Пари на новенькую

Глава 6

Меня не предупредили о необходимости быть нарядной, поэтому спускаюсь в привычной одежде – в спортивном широком костюме. Своем, разумеется. Тот, который отдал мне Огнев, я аккуратно сложила в пакет и запихнула под кровать. Ночью, когда мама уснет, закину в стирку, а утром отдам Кириллу.

– А это доченька моя, – хвастает Борис, когда я захожу в кухню.

Взгляды двух пар глаз тут же устремляются в мою сторону. Изучают. Я неловко улыбаюсь, здороваюсь и прохожу к столу. Не люблю, когда на меня так смотрят, хотя друзья у Бориса приятные.

– Всегда о дочери мечтал. Ты же знаешь, – говорит он другу. – С Зиной меня судьба свела.

– Это Лариса, Анечка, – говорит мама. – А это ее муж Тимофей.

– Приятно познакомиться, Аня.

Я смотрю на семейную пару. Улыбающиеся и счастливые. Женщина безумно красивая, ухоженная, стильная, выглядит очень молодо, на лице ни одной морщинки нет. Ее рыжие волосы копной падают к плечам, а губы растягиваются в искренней улыбке.

Ее муж тоже симпатичный, но видно, что одного с Борисом возраста. Хотя Тимофей, конечно, более подтянут, спортивен. И одет в пиджак и рубашку, хотя это вроде бы обычный ужин. Борис, например, натянул футболку и джинсы. Да и мама не стала наряжаться, хотя подкрасилась и сменила халат на платье.

Спросив, как у меня дела, они теряют ко мне интерес. Разговаривают между собой, шутят. Телефона у меня нет, поэтому занимаю себя вилкой и салатом. Ковыряю фету, разбивая ее на кусочки.

– А ты в каком классе учишься, Аня? – спрашивает Лариса.

– В одиннадцатом, – тихо отвечаю. – Сегодня первый день в школе.

– В той самой, кстати, куда Дима с Вадимом ходили, – дополняет Борис.

Дима – это его сын. Он год назад закончил университет и уже работает на хорошей должности. Мама всё время ставит его мне в пример и говорит, что я должна хорошо учиться. Вадим, видимо, сын наших гостей.

– Так и Кирилл сейчас там учится, – замечает Тимофей. – Мы забрали его из прошлой школы. Слишком там наворочено. Вы не одноклассники, случайно?

Все взгляды снова устремляются на меня. Я чувствую, как начинают гореть щеки. Кирилл у нас в классе один, поэтому сейчас я молюсь о том, чтобы он оказался в параллельном.

– Он в “А” классе, – говорит Лариса.

– И Аня наша в “А”, – смеется мама. – Надо же, совпадение.

От разговора нас отвлекает гулкий рев, который мы слышим с улицы. А затем сигнал клаксона. Я даже не успеваю охренеть от новости, которую услышала.

– А вот и Кирилл, – говорит Лариса.

Отчим идет открывать ворота, а я… я лихорадочно ищу причину, чтобы сбежать.

– Снова мотоцикл достал, – недовольно хмурится Тимофей. – Я ему говорил не трогать.

– Тим, – Лариса смотрит на него с улыбкой, кладет руку ему на плечо. – Давай не в гостях. К тому же тут ехать две минуты.

– Ему восемнадцати нет, – возражает Тимофей.

Они спорят, я хаотично генерирую идеи, но мозг отказывается работать. Не убегать же спонтанно, в конце концов.

– Мы уже и не надеялись, – говорит Лариса, когда Борис заходит вместе с их сыном. С Кириллом, конечно. Огневым. – Спасибо, что приехал.

– Мотоцикл зачем взял? – недовольно спрашивает его отец.

– Тимофей! – осаждает его Лариса. – Прекрати!

Пока они препираются, взгляд Огнева шарит по кухне и натыкается на меня. Парень замирает, а затем ухмыляется. Я же чувствую, как пылают мои щеки.

– Вы уже познакомились? – спрашивает Лариса. – Подружились?

– Ты даже не представляешь, как близко, мам, – хмыкает Кирилл и…

О боже, нет! Он идет прямиком ко мне! Неужели собирается сесть рядом?

