Избранница стража мглы. Цветок из пламени
- -
- 100%
- +
Несколько шагов, стремительных, почти неразличимых, отчего кажется, будто ко мне подкрадывается хищник, и вот он рядом. Настолько близко, что я чувствую его дыхание, которое обжигает. В контрасте с ним властные прикосновения рук на плечах, от них мороз пробегает по коже. Дернулась, словно от удара, и отошла в сторону.
– Александрин, – голос мягкий, вкрадчивый, обволакивающий, – я не соображал, что творю. Ты сама стала жертвой ее чар и должна понимать, каково это – не владеть собственным разумом.
– И ты конечно же не любил ее! И где-то в глубине своего отравленного ядом сердца совсем не надеялся ее вернуть?
Пауза, длившаяся секунду, а может, вечность, лучше любых слов объяснила мне его мотивы и чувства.
– Все не так просто.
– Куда уж проще! – Обернулась, когда он вновь попытался ко мне приблизиться, вновь меня коснуться. Оттолкнула от себя, всем сердцем жалея, что не могу воспользоваться магией и воздвигнуть между нами стену из огня. – Помешанный на покойнице маг решил во что бы то ни стало ее воскресить и для этого женился на девушке, наивной пустышке, сердцем которой завладел играючи. А потом растоптал. Безжалостно. Как думаешь, каково мне было узнать, что ты выбрал меня только ради Серен? – По щеке скользнула слеза, за ней другая.
Отвернувшись, нервно провела рукой по лицу и услышала тихое:
– Ты винишь меня за мои поступки или за мои чувства?
– Я виню себя. За то, что так опрометчиво позволила себе влюбиться. А тебя просто презираю.
И снова эта дурацкая тишина. Мне бы убежать, да ноги не слушаются. И сердце, вместо того чтобы переполниться тем чувством, о котором только что говорила, заполняет тоска. Непрошеные воспоминания мелькают в памяти, и от них, как от приторно-сладкой наливки, кружится голова. От его присутствия, от его голоса. Взгляда, который то колет льдом, то обжигает.
К счастью, Моран больше не пытался меня коснуться. Может, огненная преграда между нами и не выросла, но незримая была не менее ощутима.
– Ты даже не пытаешься меня услышать. Единой клянусь, я боролся с собой! Каждый день. Каждый день, что ты была рядом. Больше всего я боялся тебя ранить.
– Бедный страдалец, значит? – зачем-то выдавила улыбку. – Может, ты и Опаль сделал любовницей исключительно по чьей-то прихоти? И этого кого-то следует винить в том, что она дважды пыталась меня убить.
Глянула на мага украдкой. Лицо его исказилось гримасой то ли боли, то ли досады.
– Опаль поплатилась за свои грехи.
– Вот только на ее месте теперь монстр куда более непредсказуемый и опасный. Забирай свой браслет и уходи! – Протянула стражу руку, мысленно убеждая себя, что еще одно его прикосновение как-нибудь перетерплю. – Убирайся через демоново зеркало, а потом я его разобью!
В голосе, который еще мгновение назад казался проникновенным и бархатным, который в прежние времена дурманил мне разум, теперь звучала сталь. Взгляд чародея стал холодным и колким, явив мне настоящего стража. Того, которого повстречала на балу в Тюли и для которого была в тот вечер не более чем невзрачным предметом интерьера.
Да и в дальнейшем отношение ко мне маркиза особо не поменялось.
– Я не уеду без своей жены, – отчеканил резко, и меня снова замутило от ненависти.
Недолго же оправдывался и строил из себя невинную овечку. Или правильнее будет назвать стража невинным бараном? Раз так легко позволил одурманить себя чарами. Хотя нет, если уж и причислять его светлость к парнокопытным, тогда он самый настоящий козел!
– Бывшей. Уже почти бывшей жены.
Взглянув на стража, в недоумении нахмурилась. Улыбается? Интересно, что это его вдруг так развеселило?
– Действительно надеешься со мной развестись?
Еще и спрашивает! Нет, я планирую жить долго и счастливо и умереть в один день со своим несостоявшимся убийцей. Нарожать ему кучу детей, чтобы вечерами рассказывать им сказки. Сказки о том, как их любимый папочка планировал принести в жертву их любимую мамочку и отправил в бессрочный магический сон их ни в чем не повинного дедушку.
