Поход на гору Сидэ

Уединившись в туалете, она извлекла послание, написанное карандашом на куске туалетной бумаги. Сам тот факт, что Норимори не рискнул отослать электронное сообщение по трижды перепроверенному каналу, говорил о его серьёзности.

Настоящее имя Жана Ферье – Франсуа Легран. Промышленный шпион, способный на рискованную игру. Имеет при себе компромат на Симаду Осаму, чиновника из Либерально-демократической партии. Причём карьера у того рухнет как в случае, если компромат будет опубликован, так и в случае, если он подчинится требованиям Леграна передать ему ряд документов, имеющих отношение к автобизнесу. Симада интересен многим влиятельным людям, а скандалов в ЛДП хватает и без него. И он заказал убийство. С другой стороны, сам Легран – как живой, так и мёртвый – тоже рычаг политического давления. Поэтому нас и просили его защитить. Нашим нанимателям предпочтительней, чтобы Легран совершил своё чёрное дело… Но этого допускать нельзя. Следует сохранить ему жизнь, но сорвать его бизнес-планы. Проще всего уничтожить документы, но он мог подстраховаться и сохранить копии. Постарайтесь прояснить этот вопрос.

Повторив про себя имена, Ольга разорвала бумагу и смыла в унитаз. Ферье уже вылез из ванной и прыгал на одной ноге, натягивая брюки:

– Какие у нас планы на сегодня?

– Перекусим, потом прогуляемся до храма Тодайдзи. Там находится одна из величайших статуй мира – бронзовый Будда высотой 15 метров и весом около 500 тонн. Отлита в VIII веке. Удивительная скульптура.

– Я её однажды осматривал, – вздохнул француз, внезапно погрустнев. – Но… не обратил внимания. Знаете, Мари, теперь мне кажется, что до встречи с вами я вообще не жил.

Статуя Будды действительно поражала воображение. Каждый палец гигантской фигуры был больше, чем рост человека. Древние мастера собирали бронзу со всей страны, чтобы отлить её. И сумели передать массу деталей: кудрявые волосы, складки на одежде, черты лица…

Впрочем, Ферье куда больше заинтересовало узкое отверстие у основания несущей колонны, отполированное до блеска. Пока он смотрел, туда со смехом пролезли трое детей разного возраста. Следом прополз худощавый мужчина в пиджаке.

– Что это значит? – поинтересовался француз.

– Отверстие по диаметру равно ноздре статуи. Считается, что тот, кто сумеет сквозь него просочиться, достигнет счастья и просветления. Поэтому все, кто более или менее подходит по комплекции, обязательно пробуют. Правда, некоторые застревают.

– Я точно не пройду, – посетовал Ферье, погладив себя по животику, выдающему в нём гурмана. – А можно достичь просветления каким-нибудь другим способом?

– Конечно. Например, постричься в буддийские монахи. Но это вам тоже не подойдёт, – она лукаво подмигнула спутнику. – Остаётся разве что распевать «Наму Амида буцу».

– Слава Будде Амиде? Это, кажется, обычай, принятый в секте Дзёдо?

– Ну, да. Если со страстной верой на всех углах повторять имя Будды Амиды, он заберёт вас прямо в Чистую Землю. И совершенно не важно, чем вы занимались на земле грешной. В прошлом целый ряд кланов ниндзя принадлежал к этой секте. Они даже умудрялись жить при монастырях.

– Забавно. Каких только уловок на Востоке не напридумывали…

– Думаете, христиане Европы вели себя иначе? Один тезис «не согрешишь – не покаешься» чего стоит… Были ещё индульгенции, крестовые походы, охота на еретиков, превратившая заповедь «не убий» в лозунг: «Убивайте всех, Господь узнает своих!» В России до сих пор периодически освящают то «Мерседесы», то истребители. Пожалуй, лишь ядерные боеголовки пока не додумались освящать…

Ферье задумчиво покивал.

– Человеку хочется благополучия, независимо от того, насколько порядочно он поступает. Да и кто в наши дни думает о порядочности? Лишь бы наружу чего не выплыло… Хорошо говорят азиаты: нельзя, но если никто не узнает – то можно.

«На чём вы и построили свой маленький бизнес», – подумала Ольга. Но вслух сказала совсем другое:

– Достойных людей много больше, чем вы считаете.

– Хотелось бы верить… – протянул француз. – Но я знаю по опыту: поскребите любого, и обязательно найдёте какую-нибудь грязь.

