Путь домой. Лабиринты дорог

НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Мы жили в пещере на берегу реки в самой чаще леса. Был чудесный осенний день. Сочная травка колыхалась на ветру. Я открыл глаза, выглянул из берлоги и зажмурился. Солнце просто ослепило меня. Потихоньку я снова открыл глаза и поморгал, привыкая к свету утреннего солнца, а заодно стряхивая сон с ресниц. Я чувствовал тёплый мохнатый бок мамы-медведицы. Медленно встав и потянувшись, я вылез из берлоги и, неуклюже переваливаясь спросонья, пошёл к реке. Мне нравилось сидеть на берегу и наблюдать за шустрыми большими рыбами, которые аппетитно поблёскивая чешуёй, плескались в прозрачной чистой воде. Моя шерсть красиво блестела и переливалась на солнышке. Вдохнув носом воздух, я почуял, что где-то совсем недалеко щипало травку стадо оленей, а уши уловили, что с дерева ветерок сорвал сразу много листьев и разнёс их далеко-далеко. Я слышал птичий щебет и ещё какой-то шорох. А потом треск веток…

– Дик, ты где? – донёсся до меня испуганный голос моей мамы.

Упс! Кажется, я немного засиделся и совсем забыл, что не предупредил маму и что она будет волноваться. Неохотно кряхтя, я поднялся и побежал по тропинке на рычание мамы. Завернув за кусты, я наконец увидел маму и троих медвежат – моих сестричек. Оказывается, когда я ушёл, мама тоже проснулась и, заметив, что меня нет, разволновалась, перебудила остальных медвежат и побежала меня искать. Увидев меня, мама облегчённо вздохнула, подошла ближе, сердито схватила меня за загривок и хорошенько потрясла. Отпустив меня, она нахмурилась и спросила:

– Ушёл и не предупредил. Где ты был?

– Ну зачем так трясти-то? – проворчал я, потирая загривок.

– Я спросила, где ты был? – мама сердито смотрела на меня.

– На берегу ручья смотрел на рыбок, – ответил я и глянул на маму виновато.

«Ну чего она сердится», – подумал я.

– А предупредить меня? – рыкнула мама. – Ты же знаешь, что я буду беспокоиться.

– Прости, – ответил я, а мама недовольно фыркнула.

– Пойдём назад, – сказала она мне и моим сёстрам.

В этот момент одна из моих сестрёнок, стоявшая довольно далеко от нас, странно пискнула и плюхнулась на брюхо. Мы обернулись на неё и увидели, что кто-то или что-то тащит её за заднюю лапу в кусты.

– Микки, ты куда? Что случилось? Что это? – взвыла мама и понеслась за ней.

Мы с Полли и Бертой (моими сестрёнками) испуганно что-то забормотали и попятились назад. Вдруг послышался резкий странный звук, а потом медвежий рёв огласил лес. Мама вылетела из кустов, одно ухо у неё было порвано, и оттуда лилась алая кровь. Она в отчаянии громко рычала. Сначала мы все остолбенели. Я и Полли завопили от ужаса, а Берта зажмурилась. Затем мы в страхе попятились. Я шагнул назад и в этот момент почувствовал, что мою ногу что-то стянуло и потащило назад. Я завопил ещё громче. Мама бросилась ко мне. Полли и Берта тоже побежали мне на помощь.

– Назад! – крикнула им мама.

В этот миг опять послышался странный резкий звук. Мама остановилась и закрыла собой моих сестрёнок.

– Дик, попробуй вырваться! – кричала мама, обернувшись ко мне и закрывая телом Полли и Берту. Она была не очень далеко от меня, и я прочитал в её глазах страх и ужас.

Я брыкался и сопротивлялся, но тот, кто тянул меня, оказался сильнее. Он дёрнул верёвку очень резко, и я плюхнулся на живот. Меня почти затянули в кусты. Я хотел развернуться и напасть на обидчика, но никак не мог вывернуться, так как меня тащила верёвка.

– Не могу, не получается, – завыл я, из последних сил цепляясь за корешки и ветки кустов.

Незнакомец что-то кричал, я ничего не понимал, не успел даже обдумать, что это могло быть. Вдруг меня дёрнули очень сильно. Лапе было так больно, что на глаза навернулись слёзы.

– Кто это? – заорал я. – Ничего не понимаю. Это что?

– Люди! – донеслось в ответ.

