на меня холодно. Так, как никогда не смотрел. Я знаю этот взгляд, видела его, когда у него что-то не получалось с партнерами, когда его пытались кинуть или заменить. Демьян не позволяет. Никому. Ни партнерам, ни жене. Он всегда уходит сам. Разрывает контракты, требует неустойки. Наш брак он разрушил сам, но почему-то смотрит на меня так, будто это прямо сейчас делаю я.

Глава 11

– Я сниму тебе хорошую гостиницу, если хочешь, даже за границей. Съезди, отдохни, расслабься, позагорай, отвлекись и возвращайся обратно. Сколько тебе нужно? Неделя, две, три?.. Я подожду.

Пока муж говорит, я старательно избегаю его взгляда, чтобы не разочароваться еще больше. Гоню от себя мысли и жажду устроить скандал, перебить посуду, дорогую антикварную мебель, которую одно время Демьян собирал. Я не хочу. Не хочу быть той, которая не может справиться с болью, не может держать себя в руках. Не хочу показывать ему свое отчаяние, адский коктейль боли и унижения.

Едва Демьян ослабляет хватку, я отхожу на пару шагов назад, оставляя чемоданы у его ног. Мы все же встречаемся взглядами. У меня ком в горле без возможности что-либо сказать, у него, судя по всему, ничего не изменилось. Разве что легкое недовольство и сожаление, написанные на лице. В остальном же – поразительное самообладание, хоть я и не удивлена. Демьян умеет держать себя в руках.

– Я все равно уйду, – говорю ему. – Неважно, через неделю я подам на развод или через три, он все равно состоится. Ты. Меня. Предал. Нас. Нашу семью.

– Майя…

Демьян словно устал. От меня, от разговора. От необходимости все мне объяснять, будто маленькой девочке.

– Я не дам тебе развод. Я буду его оттягивать настолько, насколько смогу. До тех пор, пока все не решится.

Подсознательно я знала, что будет именно так. В то, что Демьян спокойно разрешит мне уйти от него, вернуть свою фамилию и забыть о десяти годах брака, мне верилось с трудом. Я знала, что он будет противиться, но вместе с тем словно надеялась. На что? Господи, неужели на оправдания? Я бы им поверила? Поверила его лживым словам? Простила бы, закрыв глаза на его похождения? Я бы смогла? “Ни за что!” – вопит сердце. Такое не прощается.

– А ребенок? Ваш с ней ребенок? Как ты себе представляешь это все? Ты будешь срываться и ехать или мы воспитаем его в нашей семье?

– До его появления еще столько времени.

– И что? Сделаем вид, что ничего нет? Девять месяцев будем притворяться, а потом ты притащишь его к нам в дом? Отдашь мне на воспитание?..

От одной мысли передергивает. Я не смогу. Ни за что. Ни делить Демьяна, ни воспитывать ребенка от чужой женщины, зная, что сама не рожу.

– Между нами ничего не изменилось, малыш, – давит теплыми интонациями, снова подходит ближе, пытается обнять, хоть я и не позволяю. – Я очень сильно тебя люблю.

– Господи, замолчи… – по телу прокатывается дрожь. – Не смей говорить мне о любви. Никогда больше не смей.

В такую любовь, где один может запросто заделать ребенка на стороне, я не верю. Я все десять лет никого, кроме Демьяна, не замечала, все ухаживания мужчин всегда игнорировала, потому что мне было неинтересно, потому что никто из них и рядом с моим мужем не стоял. А он… он так просто изменил мне. Завел любовницу, дарит ей подарки, трахает, ребенка вот… ждут.

Я думала, он тоже никого не видит. Ревновала его, но всегда считала, что на него вешаются женщины, а он их игнорирует, не отвечает им, не флиртует. Теперь выясняется, что все иначе. Не так, как я себе нафантазировала. У него будет другая семья. Полноценная, с ребенком. Если повезет – с наследником, как всегда мечтали его родители. Представляю, как обрадуется Инга Романовна.

– Чего ты хочешь? – едва хватает сил на эти слова, потому что Демьян снова подходит близко, снова заставляет меня чувствовать его рядом. – Довести меня до нервного срыва? Хочешь истерик? Чего? Почему ты меня не отпускаешь?..

