Белый пепел. Цикл «Принцесса Эйр'бендера». Книга 3.

Посвящение Жозефины

– Почему они ещё не приехали? – Я ходила из стороны в сторону. – Может, они поехали на квартиру или на виллу?

– Душа моя, – спокойно отвечал Луи, – индеец прекрасно знает, что мы их ждём здесь, в лесном доме. Завтра Нэл приедет с детьми.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – возмущалась я. – Твоя дочь на другом конце земли! Одна… без моей защиты… – Слёзы блеснули на моих глазах. – Если она потерялась посреди океана или, сбегая от нападения, осталась одна на необитаемом острове и сейчас напугана? Или шторм…

– Всё-всё, ничего такого нет, они сегодня должны приехать, ещё только обед, – успокаивал меня муж. – С ней Мигизи и Тору. Ты им целый год давала наставления, даже я всё выучил: что и в каких случаях надо делать! – Он подошёл ко мне, пытаясь обнять.

– Уйди, – фыркнула я, – мне надо было с ней поехать.

– Ты же сказала, что тебе нельзя в храм воды.

– Нельзя, конечно, это может быть смертельно для огня.

– Тогда глупости не говори, что мы без тебя будем делать? – Луи снова попытался обнять меня.

– Говорю, не трогай, – я с силой убрала его руки.

– Уф, какая колючая, – съёжился муж.

– Не понимаю твоего сарказма, – я помотала головой. – Конечно, ты не переживаешь, потому что Жо-жо не…

– Т-ш-ш, – строго шикнул Луи, – я волнуюсь, может, больше твоего, просто не хочу нагнетать обстановку.

– Мам? – послышался голос Доминика.

– Ты проснулся, мой птенчик?

– Иди ко мне, – взял его на руки Луи.

– Жо-жо приехала?

– Нет ещё, вечером приедет, – спокойно ответил ему отец.

– Я выйду на воздух, – буркнула я, открывая дверь.

Жозефине исполнилось четырнадцать, и за месяц до летнего солнцестояния она в сопровождении Мигизи и сенсея Тору отправились в храм воды, затерянный в самом сердце Тихого океана.

Мы с Тору до последнего сомневались, правильно ли делаем… Может, мы ошиблись и от огня не мог родиться ребёнок воды, ведь этого никогда не было. И тогда нахождение Жо-жо в храме воды будет смертельным. Напротив же, если её стихия – вода, то ей закрыт путь в храм огня.

«А если их застал шторм, и они утонули? Если отец всё же узнал, что моя дочь едет в храм воды и выкрал её? Или она так же, как её мать, сбежала и теперь плачет, свернувшись в клубок? А я здесь и не в силах ей помочь…»

Дурные мысли преследовали меня всё время, пока дочери не было рядом.

Хосе, согласившийся нам помочь, отправился вместе с другой девочкой в храм огня для отвода глаз. И тоже пока не вернулся.

Мы не писали друг другу писем, так как и это казалось мне опасным.

Целый месяц томительного ожидания… Я потеряла сон и аппетит. Луи и Доминик были со мной, терпеливо успокаивая.

Вечером я бродила по улице, не желая заходить внутрь. Уже темнело, я сидела у дома и смотрела в одну точку. Туда, откуда они должны были приехать. Как вдруг мелькнули огни фар.

– Едут?

Кольнуло в сердце. Я встала и направилась к воротам.

– Открывайте! Открывайте скорей! – нервничала я.

Я не сразу узнала машину, заехавшую к нам на территорию.

– Нэл, – разочарованно выдохнула я, – добро пожаловать. Мы вас ждали только завтра…

– Добрый вечер, – ответила она, – дети не смогли вытерпеть.

– Она вернулась? – Аарон подбежал ко мне. – В смысле, – осёкся он, – добрый вечер, Ваше Высочество, – поклонился мне, – мой отец приехал?

– Нет ещё, – помотала головой я, – располагайтесь. Ужин подадут.

Я осталась на улице одна, продолжая бродить вдоль забора, не находя себе места.

– Я принёс чай, – подошёл ко мне Луи, – и плед. Ты не была на ужине.

– Не хочу есть, – я присела на лавку около дома и взяла чай, – пустырник и ромашка? – усмехнулась, сжав чашку и взглянув на мужа.

– Хоть немного успокоишься, – присел рядом муж, укрывая мои плечи пледом.

– Доминик спит?

– Да, наконец уснул, долго ворочался.

– Я ведь рассказывала, что сбежала из храма воздуха перед посвящением?

– Да, – кивнул он.

– Я прожила в лесу совсем одна две недели, одним богам было известно, как мне было страшно. До сих пор пробегает дрожь, когда вспоминаю эти дни.

– Ты же смогла, выдержала, – Луи притянул меня к себе.

