Медвежатники

Потягивающая коктейль девица поперхнулась и непроизвольно подвинулась ко мне, как ребенок придвигается к взрослому, когда в его присутствии кто-то рассказывает страшную историю. Держа в зубах трубочку, Настя исподлобья взглянула на Чуму, потом на меня и недоверчиво спросила:

– Правда, что ли?..

Я криво усмехнулся:

– Да врет он все. За расчленение не пять лет дают. Если бы он отсидел за него все, что полагается, то был бы глубоким стариком.

– Правильно, – тотчас согласился Чума и взялся за бутерброд. – Не убивал я никого. А срок за драку получил. Ножом одного саданул…

В памяти свежи были воспоминания о встрече с бугаем. Я не хотел говорить ни о драке, ни о поножовщине и поспешил переменить тему.

– С тобой, Санек, все ясно, – заявил я и пододвинул к девушке тарелку с пирожным. – А ты, Настя, у нас студентка. Мы это поняли. Какого института?

– Я в первом меде учусь! – с таким пафосом проговорила девушка, что я невольно пожалел о том, что в свое время пошел учиться в физкультурный институт, а не в медицинский.

Но Чуме, по-видимому, нравилось стращать девушку, и он не желал менять тему разговора.

– Ха! Так ты будущий медик! – воскликнул он так, словно ему удалось уличить Настю в чем-то нехорошем. – Чего же ты испугалась, когда я о трупе заговорил? Я слышал, студентов-медиков заставляют в моргах так жмуриков потрошить, что расчлененка детской забавой кажется. Некоторые, говорят, даже удовольствие от вскрытия получают.

– Может быть, кто-то и получает удовольствие, я нет! – отрезала девушка. – Тем более что к скальпелю моя профессия отношения не имеет. Я терапевтом буду, а не патологоанатомом или хирургом.

– Ладно, ладно, не злись, шучу я, – примирительно сказал Чума и обратился ко мне: – Кстати, о скальпеле, Игорь. Покажи мне тот ножичек, что ты подобрал с пола в метро.

Нож из рук бугая выбил Санек, и он имел полное право на него взглянуть. Я полез в карман, достал нож и протянул его через стол Чуме. Он взял вещицу, повертел в руках, нажал на кнопку. Из рукоятки выскочило короткое широкое лезвие.

– Славное перышко, – с видом знатока изрек Чума и попробовал ногтем остроту заточки. – За такой ножичек я многое бы отдал. – Он поднял на меня глаза, в которых читалась зависть. – Слышь, Игорек, зачем тебе перышко? – вдруг спросил Санек. – Отдай его мне!

Я помахал перед собой ладонью так, будто протирал запотевшее стекло.

– Обойдешься! Возможно, этим ножичком кого-нибудь убили. Засветишься с ним где-нибудь, и тебя снова посадят. – Я протянул к Чуме руку. – Дай-ка сюда!

Саньку очень не хотелось расставаться с понравившейся ему вещицей, однако доводы мои он счел убедительными и безропотно вложил в мою руку нож:

– И то верно.

Неожиданно сидевший за соседним столиком человек поднялся и направился к нам. Он слегка прихрамывал. Неизвестно, кто он был и чего ему от нас было нужно. Я быстро положил нож на стол и прикрыл его салфеткой.

– Здравствуйте! Разрешите? – произнес незнакомец. Как большинство тучных людей, он страдал одышкой. Мужчина поставил на наш столик графинчик с водкой, рюмку, тарелку с надкусанным бутербродом и, не дожидаясь приглашения, уселся рядом с Чумой. – Вы, ребята, мне очень понравились. – Незнакомец оглядел меня и Санька маслеными глазами. – Я очень хочу с вами выпить. Не возражаете?

– Но-но! – отодвигаясь к перилам, презрительно воскликнул Чума. – Я с петухами не пью! Проваливай-ка отсюда, дядя!

У толстяка вытянулось лицо.