Демьян словно не слышит или попросту не хочет слышать. Никак на мои слова не реагирует, подходит вплотную, притягивает к себе.

– Почему? – проговариваю по слогам и неожиданно для самой себя складываю руки в кулаки и бью ими Демьяна в грудь.

Раз. Второй. Третий.

Не могу остановиться.

Знаю, что ему не больно. Уверена, он даже не чувствует, поэтому и позволяет, но когда ему все же надоедает – перехватывает меня за кисти, вдавливает в себя и пытается поцеловать. Я отворачиваюсь, смыкаю губы, борюсь с ним, чтобы не позволить. Едва ощущаю, как хватка на руке слабнет – отвешиваю ему звонкую пощечину.

Я никогда не поднимала на мужа руку. Мы ссорились, закатывали скандалы, били посуду. Демьян несколько раз оставлял вмятины то на двери, то на стене, я ставила ему ультиматумы, могла изрезать одежду или выбросить ее через окно, намереваясь якобы развестись. После этого мы всегда мирились. С жаром, с пылом, с искрами, летящими во все стороны. Физически мы могли оставлять следы друг на друге лишь во время секса. Засосы, следы от зубов в районе ключиц, царапины – все это периодически украшало Демьяна, но красных следов от пальцев на щеке не было никогда. Никогда до этого момента.

– Хорошо, – неожиданно произносит Демьян и отходит в сторону, пропускает меня к чемоданам и к такому желанному отступлению.

Я медлю. Вроде бы должна бежать, не раздумывая, но я продолжаю стоять на месте, потому что не понимаю. Это все? Демьян сдался, а я могу быть свободна?

– Дай мне месяц, Майя, – просит Демьян. – Я обещаю, у нас все будет по-другому. Просто месяц… Живи отдельно, отказывайся со мной видеться, но не подавай на развод, пожалуйста.

– Что еще? – хмыкаю, шагая-таки к чемоданам.

– Не пытайся мне отомстить.

Муж не говорит прямым текстом, но мы оба понимаем, что он имеет в виду.

– Это уже тебя не касается, Демьян. Если я захочу…

Я вижу, как темнеет его взгляд, и усмехаюсь, поражаясь. У него будет ребенок от другой, а он у меня просит месяц не подавать на развод и сохранять верность?

– Назови хотя бы одну причину, по которой я должна это сделать? Одну, Демьян…

Он собирается что-то сказать, я вижу, но в последний момент словно меняет свое решение. Молчит. Под его молчание я тащу чемоданы в коридор, а оттуда – на лестничную площадку. Я ухожу, а он меня отпускает, потому что никаких причин больше нет.

Глава 12

– Если вам что-нибудь понадобится – сообщите нам, – мило улыбается администратор в отеле.

– Обязательно.

Я беру электронный ключ-карту и иду к лифту, где уже стоит швейцар с моими чемоданами. На нужный этаж мы с ним поднимаемся вместе. Мужчина приветливо улыбается, пропуская меня в коридор первой, катит чемоданы следом. Я мысленно ставлю себе напоминание снять деньги и отблагодарить его, потому что сейчас с собой ни копейки наличными.

– Приятного отдыха, – говорит мужчина, оставляя чемоданы у двери.

Оставив чемоданы в коридоре, следую внутрь. Я сняла самый обычный номер из серии “комфорт”. Здесь есть все, что мне нужно: широкая кровать, небольшой стол и удобное кресло, тумбочка, шкаф, чистая ванная. Я на автомате мою руки, снимаю верхнюю одежду и забираюсь с ногами на кровать, которая слегка поскрипывает под моим весом. Здесь все не то. Обстановка, запах, цветовая гамма и белье с раздражающим запахом хлорки.

Я акцентирую внимание на чем угодно, лишь бы не думать о насущном. О том, что час назад мой муж выдворил меня из своей жизни – и сделал это максимально унизительно.

Чтобы отвлечься, раскладываю вещи в шкаф. Я сняла номер на неделю с возможностью продления, потому что не уверена, что за этот период найду квартиру, подходящую мне по требованиям и цене.