– Я была тепличным цветком, – усмехнулась я, – девочкой, которая никогда не покидала пределы замка. Я даже не знала, как общаться с обычными людьми.

– Невероятно красивый цветок вырос, – он поцеловал меня в висок.

– Луи Бланшар, вечно ты в другую сторону вывернешь, – я оттолкнула его от себя.

– Жозефина не такая, – крепче схватил меня муж, – и ты её научила всему.

– Она сильная. Очень, – кивала я, – но знаешь, я на целую неделю опоздала с возвращением домой, но не заметила даже намёка на беспокойство. Только упрёки и замечания. А как мама истерила, когда увидела шрам на плече, – усмехнулась я, – она говорила, что никто не взглянет на меня, и даже огромное приданое не поможет мне выйти замуж.

– Оказалось, наоборот, – улыбнулся Луи, – пришлось побороться за твою руку.

– Решили деньги, а не мы, – вздохнула я, посмотрев под ноги.

– Так, т-ш-ш, – строго шикнул муж, – на кухне стои́т торт… Хочешь, украду для тебя кусочек?

– Да, – кивнула я.

Ночь была тёмная, только сверчки мелькали то там, то здесь и ненавязчивое стрекотание кузнечиков вливалось в тишину леса.

Стволы деревьев осветились жёлтым, и в полнейшей ночной тишине я услышала приглушённый шелест гравия под колёсами внедорожника Мигизи.

– Это они!

Я бросилась к калитке.

Сердце стучало в груди так сильно, что я слышала, как отдаются его удары в висках. Кажется, никогда так сильно я не волновалась, как в этот момент. Я вся обратилась в слух, потому различала каждый шорох: крик ночной птицы в тёмной чаще деревьев, писк комара возле уха, звук собственных шагов и дыхания.

Машина остановилась в паре метров от ворот, фары слепили меня, но я всё равно что есть силы вглядывалась в темноту, надеясь увидеть Жозефину. Задняя дверь распахнулась, и кто-то спрыгнул на землю, а потом раздался радостный крик: «Мама!», и я увидела, как ко мне от ворот метнулась тень.

Я радостно бросилась навстречу дочери, распахнув объятья. Ощутила, как по моим щекам текут слёзы счастья. Жозефина бросилась мне на шею, и мы крепко обнялись, словно не виделись целую вечность. От неё пахло морем и нагретым на солнце песком, и я втянула этот аромат. Запах Жозефа… Сердце сжалось от щемящей тоски, но я тут же отогнала эти мысли и, чуть отстранив дочь, заглянула ей в лицо:

– Мам, ну ты чего? – Жо-жо подняла руку и вытерла мои слёзы.

– Птичка моя, – произнесла я приглушённым от волнения голосом, – наконец-то! Ты дома.

– Ты не спросишь, прошла я посвящение или нет?

– Я уверена, уверена в тебе, моя родная!

Я заметила Мигизи, который неслышно подошёл к нам и остановился в паре шагов позади Жо-Жо. Он выглядел усталым, но довольным. Я отпустила дочь и шагнула к другу.

– Спасибо тебе, – выдохнула я и крепко обняла его. – Спасибо, что уберёг.

– Вашество, всё хорошо, не переживайте.

– Тору, – я стремительно шла к наставнику Жозефины, тоже желая обнять.

– Ваше Высочество, – он растерянно сделал два шага назад и поклонился, – для меня было большой честью сопровождать вашу дочь.

– Не потерял в этот раз избранную? – усмехнулась я.

– Глаз не сводил, – улыбался тот.

Из глубины сада к нам сломя голову нёсся Аарон.

– Жозефина! – крикнул тот, подбегая, – с приездом, – он обнял мою дочь.

– Эй-эй-эй, – ринулся к ним Мигизи, отталкивая сына, – ты что тут делаешь? Отойди быстро! Забыл, как надо приветствовать?

– Ваше Высочество, – поклонился юноша и улыбнулся, – рад, что с вами всё хорошо!

Следом за Аароном шёл Луи. Дочь, заметив отца, побежала к нему со всех ног и, как делала в детстве, прыгнула в его объятья.

– Птичка моя, – он похлопал ей по спине и опустил на землю. – Ты же меня раздавишь.

– Хосе вернулся? – тихо спросил индеец.

– Нет ещё, – я помотала головой.

Жозефина лежала на моих коленях, рассказывая о своём приключении, я гладила чёрные, как смоль, волосы, утопая в родном аромате. Солёный запах моря. Прямо как у отца, а после посвящения стал ещё ярче.

– Ты была там?

– Нет, только читала.

