Поход на гору Сидэ

И всё же её тянуло к нему. Под всеми вывертами его характера она чувствовала благородство и тихую, печальную горечь. Удивительно созвучную её собственной.

Но как заставить его открыться? Нужно что-то из ряда вон выходящее…

– Подружка, не хочешь повеселиться? – крикливо одетый прыщавый парень преградил ей дорогу. За его спиной кривлялось ещё четверо таких же, в жутких тряпках кислотных цветов, с торчащими клочьями волосами. От компании разило дешёвым пивом.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз, – сухо отозвалась Киёко. – Пожалуйста, дайте пройти.

– Какие мы серьёзные! – глумливо ухмыльнулся парень.

Она отступила на полшага. Сердце забилось чаще; горячая волна прошла по телу. Никогда ещё ей не доводилось драться по-настоящему…

– Ребята, если вы собрались выступать в цирке, сначала научитесь остроумию.

– А ты чо, пошутить решила, да?

Передний сгрёб её за плечо. Киёко глубоко вздохнула, как перед обычной отработкой техники. Резко рванув захваченное плечо назад, она одновременно выстрелила правой рукой вперёд, мощным движением от бедра, с вложением корпуса. Костяшки пальцев обожгло резкой болью: у неё пока не было должной закалки кистей и предплечий. Впрочем, противнику досталось намного больше. Полновесный удар пришёлся ему в основание челюсти. Его отбросило назад и вбок – как раз на вторую руку Киёко, которой она подхватила его сзади за шею и повалила наземь.

Прежде, чем остальные осознали происходящее, на поле боя появился новый участник. Мужчина в синей потёртой куртке вынырнул откуда-то из-за кустов и в мгновение ока расшвырял всю компанию, как щенков. Тэруока!

Не испытывая судьбу, четвёрка хулиганов разбежалась кто куда. Но сбитый девушкой заводила с неожиданной резвостью вскочил на ноги и выхватил из-за пазухи нож.

– Не подходи!

Самурай засмеялся.

– Интересно. И ты рискнёшь его применить?

Совсем утратив способность соображать, парень ткнул клинком в его сторону. И завопил от боли, бухнувшись коленями на асфальт. Заломив ему руку, Тэруока вынул нож из ослабевших пальцев. Скептически оглядел буяна и обернулся к Киёко:

– Как вы думаете, госпожа, что бы ему такое отрезать?

Парень задёргался, безуспешно пытаясь вырваться. Усмехнувшись, Тэруока пригнул ему голову и отсёк торчащую из шевелюры тоненькую косичку, перевитую цветными нитками и украшенную на конце яркой бусиной. Протянул девушке.

– Думаю, из неё выйдет неплохой сувенир. Можете прицепить на свой мобильник.

Киёко машинально взяла косичку.

– Да, это неплохая идея, – с улыбкой отозвалась она.

Тэруока отпустил парня. Тот отполз назад, затравленно на него глядя.

– Убирайся прочь, пока я не свернул тебе шею, – бросил ему самурай.

Повторять предложение не пришлось.

– Благодарю вас, Тэруока-сан, – поклонилась Киёко, когда они остались наедине. – Вы рисковали. Безоружным против ножа…

– Пустяки. Этот малый не в курсе, за какой конец его держат. Но… госпожа, вы позволите дать вам совет?

– Конечно…

– Осторожнее с приёмом, который вы применили. Более опытный боец нанёс бы удар навстречу.

– А вы не могли бы мне показать?

– Показать?

– Почему нет? Я уверена, вы не покалечите меня.

Тэруока замялся. Он и сам не очень понимал, почему не решается к ней прикоснуться. Пересилив себя, он осторожно прихватил её куртку. Так же, как раньше, Киёко рванула плечо назад; но её удар внезапно ушёл в сторону, отклонённый встречным движением. Раскрытая ладонь самурая застыла возле её лица, заставив непроизвольно отшатнуться. Тэруока сразу же отпустил её.

– Извините…

– За что? – удивилась Киёко. Смущённая его молчанием, она сменила тему: – Тэруока-сан… а как вы здесь оказались? Я не ожидала вас встретить. Вы… следили за мной?

– Да, – подтвердил он её догадку. – Понимаю, я виноват, но… случается всякое… – он осёкся, ощущая себя форменным идиотом. – Простите.

– И давно вы так меня сопровождаете?

– Третий месяц.

Киёко теребила трофейную косичку.

– Почему вы так странно себя ведёте?