– Скажи спасибо, что я пока не планирую стать вдовой! – прошипела яростно. – Но если будешь настаивать на нашем воссоединении, с удовольствием поведаю их величествам историю твоей безумной любви!
– Я единственный, кто сможет защитить тебя от Серен. Если меня арестуют, ты останешься без защиты. Александрин, уйми обиду и отправляйся со мной в Навенну.
– Просто сними это демоново украшение, – повторила закипая. Надоело чувствовать себя вечно тлеющим огарком. – И можешь катиться вместе со своей демоновой заботой к своей демоновой Серен. Теперь у тебя бывшая жена с бывшей любовницей в одном флаконе. Идеальный тандем. Вот и пользуйся им на здоровье. А меня, будь любезен, оставь в покое!
Казалось, еще немного, и он зарычит. Страж рванулся ко мне, я отступила. Взгляд черных глаз полыхнул гневом, сдерживаемым из последних сил. Появилось в них что-то зловещее. То, чего я прежде не замечала и что меня по-настоящему напугало. В выражении лица мага, в том, как он на меня смотрел, было что-то… нечеловеческое. Глупость, наверное, но в тот момент запал спорить с благоверным значительно поубавился.
– Браслет останется с тобой, – чеканя каждое слово, заявил деспот. – Благодаря ему ты будешь в безопасности. Относительной. Сила твоя будет заблокирована, а значит, Серен не сможет ее у тебя отнять.
Снова подумалось о кочерге. С каким удовольствием я бы пронзила ею гнилое сердце негодяя, который продолжал снисходительно цедить слова. Каждое – напоминание о том, что я по-прежнему в его власти. Его жена. От которой де Шалон почему-то не собирался отказываться. Даже предположить боюсь, для чего еще я могла ему понадобиться.
– Постарайся оставаться спокойной, иначе поднимется температура. Мне жаль, что артефакт доставляет тебе неудобства.
А мне жаль, что Опаль тебя тогда не отравила…
– Даю три дня на то, чтобы ты перебесилась. Потом я вернусь, и мы поедем в Навенну.
Обычно супружеские прощания сопровождаются поцелуями и объятиями. В моем случае вместо поцелуя угрозой прозвучал ультиматум. Объятия заменил взгляд, которым меня проткнули, как будто той самой кочергой.
И пока я отходила от шока и обдумывала слова маркиза, его светлость убрался в столицу через свое треклятое зеркало.
Нет, все-таки зря тогда не вышла за месье Бошана.
Глава 7
– Что-то ты быстро… – Касьен исподлобья глянул на брата и снова сосредоточился на книге, разложенной на письменном столе.
Туман, затянувший зеркало, рассеялся. Страж оглянулся на свое отражение, но тут же поспешил отвернуться. Монстр в серебристой глади вызывал отвращение. Благо никто, кроме самого Морана, не видел демона. Касьена бы удар хватил, узнай он, какая дрянь засела в теле его молочного брата.
Засечь демона, к счастью, пока что стражи не могли. Но это был лишь вопрос времени. Пока тварь не проявит себя. Хотя уже сейчас она влияла на мага, делала его вспыльчивым и раздражительным. Или, может, причиной этого были минувшие потрясения.
Маркиз уже и не знал, что оказывало на него столь пагубное воздействие. Возвращение Серен, все это время им манипулировавшей; призванное им потустороннее существо или же Ксандра, которая даже не попыталась его понять или хотя бы выслушать.
Почувствовав, как гнев обжигающей лавой растекается по венам, мужчина с силой сжал в руке бокал, наполненный янтарным кальвадосом. Хрустальный сосуд подернулся узором из трещин.
– Судя по тому, что ты вернулся один, разговор прошел не очень.
– Александрин выбрала самый легкий путь – во всем обвинила меня, – сухо обронил страж.
– Как это подло и непростительно с ее стороны, – саркастически заметил де Лален.
Не обратив внимания на иронию в голосе друга, чародей мрачно усмехнулся:
– Не такими уж и сильными были ее чувства, раз она так легко решила от них отказаться.
Де Лален откинулся в кресле.
– А чего ты ждал? Моран! Ей больно. Она чувствует себя обманутой. Действительно думал, что одного разговора и пары фраз извинений будет достаточно, чтобы она обо всем забыла и снова тебе доверилась? Дай ей время, и все у вас наладится, – не слишком уверенно закончил Касьен. Вздохнул печально и отложил книгу, чтобы присоединиться к его светлости, напряженно цедящему крепкий напиток.