Отсутствие занятия подталкивает меня к телефону, который я проверяла, еще будучи в клинике. За это время изменилось не многое. Сообщение от компании, с которой я решила сотрудничать, все так же висит в непрочитанных, а еще есть несколько пропущенных от подруги, но даже представить не могу, что сейчас я должна буду позвонить Ясе и все ей рассказать. Я держусь, пока в моей жизни нет места жалости. Как только Яська начнет причитать – сорвусь и разревусь. Я слишком хорошо себя знаю, чтобы рассчитывать, что будет иначе, поэтому звонок откладываю. Вместо этого пишу ответ на полученное днем сообщение. Сообщаю, что мои планы действительно изменились, и я готова выслушать их предложение.

Мне перезванивают почти сразу, и следующий час мы обсуждаем возможные условия, на которых я пойду к ним работать. Разумеется, в свои семейные проблемы я никого не посвящаю и создаю впечатление, будто я делаю им одолжение своим согласием на встречу. Я хочу получить условия не хуже тех, которые были озвучены ранее. Идеально – лучшие. Если в компании станет известно о моем разводе, все может обернуться не в мою пользу, хотя я сильно сомневаюсь, что они где-то найдут профессионального переводчика, знающего арабский и китайский в совершенстве.

После переговоров я срываюсь. Не плачу, но в груди так сильно болит от тоски по родной квартире и, главное, по Демьяну, что я очень близка к истерике, и, чтобы хоть немного ее унять, спускаюсь вниз купить бутылку вина. Можно было попросить доставку, но я хочу пройтись, почувствовать себя живой, потому что сейчас ощущение, что я умерла. Оставила душу там, в нашей квартире, рядом с предателем-мужем.

Роскошный ресторан на первом этаже я нахожу без проблем. Здесь играет ненавязчивая музыка, между столиками незаметно снуют официанты, а в качестве посетителей, кажется, не только постояльцы. Или же это только я позволила себе спуститься в джинсах, футболке и кедах, потому что все женщины одеты в платья, а мужчины в костюмы.

– Добрый день, у вас зарезервировано? – спрашивает молодой парень, остановившись прямо передо мной.

– Нет, я…

– У нас есть пара свободных столиков на ближайшие два часа. Если вам этого достаточно, то…

– Я бы хотела бутылку вина в свой номер и сырную тарелку.

От меня не скрывается удивленный вид парня. Видимо, он искренне недоумевает, почему я спустилась в ресторан сама, а не позвонила по указанному номеру.

– Вам один бокал или два?

– Два.

Я даже не знаю этого парня, и вряд ли когда-либо мы с ним увидимся, но мне почему-то не хочется быть в его глазах той, которая собирается прикончить в гордом одиночестве бутылку вина.

– Хорошо. Ваш номер?

– Триста тридцать пять.

– Примерно через пятнадцать минут ваш заказ будет готов.

Парень переключается на других посетителей, а я решаю, что делать мне здесь больше нечего, разворачиваюсь и собираюсь уйти, когда меня окликает знакомый голос:

– Майя!

Судя по приближающимся за моей спиной шагам, возможности сбежать у меня нет, так что приходится повернуться и, растянув улыбку, поздороваться с Натаном.

– Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. Ты на встречу?

Я уверена, что он прекрасно понимает, что в моем нынешнем виде ни о какой встрече не может быть и речи, но все равно спрашивает. Только вот если Натан дает шанс выкрутиться, то официант, принимающий у меня заказ, напрочь лишает меня этого шанса.

– Простите, вина, которое вы заказали, нет. Может, закажете что-то другое, или мы можем выбрать и принести вам напиток на собственный вкус?

– Да, если можно.

– Напомните, какой у вас номер?

– Триста тридцать пять.

– Благодарю.

Я знаю, что Натан пристально на меня смотрит, и не могу заставить себя встретиться с ним взглядом.

– Номер? Вы с Демьяном здесь вместе?

– Нет, я… одна.

– Вот как… Неужели в счастливой семье моего брата раздор?

– Думаю, мне пора, – собираюсь избавиться от навязчивого внимания Натана, но он преграждает мне путь.

– Не составишь мне компанию?

– Уверена, это не очень хорошая идея.

– И почему же?

Его вопрос застает меня врасплох, потому что Демьян был категорически против того, чтобы я хоть как-то общалась с его братом, и Натан, конечно, об этом знает. Только вот теперь у меня нет необходимости не делать того, что может не понравиться мужу, и я вместо того, чтобы отправиться в номер, прошу бутылку вина за столик, за которым сидит Натан.