– А ещё – благородство, доброту, чуткость… Вопрос в том, что интересует вас. С чем вы сами подходите к встречным и чего ждёте от них? В какую сторону вы изменяете окружающих – в лучшую или в худшую? Мир вокруг вас таков, каким делаете его вы.

Страстная убеждённость, звучавшая в её словах, зацепила Ферье.

– Неужели вам никогда не приходилось защищаться? Вас не обманывали, не предавали, не подставляли ногу? В том числе и друзья?

– Вы могли бы меня предать? – с улыбкой спросила девушка.

– Я? – он воззрился на неё так, словно его огрели пыльным мешком. – Но… как?.. зачем?..

– Раз не можете вы, и другие вряд ли смогут, – безмятежно подытожила россиянка. – Конечно, рядом со мной живут далеко не святые. Однако я не копаюсь в их нижнем белье, а заставляю стать сильными и счастливыми. Именно заставляю, – добавила она с весёлой многозначительностью. – Обычно получается. Не потому ли здесь так много света?

Ольга сошла с храмовой галереи и протянула ладони навстречу солнечным лучам, золотыми веерами рассыпанным в ветвях деревьев.

Невысокий мужчина в синей спецовке, с пластиковым саквояжем в руках вошёл в одну из подсобок осакского вокзала. Там не было ни души. Удовлетворённый этим фактом, он запер за собой дверь и направился к непримечательному углу в дальнем торце помещения.

Вынув одну из облицовочных панелей, он обнажил нишу, в которой змеились разноцветные провода. Очень удобно, когда всю информацию можно вот так получать в одном месте. Если бы только «жучок» не начал барахлить… Раскрыв саквояж, он достал миниатюрную отвёртку и вытянул из общего клубка толстый чёрный кабель. Именно по нему видеокамеры на перронах передавали данные в сектор безопасности.

Ощупывая его, мужчина никак не мог найти бугорок, скрывавший установленный им передатчик. Присмотревшись, он понял, что сюда недавно заглядывали: несколько проводов оказались скрепленными небольшими металлическими скобками. Скорее всего, одна из них и повредила «жучок»… Продолжая скользить пальцами вдоль кабеля, он аккуратно снимал их и складывал в карман. До тех пор, пока не зацепил предпоследнюю.

Тонкая латексная перчатка нисколько не защитила его от удара тока. Конвульсивно сжавшаяся рука словно приклеилась к скобке и силовому кабелю с содранной изоляцией, невесть как извлеченному из стены. Дергаясь, будто в припадке, он с нечленораздельным воплем попытался отшатнуться назад, вырваться из смертельной ловушки…

С искажённым лицом и обугленной правой ладонью его тело рухнуло на каменный пол.

Глубокой ночью усталый Тамура возвращался к себе. Оставаться в привокзальном капсульном отеле дольше одной ночи он не рискнул, предпочтя снять номер в третьеразрядной гостинице неподалёку. К сожалению, сегодня мало что удалось выяснить. Служебные помещения вокзала весь день напоминали растревоженный улей. В одном из тех помещениий, где согласно карте вокзала есть доступ к сети слежения, обнаружили труп постороннего. С точки зрения логики, это был кто-то из их противников. Но отчего он умер?

Свернув за угол, инспектор насторожился, почуяв опасность. Фонари здесь располагались довольно редко, но он различил лестницу вниз и полуоткрытую дверь в подвал ближайшего дома. Он напряг зрение… и едва успел защититься от атаки, последовавшей совсем с другой стороны. Впрочем, своей цели напавший достиг, загнав его на лестницу. И останавливаться не собирался. Тамура яростно сопротивлялся, но у незнакомца было явное преимущество в позиции – и в искусстве. Хладнокровно нанося удар за ударом, тот заставлял его отступать всё ниже. Не имея другого выхода, полицейский отпрыгнул назад, миновав последние две ступеньки, и спиной вперёд кувыркнулся в подвал, готовый к схватке с засадой, наверняка поджидавшей его.

Однако там никого не оказалось. Только плотная, почти осязаемая темнота. Поднявшись на ноги, он услышал лишь собственное дыхание. Его противник с почти оскорбительной неторопливостью вошёл следом и закрыл за собой дверь.

– Я второй раз ловлю вас на этом, – голос Кацумото прозвучал так ровно, словно минуту назад он не дрался, а пил чай у себя на веранде. – Окажись на моём месте Саннинмэ, ваши шансы были бы невелики. Доложите обстановку.