Тут я увидел мохнатую лапу, мамину лапу. Я схватил её, и мама потянула меня. Я немного расслабился, обрадовавшись, что мама рядом, что она может спасти. Это была ошибка. Этот «люди» (теперь я знал, как он называется) дёрнул ещё сильнее, и мама не удержала меня. Моя лапа выскользнула, и я скрылся в кустах. Я ещё пытался вывернуться и отчаянно цеплялся за ветки, но напрасно. Опять «люди» закричал что-то, чего я, конечно же, не понял. Потом что-то сильно кольнуло меня в мой мохнатый зад, и я понял, что ужасно хочу спать, как будто я жутко устал и не спал сто лет. Мои глаза начали слипаться сами собой.

– Дик, Дик, Дик…, – ещё слышал я маму, как будто откуда-то очень издалека. Ещё я слышал далёкий писк моих сестрёнок. Затем все звуки перемешались, в глазах совсем помутнело и размылось. До меня снова донёсся мамин грозный отчаянный рык, лязг когтей, плач сестёр… По всей видимости, «люди» хотел схватить и моих сестёр, и напал на них на поляне. Я мог только догадываться… Но думаю, мама защитила и отбила Полли и Берти, потому что я услышал мамин победный рык и радостный крик моих сестёр. Я очень был рад за них и даже успокоился. В этот момент мои глаза окончательно закрылись, и я крепко заснул под действием снотворного (но это я только потом узнал, что это было снотворное).

СТЕНА

Наконец я проснулся. И теперь, даже лёжа с закрытыми глазами, я сообразил, что что-то не так. Я прислушался и принюхался. И тут я понял, в чём дело: ни птичьего щебета, ни плеска реки, ни шороха листьев я не слышал. Только тихое колыхание травы и непонятный гул. И ещё: я не чувствовал мамин тёплый бок, рядом с которым я всегда просыпался дома. Я резко встал и увидел, что вообще нахожусь не дома, не в своей берлоге, а в каком-то непонятном неизвестном месте. Надо мной распростёрлось бескрайнее синее небо. Ещё были две огромные каменные стены. Они стояли друг напротив друга. Между ними было свободное довольно широкое пространство. С боков же не было преграды. Я радостно рванул в сторону свободы и… треснулся с разбега головой обо что-то невидимое! Оказалось, что кроме каменных, там были ещё какие-то невидимые стены, через которые я никак не мог пройти. Каменные стены были такие огромные, размером с трёх взрослых медведей, и я тоже никак не смог бы их перепрыгнуть. За невидимой стеной находился прудик, дерево и песок. И больше ничего не было. С моей стороны было всё то же самое. Я будто бы был в какой-то странной пещере. Но потолок, укуси меня пчела, потолок! А потолка не было! Я понял, что нахожусь в какой-то ловушке. Видимо, за этими чудо-стенами была свобода!

Удивлённо фыркнув, я поднялся на задние лапы, а передними упёрся в невидимую преграду. Я попытался проломить эту непроходимую стену. Я наваливался на неё, что было сил, но она не поддавалась. Тут я услышал очень знакомый мне голос:

– Ничего не получится. Я уже все способы разрушения перепробовала. Эта стена слишком крепкая. Похоже, мы здесь застряли на веки вечные.

Я чуть на пять метров не подпрыгнул от радости. Это же голос моей сестры Микки!

Но если она здесь, где же тогда мама, Берта и Полли? И тут меня словно пчела укусила: я вспомнил все события, которые происходили со мной совсем недавно. Людей, мамину борьбу с ними, укол в зад… Вспомнив всё это, я шумно вздохнул, спустил лапы с этой прозрачной стены на землю и помчался во всю прыть на голос сестры. Я пробежал мимо такого же пруда, какой я видел там с другой стороны стены. Я прибежал к дубу, который рос в углу странной пещеры с прозрачными стенами. Микки вышла мне навстречу из тени дерева. Она была чуть старше и больше меня. Красивая медведица с тёмно-коричневым пушистым мехом. Она указала вверх своим когтем. Я посмотрел туда… И там наверху на каменной стене толпилась целая куча каких-то лысых двуногих существ. Сначала я подумал, что у них странная разноцветная шерсть, но потом я понял, что это на них были какие-то штуки (позже я узнал, что это одежда). Они вопили от радости и махали руками. Я только сейчас услышал шум, а раньше был так озадачен и удивлён местностью и пытался понять, где я, что даже ничего не слышал… Эти существа показывали на нас и размахивали какими-то чёрными штуками (позже я узнал, что это были телефоны).

