Связанные тайной

Пролог,

в котором граф Честер снова пытается жениться

Итон Честер

– Наконец-то тебя можно поздравить, дружище! Так далеко ты ещё не заходил в своих женитьбах, – весело хлопнул соседа по плечу Джулиан.

Итон посмотрел на него искоса, но тут же взял себя в руки и спокойно ответил:

– Никак не привыкну к твоему чувству юмора, де Бург.

– Может, потому что у тебя его нет и в помине, – снова подковырнул виновника торжества Джулиан.

К слову сказать, праздник удался и, к немалому облегчению самого Итона, уже заканчивался. Его новоиспечённая жена была весела, полна сил и здоровья, и умирать, хвала Верховному, не собиралась.

Пока что…

Нахмурившись, Итон отогнал от себя мрачную мысль и в который раз за долгий день отыскал жену взглядом. Джералдин проводила последние минуты в компании незамужних леди, как того требовали традиции. Девушка сидела в увитой плющом беседке, окружённая такими же смазливыми и юными девицами. Красивая, утончённая, хорошо сложенная… Граф с нетерпением ждал брачной ночи. Но не чтобы разделить постель с любимой – к супружескому долгу с Джералдин он относился равнодушно. Для Честера было важно другое: наконец вырваться из порочного круга. Перестать быть вдовцом, над которым якобы довлеет проклятие. По крайней мере, так утверждали местные старые сплетницы, а старым сплетницам в их кругах принято верить.

– Джералдин очаровательна, – заметил Джулиан и поднял бокал. – Предлагаю выпить за её здоровье!

– И за долгую жизнь, – пробормотал Итон, продолжая пристально следить за женой.

Будь его воля, этот праздник уже давно бы закончился или его бы не было вовсе. Но традиции, будь они не ладны… Гости назойливо мельтешили перед глазами и убираться несмотря на поздний час не собирались.

– Если повезёт, уже через девять месяцев у тебя появится наследник.

Наследник… Именно ради него всё и затевалось, вот только предыдущие попытки графа обзавестись супругой, а следовательно, и потомством, заканчивались провалом. Честер даже подумывал поверить старым сплетницам. Но два проклятия на одного него – это уже перебор.

Достаточно и одного…

– А ты пить за её здоровье не собираешься? – Джулиан вручил графу бокал шампанского, который тот машинально взял. – В твоём случае, Честер, это жизненно важно.

Звякнул хрусталь. Итон заметил, как Джералдин поднялась. Отыскала его взглядом и, смущённо улыбнувшись, опустила голову. Окружавшие её леди тоже пришли в движение. Ярким цветником обступили эту нежную лилию, чтобы провести на веранду к мужу.

Итон невольно напрягся. Вот, ещё совсем немного, и она станет ему женою в полном смысле этого слова… Брачный обряд успешно пройден, праздник почти закончился. Скоро они окажутся в спальне, а там уже…

Подхватив юбки, Джералдин не спеша направилась к веранде. Голоса гостей, наслаждавшихся прохладой вечернего сада, смолкли, взгляды устремились к графине Честер.

«Наверное, я даже смогу её полюбить», – подумал Итон, разглядывая юную супругу. Она была противоположностью той, другой лэсси, год назад перевернувшей его мир с ног на голову. Но та, другая лэсси, осталась в прошлом. Джералдин же его настоящее и будущее. Нежное, голубоглазое, белокурое.

– Ну просто ангел во плоти, – словно прочитав его мысли, оценил девушку де Бург и добавил: – Я даже начинаю завидовать тебе, приятель!

Графа от жены отделяло всего несколько ступеней и злосчастные гости, которые не спешили расступаться. Привычно опустив глаза, её-уже-почти-точно-сиятельство стала подниматься. Ступенька, другая… Итон чувствовал, как у него вспотели ладони и каждый мускул окаменел от напряжения.

Он не сводил с жены жадного взгляда, поэтому первым заметил, как она оступилась и, взмахнув руками в попытке удержать равновесие, начала падать. Окружавшие её девицы, вместо того чтобы поддержать, от неожиданности отшатнулись. Итон бросился к жене, расталкивая приглашённых, но их, проклятых, на веранде было слишком много! Не успел подхватить, опоздал… Вскрикнув, девушка упала, но вместо того чтобы подняться, неподвижно замерла, словно каменная.

Или неживая.

– Джералдин! – Итон подскочил к жене, грубо оттолкнув преградившего дорогу не то виконта, не то барона. – Да отойди же!