– Я дал ей три дня, – стоя у окна и пожирая взглядом утопавшую в зелени улочку, проглядывавшую сквозь кованый орнамент ворот, тихо сказал страж.
– Продолжай в том же духе, и она сбежит из Вальхейма, только чтобы тебя не видеть.
– И что ты предлагаешь? Я не могу бороться с Серен, сидя в демоновой деревне! – раздраженно произнес маркиз. – И оставить ее без защиты тоже не могу. Как она этого не понимает!
– А что же артефакт? Разве он не должен ее оберегать?
– Браслет защищает только ее силу. Сама же Ксандра по-прежнему в опасности. Ей следовало бы быть менее беспечной.
Де Лален задумчиво пожевал губами.
– Не сделал ли ты только хуже, лишив ее единственного оружия – магии?
– Потому она и должна быть рядом со мной! – резко отрубил маркиз. – Я ее оружие и защита.
– И что, Александрин самой не снять эту твою побрякушку?
– Серен не смогла, – проронил де Шалон, погружаясь в воспоминания о тех днях, когда слепо любил самую опасную и непредсказуемую женщину Вальхейма. Заметив недоумение в голубых глазах брата, коротко пояснил: – Пару лет назад один из стражей, Фонзак, пытался призвать высшего демона. Уж не знаю, зачем тот ему понадобился. Допросить мага мы не смогли, тварь растерзала его, едва выбралась из своего мира. На поимку демона были брошены все силы. Серен порывалась принять участие в охоте, но я не позволил. Боялся, высший ей навредит. К тому времени он уже уничтожил с дюжину магов. Я не хотел рисковать женой и заблокировал на время ее силу. Серен была в ярости, но мне так было спокойней.
Касьен невольно посочувствовал брату, представив разъяренную фурию, в которую превращалась бывшая маркиза де Шалон всякий раз, когда не получала желаемого. И сейчас гнев этой фурии был направлен на Александрин, а они даже смутно не представляли, каким окажется ее следующий шаг.
– Боюсь, Александрин расценивает твои действия не как заботу, а как проявление твоей власти над ней. Еще и этот твой ультиматум – три дня. Моран, ей нужно больше времени, больше свободы. А ты загоняешь ее в угол. – Заметив, что колдун собирается возразить, шевалье быстро добавил: – Следи за ней через зеркало. Хочешь, отправь в Луази меня. Пусть я не страж, но смогу о ней позаботиться. А ты пока займись нашей проблемой – герцогиней д’Альбре и тем, кто за ней стоит.
Некоторое время де Шалон молчал, обдумывая слова Касьена, одного из немногих, к кому прислушивался и кому безоговорочно доверял. В том, что у Серен имелся могущественный покровитель, Моран даже не сомневался. Оставалось раскрыть личность врага, чтобы знать, чего от него ожидать.
А главное – маг зацепился взглядом за злосчастное зеркало, которое уже успел возненавидеть, так же, как и свое в нем отражение, – сделать все возможное и невозможное, чтобы изгнать из себя демона.
Высшего.
Помнится, когда в Луази отправляли зачарованное зеркало вместе с моим отцом, усыпленным этим зачарованным гадом, слугам был дан строжайший наказ: осторожно обращаться с бесценным подарком стража, чтобы ненароком его не разбить.
Не успела его демонова светлость убраться в зазеркалье, как я, вооружившись обнаруженной-таки кочергой, провожаемая недоуменным перешептыванием сестер и причитаниями маменьки, отправилась в родительскую спальню – превращать в крошево маркизов презент.
Не знаю, что за чары наложил этот мерзавец, пока я находилась в беспамятстве, но, когда кочерга встречалась со стальной гладью зеркала, комнату наполнял протяжный гул. От каждого удара такая хрупкая на вид поверхность, заключенная в тяжелую резную раму, начинала дрожать, но даже не думала трескаться. Вместо этого подергивалась рябью, будто я не зеркало разбивала, а гоняла ветер над корытом с водой.
– Ксандра, ты что вытворяешь?! – всплеснула руками родительница, ворвавшись в спальню.
– Уйдите, мама́, от греха подальше, – посоветовала я (все-таки это у меня в руках кочерга, а у нее – потрясающее умение доводить окружающих до белого каления) и снова со всей силой, на какую только была способна, обрушилась на подарок муженька. Ну хоть бы трещинка, хоть бы малюсенький осколочек отвалился!