– Да вы что, мужики! – живо откликнулся он. – Я нормальной сексуальной ориентации. Просто ехал с вами в метро и видел, как вы ловко расправились с тем верзилой. А я страсть как уважаю смелых и сильных людей. Так что позвольте с вами выпить. – И мужчина, подхватив графинчик, плеснул из него в мой стакан и в стакан Чумы немного водки.

Я вгляделся в толстяка и тут же его вспомнил. Действительно, он ехал с нами в метро в одном вагоне, сидел в дальнем конце его и читал газету. Беспардонность, с какой он влез в нашу компанию, мне ужасно не понравилась. Внешность тоже. У него была коротковатая, слегка отвисшая челюсть, с подбородком, начинавшимся там, где он и должен был начинаться, и заканчивавшимся где-то в районе кадыка. Меж двух отвислых щек торчал похожий на большую картофелину нос. Темные глазки-бусинки смотрели из-под редких бровей настороженно-изучающе и совсем не вязались с тем обликом добродушного толстяка, каким он хотел перед нами предстать. Прическу мужчина носил короткую, в сантиметр длиной. Такой же длины русые с проседью волосы покрывали щеки, подбородок и шею толстяка, из чего явствовало, что незнакомец не утруждает себя ежедневным бритьем и время от времени бреет голову и бороду одновременно. Одет неплохо, но неопрятно – в мятую, с кругами пота под мышками серую рубашку навыпуск и свободные темные брюки с вытянутыми коленками.

– Валерой меня зовут, – представился толстяк и поднял стакан. – Предлагаю выпить за мужество, отвагу и героизм! Вы хорошие ребята!

Чума с толстяком выпили водки, я же повременил и взялся за бутерброд.

– Я хочу вам работу предложить, – заявил Валера и снова плеснул из своего графинчика в стакан Чумы. – Работенка как раз для таких бойких ребят, как вы. Я видел вас в деле и думаю, вы справитесь. Девушка тоже пригодится.

Толстяк сделал паузу, ожидая реакции на свои слова, но мы помалкивали, в свою очередь, ожидая самого предложения. Толстяк, сообразив, что пока ничем нас не заинтересовал, снова открыл было рот, однако в этот момент раздалась трель мобильного телефона. Валера достал из нагрудного кармана рубашки небольшую плоскую трубку, приложил ее к уху.

– Алло?! – произнес он и, немного помолчав, проинформировал: – Да здесь я, неподалеку, в «Экспрессе». Скоро буду. Жди! – Отключив мобильник, толстяк положил его на стол и сообщил нам: – Жена звонила, беспокоится… А насчет работенки дело пустяковое. Необходимо добыть у одного мужика нужную мне вещь.

Не разжимая зубов, Санек медленно втянул в рот водку, поставил стакан на стол.

– Поподробнее, пожалуйста, дядя, – с напускной вежливостью попросил он.

Валера замялся, потом, тщательно подыскивая слова, заговорил:

– В общем, дело такое… Нужно вломиться к мужику домой и забрать у него то, что я скажу…

– И всего-то?! – дурашливо улыбаясь, изрек Чума. Он уже слегка захмелел. – А ты знаешь, дядя, то, что ты предлагаешь, очень уж на гоп-стоп смахивает, а то и на разбой. Ты хоть знаешь, сколько по этим статьям дают?

Валера хохотнул и фамильярно подмигнул Саньку:

– А я разве не сказал, что за эту работу заплачу? Хорошо заплачу, ребята. По десять штук каждому… – Он многозначительно посмотрел на нас и добавил: —…баксами!..

Глаза Чумы блеснули, как две монетки, только что вышедшие с монетного двора. Многое можно было прочесть в этих неподвижных, круглых, как у птицы, глазах. И мечты о сытой беззаботной жизни, и боязнь проколоться и снова угодить за решетку, и восторг от названной суммы, и сомнение в правдивости слов толстяка, и опасение продешевить, и борьбу с желанием тут же дать согласие, и многое, многое другое. Ах, толстяк, толстяк, змей-искуситель. Из-за таких, как ты, и изгоняют из рая!

