- -
- 100%
- +
– Катя, сними противогаз! Жарко. Задохнешься! Ну, что за ребенок! Наказание какое-то! – кричала с балкона молодая женщина.
Десятилетнее "чудо" в зеленой майке и темных шортах убегало от маминых криков за гаражи. Из-за серого резинового противогаза с запотевшими стеклами было непонятно, мальчик это или девочка.
Единственный более-менее девчачий аксессуар – ярко красные кроссовки. Пацаны такие не носили. Да и не всякая девчонка бы их надела. Слишком "кричащие".
– Аааа! Голодный муравьед! Спасайся! – орали разбегающиеся мальчишки.
Катька Шапошникова, среди своих просто "Шапка", была заводилой двора. Ее красные кроссовки истоптали песочницы, газоны, клумбы с тюльпанами и пионами, мелькали среди листвы на сливах и тополях, не раз были замечены на крышах гаражей и даже соседней пятиэтажки.
Для детей – авторитет, "своя в доску". Для их родителей – девочка-ураган, нежелательная для общения. Именно она посоветовала Костику из второй квартиры подсадить в аквариум со скаляриями пойманных во дворе лягушек. Вечером вся семья ловила по паркету выпрыгнувших мерзких земноводных, а любимые мамины рыбки вскоре сдохли.
Семье Смирновых пришлось приютить щенка. Их Леночка так впечатлилась Катькиными убеждениями, что он умрет от холода во дворе, что её маме пришлось согласиться, чтобы прекратить Леночкины слезы. И началось. Лужи. Кучки. Лишай у самой опрятной девочки на свете.
– Эй, ребзя! Ребзя! Шапка! – кричал в раскрытое окно Виталик. Он не мог присоединиться к бегающей компании, его нога была в гипсе. Недавно Катька сказала ему, что зонтик вполне может заменить парашют. И предложила спрыгнуть с ним с балкона второго этажа. Виталик прыгнул. Слава Богу, только одну ногу сломал. Потом были боль, операция и мамины слезы, но никакой обиды на Шапку. Видимо, неправильно сгруппировался при приземлении, сам виноват.
– О, Веталь, привет! – прокричала раскрасневшаяся Катька, стягивая противогаз. – Не скучаешь? Хочешь, зайду, в Монополию сыграем?
– Да нет, мама не разрешит.
– Ну, ладно. Ты не переживай, в гипсе недолго ходят. Я когда руку ломала, через три недели сняли. Пацаны! Погнали за мороженым!
– Шапка! Тебя мама ищет! У вас с бабушкой что-то случилось! – еле догнала её соседская Танюшка.
– С бабулей? – вмиг посерьезнела Катька. И с беспокойством побежала в подъезд.
***
– Ма, что с бабулей? – прокричала Катька, вбегая в кухню.
Растерянная мама стояла посреди комнаты в платье "на выход" и в пелене дыма от только что выключенной сковородки. На столе – накрытая клетчатым полотенцем чашка с ароматными пирожками. Рядом с плитой на доске, посыпанной мукой, их собратья в ожидании зажарки.
– Так. Кать. Хорошо, что пришла. Дожаришь пирожки.
– Ма! Какие пирожки! Что с бабулей?!
– Не кричи. В больнице. Криз. Давление. Плохо стало на улице. Я сейчас к ней, а ты пирожки дожарь.
– Я с тобой!
– Нет! Я сегодня всё узнаю, с доктором поговорю, а с тобой завтра навестим. Всë. Я поехала. Такси ждёт.
***
Бабушка Нина была для Катьки самой любимой на свете. В кармане ее передника для внучки всегда была припасена горстка конфет, а в карих глазах за линзами очков – добрый свет, чего бы Катька не натворила. Они любили секретничать за чаем днем, пока были одни дома. И если мама не разрешала сделать что-то важное для Кати – сходить на ночевку к подружке или на утреннюю рыбалку с мальчишками, тогда бабушка после ужина чаевничала уже с мамой. И почти всегда запреты снимались. Именно так и появились у Катьки ярко красные кроссовки.