– Ксандра! – Голос баронессы взвился до фальцета. – Немедленно прекрати!
– Лучше уйдите, – процедила сквозь зубы, нанося зеркалу еще один, хотелось бы верить, сокрушительный удар.
И хоть бы хны.
Хорошо, родительницу все-таки удалось выставить, напугав ее до полусмерти. Еще бы не напугаться! Когда на тебя рычит босая растрепанная девица в ночной сорочке, остервенело размахивая закоптелой железякой. Наверное, со стороны я выглядела как завсегдатай больницы для душевнобольных.
А попробуй с таким-то мужем остаться вменяемой.
После ухода матери еще долго я молотила кочергой по зеркалу, попутно осыпая его проклятиями, не забывая и благоверного упомянуть.
Все тщетно. Обессиленная, сползла на пол, в изнеможении прикрыла глаза. Объятое жаром тело дрожало, сорочка пропиталась потом, тонкий обруч, сжимавший запястье, раскалился, обдаваемый невидимым пламенем.
И за это мне тоже следовало благодарить Морана.
Чтоб он во мглу провалился!
В себя пришла только утром следующего дня в постели с влажной тряпкой на лбу. Сестры, сидящие рядом, ерзали на стульях от нетерпения. Бедняжки все извелись, ожидая, когда я проснусь и они смогут приступить к допросу, дабы выяснить, что же произошло между мной и стражем. Оказывается, его светлость не удосужился объясниться, обмолвился только, что мы с ним немного повздорили.
Немного? Да я готова была вчера его убить! За фальшивые извинения, оброненные мимоходом. Да еще и с такой отмороженной физиономией. Уверена, если бы айсберг заговорил, у него бы и то просьба о прощении прозвучала искренней и убедительней.
Моему отцу чародей поведал чуть больше. Покаялся (вроде как), заявив, что действовал не по своей воле, а под влиянием Серен, имевшей виды на мое тело. Страж скрыл от барона ее возвращение. За это я была ему благодарна. Папа́ только очнулся, только начал возвращаться к привычной жизни, которую мне совершенно не хотелось портить, заставляя его нервничать и постоянно пребывать в напряжении, задаваясь вопросом: а что же будет дальше? Достаточно и того, что я не выбираюсь из этого состояния.
Из-за ультиматума мужа – «вернусь через три дня» – я не находила себе места. Решила, что никуда с ним не поеду. Ни через три дня, ни через три столетия. Придется Морану забирать меня из Луази силой. Впрочем – горько усмехнулась, – его светлость сделает это с превеликим удовольствием, в который раз продемонстрировав свое превосходство над беззащитной женой.
Валяться в постели и покорно ждать возвращения изверга я не собиралась. Следовало как можно скорее избавиться от заразы, именуемой браслетом, и вернуть себе силу. А там уже я сумею оказать милому достойный прием. И на зеркало его найду управу.
Только сначала вновь обзаведусь магией.
Надеюсь, что в этом мне поможет дражайшая кузина. Вернее, богатая библиотека графов ле Круа. В которую я однажды уже собиралась заглянуть, но из-за видения, внезапно обрушившегося на меня, не помня себя от тревоги, помчалась обратно в столицу спасать стража.
Но, как оказалось, это мне следовало от него спасаться.
Собралась я быстро, под аккомпанемент назойливых вопросов сестер, так и не получивших ни одного ответа и из-за этого надувшихся еще больше.
Ну точно два бурундучка.
Несмотря на то что окрестности всю ночь поливало дождем, а на небе по-прежнему зловеще клубились тучи, обещая продолжение ненастья, я была рада вырваться из дома, в котором чувствовала себя как в клетке. И все из-за обещанной маркизом скорой встречи.
Спустя четверть часа уже мчалась верхом по проселочной дороге к заброшенной усадьбе. Сырой, не по-летнему холодный ветер развевал шелковую накидку, не оставляя попыток ее сорвать. Остужал разгоряченную кожу и, как ни странно, помог мне успокоиться и собраться с мыслями. Все-таки от гнева мало толку. Распаляясь, я только слабею. Не хотелось бы проваляться дни, что остались до возвращения стража, в постели. Лучше последую его примеру, буду холодной и сдержанной. Если бы еще внутри не бушевало, стремясь вырваться на волю, колдовское пламя…
Искусного плетения чар, разорванного мною несколько дней назад, так больше никто и не касался. Я скорее чувствовала, чем видела, как крупицы воздушной магии серебристым инеем устилают заросшую сорняком дорогу у ворот. Как по бледно-желтому кирпичу дворца змеятся трещины, в тех местах, где прежде сплеталось кружево охранных чар.
