Утятинский демон. Книга вторая

– Изнасиловали и забили. Тело спрятали за мемориальным, под обломками памятников, – сипло сказала Грета. – Они при мне об этом говорили. Я думала, они про Катю Кузнецову… то есть Васильеву. Гена, прости, я не знала, как сказать, но, когда ты хотел за ними лезть… само вырвалось.

– Это ты из-за нее плакала? Пошли домой, Маргарита.

– Эй, москвичи, нам понятые понадобятся! Сейчас наши приедут и будут тело искать.

– Ты, Беляков, с дуба рухнул? На девушку эти отморозки напали, видишь, побили? Могла и она под теми камнями оказаться, если бы их демон к себе не забрал.

Беляков подошел поближе к провалу, заглянул туда с опаской, плюнул на траву и сказал:

– Это они тебя не знали, Маргарита. Им бы на километр тебя обойти. Сколько ты у нас? Дней десять? А сколько трупов наваляла!

– Но ты-то еще жив, – ответила Грета. – Если я такая роковая, следовало бы с тебя начать. А никак не с деда, которого не знала и тем более, не с девочки. Господи, как их только земля носит! Может, вместо того, чтобы этих двоих оттуда вытаскивать, оставшихся туда скинуть?

– Дело говоришь. Вот придет Вячеслав Михайлович, велит скинуть – не поверишь, с радостью лопатой поработаю.

– Ты что, ему позвонил? Могли бы хоть родню поберечь. Ведь тело еще не найдено, – сказал пожарный.

– Найдут, не сомневайся. Ведь найдут, да, Олежек? Пойдем, золотой мальчик, покажешь дело ручонок своих поганеньких.

Руслан сказал:

– Пошли к воротам. Там Кира подъехал, а машине встать негде – полгорода собралось.

У ворот, действительно, было не протолкнуться. На входе стояли полицейские и никого не впускали. Шеметов, стоящий с кем-то в белом халате, поглядел на Грету и попросил собеседника обработать ей лицо. Тот усадил ее на подножку «скорой» и занялся ее ухом, приговаривая: «Все заживет, моя хорошая, только вот скобочку бы надо поставить». Какая-то крутая тачка упрямо гудела клаксоном, пытаясь проехать к воротам. На нее никто не обращал внимания. Наконец, приоткрылась передняя дверца и вылез крупный парень. Он стал распихивать стоящих. Зеваки неохотно отступали, но их место сразу занимали другие. Шеметов ему сказал:

– Тут надо не руками, а бейсбольной битой. И действенней, и привычней, – и отвернулся.

Открылась задняя дверца, и на землю ступил надменный господин. Он сказал:

– Господин подполковник, вы тут в качестве зеваки или порядок наводить?

– А чего его наводить? Тут и так полный порядок.

– Вы это порядком называете?

– А что, стоят люди, никого не трогают.

Надменный хотел сказать еще что-то, но раздумал и пошел к воротам. Медик вслед ему, специально форсируя голос, спросил Грету:

– Деточка, ты на этих подонков заявлять будешь?

– На покойников? – удивилась Грета.

Надменный господин дернулся. Потом медленно повернулся и поглядел на нее. От этого взгляда у нее сердце ёкнуло. Она поняла: это отец одного из тех, кто провалился. Но с ожесточением прогнала жалость. Не может быть он невиновным. Если он и сейчас продолжает считать себя выше окружающих, значит, и сына так воспитывал.

– На тебя их кровь случайно не попала? Не скрывай ничего. Есть угроза гепатита, – продолжал медик.

– Одного я ногтями оцарапала, – вспомнила Грета.

– Ну-ка, давай ручки проверим.

В это время с кладбища донесся не то крик, не то вой. Толпа загудела: «Нашли!» Надменный господин двинулся к воротам.

– Господин Семенов, не советую идти туда сейчас, – сказал Иван Иванович.

– Вы… мне советуете?

– С родными жертвы не советую встречаться. Или вы и с ними надеетесь договориться?

– Какой жертвы?

– Иваныч, да он не знает ничего! – всплеснул руками медик.

– Иди-ка ты, Николай, к мемориальному. Там только судебный медик. Вдруг Анне Ивановне нужно помочь. С девушкой закончил?

– Сейчас… сейчас, – заторопился медик.

– А вы, господин Семенов, поезжайте домой. Тут происходит опознание тела Кати Щуровой. Ее убийц здесь уже нет – ни мертвых, ни живых. Плохо вас информировали.

Господин Семенов молча вернулся в машину. Медик Николай сказал:

– Ну ты, Иваныч, садюга. Он всё ж таки отец.

– И я отец, Николай. Трех дочерей. Моя Лизка Катю в тот день на дискотеку звала. А эта: нет, мол, домой поеду. Вот… не доехала. Разве за ними уследишь!

