Развод. Не бывшие

Глава 9

– Нам не о чем, – отвечаю настолько холодно, насколько это вообще возможно.

Следом – иду дальше. В таком же темпе, в котором шла до этого. Карина остается позади, но тут же меня настигает. Вышагивает рядом. Терплю ее присутствие несколько минут, затем останавливаюсь и, повернувшись, интересуюсь:

– Провожать меня будешь?

– Мне есть что тебе сказать.

Я морщусь. Она мне неприятна. И как человек, и как женщина. Я бы на ее месте ни за что не стала разговаривать с почти бывшей женой мужчины, с которым встречаюсь, но ее это, похоже, ни капли не смущает.

Заприметив припаркованное у обочины такси, прибавляю шагу и успеваю сесть в салон прежде, чем Карина начнет со мной разговор. Водитель, не задавая лишних вопросов, трогается с места, лишь странно поглядывая на меня в зеркало заднего вида. Я не спешу называть ему адрес, куда ехать, потому что пока что сама толком не знаю, куда мне направиться. В дом отца, хоть там и остались дети, пока ехать не хочется. Надеюсь, няня сумеет с ними справиться, пока меня нет.

Прошу у водителя отвезти меня в один из парков, где раньше гуляла. Он находится неподалеку от квартиры, где у меня когда-то была счастливая семья. Лишь усилием воли я брожу по парку, попивая любимый кофе, которого мне так не хватало за границей. Все же лавандовый раф, как оказалось, делают далеко не везде. За прошедший год здесь ничего не изменилось. Те же памятники, те же кафешки, те же продавцы воздушных гелиевых шаров и прочих безделушек.

И даже Динар, стоящий рядом с озером, на том самом месте, где мы всегда раньше встречались, тоже прежний. Стоит, засунув руки в карманы, неотрывно смотрит на меня. Мы не договаривались здесь встретиться, не уславливались, но я медленно подхожу ближе, а он делает шаг ко мне, но тут же тормозит, словно…

Словно вспомнив, что где-то там его ждет другая.

Интересно, когда изменял с этой другой, тоже думал и останавливался, вспоминая обо мне? Или считал, что я настолько наивна и глупа, что не пойму? Я бы, может быть, и правда не поняла, да только мне рассказали. Поставили в известность наверняка с какой-то определенной целью. И поговорить Карина со мной жаждала не просто так. Вдруг переживает, что я буду возвращать свое?

В какой-то момент даже хочется. Сорваться, поддаться искушению, а затем все ей рассказать, только вот удовольствия мне это не принесет, а она, я уверена, простит. Такие женщины прощают. Я плохо ее знаю, но даже этих крох достаточно, чтобы сделать выводы. Она забудет о собственной гордости, лишь бы мужчина был рядом.

– Я хочу видеть детей, Ясмин. И я не хочу развод.

Я пришла сюда, чтобы побыть одной. Не знаю, почему именно сюда. Почему в то место, где мы часто проводили время вместе. Может быть, мне не хватало ностальгии, и я пришла за ней? А Динар? Как догадался, что я буду тут?

– Следишь за мной?

– Часто здесь бываю.

– Один?

Вопрос срывается с губ раньше, чем я понимаю, что спрашиваю. Поджав губы, отворачиваюсь к озеру. Серьезно? Господи, я спросила, приходит ли он один? Какая, к черту, разница, один или с толпой фанаток?

– Мысленно – с тобой.

Неожиданно хочется отвесить ему пощечин. Одну, вторую, и бить до тех пор, пока не получу удовольствие, только вот… сомневаюсь, что оно меня посетит.

– Ты не ответила.

– Ты ничего не спрашивал.

– Я просил. Увидеть детей, Ясмин. Ты забрала у меня дочь. Она даже не знает о моем существовании. Я для нее – чужой.

– Ты для всех теперь чужой.

– Вот как… И что ты сказала мальчикам?

– Правду.

– Врешь.

Поджимаю губы. Динар слишком хорошо меня знает. Я даже соврать не могу так, чтобы поверил. Я ведь действительно не говорила детям ничего. Только то, что папа очень занят и обязательно приедет, когда освободится. Когда-то потом. Когда-нибудь. К тому времени, я надеялась, они о нем забудут.

– Так тебе все же помог отец?

– С чего такие выводы?

– Ты пришла вместо него на встречу.

– Попросила уступить мне местечко. Ты же знаешь, что никогда не нравился моему отцу, он с радостью, как только узнал, что я планирую развестись, сам и предложил ближайшую назначенную с тобой встречу.

– Могла просто позвонить.

– Хотела эффектно появиться.

