- -
- 100%
- +
Глава первая,
в которой я обнаруживаю, что умею не только тонуть, но и плавать
Яна Громова
– Ян, ну в самом деле, ты как маленькая! – Игорь тяжело вздохнул и потянул меня за руку. – Давай подойдем поближе.
– Насколько поближе? – тормозя пятками по палубе, уточнила я.
– Да ты посмотри, какая здесь вокруг красотища! – соблазнял меня ночными видами благоверный.
– Просто загляденье, – пробормотала чуть слышно, оценивая высоту бортов и глубину океана, который бороздил наш круизный лайнер.
Черт меня дернул с утра подняться на его палубу. А все Игорь! Приспичило ему, видите ли, отмечать годовщину свадьбы на океанских просторах.
– Янусь, ну правда, пора уже научиться перебарывать свои страхи. – Меня продолжали тянуть, а я продолжала упираться. – Не будь трусихой.
Вообще-то я та еще сорвиголова, за что получила в детстве кличку Гроза, и никогда не считала себя пугливой. Я мало чего боюсь в этой жизни. Ну разве что воды. В бассейне еще могу поплескаться, и то только после пары бокалов шампанского. В ванне там… Но в ду́ше все равно спокойнее. А вот загнать меня в море можно только под дулом пистолета. И то не факт, что полезу.
Долгое время я честно боролась с этой фобией, потому как ненавижу проявлять слабость. Ходила на курсы плавания, барахталась в бассейне часами, а потом поняла – безнадежна. Тренер придерживался того же мнения. В общем, возвращаясь к теме пистолета, таких, как я, легче пристрелить, чем научить.
– Вот так, еще… Еще пару шагов, – повторял Игорь, ведя меня по пустынной в этот час палубе и подбадривая улыбкой и словами. – Давай! Будем как Кейт Уинслет и Ди Каприо. Что, никогда не хотела почувствовать себя героиней «Титаника»?
Да мне в принципе не нравится этот ужастик, где все тонут и умирают. Не люблю воду. Предпочитаю твердо стоять обеими ногами на земле, чувствовать опору и уверенность. Сейчас же, в руках мужа, я ощущала себя как никогда беззащитной и уязвимой. Даже когда он обнял меня сильнее, прижимая к себе, а потом незаметно (это ему так казалось!) подтолкнул к самому краю.
Еще один шаг, и подо мной раскинулась бескрайняя черная гладь, незаметно сливавшаяся с таким же темным небом. Возможно, на кого-то плеск воды, разрезаемой этим «летучим голландцем», и действовал умиротворяюще, а у меня все волоски на теле вставали дыбом.
Короче говоря, чувствовать себя Кейт Уинслет было отвратительно, но чего не сделаешь ради любимого.
– Знаешь, эти места особенные, – прошептал Игорь, губами касаясь мочки моего уха, отчего дрожь только усилилась. На этот раз приятная, спровоцировавшая появление шальных мыслей о каюте и о том, чем мы могли бы там заняться. Пусть в ней и потряхивало, но, по крайней мере, я не видела океана. – Что-то вроде Бермудского треугольника.
– Вот только не начинай!
– Нет, правда. Есть легенда, что здесь водятся русалки и, если долго смотреть на воду, они заколдуют тебя и утянут на дно.
– Тогда лучше буду смотреть на звезды. – Я запрокинула голову, любуясь растянувшимися по небу созвездиями.
Небо в отличие от воды я всегда любила. Любила высоту, прыжки с парашютом. Вот где драйв, кайф и адреналин.
– Может, вернемся в каюту?
Или в ресторан, где оставили ополовиненную бутылку шампанского. Вторая половина мне бы сейчас точно не помешала.
– Можем и вернуться, но сначала… Янусь, давай все-таки решим вопрос с Монаховым. А потом уже приступим к самому приятному. – Рука мужа сползла с талии на бедро, неторопливо его оглаживая и намекая, каким окажется это самое приятное, а я тем временем продолжала сжимать обеими руками поручни и мысленно уговаривала себя не бояться воды под нами. – Я бы не стал отказываться от проекта. Это ведь такие деньги.
Я закатила глаза. Строить казино для городского царька? Не для того мои родители горбатились и поднимали нашу строительную компанию с нуля. Не для того я пахала как проклятая после их смерти. Делала все, чтобы семейный бизнес процветал, а не пошел ко дну.
Скользнув взглядом по воде, решила, что лучше не буду о дне.