– Пока данных немного, – отозвался инспектор, заставив себя проглотить унижение. – Видел на вокзале четверых, похожих на наших клиентов. Со значительной степенью вероятности могу указать окна их ставки. Скорее всего, это кто-то из них погиб сегодня на нижнем уровне. Но что там стряслось конкретно, не знаю. Испытывать терпение службы безопасности сейчас не очень разумно. Они вовсю террористов разыскивают…

– Конкретно – парня шарахнуло током, когда он заменял «жучок».

– Из информационного кабеля?

– Из силового.

– Но ведь они лежат в разных пучках…

– Это дело поправимое.

Тамура невольно напрягся. Ничего определённого не прозвучало, но всё ясно и так…

– Теперь у нас на одного врага меньше, – продолжал Кацумото. – А у них – серьёзные проблемы с дальнейшим наблюдением.

– Не может ли быть…

– Не может. Саннинмэ выследит их, так или иначе.

– Кто он такой? Я ничего не знаю о нём.

Кацумото медлил, не спеша отвечать.

– Вы мне не доверяете, – констатировал Тамура, борясь с закипающим раздражением. – Господин послал меня к вам на помощь, но чем я вам помогу, когда не ориентируюсь в обстановке? У меня нет информации ни о противнике, ни о ваших планах и действиях, ни о своих задачах. Я готов стать пушечным мясом, но хотя бы дайте мне цель!

Гневная тирада прозвучала, словно в пустоту.

– Однажды я уже исполнял долг кайсяку для человека, не пожелавшего переступить через свою присягу, – бесстрастно произнёс Кацумото. – И не стремлюсь оказать вам ту же услугу.

– Позвольте мне самому разобраться в моих обязательствах.

– До сих пор вам удавалось балансировать между ними, но в данном случае не получится. То, чем мы сейчас занимаемся, далеко выходит за рамки закона.

– Мы вроде работаем на официальную структуру, – инспектор мрачно хмыкнул. – А мне не впервой на многое закрывать глаза. Разве можно назвать законными наши схватки насмерть? Ради школы и господина я пойду даже на преступление.

– Тот человек сказал: «Если я плюну на одну клятву, где гарантия, что я так же не плюну и на вторую?»

– Вы обвиняете меня в ненадёжности? – очень спокойно спросил Тамура. – Странный способ продлить мне жизнь.

Его порыв погасил холодный, почти потусторонний смешок.

– Не сомневаюсь в вашей решимости. Но до какой степени я могу на вас полагаться? Одно дело – не замечать определенных сфер деятельности. Другое – активно участвовать в них. Весьма вероятно, вы быстро сочтёте это несовместимым со статусом полицейского. Что тогда?

– Стоять в стороне, оберегая свою невинность, ещё хуже. Cамурай не должен прятаться ни от грязной работы, ни от ответственности. Я подчинюсь любым вашим распоряжениям.

– Любым?

– Думаю, вы не отправите меня резать младенцев, – инспектор вымученно улыбнулся. Впрочем, в темноте этого всё равно не было видно.

– Младенцев – нет, а взрослых – вполне возможно. Повинуетесь?

Тамура вздохнул.

– Да.

Белой звездой вспыхнул экран сотового телефона. Мгновением позже на нём появилось лицо. Резкое, трапециевидной формы. Впрочем, его угловатость скрадывали округлые щёки и толстая шея. Стандартная мужская стрижка; на висках – намёк на седину.

– Саннинмэ выглядит примерно так. Если не изменит внешность. Рост средний, комплекция тоже. Уровень подготовки… считайте, что не хуже, чем у меня. Однако он предпочитает современные средства. Высококлассный профессиональный киллер. В начале операции имел порядка десяти человек подчинённых, но двое уже в минусе. Из оставшихся пара – чистые техники, два или три – просто боевики. Но по меньшей мере один заслуживает пристального внимания.

– Атаковавший?

– Он.

Кацумото тронул кнопку на телефоне, сменив картинку.

– Это заказчик, – он кивнул на фотографию Симады Осаму. – Объект неизбежно нанесёт визит в его офис. Подходы нужно заранее подготовить. То же самое касается аэропорта.

– Ясно. Сколько у нас времени?

– Не более пары дней. Он улетает в следующее воскресенье. Рейс на 14.30, Кансай. Так что вскоре ему придётся вспомнить о цели поездки.

При тусклом свете экрана Кацумото с минуту рассматривал примолкшего Тамуру. Потом убрал аппарат, снова погрузив подвал во мрак.