– Так хорошо, что вы учитесь вместе, – щебечет Лариса, восторженно переводя взгляд со своего сына на меня.

– Очень хорошо, – поддерживает ее моя мама. – Я так за Анечку переживала, а теперь вот – будет кому присмотреть.

Я чувствую себя под микроскопом. Ощущение, что во мне сейчас выискивают малейший намек на ложь или неискренность, хотя взгляды всех за столом дружелюбные.

Почти всех. Кирилл смотрит на меня явно без радости, хотя и уселся зачем-то рядом. Бок о бок. Раздражает невыносимо.

– Хорошо, – соглашается отец Кирилла. – Теперь я хотя бы смогу узнать правду о его поведении и успеваемости!

– Пап, – возражает Кирилл, явно напрягаясь.

Я же… я мысленно расплываюсь в улыбке, прощупывая рычаг давления на Огнева. Мы ведь с ним можем взаимовыгодное сотрудничество заключить.

– А что “пап”? Твои оценки хороши, и на поведение не жалуются, но я не особо верю. Да и друзья твои… подхалимы.

– Они говорят правду, – возражает Кирилл.

Я ухмыляюсь. Об учебе – возможно, но поведение… я бы поспорила.

– Вон Аня явно так не думает, – замечает Тимофей и смотрит прямо на меня.

Они оба смотрят.

– Я пока плохо знаю вашего сына, – говорю с улыбкой. – Как только узнаю получше, обещаю, все вам расскажу.

Удовлетворенный таким ответом, отец Кирилла переключает свое внимание на моего отчима. Огнев толкает меня коленом, а затем показывает свой телефон, на котором написано единственное слово “Стукачка”.

Своего мобильного у меня нет, поэтому ответить Огневу я не могу. Протягиваю ладонь. Интересно, он даст свой телефон, чтобы я могла написать ему ответ?

Огнев спокойно протягивает мне свой увесистый смартфон и утыкается в тарелку. Я же быстро печатаю и тычу телефон ему в руки.

“Рассказать твоему отцу, что ты сегодня сделал? Ты и твои дружки. Я же стукачка”.

“Ты уверена, что тебе есть что рассказать?”

Я злюсь. Делаю глубокий вдох и сгребаю со стола стакан с водой. Отпиваю, и становится легче. Конечно, мне есть что рассказать! В красках. Но я промолчу, потому что меня завтра же заберут из школы. И кто, интересно, выиграет?

– Кирюша, у меня будет одна просьба…

Я закатываю глаза, заранее представляя, что может попросить моя мама. Защитить меня, конечно же.

– Ты бы не мог присмотреть за Анечкой? Она девочка новая, сам знаешь. Вот телефон сегодня потеряла, да и пришла расстроенная, как мне показалось. Поздно.

– Я тоже поздно прихожу, – отвечает Огнев. – Обычная практика для старшеклассников в нашей школе.

О том, что он обязательно за мной присмотрит, он не говорит. А мама не настаивает.

– Кирилл, идите прогуляйтесь, – говорит ему отец. – Дайте взрослым поговорить.

– Обязательно с ней?

Я что, невидимая? Почему он, черт возьми, говорит так, будто меня здесь нет?!

– Если с ее головы хотя бы волосок упадет, я продам мотоцикл и лишу тебя карманных денег, – голос Тимофея звучит решительно.

Все за столом замолкают. Я утыкаюсь в тарелку. Вот как тут построить нормальные взаимовыгодные отношения с Огневым, когда меня ему буквально навязывают?

– Я шучу, – смеется Тимофей. – Но про подарок по случаю окончания школы ты помнишь, да?

– Что за подарок? – встревает моя мама.

– Машину ему пообещал. Разумеется, если он будет хорошо себя вести и учиться.

– Ладно, новенькая, пошли погуляем.

Кирилл встает из-за стола и, не дожидаясь меня, идет к выходу. Я бы с радостью отказалась и пошла к себе доделывать домашку, но все смотрят на меня, и я тоже встаю. Иду за ним.

Мы вместе выходим из дома. Кирилл идет первым, я следую за ним. Не знаю, куда мы идем, но судя по направлению, мы покидаем территорию.