– Простите, – повторил самурай, неправильно истолковав её слова. – Наверное, мне лучше уйти. Не смею вам докучать…

– Тэруока-сан! – в тоне девушки смешались мольба и досада. – Если вы ищете моего общества, почему бы вам просто не подойти ко мне? Не пригласить на свидание, наконец? Сколько можно ходить вокруг да около?

– Так я могу… хотя бы надеяться на вашу симпатию, – медленно, с ощутимым усилием произнёс он. – А узнай вы меня поближе… вряд ли будете столь благосклонны.

Она снова мягко улыбнулась. Лишь напряжённая спина выдавала её волнение.

– Виртуальные отношения мне наскучили ещё в инвалидной коляске. Я не императрица, чтобы почитать меня на расстоянии. Может быть, вам интересно… мы могли бы завтра сходить в «Аой мидзу». Позволите вас угостить? Признаться, мне хочется сделать для вас что-то приятное. Я очень обязана вам… такому, какой вы есть.

Тэруока впился ногтями в ладони. В ушах гремел океанский прибой. Изумление. Радость. Растерянность. Приключись сейчас землетрясение в восемь баллов, он бы вряд ли его заметил.

– Это замечательная идея, – выдохнул он. – Только… извините мою неуклюжесть… Ведь я даже не знаю, о чем говорить с вами.

Киёко подобралась; взгляд сверкнул озорством.

– Темы найдутся. Вот, например, как правильно исполняется этот приём? – и она рванулась вперёд, нацеливаясь схватить самурая за плечо. Прежде, чем происходящее дошло до его сознания, он уже держал её на руках, завернув ей локти за спину.

– Здорово! – весело восхитилась девушка, даже не пробуя освободиться. – Тэруока-сан, поставьте же меня на землю!

Его стеснительность вдруг улетучилась. Он подмигнул ей.

– А зачем? Так мне нравится куда больше.

Закрывшись в туалете одного из привокзальных кафе, Тагучи Хироси в третий раз за сегодняшний день изменил свою внешность. Снял парик, обнажив коротенький ёжик. Смыл грим с лица; вывернул наизнанку куртку, изменив её цвет с коричневого на сочный зелёный. Рассовал остатки маскарада по карманам и вышел в общий зал.

Заказав бокал пива «Кирин», он сел за столик в углу и задумался. Неудача. Сокрушительная неудача. Как девчонка умудрилась увернуться от стрелы, выпущенной почти в упор – и притом защитить клиента? Откуда взялся атаковавший его полицейский? До сих пор он его не видел. Или это случайность? Ведь камеры наблюдения были отключены… Но больше всего настораживала чёрная тень, в последний момент возникшая на дороге. Лишь обострённый инстинкт самосохранения спас его, позволив вовремя затеряться в переходах. Тагучи не рискнул разглядывать неизвестного; он чуял нутром, что тот опасен не менее самого Саннинмэ.

Главный вопрос: как быть? Доложить о своей самодеятельности и провале? Перспектива неопределённая. Не докладывать? Если Саннинмэ узнает все из другого источника, не успеешь и завещание написать. Кроме того, новая информация пригодится в дальнейшем.

А ведь всё начиналось не так уж плохо. Расставив засады в ключевых точках Осаки, Тагучи решил пока подойти к проблеме с другой стороны – и вскоре вычислил, кому могло понадобиться защищать Ферье. Обычная конкуренция спецслужб… И, разумеется, дело не обошлось без наблюдателей. Следить за ними было заметно проще, чем применяться к безумным выходкам охранницы француза.

Однако удовольствие длилось недолго. Вскоре наблюдение сняли. Интересно, с чего бы. Или эта особа и полковниками крутит как хочет? Откуда она вообще взялась? Теперь уже ясно, что все её эскапады – серьёзно продуманная стратегия. Весьма эффективная, надо признать. Но как её просчитать?

– Сумимасен, – извинился представительный мужчина с проседью на висках, задевший полой пиджака его столик. Прошёл мимо и расположился у дальней стены, более не глядя в его сторону.

Тагучи невольно сжался. Значит, его судьба уже решена. Рядом с его бокалом лежала визитка на имя некоего Иосикавы Сигэхиро. На обороте значилось: «№ 505, отель «Гранвиа», 18.10».

Он покосился на часы. 16.05. У него осталось двадцать минут, чтобы допить своё пиво. Потом надо ехать – и доложить все как есть. Иного выхода нет.