Девушка тоже представляла живописную картину. Сообщение о десяти тысячах произвело на нее такое же впечатление, какое производит на дикаря обещание подарить ему новые стеклянные бусы. На лице Насти застыло выражение восхищения, смешанное с недоверием.

– Вы сказали, десять тысяч?! – переспросила она.

– Вот именно, каждому, – невозмутимо заявил Валера. – Я от своих слов не отказываюсь.

Чума оживился. Презрительного отношения к толстяку у него как не бывало.

– Что нужно забрать у мужика? – деловито осведомился он, обнаруживая бившую в нем криминальную жилку.

– А вот это пока секрет, – важно произнес Валера. – Когда ударим по рукам, тогда и расскажу обо всем подробно.

– Ну хорошо, – не стал настаивать Санек. – Тогда еще один вопрос: почему бы тебе, толстячок, не сэкономить деньги и самому не забрать у мужика то, что нужно?

Валера развалился на скамейке. Очевидно, он уже считал дело по найму нас на работу решенным, а потому позволил себе хозяйский, слегка небрежный тон.

– Не могу. Мужик этот меня знает – это раз. А во-вторых, я уже говорил: мне нужны сильные, ловкие и смелые люди. Когда ты увидишь дом, в который я вас посылаю, ты поймешь почему. Ну так как, согласны?.. – И Валера, приоткрыв рот, словно ему тяжело было удерживать в сомкнутом состоянии заплывшую жиром челюсть, выжидающе уставился на нас.

Я слушал толстяка, раздражаясь все больше и больше. Что он, дурак – предлагать мне такие вещи! С какой это стати я, честный, законопослушный гражданин, полезу в чей-то дом?

– Нет, не согласны! – рявкнул я, сдерживая желание плеснуть Валере в лицо водку из стакана.

Толстяк посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Это почему же?

– А потому, – сказал я с угрозой в голосе, – что ваши понятия о чести, мужестве и героизме здорово отличаются от наших понятий по тому же поводу. И вообще, уважаемый, советую вам держаться от нас подальше, иначе сохранность ваших костей я вам не гарантирую.

На мгновенье Валера сузил глаза, и его лицо стало злым и жестким, однако мышцы на нем тут же расслабились и он вновь «подобрел».

– Ну хорошо, хорошо, – примирительно сказал толстяк. – Не будем ссориться. Давайте выпьем!

Валера вновь вскочил со своим графинчиком и потянулся через стол к моему стакану. В этот момент в ресторане грянула музыка. Это было так неожиданно, что наша компания дружно повернула головы к окнам. Там за легкими тюлевыми занавесками задвигались неясные фигуры. Посетители ресторана стали вставать из-за своих столиков и направляться к площадке перед эстрадой. Когда я снова оборотил взор к присутствующим за нашим столиком людям, толстяк уже сидел на своем месте и добродушно мне улыбался.

– Я с неприятными мне людьми не пью! – заявил я громко, перекрикивая музыку, и резко отодвинул от себя стакан. Затем повернулся к засмотревшейся на ресторанную публику девушке и велел: – Вставай, нам домой пора.

Настя суетливо и излишне поспешно вскочила, похожая на зазевавшегося пассажира, неожиданно услышавшего по радио об отправлении его поезда. К моему удивлению, встал и Чума, хотя, как мне казалось, он собирался задержаться. Вынужден был подняться и Валера. Он встал грузно, неловко и казался разочарованным.

– Жаль, что мы с вами не нашли общего языка, – проговорил он, разведя руками. – Но если вы передумаете, как вас найти?

– А никак, – изрек я. – Мы не передумаем. Прощай, дядя!

Чуме очень не хотелось расставаться с мечтой заполучить десять тысяч баксов. Поколебавшись, он неуверенно сказал Валере:

– Я вообще-то в таксопарк на Волоколамке на работу устраиваюсь. Там меня найдешь. Чумаев моя фамилия. Зовут Санек.

