Замуж за Темного Властелина, или Девичник в другом мире

Глава 3. В ожидании важной птицы

«Папа» нервничал. Это отчётливо читалось в напряжённо поджатых губах, оттенённых пижонской бородкой с лёгкой проседью. В глазах, не то серых, не то блекло-голубых, тоже отражалась тревога, да и машинально постукивающие по обеденному столу пальцы намекали, что его величество слегка подавлены.

А ведь утром как радовался, как радовался… Чуть из своих королевских штанов не выскакивал от того, что представилась возможность выгодно продать дочку.

– Что-то случилось, ваше величество? – не выдержав, спросила я.

Пришлось почти кричать, потому что мы с правителем находились по разные стороны баррикад. Ладно, не баррикад, а всего лишь обеденного стола, длиннющего и ломящегося от яств.

От «родителя» меня отделяли блюда, тарелки, пиалы, перемежавшиеся с массивными канделябрами. Хотелось не то привстать, не то отклониться в сторону, чтобы получше рассмотреть новоиспечённого родственника.

А ещё надо было напрягать слух, чтобы его услышать.

Уж дали бы нам, что ли, по рупору…

– Начали поступать первые донесения о других невестах, дочь моя, – ответил король.

Я мысленно присвистнула. Быстрые же они! И дня не прошло, а уже доносят.

– И что говорят, мой король?

Абель сказала, что в общественных местах типа столовой или тронного зала надобно обращаться к «папику» либо «ваше величество», либо «мой король», либо «светлейший владыка».

Оказывается, когда-то в роду Эдика Чудесного (или Эдгара? В общем, фиолетово) рождались только светлые маги, и сила у них была немалая. Но в последние столетия обмельчали. Из Бризантии, как и из многих других королевств, начала уходить магия…

– Девицы подобрались самые что ни на есть знатные и красивые, – хмуро ответствовал «родитель», а потом, ещё больше помрачнев, продолжил: – Одна принцесса Грасиара чего стоит! Ох, непросто же тебе будет, дитя, привлечь внимание Тёмного короля.

С трудом подавила радостную улыбку. Не знаю, что из себя представляет принцесса Грасиара, но мне как раз и не надо привлекать к себе внимание. Красотки – это отлично. Красотки – это здорово! Пусть охмуряют его темнейшество, пока мы с Ульяной будем готовиться к побегу из этого дурдома.

– Кто ещё? – поинтересовалась я и отправила в рот очередную наполненную икрой тарталетку.

Столько дичи и рыбы, закусок и всевозможных салатов я до этого видела разве что в фильмах или своих гастрономических кошмарах, когда у меня случался очередной приступ перфекционизма и я сажала себя на жестчайшую диету. Вот когда фантазия гуляла…

Улькино свадебное меню, к слову, было потрясным, мы его вместе составляли, но изобилию на королевском столе явно проигрывало.

И ведь это просто обычный семейный ужин… Куда, интересно, потом отправится всё несъеденное, другими словами – девяносто девять процентов тарелок?

Что самое обидное – не для меня, мне вообще грех жаловаться, – за столом сидели только король да я. Ах да! Ещё его фаворитка, по левую руку от правителя, но той было ни видно, ни слышно. Девица молчала и успешно пряталась от моего любопытного взгляда за многоярусной вазой со сладостями.

И тем не менее ужин нельзя было назвать уединённым. В этой обеденной зале, размером с маленький супермаркет, мы были не одни. Вдоль стен толпились придворные, стражники, слуги, и все дружно пожирали кулинарные изыски взглядами. Среди голодающих были и Абель, и моя Ульяна, которую мне теперь приходилось называть Эвельером, и за неё… за него… было особенно обидно.

Я тут брюхо себе набиваю, икоркой балуюсь (впрочем, в корсете особо не набалуешься), а моя подруга вынуждена довольствоваться лишь визуалом. А она, между прочим, теперь мужчина! Мой старший брат Андрюха такой же по комплекции и постоянно что-нибудь точит.