– Ладно. Cмените форму на гражданскую одежду – вы, кажется, в отпуске. Завтра посетим офис заказчика и продолжим сокращать количество «шестёрок». Собственно, убивать их не обязательно. Достаточно вывести из игры. Буду рад услышать от вас парочку вариантов.

– Должно быть, именно так выглядит памятник человеческому интеллекту.

Прямо перед Ферье и Ольгой подвыпивший турист, встав на четвереньки, самозабвенно бодался с оленем. Рога животного были спилены, но оставшихся пеньков хватило, чтобы украсить лоб туриста парой внушительных ссадин. Впрочем, тот, похоже, ничего не замечал, с сопением продолжая трудиться. Его шумно подбадривали приятели, толпившиеся вокруг.

– Интересно, кому надоест первому? – шепнул Ферье.

– Оленю, конечно, – пожала плечами Ольга. – Он самый умный в этой компании.

И точно. Внезапно отпрыгнув назад, зверь фыркнул и потрусил в сторону. Принюхался; полукругом подошёл к россиянке и требовательно посмотрел на неё.

Девушка рассмеялась. У неё ещё оставалось солёное печенье, купленное как раз для кормления местной священной живности. Разломив его пополам, она протянула ему кусочек. Он без тени сомнения схватил угощение и молниеносно сжевал. Потом попытался выхватить у неё из рук второй кусок.

– Не балуй, – она ласково хлопнула его по носу. К изумлению стоявшего рядом француза, олень немедленно вспомнил о хороших манерах – и вежливо дождался, когда ему протянут другую половину печенья.

– Всё, больше нет, – Ольга почесала его за ухом. Тёмно-карие глаза снова придирчиво обследовали её на предмет наличия угощения. Потом олень топнул копытом и направился к небольшой группе себе подобных, возлежавших на жухлой траве под деревьями.

Побитый им турист бумажной салфеткой размазывал по лбу кровь. Тем не менее вид у него был крайне довольный. Его спутники обменивались шутливыми замечаниями.

– Как тут мирно, – Ферье двинулся дальше, неожиданно впав в задумчивость. – Парки, храмы… Пруд Сарусава… А эти гуляки так беззаботны! Я бы не смог так…

– Я тоже, – Ольга опять одарила Ферье весёлой улыбкой. – Мне столько не выпить. Хотя они живут полной жизнью… по крайней мере, сейчас.

Он грустно вздохнул.

– Скажите, Мари, вы… всегда счастливы?

– Всегда, – кивнула она. – Подчас это нелегко, но я справляюсь.

– И так могут все?

– Конечно.

– Знали бы вы, как мне не хочется возвращаться.

Девушка покосилась на собеседника.

– Жан, вам ничто не мешает плюнуть на свой Альтаир – и остаться на Земле. Оборвать одну судьбу и начать новую. Махнуть рукой на здравый смысл, на связи и деньги, вообще на всё, – и поступить так, как требует сердце. Если бы царевич Сиддхартха был привязан к своему месту в обществе, он никогда бы не стал Буддой.

– Все так, но… максимум послезавтра мне придётся поехать в Осаку. Сказка закончится. Я позабуду и про Альтаир, и про Землю, – и займусь повседневной рутиной. Я постараюсь забыть и о той надежде на счастье, которую вы мне дали – ведь это обычная слабость. Меня сожрут живьём, если я её проявлю.

– Будет куда печальней, если вы её не проявите, – спокойно сказала Ольга. – Тогда вы обречены. Ваш единственный шанс состоит в том, чтобы остаться в сказке.

– Случайность? – переспросил Саннинмэ с мрачной издёвкой. – Не большая, чем падение Мацуситы со скалы. Вы проследили за нашими техниками?

– Да. Они беспрепятственно сделали всё, что им поручили. Наблюдение за перроном полностью восстановлено. Ничего подозрительного я не заметил.

– Похоже, приманка была слишком явной. Кто следит за камерами?

– Накагава и…

– Уберите их оттуда. Немедленно.

Тагучи не сумел сдержать удивления.

– Мне не нужны дальнейшие «случайности», – сухо пояснил Саннинмэ.

Коротко поклонившись, убийца набрал номер Накагавы. Гудки. Беззвучно выругавшись, он повторил звонок.

– Не отвечают. Позвольте мне проверить, в чём дело…

– Нет.