И тут же в ужасе замер, не способный наклониться и помочь ей подняться. Джералдин лежала на боку с широко раскрытыми глазами. Под головой теперь-уже-точно-не-графини расплывалась уродливая кровавая клякса.

– Ну что же ты стоишь, Итон?! Поднимай скорее! – Де Бург, в отличие от друга не впавший в оцепенение, опустился перед девушкой на колени и, выругавшись сквозь зубы, перевернул её на спину. – Что за тьма?!

Его возглас смешался с испуганными вскриками и первыми горькими всхлипываниями. Ржавый гвоздь, непонятно каким образом оказавшийся на совсем недавно отреставрированной веранде, вспорол висок девушки, отняв у неё жизнь, а у Итона очередную супругу и шанс на продолжение рода.

– И всё-таки старые сплетницы были правы, – невольно вырвалось у графа.

Пятно крови под головой Джералдин быстро превращалось в лужу, расплывалось по светлому дереву, пока не коснулось мысков обуви Итона Честера.

Глава первая,

в которой мне открывается самый большой недостаток моего жениха – его родня

Год спустя

Аманда Вейн

Погода в мае обычно не радует, но последние два дня жара стояла просто аномальная. Увы, Джулиану приспичило отправиться в фамильное гнездо именно сегодня, по солнцепёку, и я, конечно же, была не против. Наоборот, «за» всем сердцем и всеми конечностями. Но это не отменяло того факта, что за несколько часов тряски в его модном ладно я едва не схлопотала солнечный удар и вспотела так, что платье можно было смело выжимать.

Представляю, какую оценку получу от его родственничков, когда предстану перед ними в таком виде и в таком состоянии.

– Почти приехали, – обнадёжил сидящий рядом де Бург и, приобняв меня за талию, коснулся игривым поцелуем мочки уха.

– Надеюсь, ты не будешь так делать при маме. – Я попыталась отстраниться, но рука Джулиана этому помешала.

– Постараюсь сдержаться… До вечера, – шепнул мне хрипло, жарко и явно многообещающе.

– До вечера после свадьбы, – уточнила я, как можно деликатнее убирая руку жениха уже не с талии, а с бедра.

– Нравится тебе меня мучить, Мэнди, – со стоном откинулся на мягкую спинку сиденья мученик.

– Чем строже пост, тем ярче по его окончанию вкус самого главного блюда.

Кажется, я только что сравнила себя с запечённым поросёнком или каким-нибудь тортом. Впрочем, мне простительно. Несмотря на наличие дурацкой шляпки, мозги от жары уже закипали. Отвратительное состояние. А мне никак нельзя сейчас дурнеть и терять голову. Впереди знакомство с родителями жениха, а главное, работа, работа, работа.

Чем скорее я выполню задание, тем быстрее этот фарс закончится.

– Волнуешься? – нарушил затянувшееся молчание Джулиан.

– Немного, – призналась я, получив от жениха самую обаятельную из всех его улыбок.

Уверена, эта улыбка свела с ума не одну и даже не две леди и, если верить сплетням, не только тех, что были свободны от оков брака. За Джулианом де Бургом закрепилась… хм… определённая слава: заядлого ловеласа. Все его романы заканчивались, так и не успев начаться, но со мной он уже три месяца, а это в случае де Бурга немало. То ли действительно влюбился (я честно старалась, чтобы так случилось), то ли…

Других предположений у меня, если честно, не было. У Аманды Вейн, чья роль мне досталась, не имелось ни громкого имени, ни богатств, ни магического дара. Лишь смазливенькая мордашка и женское очарование. За словом в карман тоже не полезу, и, кажется, именно это его и зацепило. Вполне возможно, Джулиану просто наскучили пресные столичные леди, захотелось чего-нибудь поострее. А может, предложение мне было сделано из желания позлить родителей… Как раз зимой, незадолго до нашего знакомства, в газетах писали о ссоре с отцом, подвигнувшей его переехать в столицу. Джулиан грозился, что ноги его не будет в фамильном имении, но вот уже видны вдали серые башни Буази.

– Уверен, сестра и брат тебе понравятся, тётя лишний раз слово боится вставить. А на родителей и бабку… просто не обращай внимания.

Тихонько хмыкнув, я предпочла сменить тему:

– Это и есть твой дом?

– Он, родной, – усмехнулся виконт. – Он…

Чем ближе мы подъезжали, тем величественнее и внушительнее казалось имение де Бургов. Хотя, как по мне, это был самый настоящий замок! Его стены, словно под налётом времени, скрывались под виноградной лозой или, может, плющом – издалека было непонятно. Над зубьями одной из башен реяло полотнище в фамильных цветах де Бургов: чёрно-красное и на их фоне золотая хищная птица. Белоснежные рамы разрезали стрельчатые окна на мелкие квадраты, а зелёные газоны, расчерченные стрижеными кустарниками, выглядели идеально.

Наверняка у них служит целая армия горничных и с утра до вечера трудится войско садовников.

Прошуршав колёсами по широкой насыпной дороге, ландо остановилось. Сердце на миг тоже замерло, а потом застучало быстро-быстро: на вершине лестницы показался высокий, элегантно одетый мужчина.

Проследив за моим взглядом, Джулиан сказал:

– Это всего лишь дворецкий, Кэмрон. Отец не стал бы отрывать свой зад от кресла, чтобы меня встретить. Пойдём. – С этими словами он вышел из ландо и, не дожидаясь, пока кучер распахнёт передо мной дверцу, сам это сделал. Протянул руку, снова порочно-обаятельно улыбнулся. Коснувшись моей кисти губами, помог выбраться из экипажа.

Сразу стало ясно, что за нами наблюдают, а Джулиан играет. Бросив взгляд на окна первого этажа, я тряхнула головой, прогоняя волнение; расправила плечи и вместе с женихом направилась к лестнице.

Дворецкий дожидался наверху. Стоило подняться, как он чопорно поклонился и проговорил с невозмутимым видом:

– С возвращением, милорд. Его светлость с герцогиней пьют чай в гостиной. Желаете к ним присоединиться?

– Почему бы и не присоединиться? – Джулиан перевёл взгляд на меня. – Что скажешь, Мэнди? Выпьем чаю? Как раз тебя представлю. – Не дожидаясь ответа, обратился к дворецкому: – Её светлость тоже позови. Уверен, мама одной из первых захочет узнать о моих намерениях.

Голос де Бурга сочился удовлетворением, торжеством и даже злорадством. Стало немного обидно – всё-таки не влюбился. Ну да ладно. Помолвка со мной – месть семье. За что – непонятно; увы, причину размолвки газеты не освещали. Впрочем, мне без разницы. Мне нужно было попасть в Буази во что бы то ни стало – я попала. Осталось выполнить заказ и можно будет прощаться.

– Пойдём, Мэнди. – Джулиан демонстративно выставил локоть, предлагая за него ухватиться.

Ухватиться-то я ухватилась и даже ногами зашевелила, но будь моя воля, пошла бы куда угодно, но только не в гостиную. Нет, мне не привыкать вращаться в высших кругах, но почему-то сейчас почувствовала волнение. Липкой дрожью оно проползло по коже, грозясь лишить меня боевого настроя.

«Нет, так не пойдёт», – тут же себя одёрнула. Не впервые мне в этом море плавать. Прекрасно знаю, как вести себя с пираньями, и эти аристократы – не самое страшное, что довелось мне поведать.

Так что, дорогие, вам меня не напугать.

Наверное, последняя мысль была слишком поспешной. Стоило переступить порог парадной комнаты, как взгляд зацепился за кое-что, при виде чего захотелось испуганно зажмуриться. Точнее, при виде кого. В кресле возле камина сидела бабка из как минимум позапрошлого века. Лицо её было изборождено морщинами настолько глубокими, что было трудно понять, как вообще она могла когда-то выглядеть. Волосы или, скорее, то, что от них ещё оставалось – седая пакля, были собраны в тугой узел на затылке, а на лбу и висках бурыми пигментными пятнами темнели залысины. Руки, судорожно сжимавшие металлический набалдашник трости, «украшали» длинные жёлтые ногти. Но больше всего впечатлил не внешний вид, а взгляд бабки. Блёклые и вместе с тем пронзительные глаза буквально вонзились в меня – не отодрать. Я запнулась и почувствовала, как Джулиан взял мою руку в свои ладони, согревая и успокаивая.

– Бабушка, отец, позвольте представить мою невесту, Аманду Вейн. Мэнди, это мой отец, лорд Болдрик де Бург, герцог Эргонский. Моя бабушка, Майра де Бург, вдовствующая герцогиня. Надеюсь, вы друг другу понравитесь.

То, что я им не понравлюсь, стало ясно сразу. Бабка состроила такую мину, словно пыталась выплюнуть таракана, но тот застрял в горле и вызывал сильный приступ дурноты. Что же касается главы семейства, обнаружившегося на диванчике с газетой в одной руке и раскуренной сигарой в другой, при виде меня он вопросительно вскинул брови. После чего отложил корреспонденцию, небрежно бросил сигару в пепельницу.

– Джулиан? – Это было единственное, что успел произнести, прежде чем в гостиную ворвалось облако удушающе сладкого парфюма.

К сожалению, оно явилось не одно, а как дополнение к высокой худосочной даме, тут же повисшей на шее у де Бурга.

– Джулиан! – с явной радостью воскликнула дама, не торопясь отстраняться.

Мне даже пришлось подвинуться – настолько бесцеремонно эта мадам вклинилась между нами. Пока она висела на шее у сына, я вернулась к изучению де Бурга-старшего. Что здесь сказать, Джулиан явно пошёл в отца. Оба светловолосые, с серыми глазами, и даже ямочка на подбородке у них одинаковая. У обоих хищный профиль, и эту хищность ещё больше усиливал орлиный нос и широкие брови. Разница была лишь в возрасте. Ну и в причёске: у Джулиана волосы до плеч, всегда собранные в хвост, Болдрик же носил короткую стрижку и бакенбарды, выбеленные прожитыми годами.

– Наконец ты вернулся, мой мальчик! – отлепившись от сына, прослезилась всё ещё не герцогиня.

Пока вот этот милый божий одуванчик с тростью и когтями не отправится в рай или куда пониже, мать Джулиана может забыть о титуле.

– Вернулся и не один, – улыбнулся мой жених.

Только после этого леди де Бург изволила перевести взгляд на меня. Лицо особо не изучала, куда внимательнее прошлась по скромному платью, кружевным перчаткам, шляпке и тоже застыла с застрявшим в горле тараканом.

– Джулиан, – наконец тихо выдохнула. – Кто… кто эта девиц… Я хотела сказать, лэсси.

– Моя невеста, – с удовольствием сообщил маме блудный сын и добавил, явно решив добить: – В конце лета мы с Амандой поженимся. Аманда, это моя мама, леди Эмберлинн. Очень скоро и ты сможешь называть её мамой. Если пожелаешь.

Кажется, её этим тараканом сейчас всё-таки стошнит.

Немая сцена вышла красочная, и будь я сторонним наблюдателем, насладилась бы моментом и выражением лиц «милого» семейства. Но когда на тебе скрещены подобно острым шпагам откровенно враждебные взгляды, наслаждаться моментом не получается. Только и смогла что улыбнуться и попыталась подсластить леди Эмберлинн горькую пилюлю:

– Официальной помолвки ещё не было.

– Но будет. Очень скоро, – с готовностью вставил Джулиан. – Мама, ты же поможешь организовать по этому поводу званый вечер? Пригласим всех соседей.

Леди побледнела. На месте Джулиана я бы придержала её за талию на случай, если надумает в шоке падать, но де Бург почему-то решил, что сейчас самое время обнять меня. Ещё и коснулся поцелуем моего виска.

Паяц!

Заметила, что Эмберлинн, так и не уйдя в обморок, открыла рот, явно собираясь возмутиться, но её опередил муж:

– Рад, что ты одумался и вернулся, – невозмутимо проговорил глава семейства, после чего посмотрел мне прямо в глаза: – Лэсси Вейн, вам мы тоже искренне рады. Я уже не чаял дождаться дня, когда мой сын, наконец, остепенится.

Даже так? Прозвучало неожиданно и на удивление искренне.

Взяв газету, герцог поднялся. Сигара, так и не затушенная, осталась тосковать в хрустальной пепельнице, испуская тонкую струйку дыма. Я дым терпеть не могу. Добавить к нему приторные духи Эмберлинн, и можно представить, каких усилий мне стоило мило улыбаться, а не кривиться от стоящих в гостиной миазмов.

– Эмберлинн, распорядись насчёт спальни для нашей гостьи, – заявил напоследок герцог, не преминув уточнить: – Где-нибудь подальше от спальни Джулиана, чтобы не соблазнялся до свадьбы.

Леди недовольно поджала губы, но промолчала. А вот бабка, не выдержав, от души стукнула по полу тростью. Удивляюсь, как не сделала дыру в паркете-ёлочке.

– Дурной мальчишка! Ты кого в дом привёл?! Разве она подходит?!

– Джулиан не маленький мальчик и сам в состоянии решить, кто для него подходящая пара, мама, – ещё больше удивил его светлость.

Не будь у него при этом каменного выражения лица, и я бы даже прониклась симпатией, но пока что проникаться не получалось.

– Рад был тебя видеть, ба, – приблизившись, Джулиан примирительно поцеловал «милую» старушку в щёку. – Ты, как всегда, само воплощение гостеприимства и такта. Мама! – обернулся к родительнице. – Пожалуйста, позаботься о моей невесте. Ничего не имею против спальни подальше. У меня по отношению к Мэнди более чем серьёзные намерения. Могу вас заверить, моя невеста – девственница!

После этого заявления захотелось отобрать у старушки трость и засунуть де Бургу в горло. Нашёл о чём говорить спустя две минуты знакомства! Может, ещё зубы попросит продемонстрировать и раздеться донага для полного досмотра?

Вдохнув и выдохнув, постаралась успокоиться. Тьма с этим болтуном! Пока всё идёт по плану, поэтому нечего нервничать и злиться.

– Что-то не верится, – буркнула старушка.

И тут же ожила Эмберлинн:

– Идёмте со мной, Аманда. Покажу вашу спальню.

Наверное, впервые в жизни я узнала, что из себя представляет неловкое молчание. Мать Джулиана не спешила нарушать тишину, и служанки, тенью следовавшие за госпожой, не проронили ни слова, пока мы степенно двигались к гостевым покоям. А идти, должна сказать, пришлось долго. Во-первых, дом действительно был огромный. И очень старый, должна отметить. За зашкаливающим количеством дорогого антиквариата скрывались трещины и налёт времени. Налёт не одного десятилетия, а вполне возможно, что и столетия: он отражался в сколах на мебели, в потускневшей латуни светильников, в зеркалах, настолько старых, что себя в них можно было разве что представить.

Что же касается «во-вторых»… То ли гостевое крыло у них располагалось в особняковой заднице, то ли меня действительно решили поселить как можно дальше от Джулиана. Поднявшись на третий этаж и пройдя по бесконечно длинному коридору, мы наконец упёрлись в дверь, недовольно заскрипевшую, когда всё-ещё-не-герцогиня попыталась её открыть. Толкнула раз, другой – дверь поддалась с трудом.

– Надеюсь, вам у нас понравится, Аманда, – заявила её светлость, окатив меня, как снежной лавиной, ледяным вниманием. – Располагайтесь и отдыхайте. Уверена, вы устали после дороги. Нати и Мона, – едва удостоила взглядом служанок, – в вашем распоряжении. Помогут принять ванну, привести себя в порядок к ужину. Ваши вещи тоже скоро принесут. У вас же имеются личные вещи?

Что называется, почувствуй себя нищенкой с большой дороги.

Сказано это было с таким видом и таким тоном, словно я действительно была бродяжкой, явившейся к ним за чёрствой буханкой. Сделав вид, что издёвка меня не задела (по-хорошему, так и не задела – плевать я хотела на эту леди), ответила с милой улыбкой:

– Вещи остались в экипаже. Благодарю за гостеприимство, ваша светлость.

Подумывала назвать её «мамой» (Джулиану было бы приятно), но решила не портить наши и без того слабые зачатки отношений. Я девушка неконфликтная, к провокациям привычная и в принципе во многом пофигистка. Пусть брызжет ядом сколько душе угодно, во мне за годы работы скопилось достаточное количество антидотов.

– Что ж, – леди выглядела неудовлетворённой, – тогда оставлю вас. Нати, Мона, скорее наберите ванну! Видите же, как сильно лэсси в ней нуждается.

Плюнув очередным ядовитым дротиком в сторону нежданной гостьи, леди со свинскими манерами наконец убралась. Я осталась в компании молчаливых служанок и мрачного антуража. Спальня выглядела так, словно её выковыряли из какого-нибудь средневекового замка и впихнули в этот дом, чтобы придать ему ещё больше мрачности: каменные полы, кровать на возвышении под массивными колоннами балдахина, постланная у камина шкура. Де Бурги слыли заядлыми охотниками, и, видимо, такой «красотой» напичкан весь дом. Так ли это, скоро узнаю. Надо только как-то избавиться от надзора служанок.

Но для начала искупаться действительно не помешает.

– Приготовить для вас ванну, лэсси? – зачем-то уточнила одна из девушек, румяная, пышная, рыжеволосая, словно запечённая до золотистой корочки сдобная булочка.

– Буду благодарна, На…

– Мона, – не слишком-то любезно перебила девушка.

Следовательно, вторая – наоборот, высокая и худая, Нати.

– Буду благодарна, Мона, – выделила я последнее слово.

Пока девушки возились в дальнем углу, где и располагалась за видавшей виды ширмой чугунная ванна, я бегло осмотрелась. Окна «средневековой спальни» выходили в сад, и вид обласканных солнечными лучами деревьев и лужаек помог расслабиться. Если честно, комната мне не понравилась. Стоило переступить порог, как сердце на мгновение сжалось и появилась мысль убраться отсюда как можно дальше. Странное, ничем не обоснованное чувство страха… Такого колючего, въедливого, липкого, что ещё больше захотелось искупаться.

К счастью, воду натаскали быстро и ещё быстрее принесли мой саквояж. Служанки порывались остаться. Зачем – непонятно, спину себе потереть я и сама в состоянии. Дважды повторив, что, если понадобятся, я дёрну вон за тот толстенный шнур возле кровати, дождалась, когда за дружным дуэтом закроется дверь, и пошла купаться.

Раздевшись, с наслаждением забралась в чугунного монстра на некогда золочённых, а теперь облупившихся ножках. Выдохнула, прикрывая глаза – от воды исходил тонкий, нежный аромат. Одно из окон было приоткрыто, пропуская не только солнечный свет, но и напоенные ароматами весны ласковые порывы ветра. Вот за что люблю провинцию, так это за чистый воздух и красивейшую природу. В Шомонде, нашей славной столице, только в центре можно нормально дышать, а в некоторые районы лучше не соваться вовсе, чтобы не рисковать здоровьем.

Долго я блаженствовать себе не позволила. Не то чтобы меня торопили, но бездельничать на работе в привычку не входило. Чем раньше выполню заказ, тем быстрее леди де Бург и все остальные вздохнут свободно. Да и Джулиан, уверена, не сильно расстроится, когда его невеста исчезнет. После сегодняшней сцены в его светлых чувствах я окончательно разуверилась.

Напротив ванны висело ещё одно мутное зеркало, настолько древнее, что покрытие с внутренней стороны стекла всё растрескалось. Устав пялиться на своё нечёткое отражение, я вышла из ванны и, завернувшись в полотенце, приблизилась к туалетному столику. М-да… Всё с вами ясно, здесь тоже прихорошиться не удастся. Проще уже расчёсываться перед лужей…

Вздохнув, стала одеваться.

С Джулианом я познакомилась случайно, когда заканчивала выполнять другое задание. Придумывать новую роль было поздно, поэтому я так и осталась Амандой Вейн. Девушкой без громкого имени, связей и денег. Опасалась, что де Бург не заинтересуется безродной провинциалкой, а значит, и подобраться к его семье не удастся, но всё сложилось как нельзя лучше. Я в Буази, да ещё и на правах невесты.

Надев лучшее платье, какое могла позволить себе скромная провинциалка – приглушённого зелёного цвета, под цвет моих серо-зелёных глаз, – уложила волосы в привычную ракушку, оставив несколько каштановых прядок обрамлять лицо. Поправив кулон из светлого камня – недавний подарок Джулиана, сунула ноги в туфли и решила, что пора. Не буду ждать, пока мне соизволят провести экскурсию по дому – осмотрюсь сама. Боюсь даже представить, сколько здесь комнат, но по логике надо начать с библиотеки и хозяйского кабинета. Конечно, гримуар может быть спрятан и в сейфе где-нибудь в спальне герцога, но уж точно не на кухне или ещё более неожиданном месте, таком, например, как конюшня. Проще всего начать с библиотеки. Ещё бы отыскать её, и вообще будет чудесно.

Подстёгиваемая охотничьим азартом, я вышла из спальни. Мягко ступая по побитой годами ковровой дорожке, дошла до конца коридора. И пока шла, останавливалась, чтобы подёргать двери за ручки. Некоторые комнаты оказались заперты, в других под белёсыми простынями громоздилась мебель. Да уж, уровень гостеприимства у де Бургов зашкаливал. Могли бы уже сразу на чердак отправить.

Осмотр третьего этажа (точнее, одного лишь крыла) оставил горький привкус досады. Но так как я в чудеса не верила даже будучи маленькой девочкой, а потому найти книжку за полчаса не надеялась, дойдя до лестницы, решила, что будет лучше спуститься. Библиотеки в домах знати обычно располагались на первых, реже – вторых этажах. Вот снизу и начнём искать.