Не знаю почему, но мне неожиданно нравится перепалка с ним. Я словно… соскучилась. Это слово меня пугает, я начинаю идти вдоль озера, слыша шаги позади.

– Ты изменилась, Ясмин.

Динар замечает обычные вещи, а у меня внутри все горит от его слов. Изменилась. Это ведь правда. Я теперь совершенно другая. Двадцать четыре на семь красивая и в любой момент готовая сорваться с места, чтобы показать себя, только вот теперь это никому не нужно. Разве что отцу, который, судя по приглашениям, собрался продемонстрировать меня как минимум половине города.

– Стала похожа на твой идеал?

– Не внешне, внутренне.

– А внешне что же? Не дотягиваю?

– Ты всегда была красавицей.

– Поэтому ты трахал секретаршу на рабочем столе? И судя по тому, что она идет к нам, все еще продолжаешь, да?

Я смотрю за его спину. Туда, где на высоченных каблуках к нам пытается добраться Карина. Динар резко оборачивается и крепко матерится, завидев ее. Мысленно со мной, да? А не мысленно можно трахать то, на что приятно смотреть, а не думать?

Глава 10

Шпильки Карины застревают в земле, но она продолжает уверенно выдергивать их и шагать к нам. Несколько дней назад прошел дождь, и, несмотря на солнечную погоду сейчас, все вокруг еще недостаточно просохло. Я не понимаю, зачем она пришла и как узнала, где я. Но судя по тому, как решительно приближается, случилось что-то важное.

Я знаю, что за ней точно так же наблюдает и Ясмин. Слышу ее раздраженное дыхание и тихий смешок. В отличие от Карины, на Ясмин туфли на массивной подошве. Не менее стильные, но уверен, в сто раз удобнее. Сюда она, по крайней мере, дошла без проблем.

– Помоги уже своей пассии, а то, глядишь, застрянет, и придется доставать эвакуатором.

Чем больше Ясмин говорит, тем сильнее я убеждаюсь, что у нее ничего не прошло. Что внешнее равнодушие лишь напускное, и на самом деле она по-прежнему любит меня. Конечно, она обижена, возможно, даже разочарована и дезориентирована, но чувства, уверен, никуда не ушли.

Несмотря на то, какие чувства Карина вызывает в Ясмин, я рад, что она пришла. Не потому что хотел ее видеть, а потому что чем чаще ее будет видеть Ясмин, тем быстрее поймет, что все еще неравнодушна, а там… там я смогу убедить ее не рушить наш брак. Заявление на развод не подано, значит, все еще можно вернуть. Да и потом можно. Все-таки пары, у которых дети, разводят дольше. Нельзя просто прийти и поставить подписи, обязательно будет суд. Особенно в нашем случае, ведь Ясмин думает, что я легко откажусь от детей, а я этого ни за что не сделаю.

– Что-то случилось? – спрашиваю у секретарши холодно.

Стараюсь дать Ясмин понять, что Карина для меня ничего не значит. Обычная сотрудница, единожды ставшая чем-то большим.

– У нас ЧП.

Карина быстро пересказывает информацию, полученную с объекта. Говорит, что там требуют моего срочного присутствия. Ясмин все это время стоит рядом, уверен, что неотрывно на нас смотрит. Интересно, о чем думает? Судя по выражению лица, ревнует. И злится, конечно. Карина не дала нам нормально поговорить и во второй раз.

– Едем? – уточняет Карина, посматривая в планшет.

Изредка кроме работы секретарши она подрабатывает и помощницей. Составляет что-то типа графика, помогает мне не забыть о встречах. Удобно, но возле себя я держу ее не поэтому. Причина в другом.

– Иди. Я сейчас.

Киваю в сторону машины. Хмурюсь, когда Карина остается стоять на месте, непонимающе на нее смотрю, а затем мое внимание привлекает движение справа. Я поворачиваю голову и безошибочно узнаю в шагающем к нам мужчине Давида.

Строгий костюм, дорогие часы известной марки на запястье, небрежная хватка телефона в руке и скучающий взгляд. Таким он останавливается рядом с Ясмин. Таким кладет руку ей на талию и притягивает к себе. Таким целует в висок. Мягко, нежно, имея на это полное право, в то время как я стою поодаль, и все, на что способен – бездейственно пялиться. И сгорать от ревности.

Сюда что, съехались все кому не лень?

Обстановка накаляется, когда Давид отлипает от Ясмин и делает шаг в мою сторону. Протягивает руку для пожатия, которую я тут же игнорирую. Он для меня никто. Пустое место, не стоящее внимания, но когда он берет в руку ладошку Ясмин, хочется ему ее сломать. Я ревную. Дико и адски ревную, потому что мне не позволено вот так по-хозяйски прикасаться к ней, а ему можно. Разрешено. У него, судя по улыбке и разговору с Ясмин, полный карт-бланш на любые действия.