Бабуля любила справедливость, крепкое словцо и "правду в глаза". Соседи предпочитали с ней не конфликтовать. Пожаловавшись однажды на громкий Катин смех и болтовню под окнами, тетя Света с первого этажа так была «поставлена на место», что уже не рада была, что завела этот разговор. Долгих пятнадцать минут, размахивая снятым с бельевой веревки полотенцем, баба Нина на весь двор припоминала ей ее собственные юношеские выходки и приказывала всем слушающим не мешать детям проводить время на свежем воздухе вместо игр в смартфоне.
Сама она часами засиживалась, играя в Пузыри или Сабвей Серферс, пока внучка с друзьями штурмовала крыши гаражей. А как она играла в подкидного! Вроде без шулерства, а почти всегда в выигрыше. Катя внимательно следила за ее ходами, стараясь запомнить карты, но безуспешно.
Сегодня утром баба Нина поехала в центр города по важному делу – наконец-то был готов зубной протез на нижнюю челюсть. Теперь можно будет есть не только супы, каши и натертый огурчик. Она давно присмотрела палку сырокопченой колбаски на ужин и в предвкушении этого долгожданного часа пребывала в хорошем настроении. Возвращаясь из стоматологии через парк, уже немолодая женщина ощутила легкое головокружение. Присела на лавку на детской площадке и залюбовалась на играющих в песке малышей.
Светловолосая малышка с торчащими хвостиками стучала желтой лопаткой по перевернутому розовому ведерку, приговаривая заклинание: «Паска, паска, получись, если не получишься – мама с папой придет и по попе надает». Рядом мальчуган в кепке с Человеком-пауком выгружал из красного самосвала кучку песка, засыпая зайчонка и лошадку. А его приятель в кепке с машинками покрикивал: «Обвал! Обвал! Спасайся, кто может!».
Вдруг прямо на площадку заехал чёрный Volvo, объехал песочницу и припарковался возле горки. «Вот гад! Другого места не нашел!» – возмутилась ожившая баба Нина.
– Это что же происходит! Уже с детьми погулять негде! Прут куда хотят на своих сараях! Тебе, тебе говорю! Озирается он! – закричала она вышедшему из машины мужчине в дырявых джинсах и поднятых на лоб темных очках.
– Не шумите, бабуля.
– Конечно, не шумите! Вам бы всех заткнуть! Какая я тебе бабуля! Ты… Ко мне во внуки… не записы.. вайся..
Мужчина поспешил к потерявшей сознание бабушке. Нащупал пульс, вызвал скорую и поехал вместе с ней в больницу.
***
Катьке не сиделось. Она дожарила пирожки. Вымыла посуду. Прощелкала каналы телевизора. Неизвестность не давала покоя, и она решила: "Все-таки поеду".
На первом этаже под лестницей стоял велосипед дяди Миши. Он ездил на нем на работу, считая такой вид транспорта полезнее, чем автомобиль: «И путь укорачивает, и жизнь продлевает».
Велик показался вполне себе приемлемым средством передвижения для девчонки, не имеющей денег на автобус. "Потом верну, извинюсь, что без спроса. Дядя Миша поймет".
Красные кроссовки уверенно закрутили педали в сторону больницы.
Спрятав велик в кустах на стоянке у главного входа, Катька уже собралась заходить, когда услышала писк котенка под чёрным Volvo.
–Ты потерялся, да, маленький? Сейчас я тебя достану. – приговаривала она, заползая под машину на животе.
Через минуту она уже гладила котенка, присев на корточки. Севший за руль водитель не заметил ребенка и стал сдавать назад.
Катька закричала.