– Эй, – кричу ему. – Я не пойду с тобой дальше.

– Ну круто, оставайся.

Пожимает плечами, идет дальше. Незаметно вернуться в дом не получится, сидеть на улице, пока Кирилл не вернется – тоже не вариант. И подставлять его перед родителями не хочу. Я тут план, между прочим, придумала. А он без меня уходит.

– Эй, подожди.

Конечно, Огнев не останавливается. Продолжает идти. Чтобы его догнать, мне приходится бежать.

– И куда мы?

– Я гуляю. А ты как хочешь.

– Нам сказали гулять вместе.

– Ты всегда делаешь то, что тебе говорят?

– А ты не хочешь машину?

Он останавливается. Поворачивается ко мне. Смотрит с ухмылкой.

– Говори, чего хочешь.

– В смысле?

– Да ладно, – он закатывает глаза. – Отец сказал про поведение и машину. А тебя, насколько я помню, сегодня унизили.

– Ты, между прочим!

– Это не доказано, новенькая.

– Я Аня.

– А мне плевать. У тебя минута, чтобы озвучить просьбу. Потом ты станешь мне неинтересна, и я не буду тебе помогать, даже если ты начнешь стучать моему отцу.

– Да пошел ты! – бросаю в сердцах и разворачиваюсь, чтобы пойти в другую сторону.

Не оборачиваться! Только не оборачиваться!

Слезы застилают глаза. Нет, это ж надо со мной таким тоном разговаривать, будто это я во всем виновата. Это ведь не я закрываю в туалетах новеньких и не я порчу им одежду. Я вообще добрая, отзывчивая и ни капли не мстительная, хотя сейчас с радостью вернулась бы домой, зашла в гостиную, где собрались гости, и вывалила всю правду-матку.

Вместо этого прохожу наш дом и иду дальше. Куда-то сворачиваю, потом еще раз и еще. В какой-то момент понимаю, что зашла как-то слишком далеко. Пытаюсь вернуться, но уже не знаю, куда идти. Этот район я знаю плохо, мы недавно переехали, я еще плохо ориентируюсь, тем более в темноте.

Становится страшно. Телефона, чтобы позвонить, у меня нет. Вокруг темно, лишь одинокие фонари освещают путь. Да и те работают через один.

Будь ты проклят, Огнев!

Я вроде бы возвращаюсь, а получается так, что еще больше теряюсь. Не знаю, куда идти. Впереди вижу освещенную беседку. Иду к ней. Там никого, вообще очень тихо в этом районе. Но это и неудивительно. Девять вечера, у нас тут спокойно обычно, происшествий никаких нет. Но все равно страшно.

Я сажусь на скамейку и решаю ждать. Мама точно заметит, что меня нет, и забьет тревогу. Меня будут искать, кричать, а я услышу и… найдусь!

В таком раздрае проходит довольно много времени. Я успеваю пожалеть о своем решении остаться в школе, а затем и о том, чтобы уйти от Огнева. Вот что мне стоило прямым текстом ему заявить: «Защити меня, или расскажу, какой ты на самом деле, отцу, и машину ты не получишь!»?

Это ведь так просто!

Но я не умею шантажировать. Да и не хочу. Я надеялась нормально с ним договориться, пообщаться. Друзьями нам, конечно, не стать, но и ненавидеть друг друга нам не за что. Он индюк, конечно, напыщенный, но и я не подарок.

Когда меня никто не ищет, начинаю всхлипывать. Слезы катятся по щекам, я утираю их тыльной стороной ладони. Пытаюсь успокоиться, но выходит только хуже. Начинаю плакать сильнее. Еще никогда мне не было так одиноко!

– Аня! – кричит кто-то не так далеко от меня.

– Я здесь! – ору что есть сил, а затем думаю, зачем это сделала.

Кто меня звал? Я просто услышала голос и отозвалась. Что если ищут не меня? Что если ищут другую Аню? А она, может, не хотела, чтобы этот человек ее нашел?

– Новенькая, – в беседку запрыгивает Кирилл.

От неожиданности я вскрикиваю.

– Капец ты всех напугала!