Появился Кирилл. Только посмотрел на Грету, выдохнул гневно в сторону Руслана: «Вы… куда смотрели?» и подал ей руку: «Идти можешь?»

– Да в порядке я.

У Шеметова зазвонил телефон. Он только повторил несколько раз «Да» и тут же набрал другой номер: «Саша, бери Белякова и быстро к воротам!» Пока Грета усаживалась в машину, мимо них в сторону города промчалась машина Шеметова. Поглядев ей вслед, Руслан сказал:

– А ведь еще что-то случилось, из-за ерунды с происшествия не срываются. Тем более, подполковник…

– Не отвлекайся, – перебил его Кирилл. – Тебе поручили охранять девушку. А ты…

– Ладно, ребята, – перебил их Гена. – Все виноваты. И я в том числе. Но как можно предусмотреть встречу на кладбище со здешними отморозками?

– К тебе претензий нет. А вот Руслан у нас при исполнении.

– Ну, виноват, виноват! Легче тебе от этого? Я сам себе этого не прощу! – психанул Руслан.

– Может, хватит? – сказала Грета. – Я сама за себя отвечаю.

– Ребята, я, конечно, пенек утятинский. Но пора уже объяснить мне, в чем ваш интерес.

– Дома, – сказала Грета и отвернулась.

Дома Гена открыл дверь гостиной и выкинул руку: «Прошу!». Заговорил первым Кирилл.

– Нас нанял тот же человек, что и Владислава Сергеевича.

– Маргарита, ты тоже?

Грета не успела ответить. Кирилл продолжил:

– Он воспользовался тем, что Грета собиралась везти в Утятин памятник и попросил ее взять нас с собой, чтобы наш приезд не выглядел шпионским. Ну, приехала компания молодежная подруге помочь и в озере искупаться. Ведь с Владиславом Сергеевичем никто из ваших говорить не желал. А с нами говорили без утайки. Но не очень-то мы ему помогли…

– Не скажи, все-таки какие-то версии появились…

– Да, но исходили они от Греты, а не от нас.

– Маргарита, а ты и вправду бухгалтер?

– Она и вправду бухгалтер, и вправду племянница Кожевниковой. Думаешь, мы памятник в качестве прикрытия изготовили?

– Да нет, тетя Таня о нем уже полгода говорит. Только о Маргарите она не очень хорошо… Ты извини, ничего конкретного, просто с недоверием.

– Были в моей биографии моменты. Тетке своей я в юности нервы потрепала.

– Это каждый о себе может сказать.

– Ладно, если разговор закончен, то я в ванную. Только как бы ухо прикрыть?

Выйдя из ванной, Грета увидела сидящую на диване Елену Карловну. Повалившись рядом с ней, она сказала:

– Год сидела в бухгалтерии, никому не мешала. Благословен город Успенск! И что меня в Утятин понесло!

– А твоя тетя тебе бы сейчас позавидовала…

– Чему-у-у! – взвыла Грета. – Глаз подбили, ухо оторвали и чуть не изнасиловали!

– Ты знаешь, мы, взращенные на литературе барышни XX века, читали то, о чем мечтали. Так вот, я обожала любовные романы. Мне всегда любви не хватало. А Таня – исключительно детективы и приключения. Дружили мы с детства. Но стоял между нами мужчина. Из-за него мы всегда … как сказать… были на расстоянии.

В гостиную просочился изнывающий от любопытства Гена.

– Елена Карловна, это какой мужчина был в вашей жизни?

– Муж мой, Юрий Петров, кто же еще?

– А … тетя Маргариты?

– Да не прикидывайся, знал ты его, вы же оба из Васильевки. Что там говорить, много баб у него было. Но Таня… Даже знаю, когда он в нее влюбился. В Конь-Васильевке, в пионерском лагере это было. Она младше нас на пару лет была. Но как-то так получилось, что он на нее всегда снизу вверх глядел. И в переносном, и в прямом смысле. Она выше меня намного была, наверное, с Юркой одного роста. Она… то ли любила его, то ли лестно ей было, что такой парень от нее без ума. Два раза они заявление подавали. Когда второй раз подали, я к ним зашла. Таню не застала. А тетя Милочка все понимала. И мне сказала: «Не волнуйся, опять все разладится. Найдется причина, чтобы ей взбрыкнуть. Не пара они». И причина нашлась.

– Это ма… м-м… она так сказала? – вырвалось у Греты. И спешно добавила. – Её мать не хотела, чтобы дочь вышла замуж?

– Она понимала, что дочь сама боится этого замужества. Что было бы, если бы она вышла за него? Родила бы, загулов его терпеть не стала бы, развелась и погрязла в быте. И никаких приключений.