Валера тоже стал собираться. Он взял со стола мобильник, сунул в нагрудный карман рубашки. Он явно намеревался покинуть кафетерий вместе с нами. Я не хотел идти с ним одной дорогой и, чтобы отделаться от него, потянул девушку за руку к бару.

– Пойдем, Настя, я воды хочу попить.

Мы направились к стойке бара, за нами потянулся и Санек. Оставшись в одиночестве, толстяк потоптался у столика и начал спускаться по лестнице.

Бармен – прилизанный парнишка в белой рубашке и при бабочке – выдал нам большую бутылку минеральной воды, которая через пару минут оказалась в наших желудках. Выждав еще пару минут, наша компания двинулась к выходу.

На улице гулял ветерок, было тихо, темно и безлюдно. Хотя я был навеселе, мне отчего-то было грустно, клонило в сон. Заходить к Сереге я передумал. Настроение дрянное, вид унылый, чего другим людям праздник портить? Да и поздновато уже по гостям расхаживать. Я решил дойти до центральной дороги, попрощаться с новыми знакомыми и на такси отправиться восвояси.

Не тут-то было! Едва мы вошли в полосу зеленых насаждений, как из темноты вынырнули три человека. В одном из них я узнал верзилу, двух других парней видел впервые. Неприятный холодок лизнул меня между лопатками, и я непроизвольно замедлил шаг, чувствуя плечом тепло девушки, испуганно прильнувшей ко мне. Гулко, тревожно стучало в ее груди сердце. Шедший с левой стороны от меня Чума напрягся и тоже перешел на шаг увязающего в болоте человека. Через пару метров все втроем окончательно увязли в трясине и остановились.

– Вот и попались! – хмуро сказал знакомый бугай, стоявший в окружении парней на нашем пути. – Мы уж весь квартал обегали в поисках вас. Думали, не найдем…

С такой компанией нам троим было ни за что не справиться. Я попробовал урезонить верзилу.

– Слышь, парень, – произнес я, подыскивая в голосе подходящие случаю мирно звучащие нотки. – Ну, погорячились немножко и ты, и мы. Дело прошлое. Давай заключим мир и отправимся по домам.

Однако потерпевшему в метро публичный афронт верзиле требовалась сатисфакция.

– Ну вот еще! – воскликнул он тоном заядлого дуэлянта. – Я обид не прощаю!

– Успокойся, парень! – потребовал и Чума. – А то хуже будет!

– А вот это мы сейчас увидим! – с бравадой вскричал бугай и сжал кулаки.

О примирении сторон не могло быть и речи, и я приготовился к акту агрессии со стороны враждебного лагеря, а именно: отодвинул в сторону девушку, дабы не мешала свободе моих действий. Ну, поехали! Верзила сделал шаг вперед и размахнулся. Волнения как не бывало. Мгновенно обострились зрение, слух, я напружинился, подобрался. Сконцентрировав внимание на летящем в мое лицо кулачище, я отклонился назад и вправо и одновременно послал свой кулак правым крюком в скулу бугая. Голова верзилы дернулась, однако он выдержал удар и снова бульдозером попер на меня.

Мои действия послужили сигналом начала атаки для Чумы. Парень оказался на редкость отчаянным. Краем глаза я видел, как он очертя голову бросился на одного из приятелей бугая. Верзила же обманным движением в голову заставил меня ослабить защиту корпуса и врезал мне по печени. На несколько мгновений я потерял возможность дышать. Следующий удар в живот согнул меня пополам. Теперь я оказался в невыгодном положении: сам был навеселе, в то время как мой противник протрезвел. И я пропустил еще один удар, теперь уже в челюсть, который разогнул и отбросил меня к дереву. Верзила вновь замахнулся.

Не знаю, что со мной было бы, если бы не Настя. Возможно, бугай размозжил бы своим кулачищем мою голову, а возможно, пробил бы грудную клетку и вырвал мое сердце. Но мне суждено было остаться в живых. Девушка вдруг бесстрашно повисла на этой самой руке бугая и завизжала:

– Помогите!!! – Но ее крик был гласом вопиющего в пустыне. Желающих прийти нам на помощь не оказалось.