– Знакомься, – прошептала Микки. – Это люди.

Я уставился на маленьких лысых существ. Это люди? Я снова посмотрел на сестру с недоумением.

– Ты уверена? – спросил я.

– Ну да, – пожала она плечами. А что? Ты не веришь мне?

– Такие лысые и маленькие уродцы смогли справиться с нами и похитить? – я с интересом и удивлением посмотрел на людей.

– Да. Слушай, Дик, я тоже знаю не всё, не больше, чем ты, – сказала сестра раздражённо и, развернувшись, потопала к дубу. – Не приставай ко мне, займись чем-нибудь другим.

– Чем здесь можно заняться? – удивлённо спросил я, озираясь по сторонам.

– Не знаю. Отстань. Я устала и злая. Нам ничего не исправить. Придётся смириться с судьбой.

– Но я не хочу сдаваться! Надо что-нибудь придумать! Я не хочу здесь жить! Я хочу домой! Как здесь можно жить? Я хочу жить в своём лесу, со своей семьёй, с мамой! Что здесь делать? – возразил я сестре и пошёл к этой стене-нестене, к этому непонятно чему, преграждавшему путь к свободе.

БЕЛАЯ ВОЛЧИЦА

Я стал исследовать это сооружение. Вдруг перед моим носом пробежал шакал так близко и неожиданно, что я даже отпрянул назад, забыв, что между нами стена, что я отделён от него. Конечно, я вовсе не боюсь никаких шакалов и без стены, но просто как-то не ожидал. Шакал же не обратил на меня никакого внимания. Он просто пробежал мимо меня и присоединился к своим сородичам. Я с любопытством присмотрелся. Кучка шакалов столпилась около пруда и о чём-то оживлённо спорила. Как я понял, они поймали какую-то маленькую неосторожную мышку и теперь обсуждали, кто её съест. Один из шакалов повернулся ко мне. Он был худее и меньше других. Он недружелюбно уставился на меня своими выпученными красными глазами. Мне стало неприятно, я отвернулся от него и пошёл к противоположной стене.

За другой невидимой преградой тоже был такой же пруд, как у нас и как у шакалов, и такое же дерево. Но в отличие от нашей пещеры, в этой был ещё и каменный уступ. На этом уступе величественно расположился волк. По всему было видно, что это был вожак. Он был чёрный. Все остальные, лежавшие рядом на уступе, тоже были чёрные или тёмно-серые. Другие волки подальше были разные: серые, бурые, чёрные… И вдруг я увидел нечто странное среди них, что заинтересовало меня невероятно сильно: чуть в стороне от всех стояла белоснежная волчица. Она выделялась, как лучик солнца в непогоду среди тёмных туч. И дело было не только в её цвете и отсутствии шрамов…. Она необъяснимым образом отличалась от других волков, не знаю даже, чем… Просто она была не такая… У неё был иной взгляд… Её глаза были необыкновенные… другие…

Волчица пристально наблюдала за мной. Мне даже стало как-то не по себе, неуютно. Во-первых, она странно смотрела. Во-вторых, она была очень красивая, изящная и стройная, а я… А я медведь, неуклюжий и косолапый… Я смущённо опустил глаза и поковырял лапой землю. Я увидел, что она принюхивается.

«От меня что…? плохо пахнет?» – подумал я и даже понюхал лапу.

Да нет, вроде нормально всё… И вообще, как она может что-то учуять через эту стену… Я собрался было развернуться и уйти, как она разразилась звонким лающим смехом.

Я услышал и остановился. Слышно было хорошо, ведь наверху стена кончалась, и нас там ничего не разделяло. Я с любопытством снова посмотрел на неё.

«Чего она смеётся, глядя на меня? Что со мной не так?» – подумал я.

И вдруг услышал что-то совершенно непонятное:

– Привет. Как твои дела? Ты понимаешь меня? – спросила она и подошла ближе к стене.