– А какая причина нашлась? – спросил Гена.

– Сестрица моя Валюшка объявила, что ждет от него ребенка. И ладно бы она им увлеклась или он от нее голову потерял. Она так, ради спортивного интереса и чтобы меня уязвить. А он просто не мог не взять того, что само в койку свалилось. В результате Таня уехала к тетке в Успенск, Валентина родила, а я стала воспитывать их дочь и ждать. Я в Юрку влюбилась в третьем классе, когда его к нам из Васильевской школы перевели. И почти двадцать лет ждала, когда он на меня внимание обратит. В результате и у меня не как в любовных романах… там все невзгоды заканчиваются свадьбой. И у нее не как в приключенческих романах. Сменила одну провинцию на другую, вместо матери стала тетку слушать…

– А что вы о ее родне так? Плохие люди были?

– Да нет, почему. Очень хорошие. В том и беда наша. Понимаешь, забили наши безгрешные мамы нам голову своими моральными принципами. Что можно, а главным образом, чего нельзя. С плохими парнями не водись. Маленьких не обижай. Чужого не желай. Старших уважай. А чего их уважать? Человек с годами лучше не становится, по себе знаю. Копятся с годами черствость, эгоизм, склероз, маразм. А с ними вместе самомнение: все-то я лучше вас понимаю. Мамы совесть нам буквально в душу вколотили. От ошибок предостерегали. С танцев быстренько домой, а то мама волнуется. Компания на озеро с ночевкой, а мы дома останемся, что-то у мамы с сердцем… И так каждый раз. Они думали, что нас от жизненных ошибок уберегают, а оказалось, от самой жизни. Я это поняла, когда сама матерью стала. Поэтому никогда ни Леночку, ни мальчишек своими тревогами не грузила. Пусть мое сердце разрывается, но они должны ощутить свою молодость и совершать собственные ошибки.

Помолчали. Грета осмысливала услышанное и еще раз убеждалась, насколько близки они были с Леной, как подруга понимала ее и прощала ей это дурацкое соперничество.

– Так что, Грета, Таня на твоем месте сейчас влезла бы в эту историю всем своим длинным носом. Прошла бы по соседям, вызнала бы все, что случилось. Я думаю, она и Катю бы нашла.

– А Маргарита что делает? – вступился Гена. – Это же она сообразила, что Пашка может быть виновником.

– В общем, Грета, бога не гневи. Все обошлось. Даже нападение на тебя повернуло дело к лучшему. Раскрыто преступление. Найдены преступники. И то, что один из них погиб, а другой покалечился, тоже к лучшему. Если бы младший Семенов остался жив, знаешь, какие силы бы сейчас старший на это дело бросил? Ведь была уже групповуха у этой компании. Правда, без убийства. А может, и не одна…

– И что же, все глаза на это закрыли?

– Ты уж наших такими продажными не считай. Откупился Семенов не от властей, а от пострадавших.

Гена сказал:

– А знаете, Елена Карловна, если бы тогда Семенов сына не выкупил, сидел бы он сейчас в тюрьме и был бы жив.

– Вот и пусть Гришка этим всю оставшуюся жизнь мучается. Он это чудовище породил, он ему все позволял. Он и себе все позволял, а сынок-то видел… Ладно, будет об этой мрази говорить. Пошла я.

Елена Карловна ушла. Грета сдернула с головы полотенце и уставилась на себя в зеркало. Глаз, кажется, не пострадал. Оцарапана скула и припухло надорванное ухо. Да на плече синяк. «До свадьбы заживет» – сказала она своему отражению и показала язык. Затаившийся в кресле у двери Гена хрюкнул.

– Брысь, хозяин, – сказала она. – Чем за девушкой подсматривать, лучше бы за молоком сходил. Очень кашки хочется.

– Уже, – ответил он. – И молочко куплено, и кашка сварена. Прошу к столу.

– И поверю я, что кто-то из вас на такие подвиги способен. Кого припахали, Елену Карловну или Лидочку? – Увидела, как дернулся Кирилл, и заключила. – Ясно, Лидочку.

За обедом Грета, уткнувшись глазами в тарелку, думала: парни не забыли о том, что она утром пожаловалась на изжогу и сказала, что с обеда перейдет на каши. А Гена сходил за соседкой, чтобы она ее успокоила. Почему, кстати, за ней, а не за Таней? Она ведь и ему, и ей ближе? Нет, Таня сейчас своим тоненьким голоском стала бы причитать над Гретой. И еще больше вывела бы ее из равновесия.

После тяжелого дня угомонились рано. Только Грета никак не могла уснуть. Она бралась то за кроссворд, то за какой-то толстый том без обложки, то выключала свет и пыталась уснуть, то выходила на кухню и пила чай. В такой момент и настиг ее телефонный звонок.