К величайшему облегчению Ольги, в поезде Ферье почти сразу заснул, избавив её от необходимости демонстрировать остроумие. На всякий случай удостоверившись в отсутствии опасности, она устало закрыла глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Сейчас ей осталось лишь положиться на Кацумото, сидевшего в том же вагоне через два ряда от них.

Ей повезло, что отравленная стрела зацепила её только вскользь. Тетродотоксин в 40 раз сильнее знаменитого яда кураре, и попадание в любую часть тела гарантировало бы ей скорую смерть. Даже ничтожная доза, попавшая в кровь, едва не вывела её из игры. Спасла природная устойчивость организма – и своевременные инъекции стимуляторов. Интересно, почему до сих пор никто не изобрёл к нему противоядия?

Тело девушки всё ещё не принадлежало ей до конца. Кожа была холодной, одеревеневшей, начисто лишённой осязания; любые движения давались только через силу. Закупившись у проводницы энергетическими напитками и минералкой, Ольга пила банку за банкой, досыпая туда сахар из завалявшихся в кармане бесплатных пакетиков, полагающихся к кофе. Пакетиков оказалось подозрительно много. Наверняка опять постарался «глава делегации». Вкус, вероятно, получался ужасным, но россиянка и его не чувствовала.

Большая часть пути прошла, как в тумане. Ольга по большей части полулежала в кресле, заставляя себя дышать равномерно. Пару раз Кацумото будто случайно сталкивался с ней у туалета, незаметно делая очередную инъекцию. Поначалу казалось, что все безрезультатно; но постепенно кора оцепенения начала истончаться. Мускулатура расслабилась, ожила; работа лёгких уже не требовала сознательного контроля. Последней вернулась болевая чувствительность. Ольга невольно пожалела об этом, усилием воли отстраняясь от нестерпимого жжения в безжалостно располосованном боку.

К станции Нара её состояние было уже вполне адекватным. Конечно, лишь через полные сутки опасность минует полностью. Однако отлёживаться некогда.

– Глядите, олень! – воскликнул проснувшийся Ферье, указывая за окно. У ограждения железной дороги действительно мелькнул молодой самец с маленькими острыми рожками, силящийся обогнать поезд.

– Видимо, убежал из парка при храме Тодайдзи, – с улыбкой сообщила россиянка. – Вы на них ещё насмотритесь. На правах священных животных они тут бродят где вздумается.

– Правда? Вот забавно…

Ольга безмятежно прикрыла веки. По-детски восторгавшийся всем подряд француз сейчас ничем не напоминал не то что шпиона – даже сколько-нибудь серьёзного человека. Поразительно, как легко оказалось подавить его профессиональную расчётливость, привычку собирать и анализировать информацию, распоряжаясь ею с выгодой для себя.

В жёстком дельце, который приехал в Японию ради очередного шантажа, неожиданно воскрес юный романтик из Гаскони, когда-то занявшийся шпионажем в поисках приключений. Впрочем, медаль оказалась не без обратной стороны. Новому Ферье были чужды и скепсис, и элементарная осторожность. Происшествие на вокзале он счёл досадной случайностью, не имеющей к нему отношения… и, похоже, его не смутила нелепость предложенных объяснений. Хотя, возможно, она не совсем справедлива…

– Мари, а в нашем вагоне, случаем, нет тёмных личностей? – загадочно прошептал француз, толкнув Ольгу под локоть.

– Нет, – спокойно отозвалась та.

– А это? – он указал на два ряда вперёд, на неподвижную фигуру в чёрной одежде.

Девушка невольно рассмеялась. Кацумото и впрямь как никто подходил под определение «тёмной личности». Одного его взгляда достаточно, чтобы перепугать до полусмерти. А уж если доведётся познакомиться с ним поближе…

Она шевельнула ладонью. Красная точка возникла на затылке самурая, дрогнула и погасла.

– Видите? – Ольга спрятала лазерную указку. – Мой амулет не причиняет ему вреда.

Француз покачал головой… но тут же расплылся в усмешке:

– Вероятно, это надёжный способ определить, кто есть кто.

– О да. Я ему доверяю, как себе самой.

Лёжа в ячейке капсульного отеля, Тамура сумрачно изучал экран своего наладонника, перечитывая сообщение Кацумото. Телевизор он выключил, лампу настроил на режим ночника. Плотно задёрнутая штора отгораживала его от коридора, обеспечивая тишину и уединение.

Госпожа выживет. В силах продолжать. Найдите пока точки конкурентов, но сами туда не ходите.