Тагучи молча ждал дальнейших распоряжений. Чем дальше, тем меньше он понимал, что происходит. После провала на киотском вокзале он ожидал сурового наказания. Но получил едва ли не повышение. Теперь босс постоянно держал его рядом с собой, хотя и запретил ему всякую самодеятельность. Он и мечтать не смел о такой возможности… хотя не исключено, что радоваться здесь нечему. Окончательно его участь прояснится после конца операции.

Но работать с Саннинмэ оказалось непросто. Он постоянно корректировал собственные приказы, изменял тактику в зависимости от ситуации, заставлял заниматься массой вещей, не относящихся к делу. Их действия выглядели не единым целым, а какой-то абсурдной мозаикой. Куда она заведёт?

Сейчас Саннинмэ всматривался в экран ноутбука. Его ноздри дрогнули, выдавая скрытую ярость.

– Они оба в инфекционной больнице. Их скрутило около часа назад. Симптомы похожи на тяжёлую форму дизентерии.

– Отравление?

– Разумеется. Хотел бы я знать, чего они умудрились нажраться. Это ещё не все хорошие новости, Тагучи-сан, – с нажимом продолжил он. – Иноуэ тоже в больнице – с переломом лодыжки и травмой шеи. А Ямасиро в реанимации. По данным «жучков», его прямо в квартире изорвал внезапно взбесившийся домашний бульдог. Отбиваясь, тот уложил его из разрядника, так что вопросы полиции неизбежны. На момент происшествия рядом не было никого постороннего. Остальные, кажется, ещё целы. Я велел им всем срочно собраться здесь.

Он пробежал пальцами по клавишам, и на экране компьютера появилось лицо. Человек был очень молод, но даже на фотографии от его бесстрастных глаз веяло смертью.

– В Японии не так много людей, способных устроить нечто подобное. Не его ли вы встречали в подвалах вокзала?

– Не знаю. Я не успел его рассмотреть.

– Запомните. Сделайте копию и покажите всем. То же самое касается фоторобота полицейского, с которым вы дрались.

– Кто он? – Тагучи кивнул на фотографию. И не опустил головы под испытующим взглядом.

– Когда-то его называли Вторым, – прозвучал ответ. – Он давно себя не проявлял. Я уже начал верить, что Футаримэ мёртв. Однако…

– А его настоящее имя?

– Несомненно, оно у него есть.

Тагучи проглотил следующий вопрос. Третий… Второй… От этой нумерации попахивало жутью. Уж лучше фальшивые имена, чем такое…

– Уцелевшая четвёрка будет ночевать тут до конца операции, – прервал Саннинмэ его размышления. – Не оставляйте их без внимания ни на секунду. Вы за них отвечаете. А сейчас мы займемся базовой схемой действий.

Закинув руки за голову, Тамура валялся на кровати. Сон не шёл. Он пробовал медитировать, но не сумел сосредоточиться. Такое случалось с ним едва ли не впервые. В сознании мелькали картины минувшего дня: беседа с разносчиком бэнто, бульдог, сорвавшийся с поводка, Кацумото с приманкой, тонкий прозрачный провод поперёк ступенек, хруст позвонков под пальцами, ужас и боль на лице жертвы…

Итак, он это сделал. И сделает снова, если понадобится. Не колеблясь, искалечит или убьёт указанного человека, не дав ему ни малейшей возможности защититься. Видели бы его коллеги!

«Ну и чем ты теперь отличаешься от тех, за кем охотишься?» – ядовито спросил себя инспектор. Тем не менее сожаления он не испытывал. Было отвращение. И… удовлетворение. Почему?

«Потому что я верю, – честно признал Тамура. – Пока ещё верю… учителю. Ошибаюсь я или нет?»

Сквозь размышления прорвалось чувство опасности. Не зажигая света, инспектор бесшумно поднялся и отошёл к стене, в тень холодильника, видавшего виды и довольно громко ворчащего.

От окна пахнуло уличным воздухом. Не высовываясь, он покосился в другую сторону, на зеркало, укреплённое на дверце шкафа. В отсветах городских огней чернел силуэт плотного широкоплечего мужчины. Быстрым движением неизвестный кинул в комнату пригоршню каких‐то маленьких шариков. И исчез. Мгновением позже за стеклом мелькнула падающая верёвка.

Тамура отделился от стены, нащупывая в кармане фонарик. Нужно поближе рассмотреть…

– Замрите!