СТРАННЫЙ ЯЗЫК

Я вздрогнул от неожиданности, потому что услышал это как бы в своей голове. Вообще-то обычно мы слышим лай волков, но это не лай. Я видел, что её рот не движется, что она не лает. Я как будто слышал слова. Я ничего не понял, что произошло, и просто пялился на неё, как идиот. Я вдруг подумал, что спятил уже от всего, что со мной приключилось. Она снова засмеялась, но как-то грустно, и опять я услышал:

– Ты тоже ничего не понял, да? – её голос эхом пронёсся в моей голове. – Жаль. Я с твоей сестрой тоже пробовала говорить, но она тоже ничего не поняла. Ах, как жаль. Неужели я так и не найду, с кем можно нормально поговорить, кроме волков из моей стаи?.. Они такие злые и тупые. Ты не представляешь! Да… Жаль, что и ты меня не понимаешь.

Она с грустью посмотрела на меня.

– На тебя тоже рычит? Она странная, отойди от неё, – услышал я голос сестры из-за дерева.

Но я её не стал слушать и крикнул волчице:

– Что происходит? Почему твой голос звучит у меня в голове так странно, не так, как другие голоса? И я тебя понял. Это как так?

– Ой, ну не рычи на меня так злобно, я ничего не понимаю по-медвежьи, – сказала волчица и вздохнула…

Она хотела уже пойти, как я метнулся к стене и пристально на неё уставился, кивая головой. Она насторожилась.

– Ты слышишь меня? Понимаешь?

Я кивнул. Она удивлённо посмотрела на меня и подошла ближе, вглядываясь мне в глаза.

– Здорово! – услышал я снова. – Невероятно! Наконец-то! Ты правда понимаешь меня? – Она заулыбалась и замахала хвостом.

Я снова закивал.

Она подошла ещё ближе, села на траву, долго посмотрела мне в глаза и начала говорить:

– Ты раньше слышал других зверей?

Я отрицательно помотал головой.

– Ты впервые услышал?

Я покивал в ответ.

– Не удивляйся! Знаешь, это так здорово, что ты меня понимаешь!.. Это не все звери могут. Дело в том, что если ты хочешь сказать что-то зверю другой породы… Ну например, я волк, а говорю с медведем типа тебя (тут она улыбнулась), то надо обращаться к собеседнику не на своём языке, не лаем, а мысленно, с помощью чувств и энергии. Тогда другой зверь может тебя услышать. Но если ты говоришь вслух, то тебя не поймут, а услышат лишь лай, рык, писк, у кого что… Не все знают, что так можно и не у всех получается, поэтому многие не верят, что это вообще возможно… Ты правда понимаешь меня? – спросила она вдруг снова с недоверием.

Я покивал головой, не веря своим глазам, ушам, и вообще всему… Я понимал не всё, но очень старался.

– Класс. Тогда я продолжу?

Я снова покивал.

– Это невероятно удобный способ общения! Попробуй мне что-нибудь сказать. Но ты должен постараться, ты должен прямо представить, как твои мысли летят ко мне, в мою голову…

Я старался изо всех сил, но она меня не слышала… Что-то я делал не так. Я так расстроился, что упал на землю и треснул по ней лапой со всей силой.

– Прекрати дурить. Отойди от неё. Что ты там залип? – опять крикнула мне сестра.

Я посмотрел на Микки, потом на волчицу и подумал:

– Вечно она меня учит! Видите ли она старшая сестра… Ты не представляешь, как надоело её ворчание.

Волчица вдруг вся просияла и крикнула радостно:

– Ты смог! Я поняла! Невероятно! У тебя получилось!

– Правда? Да ладно?! Ура! Ты меня поняла? Как легко, оказывается говорить мысленно! Я просто подумал для тебя, хотел сказать именно тебе. Сосредоточился на тебе.

– Ну, я пока не всё поняла, но общий смысл уловила. Надо ещё потренироваться. А потом тебе будет совсем легко.

– Понял. Давай тренироваться ещё!

– Давай! Мы уже тренируемся. Видишь, я снова поняла! Ты молодец! Так быстро научился!

– Я раньше даже не догадывался, что такое существует! И не поверил тебе сначала, что это возможно!

– Ещё как возможно! Это невероятно удобно! Кстати, тебе надо быть терпимее к сестре. Она ворчит и поучает, так как волнуется за тебя. Она ведь старшая, – сказала моя новая белая подруга с улыбкой.

– Ну да, я понимаю, – нехотя согласился я. – Но иногда это так бесит. Да ладно, это не важно. Лучше ещё расскажи про себя. Ты не сказала, как тебя зовут?

– Я Морин. А ты?