Значит, Селинова-сан всё-таки ранена. «Из-за меня, – хмуро подумал инспектор. – Я должен был остановить его». Но пропуски тренировок сыграли роль. Кроме того, он недооценил противника – и в итоге упустил.

Кацумото не стал тратить время на упрёки, приказав ему заняться поиском позиций киллеров в Осаке. Даже счёл нужным предупредить, чтобы он ограничился их обнаружением, не влезая в логово тигра. До сих пор за ним такого не замечалось… Неужели ситуация настолько серьёзна?

На экране мигнул значок нового письма. Норимори.

Тетродотоксин. Но ей досталось немного. Через сутки будет в порядке. Против нас около 10 человек во главе с Саннинмэ. Он ещё не брался за дело лично, но все к тому идёт.

Тамура в недоумении потёр бровь. Имя – или прозвище – не говорило ему ничего. Он послал короткий вопрос:

Кто?

Норимори ответил:

Один из лучших убийц в стране. Будьте осторожны.

Инспектор беззвучно выругался. Профессия полицейского не впервые ставила его в дурацкое положение. Даже став одним из старших учеников Генкай-рю, он оставался в ней сторонним человеком. Подчас ему не сообщали даже о том, что было прекрасно известно всем остальным. Конечно, они заботятся, чтобы он мог сохранить верность присяге… «Но ты уже нарушал её, – мысленно съязвил Тамура. – Ты давно определился, какая из клятв для тебя важнее». А в данный момент он вынужден охотиться втёмную, почти не имея информации о противнике. Хотя Норимори и Кацумото, похоже, кое-что знают… Ладно. К чему сожаления? Возможно, в ближайшие дни смерть избавит его от неопределённости.

Вот Селиновой действительно не позавидуешь. Как защитить её? Он щёлкнул кнопкой, переключаясь на карту Осаки. Большую часть позиций убийц отыскать несложно. Где бы он сам попытался перехватить Ферье?

Впрочем, это не самое главное…

Двухместный номер отеля «Санраут» неприхотливой Ольге казался дворцом. Не поддаваясь расслабляющему комфорту, она устроилась на ручке кресла, чтобы быстрее вскочить, если понадобится. Ферье же развалился на диване, ни о чем не заботясь.

– А вы бывали в Париже, Мари?

– Да. Только очень давно.

– Когда же?

– В 1814 году. С войсками царя Александра.

Ферье, заплутавший между реальностью и абсурдом, почти не удивился её заявлению. Только заметил:

– Для столь почтенного возраста вы удивительно хорошо сохранились.

Ольга рассмеялась.

– Дорогой Жан, тогда я был здоровенным гренадёром по имени Юрий Иванов. И интересовался не столько Парижем, сколько парижанками. Помню там одну очаровательную кошечку… – в её голосе вдруг появились откровенно мужские интонации. Она причмокнула и усмехнулась, словно в усы. – О боже, что она вытворяла в постели! А ведь до первой чарки казалась скромницей… Потом она всё рвалась ехать со мной в Россию. Кстати, её тоже звали Мари.

Француз воззрился на собеседницу, будто желая удостовериться в её женской природе.

– Тело – лишь инструмент, – Ольга грациозно потянулась. – Оно меняется.

– Значит, вам… Сколько же вам лет?

– Не знаю. Я помню около девятисот.

Француз не сводил глаз с ноги девушки, которой она рассеянно покачивала.

– Конечно, я инопланетянин, – выдохнул он наконец, – но вы так красивы и необычны… Признаюсь, вы меня возбуждаете.

– Жан, а вам не кажется, что коснувшись меня, вы потеряете тайну? Если хотите, могу приоткрыть вам маленький краешек. Женщины, которую вы полюбили, на самом деле не существует. Я – всего лишь ваша иллюзия… морок… сон… Спать, я сказала!!!

Ольга не слишком хорошо владела эриксоновским гипнозом, но внезапность атаки возымела действие. Ферье едва заметно вздрогнул; его лицо странно расслабилось, словно оплыв.

– Спите. Вы будете спать, пока я не прикажу вам проснуться. Вы будете видеть сны. Вам приснится бурная ночь с сексуальной, очень красивой девушкой… – негромко начитывая необходимые формулы, россиянка сняла с него одежду и уложила в постель. Тот подчинялся её рукам с детской покорностью. Укрыв его одеялом, она выключила верхний свет и устало повалилась в кресло. У неё невыносимо болел бок, сознание заволакивало туманом, но ещё нужно было позвать сюда Кацумото и переговорить с ним. Открыв экран своих «шпионских» часов, она переключила его на режим виртуальной клавиатуры и набрала одно слово: «Жду».