Андрюха… Папа с мамой… Прикусила губу, мысленно приказывая себе не раскисать. Потом, когда останусь одна, немножко будет можно.

Но не сейчас.

– Кто ещё? – эхом откликнулся король. – Княжна из Ледрарии, принцесса Фражана, – принялся перечислять. – Младшая дочь князя Траеса, ещё наследница какого-то герцога из Наваны… За эту я не переживаю. Всего лишь наследница герцога! – «Папа» презрительно фыркнул. – Но вот присутствие на отборе дочери Озгарда Премерзкого заставляет нервничать.

Народ дружно ахнул и зашептался, а я, подавившись вином, закашлялась. Премерзкий? За что же мужик так себя? Нет бы назваться Могучим или Великолепным…

М-да.

Понятное дело, что названия королевств и княжеств мне ни о чём не говорили, но за это я не переживала. После ужина Абель всё разложит по полочкам и объяснит, кто откуда и куда.

Оставался ещё один вопрос, который не давал покоя. Впрочем, таких вопросов было много, но конкретно этот занимал мои мысли особенно:

– Ваше величество, а когда прибудет мой временный жених со своей тенебрийской свитой? Я хотела сказать, Коршун его величества.

Король промокнул губы шёлковой салфеткой. Бумажной, на мой взгляд, было бы практичнее, но бумажные нам не полагались по причине нашего величия. Приходилось вытираться лоскутом скользкой ткани.

– Хотелось бы нам знать, дочь моя, но, увы, такими сведениями мы не располагаем.

– Но хотя бы примерно. Через день, месяц, неделю?

Умом понимала, что лучше бы раньше, чем позже. Скорее отправимся в эту их Тенебрию, скорее вернёмся на Землю. Но всё равно было боязно. Я та ещё закоренелая холостячка, а тут, получается, помолвка, отбор и, возможно, даже замуж.

Замужество мне вряд ли будет грозить, а вот непонятный обручальный обряд уже отчётливо маячил на горизонте моей свободы. Самое обидное, что он должен был проходить по всё тем же загадочным традициям тенебрийцев. Никто из местных даже смутно не представлял, что он из себя представляет.

Это-то и напрягало.

– В любое мгновение, Дамия, – мрачно изрёк правитель и повторил задумчивым эхом: – В любое мгновение…

– Поэтому нам всем нужно быть готовыми, чтобы с почестями встретить мессира Коршуна, – впервые за весь ужин подала голос фаворитка. Расфуфыренная девица на вид немногим старше самой Дамии.

Мы так и не смогли понять, почему в зеркале я видела себя, а не принцессу. Осматривая новую оболочку, чувствовала и замечала, что не моя она. Хоть у нас с Дамией и было схожее телосложение, но принцесса всё же была субтильнее, да и ростом пониже. Утром, распустив волосы, я долго держала в руке тяжёлую светлую, почти серебристую прядь, пытаясь смириться с новой внешностью, которую даже не имела возможности толком рассмотреть.

Благо во дворце оказалось немало портретов этой прелестницы, и мне всё-таки удалось познакомиться с новой собой. Кроткий ангел и само воплощение нежности.

А ещё мерзавка, похитившая моё тело.

– Мы-то готовы, – усмехнулся король. – Главное, чтобы и Дамия тоже была готова.

Взгляды всех собравшихся, и короля с фавориткой, и голодающих, устремились в мою сторону. Налицо психологическое давление. Я бы с радостью заявила, что в гробу видела мессира Коршуна с его обручальными традициями. Но нельзя. Нам с Улей нужно в Страну чудес. Туда, где есть магия. А значит, улыбаемся, Саша, и машем. Вернее, киваем.

Улыбаемся и киваем…

– Надеюсь, мессир Коршун не заставит нас долго ждать.

– Мы все на это надеемся, дочь моя.