– Динар…

Карина подходит ближе ко мне, трогает за плечо, но я не свожу взгляда с Ясмин. Она улыбается своему этому Давиду. Мягко кладет руку ему на грудь. Смеется. Открыто так и искренне, что что-то внутри меня сжимается, сдавливая до такой силы, что тяжело вдохнуть. Я не приходил сюда ни с кем, кроме жены, а она… она приводит сюда своего Давида. Напрочь меня игнорируя, не глядя даже в мою сторону.

– Идем.

Карина пытается меня вытащить отсюда. Оторвать от созерцания того, как все еще мою женщину прижимает к себе другой. Как стирает с ее щеки пылинку и как едва-едва, почти невесомо, прикасается к ее губам.

Разряд. Удар. Сердцебиение нестабильно.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него и не устроить скандальную сцену, которую наверняка будут обсуждать во всех новостях. Я даже вижу заголовки. Они проносятся в моей голове один за другим. Впрочем, и так есть что писать. Ясмин по-прежнему моя жена, а ее на моих глазах обнимает другой мужик.

Я делаю к ним шаг. Меня удерживает Карина. Перехватывает за руку. Обернувшись, чтобы сбросить ее ладони и потребовать не лезть, наталкиваюсь на полный страха взгляд. «Не надо», – шевелит одними губами. Да… сцену в парке устраивать и правда не надо, но бороться с собой сложно. Я едва способен выстоять. Чего не скажешь о Ясмин. Она, в отличие от моей расшатанной нервной системы, абсолютно спокойна. Хочу верить, что она прекрасная актриса. В то, что ей наплевать, не верю. Иначе зачем эти вопросы? Не от обиды же.

– Договорились о разводе? – уточняет Давид спокойным голосом.

Сука.

Развода ждет?

Не дождется.

И лапы его на ее талии покоятся. Все еще очень хочется их переломать. С трудом контролирую бурю эмоций.

Ну что, Динар? Вызвал ревность?

Усмехаюсь собственной глупости. Неужели я и правда думал, что получится раскачать Ясмин? И что у нее в рукаве не припрятано несколько козырей? Давид – один из них. Я о его существовании как-то подзабыл. А он вот… живой, настоящий. И судя по всему, планирует таким остаться рядом с моей женой.

Глава 11

– Что это было? – спрашиваю недовольно, когда отходим на приличное расстояние от парочки, состоящей из моего бывшего мужа и его подстилки.

Я честно пытаюсь всеми силами называть Карину иначе, но у меня не получается. Таких, как она, женщин, липнущих к мужчинам вне зависимости от того, хотят они этого или нет, я понять не могу, как ни пытаюсь. Вешаться на шею. Преследовать. Это ж надо настолько себя не уважать! Я бы даже от сильной любви так не смогла. И унижаться, отправляя свое полуголое фото якобы сопернице, у меня бы тоже рука не поднялась. Но то я, а то… она.

– А на что это было похоже? – невозмутимо интересуется в ответ Давид.

– Мы так не договаривались, – вторю его тону.

– С тобой – нет.

– Это еще что значит?!

Давлюсь возмущением, пока Давид открывает для меня переднюю дверцу своего автомобиля и помогает сесть внутрь. Я бы села назад, но устраивать сцены при бывшем муже не хочется. Сажусь и тут же сжимаю руки на коленях. Подбираю слова, чтобы донести до Давида, что вот так поступать без моего ведома нельзя. И при этом гоню от себя мысли, что мне понравилась реакция Динара. То, как он смотрел и злился. Как дернулся в нашу сторону, увидев, что Давид меня обнимает. Убеждаю себя, что это тешит самолюбие, только и всего.

Хлопает дверца. Я вжимаюсь в кресло, когда Давид наклоняется ближе. Отвернуться уже не успеваю, так что его щека мажет по моему подбородку, когда он тянется к ремню безопасности. Звучит щелчок, Давид отстраняется.

– Это чтобы не раздражало оповещение, – поясняет.

Сказать, чтобы я пристегнулась, он, конечно, не мог! Я на него злюсь. Попутно немного и на себя тоже.

– Как ты здесь оказался?

– А что? – хмыкает, заводя двигатель и странно косясь в мою сторону.