А теперь это все истлело. Что позволило мне беспрепятственно проникнуть в пустынный, пронизанный сумраком, сыростью и тишиной дом. Преследуемая эхом собственных шагов, я поднялась по лестнице.
Пусть Моран действовал и не по своей воле, но тем не менее ее он любил, а я просто подвернулась под руку. О каком совместном будущем, доверии и искреннем чувстве может идти речь, если наш союз изначально строился на обмане и богопротивном колдовстве!
Развестись будет единственно верным выходом. Пусть от этой мысли и горько, и сердце как будто сжимают тиски. Пройдет.
Когда-нибудь я не только разучусь его ненавидеть. Я перестану его любить.
Просторное помещение, подернутое полумраком, хранило печать былого могущества графов ле Круа. Стеллажи, взмывавшие к затканным паутиной сводам, перемежались с портретами прежних обитателей дворца. Со старинных полотен на меня взирали сеньоры с выражением надменности и превосходства на крупных лицах. Как будто своими высокомерными взглядами напоминали мне о том, кем были они и кем являюсь я.
Одна из самых знатных семей Вальхейма. И вот что от нее осталось… Только воскресшая черная душа, застрявшая в теле представительницы другого рода.
Странно, что среди ле Круа не рождалось стражей. Серен, если мне не изменяет память, единственная, в ком проявилась сила морров.
Наверное, мне следовало гордиться, ведь у меня в предках, пусть и очень далеких, темные чародеи имелись. Вот только сложно гордиться тем, что от нас осталось – жалким клочком земли да обветшалым домом, с которого, словно поблекшая листва с деревьев, осыпались камни. Как и тем, что в твою родословную затесались стражи, а у самой у тебя не проявилось ни капли магии.
За исключением вроде как бы подаренной.
В воздухе витал горький запах пыли. Тусклый дневной свет едва просачивался сквозь витражи, на которых вились полевые цветы и распевали песни хрустальные соловьи. В расписных бра, покрытых пыльной паутиной, не горели свечи. Если бы не окаянный браслет, я бы легко справилась с этой проблемой. А так пришлось передвинуть кресло, стоявшее у камина, поближе к окну. Иначе, пока буду читать впотьмах, точно ослепну.
Распахнула ставню, с наслаждением вдохнула сырой, напоенный приближающейся грозой воздух. Дождь усилился, небо содрогнулось от громового раската, и из его недр, осветив на миг заброшенный парк, вылетела, точно из лука, кривая молния. Лучше пережду ненастье здесь, в окружении книг. Знать бы еще, с чего начать. Глаза разбегаются…
Оглядевшись по сторонам, решила подняться на антресоли.
Увы, некоторые книги оказались защищены чарами. Всякий раз, касаясь тисненых золотом корешков, я боялась, что подушечки пальцев снова будет жечь или колоть. Из тех манускриптов, что были доступны, удалось выбрать несколько. Кряхтя под их тяжестью, боясь навернуться с лестницы и полететь вниз вместе со стопкой старинных трофеев, осторожно спустилась по деревянным ступеням. Разложив книги на подоконнике, удобно устроилась в кресле.
Хм, и кто же у нас будет первым…
Наверное, начну с раритета, носящего интригующее название «Нейтрализующие заклятия». Посмотрим, что мы с их помощью сможем нейтрализовать. Парочка заклинаний привлекла мое внимание, вот только для их прочтения требовался маг. Можно было, конечно, поэксплуатировать близняшек. Хотя эти лентяйки с магией совсем не дружили. А временами еще и с головой. С них станется снять браслет не с моего запястья, а вместе с ним. Брр…
И тем не менее книгу я отложила, решив забрать ее домой и хорошенько проштудировать ночью. Есть ведь еще папа́. Маменьку о помощи точно просить не стану, даже если Моран закует меня в кандалы и ошейник металлический защелкнет на шее. Себе дороже.
Раскрыв следующую книгу, я пропала для мира на несколько часов. В «Хрониках темных» рассказывалось о моррах и их потомках. О сущностях стражей и их силе. О страшной войне, развязанной одержимыми, и демонах, которых призывали древние чародеи.