После ужина я сразу отправилась в покои принцессы, сославшись на усталость после долгого, богатого на события дня. Пришлось какое-то время потерпеть служанок, статс-даму, властно ими заправлявшую, камер-фрейлину и ещё двух разодетых в пух и прах придворных красавиц. Последние стояли в стороне, как две нарядные статуэтки, и ничего не делали.

Мечта, а не работа.

Придворным дамам и служанкам вменялось готовить принцессу ко сну. Утром, после ухода лекаря, они тоже возле меня крутились. И днём, пока гуляла по королевскому парку, присматриваясь и осматриваясь, таскались за мной назойливыми хвостами.

– Можете идти, – натянуто улыбнулась я, надеясь отделаться от этих наседок.

– Но ваше высочайшее высочество, ваши чудесные локоны ещё не были расчёсаны! – запротестовала статс-дама, хлопая щедро подведёнными глазами. – Вчера нам было велено уйти пораньше, значит, сегодня будем расчёсывать за два вечера.

– Сама расчешу, – отрезала я, не желая тратить время на бесполезные ритуалы. Кто я им тут, персидская кошка? Развернувшись к командирше, взглядом указала на выход. – Я устала, а потому до свиданья.

– Вы и правда весьма бледны, – обеспокоенно пробормотала камер-фрейлина, приближаясь ко мне на два шага. – Может, послать за мессиром Диофилем?

Запарили со своим целителем.

«Лучше себя куда-нибудь пошлите», – хотела сказать я, но сдержалась.

Вместо этого, добавив в голос капризных ноток, велела:

– Уходите! Быстро!

Абель говорила, что Дамия истерить умела и любила, а её окружение только на приказы и реагировало.

Сработало! И минуты не прошло, как спальня опустела. Облегчённо выдохнув, я поправила на плечах нежнейшую ткань пеньюара, снова посмотрела на своё(!) отражение и перебралась на кровать.

Вскоре пришли Абель с Ульяной. Невольно вздрогнула, услышав, как со стороны камина раздался щелчок, и тут же расслабилась. Ещё утром фрейлина показала нам эту дверь, полностью сливавшуюся с кремового цвета тканью на стенах. Через тайный ход Эвельер и проникал в спальню принцессы.

– Наконец-то они ушли. – Воровато озираясь, Ульяна вошла в комнату.

– Проходите. – Я устало улыбнулась и кивнула на маленький круглый столик с красовавшимся на нём подносом. – Я сказала, что снова проголодалась. Угощайтесь.

При виде многочисленных тарелок, полных деликатесов, глаза у подруги заблестели. В одно мгновение она оказалась за столом и с жадностью набросилась на еду.

– Я такая голодная! – пожаловалась с набитым ртом. – Нас кормили, но этому громиле постоянно хочется жрать! Кошмар!

Ульяна всегда заботилась о фигуре, лишнее позволяла себе только по праздникам, а сейчас ела и не могла остановиться.

– Маленький плюсик, – постаралась я добавить нашей ситуации немного позитива. – В этом теле ты можешь ни в чём себе не отказывать.

– Главное, чтобы этот обжора в моём теле не наседал на углеводы, – буркнула подруга.

А вот это реальный минус.

– Ты отлично вела себя за ужином. Настоящая принцесса! – похвалила меня Абель. Опустившись напротив Ульяны-Эвельера, выдернула из сочной грозди виноградину, за что удостоилась хищного, мрачного взгляда своего «брата».

– Вживаюсь в роль, – грустно усмехнулась я.

День в суете и знакомстве с новым миром пролетел незаметно, а сейчас, немного выдохнув, я почувствовала, как на душе становится горько от тоски по дому.

И за тело своё тоже было тревожно. Надеюсь, эта Дамия о нём позаботится.

А вот что будет со свадьбой, которая должна была состояться уже завтра…

– Уль, ты как? – спросила я тихо.