– Красивое имя. Я Дик, а там моя сестра Микки. Ты не сердись на неё, что она рычит.

– Не переживай. Я знаю, что она меня не понимает, вот и рычит…, – Морин быстро стрельнула глазами в сторону, где лежала Микки, затем снова повернулась ко мне.

– А это что за штука такая невидимая между нами? Я такого ещё никогда не видел, – подумал я, и она снова меня услышала.

– Это стекло. Его делают из песка. Понимаешь?

– А-а-а. Понимаю, – не понял я, но не захотел признаваться. И подумал, что я такой глупый по сравнению с ней. Я глянул на неё в надежде, что она слышит не все мои мысли…

– Откуда ты? Из какой страны? Ты из России? – снова услышал я.

– Э-э-э, не знаю, что такое страна или Россия? – смутился я опять.

– Страна – это такая часть суши, то есть земли. Есть разные страны: Россия, Америка…. Мне кажется, что ты из России.

– Наверно. Я не знаю, откуда я. Но мама говорила что-то про Урал. Наверно, там и есть мой дом.

– О, да! Урал – это в России. Далеко тебя увезли…

– А где мы сейчас? Что это за место? Почему люди привезли нас сюда, и как отсюда выбраться? – спросил я.

– Мы находимся в Америке. В зоопарке. Сюда люди привозят зверей на потеху другим людям. Животных держат в таких вот вольерах, кормят, даже лечат, а другие люди приходят поглазеть. Не бойся, здесь не опасно, но невероятно скучно…

– А ты откуда? Ты в Америке родилась? В лесу? Или в зоопарке? Ты давно здесь?

– Нет, я здесь совсем недавно, но уже очень хочу удрать.

– И я, – быстро поддержал её я. – А куда удрать? Ты откуда? Ты не ответила. Тоже из России?

– Нет. Я родилась на Аляске, – грустно вздохнула она, – я Арктическая волчица. Видишь, какой у меня мех. Это позволяет мне прятаться в белом снегу.

– Да, у тебя… очень красивая шерсть, – пробормотал я и покраснел.

– Я мечтаю убежать отсюда…, – перебила она меня.

– На Аляску?

– Не знаю. Не обязательно. Главное, чтобы была свобода! Если хочешь, я расскажу тебе мою историю? – вдруг спросила Морин.

– О-о-о, конечно! Очень хочу!

– Хорошо! Но сначала позови сюда свою сестру. Давай поможем ей тоже услышать меня. Я не хочу, чтобы она злилась на тебя и меня. Смотри, как сердито смотрит в нашу сторону из-за дерева и хмурится.

– О, это совершенно бесполезно. Она не пойдёт.

– Ну почему ты так думаешь? Не решай за других! И вообще сначала надо попытаться! Попробуй ей предложить! Может быть, она заинтересуется.

Я с сомнением посмотрел на Микки, но всё-таки позвал её по-медвежьи.

– Что? – отозвалась сестра.

– Иди сюда, – я расскажу тебе кое-что невероятное, – прорычал я по-медвежьи.

– И что это такое ты там увидел? Волка? Ты уже час сидишь напротив волчицы, размахивая лапами. Ты странно себя ведёшь. Предлагаешь мне сидеть вместе с тобой и тоже выглядеть странно? Вы, похоже, оба психи, и я к вам не хочу.

– Ну не ворчи. Иди сюда и всё узнаешь. Я же не просто так тут сижу. И мы не психи. Иди, сама всё поймёшь. Это невероятно интересно!

– Что? Смотреть на волка?

– Иди сюда быстрее. Сейчас всё расскажу.

– Ну ладно. Иду. Но это только потому, что ты мой брат, – сказала она, нехотя вставая. Медленно вразвалочку она подошла ко мне и вопросительно посмотрела.

– Ну и? Что ты хочешь мне сказать? – спросила она, недоверчиво глядя на волчицу.

Я рассказал Микки про беззвучный язык и про всё остальное, что узнал от Морин. Сестра очень внимательно меня слушала с открытым ртом, не перебивая. Я даже не ожидал, что она будет слушать с таким интересом.

– Я… я слышала раньше об этом. Мне рассказывал дома старый медведь Ворчун, но я ему не поверила тогда. Подумала, что это он всё выдумал для забавы, – проговорила Микки, разглядывая волчицу. – Неужели это действительно правда? Ты не разыгрываешь меня?