– У меня телефона нет, – бурчу. – Ни позвонить, ни навигатор включить.

– Идем, – Огнев кивает в сторону выхода. – Маму твою чуть удар не хватил. Накапали валерьянку ей и искать тебя пошли.

– А кто еще ищет?

Я обеспокоенно прислушиваюсь. Если маме накапали успокоительного – дело плохо. Я и так расстроила ее сегодня днем, а теперь еще и это! Не могла домой пойти, что ли?

– Отец мой и Боря ищут. Я им смс отправил, что нашел тебя и веду домой.

– Это все ты виноват!

Я тут же прикусываю язык, но поздно. Он услышал, конечно.

– Снова я, – Огнев вздохнул. – Не многовато косяков для одного дня, как считаешь?

– Я… не права, извини. Я ведь сама ушла.

– Вот так отцу моему и скажешь. А я подумаю, как решить твою проблему в школе. Идет?

– Идет! – быстро тараторю, пока не передумал.

Глава 7

Кирилл

– Я тебе что сказал? Мозги вообще работают?

Отец хватает меня за грудки, затем резко отталкивает. Я пошатнулся, но на ногах стою крепко. Держу руки в карманах, сжатые в кулаки до побелевших костяшек. И смотрю на него исподлобья. Не люблю, когда он так делает. Вообще терпеть не могу, когда он позволяет себе ко мне прикасаться. А тут еще на людях, не за закрытой дверью. Сволочь.

– Он не виноват! – спешит вступиться за меня новенькая.

– Он запугал тебя, что ли? – спрашивает отец у нее, а взгляда не отводит от меня.

Развернуться и уйти, что ли, прямо сейчас?

– Я от него убежала. И заблудилась, – оправдывается она.

Искренне так, правдиво. Даже я верю. Актриса будущая растет. Большого театра.

Отец меня больше не трогает. Ко мне вообще теряют интерес, успокаивают новенькую, хотя она успокоилась еще по дороге сюда. Она вообще только кивает и отвечает “да”, “нет”, “все в порядке”. И на меня смотрит. Так, словно волнуется. Говорю же – актриса.

– Домой идем, – отец снова ко мне прикасается.

Трогает за куртку и разворачивает в сторону дома. Думает, что я забыл, где тот находится?

Они прощаются с Борисом и его новой женой, желают удачи новенькой, отец даже извиняется перед ней за меня. Она снова повторяет, что виновата сама. Молодец, конечно, но я уже понимаю, что это не поможет. Отец решил, что виноват я, значит, сегодняшней стычки не избежать.

Я иду впереди, родители сзади, когда слышу, как новенькая меня зовет:

– Кирилл…

Я останавливаюсь, оборачиваюсь.

– Можно тебя на пару слов?

Смотрю на отца. Меня самого это бесит, но отец годами учил меня ждать его разрешения. Это уже привычка, въевшаяся с корнями. Он кивает, типа, можно.

Обхожу родителей, иду к новенькой. Мама с отцом меня, конечно же, не ждут. Вдруг отец отвлечется, и сегодня никаких воспитательных мер не будет?

– Чего тебе?

– Я поблагодарить еще раз хотела, – тихо говорит она.

Ее родители ушли в дом, но она все равно шепчет.

– За что?

– За то, что нашел. И что помог сегодня. Я верну завтра костюм.

– Оставь себе. В подарок. Я его все равно не надену.

– Тебе обязательно быть таким придурком?

Она смешно злится. В этот момент она хмурит брови, сужает глаза и чуть дует губы, отчего они у нее становятся пухлее. Черт, я что, правда пялюсь на ее губы? Возвращаю нахальный взгляд ей в глаза.

– Я такой всегда, новенькая.

– Неправда.

А она упрямая. И проницательная. Иногда мою бездушную сволочь внутри замещает человек, и я начинаю испытывать хорошие человеческие чувства: сострадание, жалость, страх. За сегодня этих чувств переизбыток. Днем в туалете я ее пожалел, вечером, пока ее искал, откуда-то взялся страх. Нафиг, пора завязывать такие контакты.

– Ты все сказала?

– Я спросить хотела… тебе точно ничего не будет за то, что меня искали?