Он повиновался, почти не удивившись своевременному появлению Кацумото. Не заходя в комнату, тот протянул руку и щёлкнул выключателем. На потолке вспыхнули маленькие лампочки, залив комнату неярким светом. Потом из прихожей вылетело мокрое полотенце, с завидной меткостью накрывшее самую крупную группу загадочных горошин. За ним последовали ещё два полотенца и три носка. В итоге остался открытым один-единственный шарик, закатившийся за ножку стола. Тогда Кацумото с порога прыгнул на диванчик, стоявший в углу, позаботившись заслонить лицо полой пиджака. И с новой позиции метнул четвёртый носок, ни на волос не промахнувшись. Пять минут он насторожённо стоял, жестом приказав инспектору оставаться на месте. Наконец, очень мягко сошёл с дивана и стал рыться в своих вещах.

Тамура стоически продолжал изображать статую. Тишина была густой и вязкой, как патока. Кацумото достал металлическую коробку, оказавшуюся переносным сейфом, и пару длинных поварских палочек с латунными наконечниками. Действуя ими как пинцетом, он осторожно собрал все шарики, подцепляя их исключительно через ткань. Лишь последний чуть приоткрыл и сжал сильнее обычного. Серая горошина тут же ощетинилась тончайшими иглами. Помедлив секунду, Кацумото странно, со всхлипом вздохнул и, задержав дыхание, рухнул на пол, в падении снова накрыв её тряпкой. Инспектор невольно вздрогнул, хотя и видел, как он поднимается и запирает предательскую вещицу в свой сейф. Имитация смерти от отравления была почти совершенной.

– Скорее всего, не купится, – хладнокровно констатировал Кацумото. – Но попробовать стоит. Заметьте, он нашёл нас без всяких датчиков.

– Что это за штуковины? – уточнил Тамура.

– Камера, микрофон, пружинные микроиглы, стационарные или стреляющие. Изредка взрывчатка. В общем, современный аналог старого доброго «чеснока». Осторожнее! – резко предупредил он, когда инспектор потянулся к тряпкам, раскиданным на полу. – Подцепите их чем-нибудь, отнесите в ванную и тщательно промойте струёй горячей воды. Просто на всякий случай.

Тамура кивнул и занялся уборкой. При этом он тихонько улыбался.

– Вы находите в ситуации что-то забавное? – осведомился Кацумото, придирчиво обследуя подоконник.

Улыбка инспектора стала смущённой. Он вздохнул:

– Наверное, я должен сказать спасибо нашему заоконному гостю. Он избавил меня от сомнений.

– Проследите, чтобы он не избавил вас заодно и от жизни.

Додзё Генкай-рю выглядело непривычно пустым. Шестеро учеников и учитель. В последние дни школа притихла и как-то погрустнела; даже вечные шутки весельчака Сакадзаки звучали натянуто. В воздухе витало напряжённое ожидание новостей.

Хаябуси-сэнсей не спешил ими делиться. И до изнеможения гонял оставшихся самураев, не оставляя им времени на вопросы. Без того лишь железная самодисциплина позволяла ему сдерживать беспокойство.

Ситуация оказалась куда серьёзнее, чем он рассчитывал. Да, с поддержкой Кацумото и Норимори Ольга обставила бы любых киллеров из якудза. Но это оказался Саннинмэ. Страшный привет из далёкого прошлого, из тайного общества Банго, в котором когда-то состоял и сам Дайго.

Учитель хорошо помнил, как они познакомились. На заштатном турнире по айкидзюцу он приметил худощавого бойца с лишённым выражения лицом, побеждавшего одного противника за другим. Сам он тогда не сражался – Акаиси-сэнсей не особо афишировал свою школу. Но вечером подстерёг парня на автостоянке и предложил ему дружеский поединок.

– Это дорого вам обойдётся, – холодно предупредил тот.

– Не дороже жизни, ведь так? – улыбнулся молодой самурай.

– А вам её не жаль? – ответной улыбки не последовало. – Тогда я подумаю.

Он нырнул в машину и уехал. Озадаченный Хаябуси отправился восвояси; но следующим вечером, возвратясь к себе, застал в комнате гостя. Как он его нашёл и как проник в дом – было непостижимо.

– Если у вас не исчезло желание драться со мной, собирайтесь, – без предисловий заявил пришелец.

– Я готов.

Короткая прогулка – и они пришли в просторный сарай, приспособленный для тренировок. Молча разулись. И так же молча бросились друг на друга.

Хаябуси ошеломила техника противника, филигранная и безжалостная. Тот явно не собирался ограничивать схватку дружескими рамками. Однако он принял правила игры, не колеблясь. Ему пришлось вычерпать себя буквально досуха, но всё-таки он победил.