Бугай стряхнул с себя девицу, как пес игривого щенка. Она отлетела в сторону, однако тут же с упорством одержимой вновь бросилась на верзилу. К нему на помощь пришел один из приятелей, пока еще не участвовавший в драке. Он отцепил девчонку от верзилы и пятерней ударил ее в лицо. Настя попятилась, споткнулась и упала в траву. Этот эпизод драки девушки с бугаем и его приятелем длился считаные секунды, но мне их вполне хватило, чтобы очухаться. Собрав всю свою волю в кулак и вложив в него всю имевшуюся у меня в запасе силу, я заставил себя сосредоточиться и заехал этим мощным оружием снизу в челюсть отвлекшегося от меня противника. Бугая будто оторвала от земли невидимая сила, развернула в воздухе и уложила на землю, раскидав в стороны руки и ноги. Все, можно открывать счет!..

Однако рефери не успел бы досчитать и до пяти, как верзила, к моему изумлению, снова оказался на ногах. Он был взбешен, как бык, получивший в загривок удар пики пикадора. Что тут началось! Бугай, изрыгая проклятья, кинулся на меня, толкнул… и я, пятясь, налетел спиной на орудующих кулаками Чуму и другого парня; подлетела разъяренная Настя; подскочил приятель верзилы, и пошло-поехало! Началась самая настоящая бойня. В воздухе мелькали руки, ноги и другие части неизвестно чьих тел. В ход пошли ногти и даже зубы девушки. Дрались без единого слова, исступленно, словно бойцовые петухи на арене. Я раздавал удары направо и налево, не разбирая ни своих, ни чужих. Мне отвечали тем же. Постепенно я стал выдыхаться, слабеть – и снова нарвался челюстью на кулак бугая, и он снова пригвоздил меня к дереву. Еще удар и еще… Теряя сознание, я на краткий миг закрыл глаза, однако успел заметить, как мне в лицо, будто в замедленной съемке, летят, увеличиваясь в размерах, сжатые пальцы бугая. Приближалась моя смерть. Но в следующее мгновение, когда я усилием воли разомкнул налитые свинцом веки, произошло невероятное. Верзила неожиданно обмяк, стал валиться на меня, и я вместо смертельного удара ощутил легкий тычок в лицо. Я оттолкнул от себя бугая… И тут то, что я увидел, заставило меня закричать. Парень стоял с застывшим выражением ужаса на лице, прижав левую руку к груди. Из нее торчала рукоятка ножа. Того самого ножа, который я оставил на столе в кафетерии и который потом куда-то запропастился вместе с салфеткой. Как и куда он исчез, сколько я позже ни напрягал свою память, вспомнить не мог. Бугай зашатался, захрипел и повалился на землю на бок, орошая свою одежду и траву кровью. Клубок дерущихся мгновенно распался. Обступив бугая, враждующие стороны молча пялились на корчащееся в судорогах тело, еще не осознавая в полной мере того, что стряслось.

– Так они же его прирезали! – наконец с удивлением и испугом тихо произнес один из парней. – Они его грохнули, Колян!

И тут невдалеке раздалась трель полицейского свистка. Откуда здесь взялись представители охраны правопорядка, было непонятно. Это был тот случай, когда я мог сказать, что полиция прибыла не вовремя.

– Шухер, Колян, сматываемся! – вскричал все тот же парень и кинулся наутек.

Второй припустился следом за ним. Побежал и Чума. Полицейский свисток перешел на истеричную трель, и все трое прибавили прыти. Я стоял оглушенный, не в силах сдвинуться с места. Это был шок, паралич, клиническая смерть. Таких потрясений в своей жизни я еще никогда не испытывал.

Вывела меня из этого состояния Настя.

– Ну чего же ты стоишь?! – крикнула она мне в самое ухо. – Бежим! – И девушка дернула меня за руку.

Черт ли меня дернул в тот момент, ангел ли хранитель, но я побежал, с каждой секундой все убыстряя и убыстряя бег.