– О чем ты?

Я изображаю равнодушие, хотя внутри начинает неприятно тянуть. Я сосредотачиваюсь на другом. На ее карих глазах, на длинных ресницах, которые видно даже в тусклом освещении, на светлых длинных волосах, которые задевает ветер. На ее лице, в общем.

– Об отце. Мне показалось, он… жестокий.

– Тебе показалось. Детективы смотреть перестань.

– Я просто видела, как он…

– Слушай, – теряю терпение, – отвали, а? Я тебя послал – ты ушла, все логично. Чего ты переживаешь?

– Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, – шепчет, опуская взгляд куда-то на мои кроссовки.

– Тогда свали из школы, – предлагаю.

– Что? – ее взгляд гневно сверкает, когда она вскидывает голову и смотрит на меня.

Вот так привычней. Терпеть не могу, когда меня жалеют.

– Что слышала. Забери документы, найди другую школу.

– Нет.

– Порешали тогда.

Я разворачиваюсь и, ударив ногой по небольшому камню, шагаю вперед. Новенькая меня зовет снова, но я уже не оборачиваюсь. Делаю вид, что ее не слышу. И не оборачиваюсь. Поймет, что я не буду снова к ней подходить, и зайдет в дом.

Расстояние к нашему коттеджу преодолеваю за какие-то минуты. И так растягиваю возвращение как могу, но расстояние между нашими домами – каких-то десять-двадцать метров.

На первом этаже тихо. Есть шанс, что я спокойно доберусь до своей комнаты, но на втором этаже, когда я поднимаюсь по лестнице и прохожу кабинет отца, слышу недовольное:

– Сюда иди!

Засунув руки в карманы, иду к нему в кабинет. Останавливаюсь в центре и высокомерно смотрю на отца. Я не нарываюсь, просто уже знаю, что будет, так хоть не чувствовать себя бесхарактерным чмом.

– Я тебе что делать сказал?

– Я в няньки не нанимался. Она мне никто. Ушла, я держать не стал.

Отец встает из-за стола, я сжимаю руки в кулаки крепче.

Первый удар приходится мне в плечо. Я дергаюсь, но стою с высоко поднятой головой. Лет десять назад я еще плакал, сейчас все, что я испытываю – презрение. И желание дать сдачи. Руки чешутся так, что я едва сдерживаюсь.

– Ты должен меня слушать. Пока живешь и жрешь на мои бабки – слушать, понял?

– Понял.

Пока мы отдыхали, такого отец себе позволить не мог. Там мы ходили в плавках. Если кто-то заметит синяк, могут и спросить. А тут – кто бы заметил?

– С этой девочкой ты дружить должен. Борис мой прямой партнер и друг детства.

– Он свою дочь тоже бьет? – уточняю. – Вы же вместе росли, наверняка и повадки одинаковые. Или он не знает, какая ты мразь?

За все годы наших с отцом стычек я так и не научился держать язык за зубами. И пресмыкаться тоже. Мне всегда нравилось выводить его из себя, но сейчас зря. Я вывожу его на эмоции посильнее, и отец хватает меня за шкирку и разворачивает к двери. Не знаю, специально, или он не рассчитал, но я ударяюсь скулой о косяк.

Сжимаю зубы до хруста.

Еще немного, повторяю про себя. Еще немного, и я отсюда свалю, не забыв ему отомстить.

– Кто-то узнает правду…

– Лишишь наследства, знаю.

Насрать мне на наследство. Я в детский дом не хочу за год до совершеннолетия.

Когда ухожу из кабинета, сразу иду в ванную. Смотрю на себя в зеркало. Скула слегка рассечена. Не смертельно, но будет след от пореза и синяк. Запоздало вспоминаю о словах новенькой. Сжимаю зубы, делаю пару шумных вдохов. Главное, все отрицать.

Глава 8

Кирилл

Мое обычное утро начинается в пять утра. Я подрываюсь с кровати, отжимаюсь пятьдесят раз от пола, качаю пресс и руки, приседаю. Дальше – наспех делаю уроки.