– Ворота храма состоят из двух половинок, разделённых поровну, и узоры на одной половинке точь-в-точь повторяют вторую, словно их разрезали на две части и раздвинули по разным сторонам. Стоя́т так высоко, что пока не подойдёшь ближе, кажется, что они парят в небе. Перед воротами раскинулся пруд, и в его зеркально-гладкой поверхности отражается небо, словно сами боги решили поселиться тут. На закате особенно красиво, нежно-розовые, персиковые, пурпурные облака и красное солнце, садящееся прямо в створах ворот.

Жо-жо без умолку болтала, изредка спрашивая, интересно ли мне. Я кивала, и она продолжала.

– Множество фонтанов, от которых отлетают водные пылинки, играют на солнце, отражая его и создавая радугу.

– Как чудесно, – тихо говорила я, представляя всё то, о чём она рассказывала.

– А в пруду перед главным храмом стои́т огромная статуя Великого Юя, и у его ног плавают огромные карпы кои.

– Трудно проходило посвящение? Что ты чувствовала?

– Это самое ужасное, что со мной происходило, – съёжилась она, – в один момент я перестала дышать, словно меня бросили в воду, а я не умею плавать, и начала тонуть. Я распадалась на мелкие частицы, смотрела на руки и видела, как они растворяются. Всё постепенно темнело, словно я опускаюсь на дно океана, и в момент, когда я думала, что пришёл мой конец, меня схватил кто-то за руку и стал тянуть вверх.

– Кто это был? – с интересом спросила я.

– Я не знаю его, – Жо-жо пожала плечами, – он только сказал, что совет уже собрался.

– Совет двенадцати, – улыбнулась я, – больше всего я боялась Монн, духа луны.

– Почему? – удивилась дочка, – она меня защищала перед остальными!

– Ну конечно, – усмехнулась я, – твоя сила напрямую зависит от неё, она твой покровитель.

– Вашество, – заглянул к нам Мигизи, постучав, – можно вас?

– Друг, я думала, ты спишь. Ты видел, сколько времени?

– Вашество, жду, скорей.

– Что случилось? – Жо-жо вскочила.

– Ничего важного, моя принцесса, – улыбнулся Мигизи, – я просто тоже очень соскучился по вашей матушке.

Мы быстро и бесшумно спускались в подвал.

– Его только привезли… – глухо сказал индеец и указал рукой на выдвинутый в центр помещения стол, на котором лежал человек в изорванной одежде.

– Кто это?

Я оглянулась на Мигизи, но он, кажется, не слышал меня: смотрел прямо на тело с отсутствующим видом, словно впал в транс.

Я подошла ближе и склонилась над человеком, подавив желание как можно быстрее уйти отсюда. Вся одежда несчастного была пропитана кровью, а его лицо, опухшее и покрытое синяками, казалось мне не лицом живого человека, а чудовищной маской диких племён Австралии, что я видела в своих командировках. Я напряжённо вглядывалась в раненого, пытаясь понять, кто это такой и почему Мигизи притащил его сюда, но видела лишь распухший, свёрнутый набок нос и запёкшуюся кровь на искусанных губах.

Сначала мне показалось, что человек мёртв, но как только я коснулась его лица кончиками пальцев, он глухо застонал и открыл глаза. Они были полны боли и страдания, и я отшатнулась в ужасе, поняв наконец, кто передо мной.

На столе лежал Хосе и смотрел на меня с такой надеждой, что я чуть не разрыдалась от жалости.

– Хосе, что они с тобой сотворили, – прошептала я и, обернувшись к Мигизи, потребовала: – Ножницы, воду и чистые бинты. Нужно снять с него одежду и осмотреть тело.

Индеец смотрел на меня пустым взглядом, и тогда я прикрикнула на него:

– Быстрее! Он может умереть, пока ты тормозишь!

Мигизи очнулся и бросился прочь, чтобы выполнить моё поручение, а я снова повернулась к Хосе и спросила глухим голосом:

– Кто сделал это с тобой?

Хосе захрипел, но не смог произнести ни слова. Тогда я положила руки ему на виски́ и ласково зашептала:

– Т-ш-ш, сейчас ты уснёшь, а когда придёшь в себя – всё будет как раньше. Боль пройдёт, я ведь лучшая целительница в империи, ты можешь не волноваться, ты успел…

Он сомкнул веки и уснул, а я принялась за работу…

Не прошло и получаса, как Хосе пришёл в себя и с помощью Мигизи смог слезть со стола и разместиться в мягком кресле у стены. В комнате были только мы втроём. Под потолком одиноко горела лампа без абажура, окрашивая наши лица в нездоровый жёлтый цвет.

Мигизи больше не выглядел напуганным, лишь рассерженным, а Хосе стал похож на себя прежнего. Я смогла снять отёчность с лица, вправить сломанный нос и справиться с большинством синяков на теле. Кроме того, мне пришлось сращивать ему два сломанных ребра, вправлять вывих плечевого сустава и заживлять глубокие ножевые ранения на животе и бёдрах.