Через минуту дверь номера щёлкнула. Кивнув россиянке в ответ на её поклон, самурай указал ей на дверь ванной и прошёл туда следом, прихватив принесённую с собой спортивную сумку. Ногой отбросил в сторону пушистые коврики, лежавшие на полу.

– Раздевайтесь. Лучше донага – будет удобнее.

Ольга молча повиновалась. Забравшись на поддон душа, она потянулась к узлу повязки. Кацумото отрицательно качнул головой:

– Уберите руки. Я всё сделаю сам.

По-прежнему не говоря ни слова, она прислонилась к стене и подставила ему бок. Едва Кацумото снял бинты, из раны снова потекла кровь.

– Неплохо. Ожога нет, – констатировал он. – Я обработал разрез кислотой, чтобы быстрее нейтрализовать яд.

Включив душ, он долго промывал рану ледяной водой. Ослабевшей Ольге стоило изрядных усилий сдержать дрожь, сохраняя подобающую неподвижность. Боль ещё ладно, но холод… В конце концов самурай заметил её посиневшие губы. Открыв горячий кран, он направил струю ей на ноги.

– Могли бы и попросить, чтобы я сделал воду теплее.

«Вас?» – удивилась девушка.

– У меня есть репутация, – сказала она вслух.

Кацумото не ответил. Достал из сумки хирургический набор, протёр разрез перекисью и принялся зашивать.

Ольга с пониманием глянула на него. Он тоже подчас оказывался заложником своей ужасающей репутации – в тех случаях, когда проявлял хоть что-то человеческое.

Закончив, он закрыл краны и знаком велел ей выпрямиться. Аккуратно перевязал; сунул в руки полотенце.

– До сих пор вы имели дело с учеником, – сказал он, упаковывая инструменты. – Но с учителем вам не справиться. А тому подчиняются ещё восемь-девять «шестёрок», причём отлично организованных.

Россиянка вытерлась, набросила через плечо потайные ножны с танто и завернулась в свой алый шёлковый пеньюар, заранее повешенный в ванной.

– Я попробую остановить его, – продолжал Кацумото. – В случае моей гибели ваша задача остаётся прежней. Вы меня поняли, госпожа?

– Я готова умереть, если вы об этом, – спокойно ответила Ольга. – Но вам не кажется, что вы повторяете ту же ошибку, которую сделали тогда на игре «Тайра и Минамото»?

– Нет. Наблюдатель останется с вами. А мне сейчас лучше охотиться в одиночку. Возможно, я не успею добраться до самого Саннинмэ, но подготовлю почву к вашему появлению.

– Саннинмэ? Третий? Странное имя.

– Это не имя. Когда-то он входил в тройку лучших убийц Японии.

– Значит, есть ещё Второй и Первый?

– Ну, что до Первого, он давно мёртв.

– Ясно. А кто Второй?

По губам Кацумото скользнул намёк на усмешку.

– Я.

Мацусита лежал на кровати, от обилия навесных конструкций напоминавшей металлического паука. Его многострадальные ноги, во многих местах пронзённые фиксирующими спицами, почти терялись в сложной системе подставок и подвесок. Позвоночник тоже был зажат в сталь и титан, походя сейчас на гребень рептилии. Правда, пока этот гребень скрывала прорезь, сделанная в жёстком матрасе.

Обезболивающие притупляли чувствительность, но не до конца. Пытаясь отвлечься от ломоты во всём теле, Мацусита угрюмо размышлял о своей дальнейшей судьбе.

Сегодня утром он с трудом отделался от полицейского, которого интересовали обстоятельства его падения. Ему пришлось официально расписаться в случайности происшедшего… Чёрт бы их всех побрал! Заикнись он о том, что было на самом деле, его наверняка сочтут сумасшедшим. Зато Саннинмэ поверит – и тут же прихлопнет.

Денег он теперь точно не получит. Больше того, лечение сожрёт все его сбережения. Ему повезёт, если…

В палату заглянула медсестра.

– Мацусита-сан, к вам посетитель.

– Кто? – хрипло уточнил он.

– Ваш коллега по работе, Иосикава-сан.

– Коллега… – по спине Мацуситы вдруг пробежал холодок. – Хорошо.

Медсестра скрылась, и в дверь шагнул Саннинмэ. Невольно побледнев, убийца произнёс:

– Добрый день.