– Нет. Как думаешь, чего бы ей сидеть так долго и пялиться на медведя за стеной, если бы это было неправдой? – спросил я её.

– Вот это да! Как здорово! Я не могу поверить! Ты понимаешь её? И что она говорит сейчас?

– Сейчас она ничего не говорит, а ждёт, когда я тебе всё объясню.

– Тогда научи меня! Я тоже хочу так говорить и понимать! Я же могу тоже научиться? – воскликнула она, а я просиял от радости. Микки вообще-то немного занудная бывает и недоверчивая. Для меня было открытием, что она так может заинтересоваться и поверить незнакомке, да ещё так старательно учиться у неё.

Конечно, нам пришлось помучиться достаточно долго, прежде чем у Микки получилось, но всё-таки она справилась. И вот мы втроём сидели друг напротив друга (два медведя и волчица) и общались на этом волшебном потрясающем языке. Беззвучно, но при этом прекрасно понимали друг друга.

– Ну, теперь я расскажу вам мою историю, – улыбнулась Морин.

РАССКАЗ МОРИН

– Я родилась на Аляске, – начала свой рассказ Морин. – В тех местах, где весь год лежит снег. Там настоящая холодина. Ну, это для других холодрыга, а мне нравилось. Так вот. Родилась я в лесу. Мы с мамой и папой жили очень дружно в большой стае. Там я выросла. Однажды начался сезон охоты у людей… Моим родителям не повезло… И мне тоже не повезло… Я попала в капкан лапой… И вот я оказалась здесь… Хорошо, что хоть просто поймали, а не убили… Так что могу сказать, что мне не повезло и повезло одновременно… Но в любом случае мне повезло больше, чем многим другим волкам. Люди вылечили меня и привезли сюда. Вот.

– А что такое капкан, я не очень понял, ловушка? – спросил я.

– Да, это ловушка. Такая специальная штуковина у людей для отлова животных, – она показала свою белую лапу ближе, и мы увидели там небольшой кривой шрам. – Когда зверь попадает в такую ловушку, то он не может убежать, потом приходит охотник и… убивает…

– А почему тебя не убили?

– Не знаю точно. Вероятно, охотнику больше заплатили денег за живого зверя…

– А что такое деньги? – спросили мы с Микки.

– Это такие разноцветные бумажные штуки, которые люди меняют на разные вещи.

Много из слов Морин мы с Микки не понимали, не знали, поэтому слушали её заворожённо, открыв рты от удивления.

– Так вот. Меня подлечили и привезли сюда, в зоопарк. Как я уже говорила, здесь люди держат зверей в клетках и не выпускают. Другие люди приходят посмотреть на нас… Животных тут кормят и лечат, но… Некоторым даже нравится здесь, потому что не надо охотиться, выживать, убегать… Но мне такая жизнь не подходит… Лучше бы меня убили… Я люблю свободу. Тем более эта стая… такая неприятная и злая…, – она вздохнула и замолчала.

Мы тоже замолчали, обдумывая её рассказ.

– А что не так в стае? Они не приняли тебя? – наконец спросила Микки.

– Ну как сказать… Они очень злые. Вожака все боятся. Вон там серый Гром считает, что я в него влюбилась. Всё ждёт, что я приду к нему. А я не влюбилась! Он вообще противный: воняет и чавкает. Фу! А другие девчонки меня не любят, они говорят, что я не такая, как они, что я белая уродка…

– Никакая ты не уродка! – вырвалось у меня, и я тут же смущённо опустил глаза. Микки засмеялась, а Морин сказала с улыбкой:

– Спасибо.

Все мы быстро посмотрели на стаю волков, а потом Морин продолжила:

– Вон те: Молния, Боб, Облако и Мобо (она кивнула в сторону четверых волков, сидевших неподалёку), вроде, особо не задирают… А вон тот, – она нахмурилась и указала на большого чёрного волка на уступе. – Это Мрак. Вожак этой стаи. Он и его подлизы злые, очень злые…

– Да, он выглядит устрашающе, – оценивающе протянула Микки.

– Да. От него никому покоя нету. То это ему не так, то другое. Вечно недоволен и сердит на всех, – она подняла глаза вверх и покачала головой. Потом вдруг подскочила ближе к стене и резко посмотрела мне прямо в глаза (тёмно-синие глаза встретились с моими чёрными, зрачки расширились) и прошептала: