Замуж за Темного Властелина, или Девичник в другом мире

Глава 7. Мужчинам вход воспрещён! Но Эвельеру можно

Фрейлина ответила почти мгновенно, но я всё же уловила короткую заминку. И улыбка её мне показалась немного нервной, какой-то неестественной.

– Принцесса Дамия не познала ни одного мужчины. Она чиста плотью, совершенно точно невинна.

– Совершенно точно? – недоверчиво переспросила я.

А Ульяна фыркнула:

– Ты каждую ночь над её постелью свечку держала?

– Нет, но я следила за братом. И… – Абель слегка покраснела, – пару раз была вынуждена предотвратить непоправимое.

Понятно, за что на неё обозлилась принцесса и ополчился Эвельер. Представила Абель, вбегающую в спальню с воплем: «Не надо!» в разгар весьма пикантной ситуации и, не сдержавшись, хмыкнула. Я бы на месте Дамии тоже была, мягко говоря, ей не рада.

Но я не на месте Дамии. Вернее, как раз на её, но… Но всё это приводит к не самым радужным выводам: то, что фрейлина верно бдела – замечательно, однако у меня по-прежнему нет гарантий, что её высочество не накуролесила со своим Эвельером. Если влюблённым голубкам сильно припекло, могли найти возможность уединиться.

Да уж, ситуёвина. И возможно, большая для нас с Ульяной проблема…

– Что-то случилось? – почувствовав моё беспокойство, с тревогой спросила подруга.

Она больше не плакала. Лишь изредка шмыгала носом и тёрла кулаками покрасневшие глаза.

Я тряхнула головой, а потом беззаботно улыбнулась, не желая ещё больше расстраивать Улю:

– Просто задумалась о предстоящей дороге.

– Поплывём морем, – сообщила Абель, закрывая последнюю шкатулку. Удовлетворённо оглядела гору бархатных мешочков и продолжила: – В порту Рейявера сядем на корабль тенебрийцев. Говорят, он очень красивый.

Я мысленно застонала. Не знаю, как Дамия, а меня от одной лишь мысли о море начинало подташнивать. Надеюсь, тело принцессы не настолько восприимчиво к морской качке, как моё, оставленное на Земле.

– И долго будем плыть? – спросила я кисло, вся внутренне сжимаясь от воспоминаний о своих неудачных попытках одолеть водные просторы.

Их было две, два коротких круиза, которые я провела в каюте в состоянии овоща: кабачка или огурчика. Другими словами, всё время была неподвижной и зелёной.

– Путь неблизкий, но тенебрийцы наверняка прибегнут к магии. Иначе так быстро до Бризантии не добрались бы.

Это радовало. И немного успокаивало. Может, и обойдётся. Может, в этом теле я буду чувствовать себя бодрым огурчиком, а не малосольным.

Ульяне пришлось уйти. С минуты на минуту должны были явиться служанки собирать вещи Дамии и готовить к путешествию бесчисленные сундуки. Спустя где-то час появились лакеи, чтобы снести вниз нескромные пожитки принцессы.

– Зачем столько? – спросила я у статс-дамы, провожая взглядом уже не знаю какой по счёту короб с тряпками.

– Чтобы ваше высочество блистали при дворе темнейшего владыки, озаряя всё вокруг своей красотой и изысканным вкусом, – ответила она чуть ли не песней.

Хотела сказать, что мне там будет не до блистанья (нужно будет искать могущественный артефакт или суперкрутого мага… в общем, способ выбираться из этой сказочной задницы), а потом махнула рукой. Пусть делают, что хотят, лишь бы меня не дёргали.

И я, и Коршун оказались пунктуальны: встретились на белокаменных ступенях парадного входа ровно в полдень. Думаю, не стоит уточнять, что вокруг вертелись слуги да придворные, с интересом поглядывая на готовящихся к отбытию тенебрийцев.

Отсутствовал только туповатый «родитель».

– Готовы, принцесса? – бодро поинтересовался временный жених.

– К путешествию – да. К вашей компании – не уверена.

Улыбка на губах мужчины стала ещё шире, а в синих глазах появились уже знакомые мне весёлые искорки.

– Спешу вас обрадовать, дэйя, развлекать вас по дороге в порт будет только фрейлина.

– И каюты у нас с вами будут далеко друг от друга?

Не знаю, зачем спросила. В экипаж ещё не приглашали, а неловкое молчание я никогда не любила.

– Соседние, – разочаровал меня Ярнефельт.

В то время как он совсем не выглядел разочарованным.

Хотела огорчиться по этому поводу, но в тот самый момент заметила, как из дворца показались Абель с Эвельером. Первая выглядела слегка взволнованной, а второй…

А вот со вторым было явно что-то не то.

Во-первых, походка была, мягко говоря, нетвёрдой, я бы сказала, какой-то волнообразной. Во-вторых, Ульяна улыбалась. Счастливо так, беззаботно, словно не ревела всю ночь напролёт из-за несостоявшейся свадьбы. Сомнительно, чтобы Эвельер согласился выйти за Димку замуж.

Следом за одной мыслью тут же прилетела другая: а вдруг с душами случилась ещё большая неразбериха, и Эвельер сейчас во мне, а Дамия в Ульяне? Нет, это, конечно, совсем уж невероятно, но если только допустить, что моё прекрасное тело занял мужик…

Брр!

– А-а-а, наш любимый птенчик, – томно пропела Уля (уверенным таким баритоном) и, не меняя волнообразного шага, приблизилась к… ярлу.

От такого обращения тенебриец прибалдел, и я с ним за компанию.

– Не хотел брать меня с собой, проказник, но моя подруга… ик… принцесса которая, всё разрулила. Она у меня вообще, знаешь ли, любит рулить и разруливать. – Сердечно приобняв за плечи всё ещё пребывающего в лёгком шоке Ярнефельта, Ульяна бросила на меня хитрый взгляд и весело произнесла: – Оттого и мужики на неё не клюют!

Стало немного обидно. Вот ещё! Клюют как миленькие! Просто надолго рядом со мной не задерживаются, предпочитая барышень помягче.

– А ведь я без неё совсем пропащая… щий… ик! – там временем доверительно нашёптывала Коршуну на ухо Ульяна, регулярно при этом икая. – Но ты мужик понимающий… Классный! А как у тебя, голубчик, обстоят дела с магией?

На моменте, когда подруга по-дружески взъерошила Коршуну волосы и смахнула невидимые пылинки с перьевой пелерины, после чего скосила на него заискивающий взгляд, я поняла, что пора спасать.

Убьёт же, как пить дать!

Подскочила к мрачному, как жизнь любого средневекового человека, тенебрийцу. На него… на нас сейчас все дружно пялились: и его соотечественники, и слуги с придворными бездельниками. Осторожно убрав ручищу Эвельера с головы Ярнефельта, улыбнулась как можно дружелюбнее и с извиняющейся интонацией в голосе сказала:

– Ваша тёмность, простите дурака. Он так расстроился из-за отъезда сестры, что пришлось дать ему успокоительного. Я права? – метнула на Абель яростный взгляд.

Та, нервно сглотнув, часто закивала:

– Всё так и было, ваше высочайшее высочество. Так и было…

Не сразу получилось оторвать Ульяну от Ярнефельта, но я справилась с этим нелёгким делом.

– Больше похоже на веселящее, – мрачно выговорил Коршун, прожигая мою подругу таким взглядом, что даже удивительно, как она горсточкой пепла ещё не стала.

– Я, видимо, много накапала, – виновато опустила глаза фрейлина.

А заместитель жениха, сощурившись, издевательски проговорил:

– Я правильно понял, принцесса, именно ему вы решили доверить свою жизнь?

Наверное, со стороны хрупкая Дамия и кулем повисший на ней громила-стражник смотрелись, мягко говоря, странно. Особенно когда Эвельер начал сосредоточенно нюхать мои волосы и наматывать на палец один из локонов… Пришлось сбросить его с себя и грозно сказать:

– А-ну, перестань!

Ну Абель, ну удружила! Да лучше бы она ревела, чем вела себя как обкуренная нимфоманка!

– Если хотите ехать с нами, забирайтесь на лошадь, де Линь! – скомандовал Коршун.

О, уже и фамилию стражника успел выяснить, в то время как я так и не потрудилась. Всё не до того было.

– Это вы ко мне? – удивился Эвельер, тоже наверняка впервые услышавший… вернее, услышавшая это имя.

Пришлось снова вмешаться.

– Вы всерьёз считаете, что он в состоянии сейчас взобраться на лошадь?

– Я… ик… могу! Ик!!! – подтвердила, не переставая икать, Ульяна и, плавно покачиваясь, как корабль на волнах, двинулась к вороному скакуну ярла.

– Стоять! – рыкнул тот, одним резким движением разворачивая к себе Эвельера, словно тот был сделан из ваты или чего полегче.

Силы Ивару явно было не занимать.

– Ни шага к нему, если жизнь дорога!

– Да что я, с лошадью не справлюсь? – самоуверенно вскинулась Ульяна.

– С этой – нет, – резко ответил Ярнефельт.

И словно в подтверждение его слов глаза черногривого скакуна сверкнули алым. Возможно, конечно, показалось, но, судя по тому, как испуганно икнула Ульяна, попятившись, у нас была общая галлюцинация.

– Давайте усадим его в карету, – предложила я, пока Уля под успокаивающими каплями (будь они неладны) ещё что-нибудь не ляпнула.

Тенебриец позвал двух крепких парней из своих, и те, не обращая внимания на слабые протесты моей подруги, всё-таки запихнули её в экипаж.