Он ощупал себя с недоверием и посмотрел на меня.

– Вы настоящая волшебница, Ваше Высочество, – произнёс он с чувством. – Вы даже не представляете, как паршиво я себя чувствовал последние часы! Уже и не верил, что выживу.

– Почему же, не представляю, – я сидела на соседнем кресле, опустив голову вниз.

Меня сильно тошнило, и всё кружилось вокруг.

– Я же лечила все твои раны и понимаю, как тебе было больно.

– Невыносимо… Я молил Господа, чтобы он забрал меня к себе, но вы спасли меня, и теперь я обязан отплатить вам чем-то.

– И чем же? – спросил Мигизи прищурившись. – Хватит болтать о пустяках, рассказывай, что произошло?

Улыбка на лице Хосе тут же потухла, и он сказал приглушённым голосом:

– На нас напали прямо в храме… И я ничего не смог сделать. Их было слишком много, к тому же все вооружены.

– Они представились? – уточнил Мигизи, теперь тон его звучал сухо, по-деловому.

– Конечно, нет! – Хосе посмотрел на Мигизи с недовольством. – Как вы себе это представляете?

– Они могли что-то выкрикнуть или назвать имя хозяина, а, может, имена своих богов, – задумчиво произнёс индеец, поглаживая подбородок.

– Они называли только два имени, – ответил Хосе и покосился на меня. – Ваше и Жозефины. Они пришли, чтобы убить вас с дочерью, и я не смог им помешать.

Он плотно сжал челюсти и побледнел так резко, что я спросила:

– Тебе снова плохо? – Я подняла голову. – Что-то болит?

– Мне стыдно, – он посмотрел на меня исподлобья. – Если бы там были вы, то не знаю что…

– Хосе, не вини себя, – сказала я. – Мы предполагали что-то подобное. Потому и отправили двойников в храм огня. Только я виновата в их гибели.

– Эти люди знали, на что шли, – произнёс Мигизи таким ледяным тоном, что я удивлённо вскинула на него взгляд.

– Но мы должны были лучше подготовиться! – я ощутила, как глаза защипало от слёз. – Мы могли отправить туда несколько вооружённых солдат, и тогда все бы…

– Я сделал ошибку, – перебил меня Мигизи. – Больше этого не повторится, но сейчас уже ничего не сделать… И всё, что мы можем, это расследовать произошедшее и отомстить за погибших.

– Как? – спросила я.

– Хосе, расскажи всё подробно самого начала, – Мигизи повернулся к испанцу. – И не упускай ни одной детали!

Когда Хосе закончил свой печальный рассказ, повисла тишина. Судя по всему, на нашу команду напала группа профессиональных наёмников, и я знала лишь одного человека, который мог бы подстроить такое, но всё же уточнила у Хосе:

– Как ты думаешь, кто бы мог сделать это?

– Император, – в один голос произнесли Мигизи и Хосе и переглянулись.

В комнате повисла звенящая тишина.

– Мы больше не будем молчать и спускать всё с рук, – воскликнула я. – Этот безумец поплатится за свой поступок!

– Что нужно сделать? – поклонился мне Хосе. – Я готов на всё! Приказывайте.

– Пока ничего, но… – я окинула друзей взглядом. – Когда придёт час, мы все явимся на Рождественский бал, а пока пусть считают, что справились с нами…

Бал

Я взглянула на своё отражение в большом зеркале на стене: пышная юбка тёмно-синего цвета, расшитая золотом с бриллиантовой пылью, тугой корсет, расшитый драгоценными камнями, и тончайший шифон на руках. Голову украшала элегантная корона с тонкими шпилями.

– Мам, ты так красива, – ахнула дочь, когда я вышла к ним.

– Как и ты, – я провела по её щеке.

– Только я переживаю, что пудрово-розовый был объявлен цветом этого года, – мялась Жо-жо.

– Я знаю, – уверенно кивнула я. – Ты помнишь, о чём я тебя предупреждала?

– Мам! Ты меня в сотый раз спрашиваешь! Помню! От тебя не отходить… Со всеми вести себя дружелюбно и холодно в то же время. Бабушку и дедушку называть только по регалиям, – перечисляла она. – Мы уже опаздываем!

– Ну что, мой красивый муж, – я поправила воротник фрака Луи, – готов?

– За тобой хоть в самый ад.

– Туда и направляемся, – кивнула я холодно.

Мы остановились в гостинице, в том самом номере Луи, который он выкупил ещё пятнадцать лет назад. Здесь давно никто не появлялся, поэтому мы без труда слились с толпой.

Подойдя к двери нашей комнаты, я стукнула один раз, говоря тем самым, что мы готовы. Дверь открылась, на пороге стояли сенсей Тору и Хосе.