– Возможно, – тонко улыбнулся посетитель. – Как здоровье?

– Спасибо, все нормально…

– Значит, это была случайность?

– Да, – Мацусита заставил себя говорить уверенно. – Случайность.

– В таком случае, где ваш разрядник?

– Разрядник? – тупо переспросил он. И только тут сообразил, что у полиции не было к нему претензий. Следовательно, в его вещах не нашли ничего предосудительного.

– Наверное, я его выронил, когда падал.

– Нож вы тоже выронили? Удивительная удачливость, не так ли?

– Вы полагаете… я нарочно спрыгнул с обрыва?

– Думаю, вас оттуда сбросили, предварительно обезоружив. Но всё-таки позаботились оставить вам жизнь. Чем же вы заслужили такое благоволение?

Потрясённый проницательностью Саннинмэ, Мацусита лихорадочно пытался придумать выход из положения.

– Это была случайность… – повторил он уже без надежды.

Цепкие пальцы схватили его за запястье. Внимательно осмотрев кожу на руке подчинённого, Саннинмэ быстро нашёл характерные ссадины: следы от верёвок.

– Кто они? Что вы им рассказали? Вам лучше говорить правду, Мацусита-сан.

– Я… говорю правду.

Саннинмэ извлёк откуда-то шприц.

– Значит, вы нуждаетесь в дополнительной инъекции.

Мацусита понимал: это конец. В отчаянии он ударил свободной рукой по кнопке вызова медиков:

– Помогите! Мне плохо!

Саннинмэ неожиданно отпустил его.

– Хорошо, я дам вам отсрочку, Мацусита-сан. Но ненадолго. Подумайте, что мне сказать в следующий раз. – Он с обеспокоенным видом повернулся к врачу и медсестре, вбежавшим в палату: – Надеюсь, там нет ничего серьёзного. Простите, мне не следовало так утомлять его.

– Мы сделаем всё возможное. Но вам сейчас лучше уйти, Иосикава-сан.

– Понимаю, – он сделал общий поклон и удалился.

Вздрогнув, Ольга открыла глаза. Мимолётный взгляд на часы поверг её в ужас. Половина десятого. Она проспала почти в два раза дольше, чем собиралась.

– Доброе утро.

На ковре у дальней стены, скрестив ноги, восседал Кацумото.

– Охаё годзаимас, – поклонилась она ему. – Извините меня…

– Вам необходимо было выспаться, – отозвался он, в мгновение ока оказываясь на ногах. – Это я отключил ваш будильник. Нет смысла бродить тут пьяной от усталости.

Пристально посмотрев на девушку, он подобрал свою сумку:

– Всё уже сказано. Прощайте, – и исчез, покинув номер через балкон.

Прикрыв за ним стеклянную дверь, Ольга отыскала свою одежду. Вчера её хватило только на то, чтобы повесить всё в шкаф на плечики… А ведь надо ещё застирать и зашить пострадавшую вчера блузку. Она достала её… и остолбенела. Блузка оказалась зашитой и чистой. И уже успела просохнуть. Изумлённая до глубины души, Ольга попыталась представить себе Кацумото за стиркой. И поняла, что не в состоянии.

Слегка отойдя от шока, она оделась, привела себя в порядок, подошла к кровати Ферье и негромко скомандовала:

– Проснись!

Тот перевернулся на спину; сладко потянулся и расплылся в блаженной улыбке.

– Бонжур! Это было прекрасно…

– Вам снились приятные сны?

– Ошеломительные! Невероятные! Но… это совсем не походило на сон…

– Вставайте, – засмеялась россиянка. – Нам надо собираться, пока мы не проспали всё на свете. А за завтраком вы мне расскажете, что за экзотика вам привиделась. Если, конечно, о ней подобает слушать приличной девушке… – она проказливо вздёрнула носик и картинно отвернулась, изображая смущение.

Покраснев как варёный рак, Ферье выскочил из постели, неловко завернувшись в простыню, и скрылся в ванной. Ольга хмыкнула, прекрасно зная причину неожиданной стеснительности француза. Судя по состоянию белья, одной красивой женщиной его эротические фантазии не ограничились.

Пока француз плескался, дверь номера кто-то попытался открыть с той стороны. Бесшумно подойдя, девушка отодвинула защёлку. На пороге стоял Норимори.

– Простите, я ошибся номером, – сказал он с виноватым полупоклоном и направился дальше по коридору. Снова заперев за ним дверь, Ольга покосилась на свой пояс. Из-за него выглядывал белый уголок.