– Если честно, паршиво, – горько призналась подруга. – Очень сложно привыкнуть к телу мужчины и к его… хм… особенностям. – Она слегка покраснела, а потом с тоской в голосе произнесла: – Но ещё сложнее свыкнуться с осознанием, что завтра я не выйду замуж.

Абель печально вздохнула, я мысленно чертыхнулась, а Ульяна, не желая больше киснуть, воинственно воскликнула:

– Ладно, к Пьяным всё!

– К Пьющим, – тихонько поправила её фрейлина.

На что подруга лишь независимо хмыкнула, мол, ей лучше знать, как местную нечисть величать. По легенде, те якобы специализировались на высасывании из людей светлых сновидений, оставляя взамен одни кошмары. Не удивительно, что те, кто удостаивался их внимания, быстро сдавали. Попробуй каждую ночь, закрыв глаза, просматривать ужастики.

Бр-р-р… Так недолго и сойти с ума.

Абель заверила, что это просто предания – нам не о чем волноваться. Если демоны и существовали, то к людям не совались и ничьи светлые сны не похищали.

– Давай дальше рассказывай, – попросила Ульяна и вернулась к утиной ножке, в ней ища отраду и утешение.

Сестра Эвельера продолжила знакомить нас с новым миром. Знакомила до поздней ночи, пока мы, сморённые усталостью, наконец не уснули. Благо размеры кровати позволяли уложить на ней несколько Эвельеров и Дамий.

Утром, проснувшись, узнали, что в столицу Бризантии, Рейявер, направляется мессир Коршун. Прибудет уже сегодня и ждёт от правителя и его дочери надлежащих почестей.

Глава 4. Коршун его величества

– Держи спину прямо. И улыбайся. Улыбайся… – требовал «родитель», старательно растягивая губы в улыбке и вынуждая меня делать то же самое.

Хотя, признаться, после адового дня в компании местных визажистов, модельеров и парикмахеров (уж не знаю, как они в здешнем средневековье называются) единственное, чего мне хотелось, – это рычать разъярённым зверем.

Из-за приезда этой важной птицы, Коршуна, день с утра пошёл наперекосяк.

Сначала мне толком не дали побыть с подругой, утешить её, поддержать, помочь преодолеть этот непростой жизненный этап. Сегодняшний день для Ули должен был стать самым счастливым, но… не сложилось.

Позавтракать тоже не успела. Меня буквально выдернули из-за стола и потащили в купальню. Ничего не имею против банных процедур, особенно когда в твоём распоряжении находится целый бассейн… Но! Не успела я окунуться, а тем более покайфовать, как примчалась статс-дама и, потрясая телесами (а там было, чем потрясать), принялась торопить служанок, чтобы скорее меня вылавливали, потому что её высочайшему высочеству уже пора одеваться.

Попробовала повторить вчерашний трюк и рыкнуть на командиршу, но, увы, не прокатило.

– Приказ его величества, – расплылась в мстительной улыбке тётка, давая понять, что пусть я здесь и важная персона, но король всё-таки важнее.

Со счёту сбилась, сколько раз мне пришлось переодеваться – этой корове ничего не нравилось. В конце концов, я не выдержала и пригрозила, что, если она не угомонится, пойду обручаться в костюме Евы.

Интересно, понравится ли мессиру Коршуну такое представление?

Не знаю, как насчёт Коршуна, а статс-даму моё предложение не воодушевило. Недовольно поджав губы, она изволила остановиться на серебристо-голубом под цвет временно моих глаз платье. Настолько пышном, что я почувствовала себя ручкой опахала.

Понятия не имею, как в нём дышать и передвигаться.

Не успела надзирательница выйти, чтобы позвать куафера, как я повернулась к служанкам и сказала:

– Снимите это с меня!

– Что? – ахнули они.

Хотелось сказать «всё!», но я пересилила малодушный порыв и попросила убрать всего несколько нижних юбок, а также ослабить шнуровку корсета, пока чернильные пятна перед глазами не превратились в огромные кляксы.