Это место некогда было наше с Динаром. Здесь, конечно, собирались и другие парочки, но Давид не мог о нем знать. Как, впрочем, и Карина, если Динар ей, конечно, не рассказал. Теперь эта локация утратила былой шарм и привлекательность. О ней знают все. И помощница Динара, и вот… Давид.

– Тебя отец заставил за мной следить?

Замечаю, сжимаются его челюсти. Недоволен?

– У нас с твоим отцом уговор, – поясняет, впрочем, спокойно.

– А со мной ты посоветоваться не хочешь? Я не ожидала тебя увидеть.

– В этом вся суть.

– И что мы пытаемся сделать? Вызвать у Динара ревность?

Давид смеется, словно мое предположение не имеет абсолютно никакого смысла, но проблема в том, что меня втянули в игру и совершенно не объяснили ни ее правил, ни цели.

– Кто-нибудь объяснит мне, зачем мы все это делаем?! И что мы вообще делаем?!

Давид упрямо молчит, делает вид, что сосредоточенно ведет автомобиль и следит за дорогой. Отец тоже рассказывает мало. Отвлечь разводом – это, конечно, хорошо, но если реально взяться за развод, то с его связями можно получить документ уже через неделю, но папе нужно не это. Что-то другое. И Давид тоже заинтересован, иначе бы не строил из себя влюбленного в меня при Динаре, тогда как за предыдущие полгода мы с ним едва обменялись парой фраз. Да и те звучали преимущественно от него и по большей части в приказном тоне.

– Будешь молчать? – продолжаю допытываться.

Давид сжимает руль крепче, останавливается на красный, поворачивается ко мне.

– Твой муж не хочет тебя отпускать и хочет видеть детей. Ты хочешь развод и планируешь не подпускать его к ним. При этом у него… есть определенные проблемы в бизнесе. Как думаешь, чему он будет уделять больше времени? Вернувшейся жене, которая всеми силами пытается получить развод, или бизнесу, где, скажем… не все так хорошо?

Он переводит взгляд на загоревшийся зеленый, трогается с места.

– Кстати, вот…

Он протягивает мне бумаги.

– Тимур просил завезти ему, но я думаю, он передаст это тебе, так что…

Белые листы я беру почему-то трясущимися руками. Перебираю, читаю. Заявление о разводе.

– Можно было подать в электронном варианте, так быстрее, но Тимур доверяет только бумагам, – усмехается. – Подпишешь, отдашь ему, думаю, дальше он все сделает сам.

– Ты за мной следишь? – спрашиваю в очередной раз.

– А как, по-твоему, я здесь оказался? Браслет… – он словно невзначай прикасается к браслету, который подарил мне якобы на праздник, когда мы уезжали.

– Здесь что-то встроенно, да?

– Да. Датчик. Я вижу твое местоположение.

– Только ты?

– Пока да, только я.

– Что значит пока? Ты собираешься поделиться моим местоположением с кем-то еще?

– С твоим отцом, например.

Мне хочется снять этот браслет, который неожиданно начинает ощущаться удавкой. Даже дизайн у него такой… массивный, с замысловатой непростой застежкой. Мне тогда, осунувшейся и, как мне казалось, страшной после родов, очень хотелось почувствовать себя желанной. Красивой и привлекательной женщиной. А Давид дарил подарки. Браслет, цветы. Говорил он очень мало, но каждый его приезд заканчивался чем-то безумно приятным для меня и детей. О них он тоже не забывал. Наде привез сережки, мальчикам костюмы. И не только их, разумеется! Были и игрушки, и сладости.

– Где еще есть датчик? – спрашиваю, с трудом сглотнув застрявший в горле ком. – У Нади в сережках?

Давид смотрит на меня странно. Не могу сразу определить, что выражает его взгляд, но от него отчего-то становится холодно. Мурашками покрывается все тело, а внутри все вибрирует от волнения.

– За кого ты меня принимаешь, Ясмин? Датчик только в браслете.

– А если бы я его не носила?

– Ты даже не пыталась его снять, – усмехается. – А если бы попыталась, все равно не смогла. Он не снимается просто так.

Глава 12

– У вас все в порядке, Ясмин Тимуровна? – спрашивает Елена, когда захожу в дом.

На мне, видимо, лица нет, раз даже такая равнодушная и черствая женщина, как она, обращает внимание.

– А у вас? – спрашиваю в свою очередь.

– Все хорошо. С мальчишками вот только зашли с улицы. Они у вас такие активные, едва за ними поспевала. И Надя с нами была.

– А сейчас?

– Сейчас Надя спит, а мальчики на кухне под присмотром Ульяны Николаевны. Она им там вкусности приготовила. Сами понимаете, давно детей у нас в доме не видели, торт не для кого было готовить.