Мой мозг устроен так, что работать над уроками я могу только по утрам. Никогда домашнее задание по вечерам не выполнял, хотя отец пытался переучить, когда узнал. Ему не нравилось, что я все делаю утром. Это, типа, влияет на мою успеваемость, хотя учился я всегда на «отлично».

Феноменальная память. Кому-то нужны были репетиторы, кто-то просил учителя повторить еще раз, а я все запоминал, и на второй половине урока мне становилось скучно. Все старательно трудятся, а я сижу и ничего не делаю, потому что все понял и уже сделал.

До начала уроков остается час, когда я собираю тетради и книги в небольшой рюкзак, натягиваю джинсы, футболку и выхожу из дома. Родители выйдут завтракать через десять минут. Мира, наша домработница, обязательно зайдет, чтобы позвать и меня, но я буду уже далеко. Возможно, отец разозлится, но мне уже плевать. Не хочу, чтобы мама видела синяк на правой скуле.

– Офигеть, бро, кто тебя так?! – спрашивает Леша, когда мы встречаемся в сквере недалеко от школы.

Здесь наше любимое место для сборов. Небольшой участок в деревьях мы обнаружили случайно и с тех пор всегда тусовались на этой лужайке. Нас, конечно, без проблем можно было найти по разговорам, но обычно никто не тревожил шумных подростков. Хотя полиция один раз заглянула. Увидела, что ни косяков, ни алкоголя у нас нет, и ушла, оставив в покое.

– Да вчера подрался. Какой-то идиот докопался.

– Тебе кто-то смог врезать? – смеется Костя.

– Не смог. Я неудачно зацепился за его ногу и влетел в столб. Забейте, короче, заживет. Где, кстати, Чиж?

– Пишет, что уже подходит, – Костян вертит телефоном. – Ждем.

Я, Костя, Богдан, он же Чиж, и Леха – друзья с пятого класса. Как только сформировали наш “5-А”, так мы и подружились. С тех пор – не разлей вода. Новеньких в свой отряд не принимаем, между собой не ссоримся.

Богдан приходит как раз тогда, когда мы теряем терпение. Чижов вообще любитель опаздывать. При виде меня он тут же начинает “о главном”.

– Эй, Огнев, новенькую видел? – скалится Богдан. – Офигенная, скажи?

Я знал, что так будет. Как только увидел ее на улице у школы, понял, что захотят спор. На нее.

– Ее не трогаем, – говорю хмуро.

– Чего? – непонимающе переспрашивает. – Она особенная, что ли?

– Не особенная, – огрызаюсь. – Бесит сильно.

Не говорить же им, в самом деле, что мне теперь ее защищать полагается? Хотя бы оградить от Романовой. Сделать так, чтобы ее не трогали. Вот уж участвовать в споре на ее соблазнение нет никакого желания.

– Мы последний год учимся. Нельзя пропускать такое веселье. Ее унижение должно быть грандиозным. Твое имя войдет в историю.

– Мой кулак войдет в твой нос. Я сказал – не трогаем. С ней – не играем.

Какие игры вообще? Новенькая – не дура, еще и проницательная сильно. Я не хочу в этом участвовать. Не только с ней, а вообще. После последнего спора вся эта затея какой-то ахинеей кажется. Ребячеством.

– Сокол с тобой не согласится, – отвечает Бодя. – И сыграет вместо тебя!

Про Соколова я как-то забыл. Вчера его не было, и я решил, что он ушел из школы. Мало ли, вдруг его богатый папаша решил, что ему не место в нашей нищебродской школе. Ну или последний спор сильно по нему ударил. Хотелось надеяться, что в нем хоть что-то человеческое осталось. Хотя… во мне его тоже мало.

Вообще, с Соколом мы одно время общались. С него ведь и начались эти споры. Ни одну новенькую не пропустили. Только если слишком страшная или жирная. Вся школа об этом знала, ставки делали на меня или на него. У нас поэтому из новеньких только парни приживаются. Девки сбегают, как только все вскрывается.

– С Соколом я поговорю. Найдем другую жертву.

Парни мое решение заметно не одобряют. Вчера успели рассмотреть новенькую, понравилась. Да и кому бы не понравилась? Я и сам вчера залип с интересом. Особенно на губах.