До сегодняшнего дня даже не подозревала о существовании демонической иерархии. Оказывается, мгла кишит тварями разной степени могущества. Есть низшие, которых при желании может призвать любой, даже самый посредственный маг-стихийник. Сумеет ли потом такой «зверушкой» управлять – это уже как повезет. Да и наказание за призыв существа из потустороннего мира сурово – свидание с топором палача.
Были и такие демоны, именуемые высшими, которых могли призвать только самые сильные маги вроде стражей. Да и то не всех. К счастью.
Что-то мне подсказывало, что именно такого гостя впустила в себя Серен. Раз при всем своем могуществе и неотразимости не смогла потом избавиться от этой заразы. Непонятно только – зачем? Зачем было так собой рисковать? Совсем тронулась на почве жажды власти? Но, кажется, ей приказали… Хотела бы я познакомиться с человеком, которому была покорна эта страшная женщина.
Хотя нет, наверное, все-таки не хотела бы.
Я так увлеклась чтением преданий о моррах, что совершенно потеряла счет времени. Очнулась, только когда черная вязь строк начала теряться в наползающей тьме. Глаза слезились и болели от напряжения.
Устало зевнув, потянулась к последнему талмуду. Что-то про заклятия и снадобья на все случаи жизни. Пролистав его, пришла к выводу, что под руку мне попалась совершенно бесполезная книга. Последнее, что меня сейчас заботило, это свежий румянец да бархатистая кожа. Выводить бородавки при помощи чудотворной воды, настоянной на жабьем камне, я тоже не собиралась. Привораживать кого бы то ни было с помощью приворотного пойла не имею ни малейшего желания. Отваживать ретивого поклонника, которому «от поцелуев с вами станет дурно и более чем вероятно случится расстройство желудка», тоже.
А хотя… Перелистнула страницу обратно. Хм, интересное заклятие. И последствия его не менее интересные. Для того самого ретивого поклонника. Вздумай Моран стребовать с меня исполнение супружеского долга (а с этого мерзавца станется!), еще долго потом будет испытывать незабываемые ощущения.
Любовно погладив и прижав к груди старенький томик с таким полезным рецептом счастья (так себе, конечно, месть, но все же лучше, чем никакая), я собрала книги, которые собиралась взять с собой. Увенчала стопку «Заклятиями на все случаи жизни» и поспешила вниз, в мыслях уже продумывая военную кампанию против подлеца-стража.
Глава 8
Папа́ наотрез отказался мне помогать. Меня прямо оторопь взяла, когда на следующий день он заявил, что мне следует простить мужа и во всем его слушаться. Видите ли, маркиз не ведал, что творил, и если кто и виноват в случившемся, так только одна Серен.
– Ты ведь не умеешь обращаться с магией, милая, и можешь себе навредить. Считаю, что было правильно на время лишить тебя силы.
Услышав это, я вновь испытала острое, почти болезненное желание кому-нибудь навредить. Причем навредить основательно, чтобы в следующий раз его чародейское вельможество дважды подумал, прежде чем перекрывать мне кислород в виде магии.
Изверг. Супостат. Подлец!
Близняшки – предательницы! – недалеко от папа́ ушли. Даже слушать меня не стали, сказав, что раз я не делюсь с ними своими секретами, то и им до меня нет дела.
Пришлось скрепя сердце смириться с наличием пыточного украшения и ждать возвращения благоверного, чтобы высказать все, что думаю о его демоновой заботе и о нем самом.
Зеркало разбить так и не удалось. При мысли о том, что в доме находится зачарованный предмет, благодаря которому этот паршивец может за мной следить, хотелось на стенку лезть. А потому, дабы не нервничать еще больше и по ночам не страдать бессонницей, я приказала слуге перенести подарок его светлости в конюшню. Поставить в стойло перед лошадью. Пусть маркиз любуется ее рыжей мордой. Ну или тем, чем она к нему повернется.
Наконец наступило утро третьего дня. Я поднялась еще затемно и стала готовиться к непростому свиданию. Готовилась к нему и после завтрака, и после обеда. И даже несколько раз бегала в конюшню проверить, не появился ли маркиз и не вляпался ли в то, что припасла для него наша кобылка. Я специально велела прислуге не чистить в эти дни ее стойло.