– Я поднимусь к себе? Минут на десять.

– Конечно, – поспешно говорит она. – Если что-то потребуется… скажите.

Удивительно, но она перестает меня так сильно нервировать, как в первый день. Сегодня она внимательная, заботливая, даже с детьми ей удалось поладить, в чем я до последнего сомневалась.

Не исключаю, что это напускное, и она просто старается после нагоняя отца, но это и неважно сейчас. Мне после разговора с Давидом необходимо время, чтобы прийти в себя.

Я быстро поднимаюсь по лестнице, добираюсь до комнаты, которая некогда была моей. Теперь это больше не спальня подростка с многочисленными плакатами известных в то время групп и исполнителей. Здесь все переделали. Другая мебель, покраска стен, затемняющие шторы. Теперь тут по-взрослому, но я прохожу мимо, в ванную, где, кстати, ничего не изменилось. Разве что баночки стали другими, больше похожими на препараты из аптеки, чем на то, чем нужно мазать лицо.

Я умываюсь холодной водой, беспощадно смывая косметику, размазывая ее по лицу. Нервными движениями достаю ватные диски, стираю все. Тру, пока кожа не становится красной, а глаза слегка воспаленными от попавшего средства для снятия макияжа и остатков этого самого макияжа.

Взгляд падает на браслет, словно я могла забыть о его существовании. Переворачиваю руку ладонью вверх, осматриваю застежку, которая тогда показалась мне всего лишь интересной.

Он не снимается просто так. Не снимается.

Поддеваю небольшой металлический зазор, отодвигаю его полностью. Браслет разъезжается в стороны на несколько миллиметров. Но этого недостаточно, чтобы его снять! Я тяну еще и еще, пока не понимаю, что это бесполезно. Как и сказал Давид, снять эту металлическую удавку у меня не получается. Разозлившись, начинаю дергать металл в сторону, задеваю кожу небольшим разъемом до крови. Психую, что ничего не получается. Стираю одинокие красные ручейки, но они текут снова и снова.

Решаю застегнуть браслет и продезинфицировать рану. Кожа вокруг покраснела, кое-где застежка оставила царапины. Браслет удобный, но, оказывается, только тогда, когда не пытаешься его снять. Я его даже не чувствовала, носила, потому что он нравился мне. Стильный, современный, даже на ночь у меня не возникало желания его снять. Защелкиваю и нервно вздрагиваю от звука. Тогда, когда Давид надевал его, я даже значения этому не придала, а теперь… ощущение, что здесь еще и камера.

– Ясмин Тимуровна, все в порядке? – в дверь стучит Елена.

Судя по тому, что она заволновалась, я нахожусь здесь довольно долго.

– Да, простите, скоро выхожу.

– Там мальчики вас ждут.

– Иду.

Выхожу, лишь когда слышу тихий стук двери. Это Елена покидает мою спальню. Я воровато выхожу следом. Надеваю свитер, чтобы прикрыть поцарапанную браслетом руку, и выхожу, тут же попадая в объятия к ребятам. Они налетают на меня с веселыми визгами и на приличное время позволяют отвлечься от насущных проблем и множества вопросов, которые появляются после встречи с Давидом.

Мы играем с ребятами до самого вечера. Я даже беру на себя дополнительные занятия по английскому и математике на себя. Елена не возражает, что странно. Вдвойне удивительно, что не прибегает отец с криками, что занимаюсь я снова не тем, чем должна. Мы спокойно занимаемся, веселимся. Надя активно ползает вокруг нас. Идиллия, нарушаемая лишь вечером неловким голосом Елены:

– Простите, Ясмин Тимуровна. Ваш отец… просил вас через час быть готовой к ужину.

– Конечно.

Оставляю детей на нее, сбегаю к себе в комнату и с сожалением отмечаю, что надеть что-то с коротким рукавом не выйдет. Кожа вокруг браслета красная, воспаленная. Возникает мысль попросить Давида его снять, но почему-то я уверена, что он откажет. И отец его в этом поддержит. Я попросту в ловушке. В золотой клетке с серебрянной удавкой на руке. Куда бы ни пошла, и Давид, и отец будут в курсе моей жизни.

Встреча с друзьями, фитнес, походы по магазинам – они будут знать все. Мороз по коже от этого осознания. И неожиданно хочется сбежать. Проявить бунтарский характер, как когда-то в подростковом возрасте. Только вот это отец уже учел. Теперь просто так отсюда сбежать нельзя. Он даже жить отдельно меня не отпускает. Прикрывается желанием быть поближе к внукам. К внукам, которые столько лет его не интересовали и отца которых он ненавидит?