Разговаривая с человеком, я предпочитаю смотреть ему в глаза, а не пялиться на пенные гребни, отскакивающие от корабля. Поэтому развернулась и, вглядываясь в лицо мужа, спокойно, но твердо произнесла:
– Игорь, мы это уже обсуждали. И не раз. Мне не нужны его грязные деньги.
– Но мы столько заработаем…
– Мне плевать, сколько мы заработаем.
– Он настаивает. – Муж сощурился почти угрожающе. – А Монахов не из тех, кто принимает отказы.
– В этот раз придется принять. Все, тема закрыта, – отрезала я, возвращая мужу мрачный взгляд. – У нас здесь вообще-то второй медовый месяц. О бизнесе будем говорить на работе.
А сейчас мне и правда нужно выпить. Поднять настроение, которое стараниями благоверного подобно якорю рухнуло к самому дну.
За выпить я пойти не успела. Услышала злое шипение, едва ли похожее на голос мужа:
– Извини, детка, но ты сама напросилась!
Последнее, что запомнила, – это сверкнувшие злостью глаза Козлова. Последнее, что почувствовала, – сильный толчок в грудь, от которого все вокруг потемнело. Попыталась позвать на помощь, но задохнулась собственным воплем. Пальцы скользнули по гладкому металлу, но так и не сумели за него ухватиться. Рывок – Игорь поднял меня над палубой, опрокидывая на перила. Перекувыркнувшись, я полетела в воду.
Болезненный удар, противный гул в ушах, и тьма накрыла меня с головой.
– Козлина ты, Козлов. Настоящий козлоурод! – бушевала я, лежа на…
Кстати, а где я лежу? И что это такое скользкое трется о мою щеку? Открыв глаза, уставилась на пучеглазую рыбину, судя по ощущениям гладившую мое лицо сине-оранжевым плавником. Вполне себе таким миленьким.
Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а потом пришло осознание.
– Мать моя женщина, куда я попала?! – завопила не своим голосом (реально не своим), отскакивая от рыбы.
Та юркнула за камень, облепленный кораллами и еще какой-то дрянью, распугав схоронившихся под ним мальков.
Они брызнули во все стороны, всколыхнув водоросли, а я зажмурилась. Рыбы, кораллы… Господи, миленький, помоги мне скорее проснуться! Я даже ущипнула себя за руку, но, открыв глаза, увидела все ту же картину: океанское дно во всей своей красе и я… в плавнике.
Ну то есть в русалочьем хвосте. Натуральном таком, холодном и слегка шероховатом от облепивших его серебряных чешуек, с длинным раздвоенным плавником.
Мамочки, я хочу на сушу! На землю! Потому что песок под моей чешуйчатой задницей меня совершенно не устраивает!
Я в панике заметалась между камнями, наводя шорох среди местных обитателей. Не понимая, как вообще дышу, говорю… и куда, позвольте спросить, подевались мои ноги? И почему меня не расплющило под океанской толщей?
Ноженьки мои родненькие, где же вы-ы-ы?!
Сто лет не плакала, но сейчас зареву.
Мысленно отвесив себе подзатыльник, притормозила, если так можно выразиться, а попросту зависла в воде, дергая плавником. Так, Громова, надо собраться с мыслями. Воплями ты себе не поможешь, только доведешь себя до истерики. А оно нам надо? Правильно, не надо. Так что ноги в руки (в моем случае – в руки хвост) и бегом решать проблему.
А для этого нужно понять: кто я теперь, что я и откуда вообще здесь взялась?
Вернее, откуда – я прекрасно помнила. Помнила, как меня спихнули в воду. Муж, в общем-то, и спихнул. Пиранья он, а не козел. Денег ему захотелось и «Стройсвета».
А я думала, у нас любовь.
Но о фальшивой любви и жадных до чужих капиталов пираньях я подумаю после. Для начала не помешало бы выбраться на сушу. Да, на свежем воздухе однозначно проблемы решаются лучше. Подгоняемая этой мыслью, я оттолкнулась от океанского дна и, ежась от ужаса, поплыла навстречу непроглядной тьме, отчаянно надеясь, что рано или поздно она закончится и я увижу небо, звезды. Лучше – солнце. Если очень повезет – какой-нибудь корабль. Но о последнем я пока даже не мечтала.
Не знаю, сколько так плыла, шарахаясь от стаек мелкой рыбешки (а скорее они шарахались от меня) и опасаясь встретить живность покрупнее. Здесь же наверняка водятся акулы, большие и маленькие. Интересно, как с гастрономической точки зрения они относятся к русалкам?
Искать ответ на этот вопрос не было никакого желания. А вот на вопросы вроде: я умерла и это моя реинкарнация? Или, может, банальное сотрясение мозга? – очень хотелось получить ответы.
Ну а пока на сушу, Яна, на сушу.
Заметив мелькнувшую вдалеке черную гигантскую тень, почти неразличимую в окружающей тьме, я тоненько пискнула и еще активнее заработала плавником, не без удовольствия отмечая, что я в кои-то веки умею плавать.
Пугающая тень осталась позади, а впереди замаячили огни, расплывающиеся по воде неровными кругами. Не помня себя от привалившего счастья, рванулась вперед. Несколько отчаянных гребков, и в легкие ворвался свежий соленый воздух. Я могла дышать на поверхности точно так же, как и под водой. Еще один повод для радости. А уж когда увидела корабль, медленно поворачивающийся ко мне задом, то есть кормой, вообще едва не потеряла сознание от переполнявшего меня восторга.
Тогда я плохо соображала. Единственным моим желанием было оказаться как можно дальше от воды, которой так боялась. С тех самых пор, когда в детстве меня накрыло волной и я едва не утонула. Отец тогда сам чуть с ума не сошел и потом еще долго ругал себя за то, что потащил свою шестилетнюю дочь купаться в неспокойном море.
Прошло двадцать четыре года, но я так и не смогла распрощаться с детской фобией. И теперь плыла, отчаянно крича, не обращая внимания на странный вид корабля, больше смахивавшего на декорации из «Пиратов Карибского моря». Не задумываясь о том, что я хвостатая и неизвестно, какой мне там окажут прием. Главное, оказаться на палубе. Подальше от тьмы и холода океана.
В какой-то момент почувствовала, что что-то мешает мне плыть. Я дернула хвостом раз, другой и поняла, что угодила в рыбацкую сеть. Тут уж меня заметили. Несколько человек, перевесившись через борт, тянули сеть, а я барахталась в ней, запутываясь еще больше, отплевываясь от слизи и водорослей.
Меня протянуло вдоль борта и швырнуло на палубу, накрыв сетью и морской флорой. А также, кажется, фауной, судя по неприятному зуду в спутавшихся волосах. Приподнявшись на руках, я прошлась взглядом по дощатому полу, продолжением которого являлись стильные пиратские сапоги, обтянувшие широкие мужские икры.
Впрочем, стоило только приподнять голову, как я поняла, что в возвышавшемся надо мной мужчине не было ничего от пирата. Скорее, его можно было принять за военного. Отменная выправка, мундир опять же. Красный, с латунными пуговицами и золотыми галунами (и все-таки куда я попала?). Выражение лица самое что ни на есть суровое, я бы даже сказала, грозное. Глаза прищурены, отчего не разобрать, какого они цвета. Широкие брови сошлись на переносице. Рыжие. Никогда не любила рыжих мужиков, но, глядя на этого, на секунду-другую залипла.
Пока со всех сторон не послышалось тревожно-взволнованное:
– Мара…
– Настоящая…
– Во плоти…
– Убить тварь! – воинственно завопил кто-то слева, нарушив очарование момента.
Ну вот, приплыли.
Не успела и глазом моргнуть, как в меня нацелились шпаги. Да-да, самые настоящие. Но это еще полбеды: откуда-то сбоку послышался характерный щелчок, словно взвели курок. Мамочки! Я попыталась неуклюже отползти, но, кажется, еще больше запуталась в сетях, отчего чувствовала себя сейчас выброшенной на берег полудохлой рыбой. Была такой же беспомощной и беззащитной.
– Опустите оружие, – приказал рыжий, и остальные «мундиры» пусть и нехотя, но шпаги убрали.
– От мары нужно избавиться немедленно! – раздался в толпе визгливый голос, и к командиру (или кто он тут у них) протиснулся жердяй в светлом мешковатом балахоне. – Пока она нас всех не околдовала и не потопила корабль!
– Нахрефат, успокойтесь. – В отличие от господина Мешка рыжий говорил совершенно невозмутимо.
– Зачем мне топить корабль? – удивленно спросила я, и взгляды скромного мужского коллектива с Хрена-как-то-там переместились на меня.
– Она говорит по-нашему!
– И понимает нас!
Кажется, мой вопрос внес еще большую смуту в нестройные ряды солдат. А я задумалась над тем, что действительно их понимаю. Вот только оставалось неясным, на каком языке мы общаемся.
– Понимаю и говорю, – согласилась, пытаясь выковырять из волос какую-то живность.
Волосы оказались мало того что спутанными, так еще и до безобразия длинными, хотя последнюю пару лет я носила короткую стрижку. Очень короткую, а тут… В общем, мало мне хвоста было, еще и волосы до пят вдруг ни с того ни с сего отрастила.
– Убить! – меж тем продолжал гнуть свое мешок с костями.
– Ну почему сразу убить? – Я даже обиделась. – За что?!
– Как тебя зовут? – спросил главарь этой банды.
– Яна, – представилась, глядя рыжему в глаза.
– Какое странное имя для мары, – ворчливо заявил жердяй с кровожадными планами.
– А вы всех мар поименно знаете?
Видимо, так здесь называют русалок.
Балахон открыл было рот, собираясь что-то ответить, но слово снова взял красавчик с медными, собранными в хвост волосами.
– Последний корабль, повстречавшийся с марой, месяц назад затонул около берегов Аскании. Спастись удалось только одному солдату. Он-то и рассказал нам о морской нимфе, принесшей гибель их фрегату. Поэтому назови хоть одну причину, почему я должен оставить тебя в живых.
– Лежачих не бьют? – предложила первую, что пришла в голову, и поежилась под грозовым взглядом незнакомца, уже не так уверенно закончив: – Не убивают то есть.
– У каждой мары есть свой источник силы. Пусть эта тварь отдаст вашему величеству свой, и тогда ей уже не удастся причинить нам зла, – подкинул идею местный креативщик.
Секунду или две величество молчал, явно раздумывая над предложением и гадая, что проще: пристрелить мару, проткнуть ее шпагой или забрать у нее этот самый источник.
Знать бы еще, что он из себя представляет.
– Из чего ты черпаешь силу, мара? – шагнул ко мне местный правитель.
Мне все-таки удалось рассмотреть, какого цвета у него глаза. Холодные голубые, почти прозрачные. Если заменить их двумя кубиками льда, разница будет невелика.
– Э-э-э… мм… – глубокомысленно ответила я, оглядывая себя на предмет обнаружения источника.
Как ни странно, на помощь мне неожиданно пришел Хам. Хрен то есть. Ну, в общем, вы поняли.
– Вот он, – указал он на мою руку. – Я чувствую в нем магию. Сильную. Этот перстень станет идеальным подарком для нашей будущей королевы, мой правитель.
По мнению Хренохама, магия содержалась (магия… А может, шампанское в ресторане было паленое?) в вычурном серебряном перстне, служившем оправой кроваво-красному камню. Массивный такой, но в воде я его даже не заметила и не почувствовала его веса. Он украшал мой не мой средний палец, и у меня вдруг появилось желание показать его Балахону. Пусть любуется.
– Отдавай, мара Яна, – угрожающе сощурился он, – иначе…
Да пожалуйста! Кольца, сережки, брошки. Все отдам! Только верните меня туда, откуда взяли, то есть в океан. Вон даже ракушками могу поделиться, которые лифчик.
Скользнув взглядом по последним, пришла к выводу, что с этим мысленным заявлением я немного погорячилась. Маре, в чьем теле я оказалась (надеюсь, это все-таки галлюцинации), было что скрывать от мужского внимания.
Король это тоже заметил, задержавшись взглядом на русалочьих прелестях, которые в данный момент интересовали его куда больше серебряного перстня.
– Если отдам, отпустите? – Накрыла украшение рукой, понимая, что оно, возможно, мое единственное спасение от мундиров и этого гиперчувствительного.
– Отпустим, мара, – расплылся в лицемерной улыбке Балахон.
– Не с тобой разговариваю, – ответила резко, не желая проявлять вежливость по отношению к тому, кто назвал меня (и не раз) тварью.
Вернее, не меня, а русалку, но сути дела это не меняло.
– Что скажете, ваше величество? – повернулась к королю.
– Только не смотрите ведьме в глаза. Заколдует ведь, – заикнулся было Хрен, подаваясь ко мне с явным намерением забрать перстень, но самый главный мундир остановил его резким движением руки.
– Нахрефат, перестаньте паниковать. И не такие пытались меня околдовать. – Правитель самоуверенно усмехнулся, явно намекая, что помимо ракушек на груди (или, вернее, самой груди) во внешности мары для него больше не было ничего примечательного, завлекательного и околдовательного.
Ну и ладно. Я здесь не чтобы всяких рыжих охмурять.
– Яна, значит, – задумчиво проговорил он, опускаясь передо мной на корточки. – Зачем ты следовала за нами?
Потому что я не мара, а запаниковавшая попаданка. Но теперь, когда первый шок прошел и мозги у запаниковавшей попаданки встали на место, стало ясно, что здесь мне ловить нечего. И помощи ждать не от кого. Скорее они меня обворуют, пристрелят и пустят на уху. А значит, нужно как-то отсюда выбираться и уже потом думать, как быть дальше.
– Просто гуляла. Так как насчет того, чтобы отпустить ни в чем не повинную мару?
– Такую уж и неповинную? – подцепляя пальцами сеть, туго переплетенную с водорослями, уточнил его величество. – Может, именно ты и потопила тот корабль. А до него… – Глаза его неожиданно потемнели, из светло-голубых став свинцовыми, как небо в грозу. Наверное, просто тень упала на лицо, но, что бы там ни было, эта резкая перемена и хищное выражение, проступившее на породистой морде, заставили меня вздрогнуть. – Я бы мог забрать тебя с собой. Вы, мары, создания опасные и неизученные. Непредсказуемые. Моим магам было бы интересно понаблюдать за тобой.
Ну блин! Еще круче. Теперь он решил сдать меня на опыты. И почему мне попадаются только такие мужские особи?
Если я и оказалась в сказке, то сказка эта мне определенно не нравилась.
– А ты уверен, что сумеешь доставить меня к своим магам, а не пойдешь ко дну раньше? – Подалась к королю, упираясь ладонями в палубу, чтобы не было видно, как руки дрожат от волнения.
Понятия не имею, на что способны здешние русалки, но запугивать себя точно не позволю. Потому что стоит только раз проявить слабость, и все, пиши пропало.
Увы, его величество угрозой не впечатлился. Усмехнулся и, коснувшись пальцами моего подбородка, крепко сжал его, заставляя меня вскинуть голову.
– А ты миленькая. Жаль, хвостатая. Иначе бы пригласил тебя к себе на отбор.
Угу, а я бы на него побежала. Спотыкаясь и падая.
– Ваше величество, я ведь предупреждал, – послышался хриплый от напряжения голос Нахрефея, или как его там нарекли при крещении. – Скорее заберите у нее кольцо!
Но король, казалось, его больше не слышал. Продолжал смотреть на меня, внимательно заглядывая в глаза. Нет, не внимательно! Зачарованно. О-бал-деть! А ведь и правда работает. И это я еще даже не начала петь… Я ведь, по идее, должна красиво петь.
Взгляд рыжего стал каким-то пустым, если не сказать остекленевшим. Он снова протянул ко мне руку, но явно не за перстнем, а просто желая коснуться, и тут Балахон разразился истерическим воплем:
– Ваше величество!!!
Следующий его крик напоминал бессвязный набор звуков, который, как ни странно, быстро привел венценосного в чувство. Мужчина резко тряхнул головой, словно на него только что опрокинули ведро с ледяной водой, и посмотрел на меня уже совсем по-другому. Угрожающе сощурив свои льдистые глаза, вновь ставшие как два темных омута, отбросил сеть и схватил меня за руку. С силой сжал тонкое запястье мары, причиняя боль мне, а потом дернул на себя, пытаясь содрать перстень. И таки содрал, сжав его в кулаке. А я, не удержав равновесие, приземлилась этому солдафону на грудь, опрокинув его на спину.
– Козел ты, а не король, – заявила ему совершенно искренне, мысленно припоминая и другого козла, своего мужа, из-за которого сюда попала, и Нахрефея, во всю глотку оравшего, чтобы скорее оттащили потенциально опасную русалку от этого грубияна, понятия не имеющего, как нужно обращаться с хрупкими нежными созданиями.
– А ты не такая невинная овечка, какой пытаешься казаться, мара, – почему-то не торопясь спихивать меня на палубу, не остался в долгу рыжий.
Сильные широкие ладони легли мне на талию, собираясь не то все-таки отбросить меня куда подальше, не то крепче обнять. Наверное, русалочья магия даже без перстня продолжала на него действовать, и, судя по выражению королевской физиономии, его величество не имел ничего против.
Исполнить приказ Нахрефата солдаты не успели. Один из них вдруг закричал во все горло, привлекая к себе внимание и тыча куда-то пальцем:
– Смотрите! Смотрите туда!
Я тоже посмотрела «туда» и решила, что сейчас самое время начать вопить: «А-а-а!!!»
Что я и сделала. Заодно проверила силу своего-чужого голоса. Признаться, у Ариэль из мультика получалось лучше. Мелодичнее и благозвучнее. Я же орала, словно из меня вот прямо сейчас готовили суши.
Грубо спихнув меня с себя, его величество вскочил на ноги. Что-то выкрикнул, кажется, отдавал приказы, но я не сумела разобрать его слова, поглощенная жутким зрелищем. На «декорации» из «Пиратов Карибского моря» надвигалась волна. Хотя волна – это мягко сказано! Настоящее цунами! Небоскреб по сравнению с ним казался крошечной избушкой на курьих ножках, а королевский корабль – утлым суденышком.
Свидания с этим монстром, волной то есть, он точно не переживет. Корабль качнуло еще на подходе – резко, яростно, и меня вместе с сетью и водорослями унесло к другому его краю, как и многих солдат, кубарем покатившихся по палубе. Кажется, кого-то выбросило за борт. Хорошо бы Нахрефака. Рыжий устоял, и то лишь потому, что успел ухватиться за канат.
В момент, когда темная стена выросла над нами, сердце в груди запнулось, а с ним и дыхание. Поймала взгляд обернувшегося ко мне величества, а в следующий миг его накрыло шипящей пеной, брызнувшей во все стороны. Послышался оглушительный треск – это корабль под напором цунами, словно тростиночку, разломило на части.
Мне показалось, что и меня сейчас тоже разломит – из-за сильного удара о воду спину ожгло болью. Меня стремительно утягивало во тьму и холод. И пусть глаза быстро привыкли к океанскому мраку, я не могла ничего разобрать в творящемся вокруг хаосе. Повсюду были обломки корабля (вон проплыл штурвал) и красные мундиры. Много-много мундиров. Вернее, людей, пострадавших из-за…
Из-за чего?! Неужели это я спровоцировала появление цунами? Море-океан ведь был спокойным, как вода в каком-нибудь тазу! Не скажу, что у нас с морячками вышло сердечное знакомство, но уж точно никому из них я не желала такой страшной гибели!
Не знаю, как сумела выпутаться из сети. В какой-то момент, отчаянно извиваясь ужом, почувствовала, что меня больше ничто не удерживает. Рванулась к первому солдату, еще совсем мальчишке с жиденькими светлыми усами, и потянула его за собой на поверхность. Пристроила на каком-то обломке и нырнула за следующим утопленником.
К счастью, море снова стало спокойным, словно и не было этого сокрушительного шторма. Вдалеке под россыпью звезд виднелась сероватая полоска суши, и я, страшно обрадованная этим открытием, с еще большим рвением принялась вылавливать потерпевших крушение.
Короля нигде видно не было, хоть я и искала. Сама не знаю почему, но каждый раз, погружаясь в воду, надеялась заметить рыжий хвост или мощную грудь, к которой меня так крепко прижимали. Лучше все вместе, а не по отдельности. Красивый ведь мужик, хоть и собирался взять меня с собой в качестве подопытного кролика. Жалко будет, если потонет. На собственном опыте теперь знаю, что это такое. Не пожелала бы такой смерти даже Нахрефату.
Ну разве что Козлову… Ради него и волне размером с Эверест была бы рада.
Я металась среди обломков, выискивая, кого бы еще спасти, пока взгляд не выхватил из темноты бело-красное пятно, быстро стягивавшееся до размеров точки. Еще один пострадавший шел ко дну. Бросилась за ним, отчаянно орудуя плавником, а когда поняла, что это мой самый главный улов, то бишь король, рванулась к нему на максимальной скорости.
Он даже тонул красиво, раскинув свои сильные мускулистые руки. Светлая рубашка была разорвана, обнажая левый бок, рассеченный багряной полосой, отчего вода вокруг окрашивалась кровью.
Черт! Черт! Черт!
Как бы не приманил сюда кого-нибудь голодного этими «хлебными крошками». Схватив рыжего, дернула его на себя, радуясь, что в воде вес этого бугая практически не ощущался. Наверное, во мне открылось второе дыхание, потому что я не только вытащила его на поверхность, но и поплыла к берегу, волоча его величество за шкирку. Оставлять раненого в воде было опасно. Для всех, кого сумела повылавливать.