***
– Вот это день у меня сегодня! Как будто сглазили – сокрушался "про себя" Владимир, затягиваясь сигаретой. – Встретил «Такую» женщину! Размечтался и чуть не раздавил её дочку! Хорошо, что быстро среагировал. Эх…
– Владимир! – окликнула его та самая «Такая» женщина. – Вот вы где! Не волнуйтесь, с моей Катей ничего страшного, слава Богу, не случилось. Ушибы, испуг. Доктор предложил оставить под наблюдение до завтра. А мне все равно утром к маме приезжать, если с Катей все будет действительно в порядке, заберу ее домой. Спасибо вам еще раз за маму!
– Ну, что вы! Не стоит. А давайте я вас домой отвезу, если вы уже освободились?
– Что вы! Неудобно как-то.
– Садитесь, садитесь! Мне будет приятно подвести такую очаровательную женщину.
– Ну хорошо, тогда я вас угощу пирожками с картошкой. Любите?
– Конечно. Как раз с картошкой очень люблю. Моя мама такие жарила. А бывшая жена так и не научилась. Сто лет не ел домашних пирожков.
***
Девочка проснулась поздно вечером в больнице.
На стульчике у стены, положив руки на тумбочку и опустив голову, дремала бабушка.
– Бабуля – тихо позвала Катя. Седая голова сразу поднялась.
– Проснулась, моя золотая. Что-то болит? – бабушка подвинула стул ближе к кровати.
– Ничего, терпимо. Ты как здесь?
– Как, как… Спустилась на лифте из своей терапии.
– Тебе ж лежать надо!
– Ага. Как же я могу лежать, если с внучкой беда?
– Ба, а почему у тебя такие глаза? Плакала?
– Ну… Было. Напугала ты нас.
Катьке стала стыдно. Она решила сменить тему.
– Ба, а почему у тебя такие руки? С синяками?
– Это от капельницы.
– И мне капельницу ставили. Но пока синяка нет.
– Значит, ты у меня быстро заживающая. Скоро поправишься.
– Бабуль, я поняла. Это меня Боженька наказал. За Веталя. За то, что он ногу сломал из-за меня.
– Может и так. Может за Веталя, а может за то, что маму не послушалась. Чего ты примчалась? Я что, помирала?
– А ты чего здесь? Я что, помираю?
Вместо ответа бабушка обняла. Они сидели в полутемной палате, прижавшись щекой к щеке.
Такие родные. Такие похожие. Лучшая в мире бабушка и самая любящая на свете внучка.
Заглядывающие в окно звезды старались мигать пореже, чтобы не нарушить волшебную атмосферу обыкновенной людской любви.
***
Весь двор подготовился к возвращению Катьки. Дети уговорили мам приготовить сладенькое. Смирновы принесли на улицу стол-книжку. Веталь приклеил скотчем к своему окну шарики.
Наконец из чёрного Volvo вышли Катька с мамой, а водитель Владимир припарковался и пешком покинул двор.
– Ура! Шапка! – дети облепили радостную "предводительницу". Взрослые зааплодировали. Потом все принялись за угощение.
Мужчина из Volvo вернулся на велосипеде.
– Этот? – спросил он, подъехав, у Кати.
– Этот. Дяди Мишин. Спасибо, дядя Володя!
Передавая велосипед, Владимир подставил ей раскрытую ладонь. Довольная Катька с удовольствием по ней шлепнула и покатила возвращать велик хозяину. Дядя Миша отложил кусок яблочного пирога на тарелочку и притянул к себе руль освободившейся рукой. Он совсем не обиделся на Катьку, ведь на то они и соседи, чтобы помогать друг другу.
А мама, стоящая в окружении весело общающихся детей, смотрела на Владимира и улыбалась. Кажется, их женский коллективчик пополнился достойным мужчиной.
– Шапка, а давай в Голодного муравьеда сыграем? – неожиданно прокричал сквозь мамины мечтания Костик, окруженный мальчишками.
– Давайте! Ща только за противогазом домой сгоняю! – прокричала Катька и понеслась в подьезд, перепрыгивая клумбу в своих красных кроссовках.