Избавившись от пары явно лишних прослоек, сразу почувствовала себя лучше. Правда, потом мне снова стало хуже. Когда пришлось битые два часа сидеть в кресле, не имея возможности даже в туалет отлучиться, пока мне завивали и укладывали волосы раскалёнными на углях щипцами. Да и отлучаться в туалет в таком платье – тот ещё квест на выживание.

В зеркале я по-прежнему видела себя, правда, местный стилист – пижон в ярко-розовом камзоле с золотой оторочкой был уверен, что палит волосы принцессы.

Ну и бог с ним. Пусть пребывает в счастливом неведенье.

Потом настал черёд макияжа. К тому времени мне уже хотелось есть, по нужде, а ещё ругаться. Так, как я никогда не ругалась. Глядя на то, как мне старательно натирают лицо побелкой и елозят по щекам губкой, перепачканной в румянах цвета перезревшего помидора, я чувствовала себя пробудившимся вулканом.

Я здесь вообще кто? Принцесса или всё-таки шут? Титул вроде королевский, а выгляжу как посмешище.

Этак я в Тенебрию никогда не доеду. Увидев меня в боевой раскраске, Коршун улетит, сверкая задними лапами, и не будет у нас магии, а значит, и билета обратно.

При попытке посадить мне на щёку чёрную мушку, больше смахивающую на жирную муху, я не выдержала. Схватила девицу, что с упоением превращала меня в клоуна, и прорычала:

– Вытри!

– Что? – ахнула гуру мейкапа.

Тут уж я не стала скромничать и потребовала:

– Всё!

– Невозможно, ваше высочество, – бросилась в бой статс-дама. – По нашим законам…

– Ваши… наши законы тенебрийцам до одного ме… эмм… неинтересны. Вы думаете, их женщины тоже носят боевую раскраску?

Фрейлины и служанки начали переглядываться.

– Но на все торжественные события… – уже не так уверенно начала статс-дама.

– Я слышала… да-да… северянки вообще не жалуют косметические средства, – пришла мне на помощь Абель. – Её высочество права, лучше ограничиться лёгким румянцем на щеках.

– Никаких лёгких румянцев, – упрямо воспротивилась я, видя в зеркале два свекольных пятна.

– Но ваше высочай…

– Иначе я вернусь к плану «А» и пойду встречать жениха в чём мать родила.

Статс-дама притихла, а с ней и все остальные. Умывшись (что оказалось не так уж и просто – косметика у них ядрёная), я вернулась к своим мучительницам и ещё минут двадцать отбивалась от колье и серёжек, весивших как минимум тонну.

Ничего не имею против украшений, но такие, как эти, предпочитаю видеть в музее.

– Надень. Пожалуйста, – приблизившись, шепнула мне сестра Эвельера. – Дамия от фамильных украшений никогда не отказывалась. Это выглядит странно.

Пришлось сдаться и позволить прицепить к ушам бриллиантовые гирьки, а на шею повесить якорь. На атласные туфли с хрустальными розетками я только безнадёжно вздохнула. Обувшись, поплелась за статс-дамой в тронный зал, а оттуда мы с «отцом» торжественно вышли на балкон встречать господина Коршуна.

Думала, он уже близко, потому меня и торопили, но оказалось, его величество просто не хотел пропустить появление дорогого гостя, потому и вытащил меня пораньше, чтобы стояла под палящими лучами.

Ладно, солнце уже не палило, медленно таяло за крышами столицы, но мне всё равно было жарко в парчовом прикиде. В животе урчало, в корсете всё равно толком не дышалось. Снова хотелось в туалет и поматериться. Может, чего-нибудь выкурить, а лучше – напиться.

Чтобы проще было пережить предстоящее «веселье».

– Можно я пойду на троне пока посижу? – попросила «папу», но он лишь раздражённо отмахнулся и принялся что-то втолковывать своей фаворитке.