Королева отступает последней

– В смысле не вы первые? И что за всеобщий ажиотаж?

Я точно нахожусь в военной академии? Больше похоже на светский салон, полный скучающих сплетников.

– Таких пари за эти дни знаешь сколько было заключено? – хохотнул Мильян.

– И все о том, какой из меня получится иллюзор?

Снова обернувшись, заметила, как парни переглянулись.

– Ну же, давайте. Раз уж начали говорить, заканчивайте.

– Да на ерунду всякую спорят, – попробовал соскочить с темы Кенвер, но под моим требовательным взглядом принялся нехотя перечислять: – Какой из тебя получится стрелок, как быстро ты сдашься, доведёт ли тебя полковник Клерт до слёз, закрутишь ли роман с Эскорном…

Я уже хотела было возмутиться по поводу Клерта (на уроках по тактике он вёл себя со мной хуже зверя, но плакать я не собиралась – такого удовольствия точно ему не доставлю), но после слов про генерала как-то сразу позабыла о его склочном коллеге.

– Не несите чушь! Ни с кем никакие романы я крутить не собираюсь!

– Странно, что его величество позволил генералу продолжать тебя тренировать, – словно и не услышав, что я только что сказала, пробормотал Мильян.

Уже хотела ему объяснить раз и навсегда, что между мной и моим наставником нет и не может быть никаких романтических отношений (и чтобы передал это любителям ставить на мою личную жизнь деньги!), но тут дверь в классную комнату приоткрылась, явив нам улыбающуюся чаровницу:

– Ну что же вы, скорее, только вас и ждём! Пора начинать урок.

Стоило взгляду преподавательницы остановиться на мне, как улыбка её поблекла, будто и не было. Имада снова попыталась растянуть губы, но безуспешно. Посторонившись, тихо сказала:

– Проходите.

И опустила взгляд.

Зато я, пока входила, не сводила с неё глаз.

Учеников в классной комнате оказалось немного, все иллюзоры-первогодки. Я с Мильяном и Кенвером и ещё четверо ребят, расположившихся в креслах. Мы заняли свободные, чаровница вернулась к своему столу и, выудив из его недр старую потрёпанную книгу, протянула мне:

– Держи, Лайра, мы занимаемся по этому учебнику.

Мне всё-таки удалось поймать её взгляд, правда, лишь на секунду, спустя которую Имада смутилась, а может, занервничала и поспешила вернуться на своё место. Стала сбивчиво рассказывать, что они проходили на прошлых занятиях, а я слушала с каменным выражением. Оно как-то само непроницаемой маской накрыло моё лицо и изобразить что-то нейтральное никак не получалось.

Урок тянулся невыносимо медленно, и я никак не могла сосредоточиться на теме, которую они проходили. Вместо этого, глядя на Имаду, вспоминала о последних событиях и чувствовала, что начинаю заводиться. С трудом высидела до конца занятия, но вместо того чтобы уйти сразу, осталась. Дождалась, когда кадеты один за другим покинут класс, а потом, поднявшись, подошла к Имаде.

Та делала вид, будто собирает на столе в стопку книги, но стоило ей заслышать мои шаги, как вздрогнула и нервно прижала один из томов к груди.

– Это вы рассказали обо мне его величеству?

Имада медленно обернулась.

Или она была талантливой актрисой, или мой вопрос (более чем закономерный) вызвал у неё искреннее удивление.

Я ставила на первое.

– Ты считаешь, это я рассказала о тебе Великому?

То ли мне показалось, то ли голос чаровницы действительно зазвенел от обиды.

Это у неё ко мне обида? Что называется, приплыли.

– Откуда-то же он узнал обо мне правду.

Стрельнув в меня взглядом, Имада вернулась к своим книжкам, наверняка мечтая, чтобы я сейчас куда-нибудь провалилась. Этот разговор ей явно не нравился. Но ничего, потерпит. Мне вот тоже не понравилось, что она раскрыла меня перед императором.

– Хотя бы найдите в себе силы сказать правду! – воскликнула я, чувствуя, как раздражение заполняет каждую мою клетку. – Это вы…

– Не я! – резко перебила она. Быстро отошла к окну, словно убегая, а потом, обернувшись, тихо сказала: – Я бы ни за что не выдала тебя Адальгеру. Я ничего ему не говорила. Клянусь! Только не ему…

Последние слова прозвучали так тихо, что мне с трудом удалось их услышать. Холодный зимний ветер ударил в окна, и чаровница нервно вздрогнула.

– Не ему? Значит, кому-то всё-таки рассказали? Кому?! – выкрикнула я, борясь с желанием швырнуть в неё книгой. Той самой, которую она мне сегодня великодушно вручила.

– Правду о тебе знала Эйо. Я рассказала ей, но даже под пытками не созналась бы этому зверю! – голос чаровницы упал, понизившись до рычания загнанного животного, ставшего лёгкой поживой для более сильного хищника, и от этого хриплого шёпота меня передёрнуло.

– Вы его ненавидите, – осенило меня. Да и любого другого на моём месте, достаточно было услышать бессильную ярость, злость беспомощности, прозвучавшую в её голосе.

– Любить мне его уж точно не за что. – Пугливо опустив взгляд, словно уже успела раскаяться в своих словах, Имада отвернулась к окну и глухо произнесла: – Он забрал у меня всё, заточил в этой клетке, словно я экзотическая пичуга, пойманная в одной из его далёких колоний. И всё из-за моего дара. Сильного, особенного… – Она горько усмехнулась. – Будь я посредственным иллюзором, и моя жизнь сложилась бы иначе. Я бы стала женой и матерью. Я была бы свободна… В той мере, в какой может быть свободна женщина в нашем обществе. Но… – ещё одна горькая усмешка. – У его величества есть свой особенный дар, помимо магических: у него отличное чутьё на редкие таланты. Каждый чаровик в его окружении – особенный, каждый – его личная собственность. И мы с тобой тоже, Лайра. Мы с тобой тоже…

Она говорила совсем как генерал, и в словах Вентуры, пусть он и не признавался в ненависти его величеству, звучала точно такая же горечь. Горечь, от которой я попыталась отмахнуться, переключившись на другое:

– Кто такая Эйо и зачем вы раскрыли ей мою тайну? – Я подошла ближе и увидела, с какой тоской и грустью чаровница смотрит в окно, наблюдает за танцем снежинок, словно завидуя им, ведь они, в отличие от неё, были свободны, беззаботно кружили в воздухе.

– Ты с ней уже встречалась. Я не хотела о тебе рассказывать, но когда ты сказала, что собираешься поменяться силой с братом, запаниковала. Надеялась, Эйо тебя образумит. К счастью, так и случилось.

– Та креорка, – догадалась я, вспомнив темнокожую незнакомку, пытавшуюся втянуть меня в непонятную авантюру. И тут же нахмурилась: – Нет, что-то не сходится. Эйо говорила со мной ещё до того, как я решила отдать силу Риферу.

Снова молчание, которое Имада не спешила нарушать, а я, в кои-то веки решив проявить терпение, стояла и ждала. В идеале – правды, а не очередного обмана.

Наконец она тихо сказала:

– Ты нам нужна. С твоей силой мы могли бы положить конец правлению Регенштейнов. Ты и Эйо обладаете редчайшим даром и вместе вы бы могли… – Она прерывисто вздохнула, и я услышала слова, к которым была не готова, которых боялась до одури: – Могли бы его уничтожить. Раз и навсегда положить конец бесконечным войнам, его жажде власти. Сам он не остановится. Не сможет.

Меня тряхнуло так сильно, словно молнией прошило. Испуганно отшатнулась от Имады, от её безумных чаяний.

– Я никогда не пойду по стопам прапрабабки и не повторю её ошибок. Я не убийца!

– Но станешь ею с подачи Великого. Или думаешь, для чего он тебя так усиленно тренирует? Чтобы потешить твоё самолюбие? Адальгер уже давно хотел для себя игрушку-хроновика. Пытался подчинить Эйо – не вышло, ей посчастливилось скрыться. А потом появилась ты, Лайра… В тебе он нашёл нечто большее. У Эйо нет стольких даров, сколько есть у тебя. Ты для него – настоящее сокровище. Сокровище чудовища.

– Какая разница, какому тирану служить? Войны были и до Адальгера, и по вине Флаоса и его правителей тоже было пролито немало крови.

Имада порывисто обернулась:

– Ты говоришь о прошлом, Лайра, а я пытаюсь показать тебе, каким может быть будущее. Амберт Холланд – он другой! Он не пытается превратить таких, как мы с тобой, в своих зверушек. Эйо служит ему по доброй воле, она не пленница. У неё есть выбор! Холланд политик, он не сумасшедший. И будет тебе благодарен, если… – Она попыталась схватить меня за руки, вовлечь в то же, во что пыталась вовлечь меня эта Эйо, но я выдернула пальцы из её пальцев, холодных и дрожащих.

– Нас могут казнить за один лишь этот разговор. Я… я не убийца. Я не стану Мэв!

Я бросилась прочь. Прочь от пугающих предложений и мыслей, что могу уподобиться своей прародительнице.

Пятница традиционно заканчивалась внеклассным занятием с генералом. Всю неделю я старательно прятала от него руку. Заводила за спину, стоило ему оказаться рядом, натягивала рукав мундира чуть ли не до самых кончиков пальцев. В общем, как могла изворачивалась, во избежание вопросов и ещё более пристального внимания.

Врать ему не хотелось, но я понимала, что придётся.

Перевязь на ладони – первое, что он заметил, стоило мне войти в зал для тренировок.

– Что с твоей рукой?

Я не успела завести её за спину, да и толку? Очень непросто будет отражать атаки или нападать самой, пользуясь лишь одной рукой.

– Порезалась, собирая осколки керосиновой лампы, – озвучила общеизвестную версию.

– Давно? – Вейнанд нахмурился, словно не поверил. Приблизившись, взял мою руку в свою.

Зря. От скользящего прикосновения пальцев к коже вдруг стало плохо. Вернее, хорошо, но…

Нельзя мне всё это чувствовать и желать, чтобы он и дальше меня касался. Это может быть опасно и чревато.

– Несколько дней назад, – тихо ответила я, а потом добавила ещё тише, когда от бережного, осторожного исследования ладони он перешёл к не менее нежным прикосновениям к запястью: – Так… ерунда.

Легко касаясь, обрисовал едва различимые серебристые контуры метки на коже – знак моей принадлежности к армии империи. Не знаю почему, но я не спешила отстраняться, и когда он поднял глаза, словно собирался что-то сказать, задержала дыхание. Но никаких слов так и не прозвучало. В зал, тяжело дыша, словно весь вечер наматывал круги по Кальдероку, вбежал Лоунард. По идее, он должен был стоять у ворот. Пусть на улице и лютует мороз, но дежурство никто не отменял.

– Разрешите обратиться, шейр! – сипло выдохнул Фольт, и я всё-таки завела руку за спину, прежде отпрянув от генерала.

Оставалось надеяться, что Лоунард не обратил внимания на наши нежности. Точнее, на его ко мне нежности и…

Лучше как можно скорее об этом забыть!

– Что случилось? – Эскорн перевёл взгляд на кадета. Весьма недовольный, должна отметить. Если не сказать, гневный.

– Прибыл посыльный из дворца. Просил передать, что его величество желает вас видеть. Вас и… Ноэро.

– Меня? – взволнованно уточнила я.

– Рифера, – помотал головой Лоунард. – Мне было велено отыскать вас как можно скорее.

Я сразу почувствовала себя плохо, если не сказать больше – чуть в обморок не грохнулась. Готова была стерпеть тысячу тренировок, чем один раз услышать, что брата вызывают к его величеству. Снова. Да ещё и с Вейнандом за компанию. Зачем? Что он им скажет?!

Или… что с ними сделает?

Вдруг всё-таки решил наказать брата за побег, а генерала за то, что меня покрывал. Он, конечно, меня не покрывал, как и все (почти все) не знал ни джара, но мало ли что могло прийти в светлую голову императора.

Духи, защитите!

– Зачем он мог за вами послать? – одними губами прошептала я.

Вейнанд ещё больше нахмурился, но тут же, совладав с чувствами, заставил себя улыбнуться:

– Должно быть, хочет поговорить о дальнейшей карьере Рифера.

А может, о его грядущей смерти…

Каторге?

Он будто понял всё по выражению моего лица. Снова улыбнулся, на этот раз ободряюще, и, на миг коснувшись моей руки, отчего в горле снова пересохло, мягко обнадёжил:

– Всё будет хорошо, Лайра. Я не дам его в обиду. – Взглянув на топчущегося у входа Лоунарда, сказал уже громче: – Его величество ждать не любит, поэтому придётся отменить нашу тренировку.

– Есть, шейр! – как того требовалось, отозвалась я и проводила спешно удаляющегося оборотника встревоженным взглядом. Мне бы радоваться, что занятие сорвалось, вот только внутри ощущалась непонятная горечь и почему-то хотелось, чтобы Лоунард здесь не появлялся.

Не теряя времени, отправилась на поиски Бриана. К счастью, отыскала быстро и ещё быстрее рассказала о волеизъявлении его родителя.

– Как думаешь, что это может быть?

– Понятия не имею, – развёл руками кадет.

– А ты, – я посмотрела на него с мольбой и надеждой, – не мог бы отправиться во дворец? Проведать сестёр, поговорить… с отцом.

Бриан нахмурился:

– И оставить тебя здесь одну? Не самая удачная идея, Лайра. Уверен, с ними всё будет в порядке, в то время как ты…

– Ну почему сразу одну? Со мной будут Нейл с Лоунардом.

– Они дежурят, – всё так же мрачно напомнил Торнвил.

– Ну значит побуду с Ронаном! – наигранно-радостно воскликнула я.

На самом же деле внутри всё сжималось от беспокойства за Рифа и генерала.

– Да, так и сделаю. Сейчас же его разыщу и попрошу сходить со мной в библиотеку!

Как курицу-наседку.

В библиотеку я действительно собиралась. Так и не придумала, как обезопасить себя от Стейрода. Всё время прятаться за спинами ребят не получится. Да и не хочу я, чтобы со мной нянчились. Нет, надо самой как-то с этой быкообразной проблемой разбираться. А поиски способов борьбы с вредителем помогут отвлечься от тревожных мыслей о далеко небезразличных мне мужчинах.

– Его, скорее всего, уже нет в академии, – не сдавался Бриан.

То ли так меня не хотел оставлять, то ли совершенно не хотел видеть отца.

– Можем вместе поискать, – предложила я, и Торнвил нехотя согласился.

К моей огромной радости, Ронан решил провести пятничный вечер не в кабаке, а в академии (вот уж чудо чудесное!) и сразу согласился пройтись со мной в библиотеку.

– Почему бы и нет? – улыбнулся он широко. – Какая разница, где проводить время. Главное – с красивой девушкой!

– С другом-кадетом, – поправила я и снова подарила Бриану полный надежды взгляд.

– Ладно, – нехотя сдался он. Вздохнул тяжело, почти безнадёжно, и произнёс: – Постараюсь всё разузнать.

Зима была в разгаре, но в императорских садах холода не существовало. Здесь в клумбах цвели невероятной красоты цветы, привозимые в угоду правительнице с разных уголков земли. Здесь всегда звучал щебет птиц, а на деревьях можно было обнаружить как зелёную, так и золотистую листву. Найферия обожала буйство красок, а Адальгер привык потакать малейшему её желанию.

Впрочем, в последнее время эта привычка вызывала в его величестве досаду. Наверное, потому он не любил здесь бывать. Не любил прогуливаться по дорожкам, на которые, словно бусины ожерелья, были нанизаны парящие в воздухи беседки. Каждую увивала плетистая роза, ниспадавшая с ажурных куполов густыми розовыми и алыми шапками. Красиво – несомненно. Но тем не менее император предпочитал уединение своего кабинета.

Усилием воли он заставил себя выйти на прогулку. Предпочёл бы посвятить пятничный вечер тренировке, но во время спаррингов его охватывал боевой азарт, желание одержать над соперником победу. В такие моменты, случалось, привычное хладнокровие ему изменяло. А рядом с Эскорном и этим паршивым, ни на что не годным щенком Рифером Ноэро следовало оставаться хладнокровным. Не показывать ни словом, ни взглядом, что он на самом деле к ним испытывает.

– А, вот и вы! – Адальгер приветливо улыбнулся генералу и трусливо топчущемуся у него за спиной мальчишке. Жестом пригласил входить в беседку, и Рифер, в последний раз с опаской взглянув вниз (оказывается, щенок боялся и высоты!), шагнул следом за оборотником. – Приятно, что не заставили долго ждать своего правителя.

Оба мужчины почтительно поклонились.

– Как мы могли такое себе позволить? – сказал Эскорн с самым серьёзным видом, но Адальгеру в его словах послышалась ирония.

Насилу сдержался, чтобы не поморщиться. Отправить бы бунтаря к джарам, да только кто как не он позаботится о Лайре. Император уже давно понял, генерал за девчонку жизнь готов отдать, и именно такой охранник ей и нужен. Тот, который сам с радостью погибнет, лишь бы защитить и спасти хроновика его величества.

– Как учёба, Рифер? Как твои успехи? – обратился к явно напуганному кадету правитель.

– Стараюсь изо всех сил, ваше величество! – выпрямившись, словно солдат перед командиром, отчеканил парень.

Адальгер не сдержал скептической усмешки. Ему докладывали не только о Лайре, но и о её никчёмном брате. Если первая с утра до вечера просиживала за учебниками, ходила на дополнительные занятия, разве что ночами не тренировалась, то второй лишь великодушно посещал обязательные уроки. А вечерами, вместо того чтобы нагонять упущенное, слонялся по замку, бездельничал с друзьями.

«Не будет от такого толку», – хмурясь, подумал император.

Да даже если бы и был, разве может он забыть о том, что сделал ублюдок с Кайяной? Об интрижке средней дочери с Ноэро Адальгер узнал случайно, одна из служанок подслушала разговор принцессы со старшей сестрой, Элестрен, и поспешила выслужиться перед императором. Если бы в тот момент Рифер был рядом, его останки пришлось бы собирать по всему дворцу и парку. На счастье мальчишки, у Адальгера была достаточно времени, чтобы успокоиться. Всё взвесить, обдумать и принять решение. Будь Ноэро годным воином, сильным чаровиком, и он бы, возможно, рассмотрел его как возможного мужа для блудницы. Как-никак Рифер принадлежит к роду, в котором рождались хроновики… Но император неплохо разбирался в людях и уже сейчас видел, что ничего годного из слюнтяя не выйдет.

Нет, Кайяна достойна большего. Правителя или как минимум принца крови. Очень кстати на днях поступило предложение от амира из Джагаба – одного из самых могущественных королевств Востока. Союз с этой страной укрепит позиции Эргандара в далёких заморских землях, а девчонке будет урок: не сохранила невинность для одного-единственного, добро пожаловать в гарем амира!

– Ваше величество желали поговорить о Рифере? – отвлёк от мстительных размышлений Великого Эскорн. – Он старается и показывает отличные результаты.

Так и хотелось прорычать: «Хватит врать!», но вместо этого император улыбнулся и сказал:

– Я хотел поговорить о том маленьком приключении, которое ждёт нашу непревзойдённую Лайру, и вашей в нём роли.

Генерал нахмурился, а улыбка на лице Адальгера стала ещё шире, когда к беседке приблизился чаровик в красном кафтане:

– Хочу представить вам Рейдмара Горна. – Его величество жестом поманил чаровика к себе. – Рейдмар и Лайра будут работать в связке. Вы же и ещё двое лучших моих воинов будете сопровождать её во Флаос. О деталях задания узнаете позже, но я хочу, Рифер, чтобы ты понял уже сейчас: от того, сколько будешь прилагать усилий в учёбе, возможно, будет зависеть жизнь твоей сестры. Ты должен будешь оберегать её. Быть в состоянии её защитить. Вы все.

На смуглом, загорелом лице Горна не дрогнул ни один мускул, он лишь кивнул, соглашаясь с волей правителя. Зато Вейнанд почувствовав, что начинает терять сдержанность:

– Не уверен, что брать с собой Рифера – хорошая идея.

– Ты же сам только что сказал, что кадет Ноэро показывает отличные результаты, – усмехнулся император.

– Но он первокурсник и…

– Как и Лайра. Уверен, что они оба блестяще справятся с заданием. Я могу на тебя положиться, мой мальчик?

– Так точно, ваше величество! – взволнованно выпалил Рифер и замер, весь внутренне сжимаясь под пронизывающим взглядом императора.

– Ну и отлично, – Адальгер снова улыбнулся. – Я верю в тебя, Рифер. В тебя и в твою сестру. Пока что, – он выдержал короткую паузу, – это всё. Больше не буду тебя задерживать. Не сомневаюсь, у тебя найдётся, чем заняться пятничным вечером. Ты тоже можешь идти, Вейнанд.

Было видно, генерал собирался с ним о чём-то поговорить, но когда Адальгер желал закончить, он заканчивал, и Эскорну пришлось повиноваться. Бросив последний взгляд на Рейдмара Горна, далеко не самый дружелюбный, он поклонился и вместе с Рифером вышел из беседки. По дорожке быстро направился к лестнице, чтобы спуститься в парк, а там уже до экипажа было рукой подать.

– Ваше величество, мне кажется, генерал прав, от этого мальчишки не будет пользы в нашем деле, – нарушил молчание Горн, когда Эскорн и его подопечный скрылись из виду.

– Думаешь, я этого не знаю? – Адальгер устало повёл плечами, а потом, поднявшись, добавил: – Сегодня, его увидев, я окончательно в этом убедился. Понял, что он бесполезен.

«И за Кайяну должен ответить», – мрачно добавил в мыслях.

– Но тогда…

– Избавишься от него в храме, когда закончите с Холландом. В суматохе будет непонятно, от чьей погиб пули. Пусть Лайра думает, что его убили флаосцы.

Горн невозмутимо кивнул:

– Будет сделано, ваше величество.

– Конечно, будет. Пойдём скорее. – Адальгер поспешно вышел из беседки, скривился и выцедил: – Уже дурно от этой вони. Сжечь бы все цветы к джарам, но, наверное, лучше дозировать удары. Пусть Найферия сначала узнает, что её любимая дочь выходит замуж.