Вовремя! Его величество наконец соизволил выйти проститься. Обнял меня, грозно прошептав на ухо, чтобы была умницей и не подвела Бризантию. Отстранившись, с медовой улыбкой пожелал мессиру Коршуну и его парням лёгкого плаванья.

А у меня снова при мысли о море желудок сделал кульбит и терпкий ком застрял в горле.

Когда мы с Абель утрамбовались в экипаже, заодно утрамбовав и пышные юбки, Ульяна уже спала. Храпела на весь королевский парк, и после, когда карета катилась по узким улочкам Рейявера, чем-то напомнившего мне любимую Прагу, в которую я так часто возвращалась, и по работе, и для души, продолжала выводить на всю столицу звучные рулады.

– Ты это специально?! – набросилась я на фрейлину.

– Нет, конечно же! – стала та защищаться. – Эвельер же огромный! Вот я и дала побольше, чтобы уже точно успокоился… А оно вон что вышло.

– В следующий раз советуйся со мной, прежде чем что-то ему… ей(!) давать!

Абель кивнула и на некоторое время притихла. Даже взгляд на меня поднять не решалась, видимо, чувствовала себя виноватой. Только когда в приоткрытое окошко экипажа ворвался терпкий солёный воздух и до нас донёсся пронзительный крик чаек, выглянула наружу и восхищённо выдохнула:

– Пресветлая богиня! Какой же он красивый!

Корабль тенебрийцев действительно впечатлял. Своими размерами, обилием алых парусов (прямо как в одной небезызвестной пьесе), жуткой деревянной мордой на носу судна. Нет, резьба была весьма искусной – не придраться, но оскалившаяся рожа не то демона, не то неведомого чудища откровенно пугала.

Не представляю, что Абель нашла в нём прекрасного.

Экипаж резко притормозил, и Ульяна громко всхрапнула, заставив меня отвлечься от созерцания корабля.

– Уль, ты как? – осторожно коснулась её плеча.

– Отли-и-ично… – растягивая губы в сонной улыбке и по-прежнему не открывая глаза, протянула подруга.

– И долго она будет в неадеквате? – зыркнула я на фрейлину.

Та развела руками.

– К вечеру должно пройти. Я… надеюсь.

Надеется она… До вечера Ульяна может выложить мессиру Коршуну всю нашу подноготную. Кто мы, откуда, как оказались в этом мире кошмаров.

Впрочем, как оказались – мы-то как раз и не знали. Вернее, знали, но не помнили. В ту ночь мы веселились с подругами в ночном клубе, отмечая грядущее замужество Ули, а дальше невесте стало плохо, и я повела её в туалет.

Увы, последнее наше воспоминание о Земле – это кабинки с унитазами и выстроившиеся рядком раковины.

Да уж…

Я снова взгрустнула, правда, как следует порефлексировать мне не дали. Дверца кареты распахнулась, и один из тенебрийцев подал мне руку.

– Прошу, ваше высочество.

Я вышла из экипажа и стала бросать по сторонам взгляды. Столичный порт явно не входил в список мест, которые следовало посещать в одиночестве приличной дэйе. Повсюду сновали моряки (ну или просто мужики бандитской наружности, небритые и татуированные). Одни грузили на корабли огромные тюки с неопознанным мной содержимым, другие курили у трапов и обводили ленивым взглядом длинную набережную, задерживая внимание на редких мелькающих здесь девушках – торговках едой и бутылками алкоголя явно домашнего производства. И то, и другое покупалось на ура. Успела заметить, как одну румяную хохотушку обступили сразу несколько моряков, торопясь подчистить содержимое двух её огромных корзинок.

Торговали здесь не только съедобно-горячительным. Невольно посмотрела в сторону Коршуна и увидела, как к нему без малейшего стеснения липнет девица весьма облегчённого поведения. Грудь из блузы едва не выпрыгивала, да и разрез на юбке по самое некуда не оставлял сомнений, что предлагает здешнему контингенту данная дэйя.

Я бы на месте Коршуна побрезговала, а он ничего, не спешил её посылать. Наоборот, отвечал на её воркотню обаятельной улыбкой, то и дело ныряя взглядом в декольте шлю… Ладно, бесстыдницы.

Ну вот как так?

Или думает, что мы все будем его ждать, пока он будет помогать развитию местного малого бизнеса?

Показав мысленно девице фигу, решительно направилась к мессиру.

– Долго ещё? – Приблизилась к нему так близко, чтобы трудяга поняла – здесь поработать не вариант.

Ярнефельт перевёл на меня взгляд, с явной неохотой отвлекаясь от того, чем одарила красотку мать-природа:

– Вам так не терпится пуститься в дальнее плавание?

Я тут же позабыла о вспышке злости, которую вызвала во мне незнакомка, и вспомнила о своей морской болезни.

С тревогой прошептала:

– Насколько дальнее?

– Завтра на закате будем в Агатовых чертогах, – успокоил меня Коршун. Правда, тут же снова напугал: – Бурями минуем Изумрудное море и уже к утру окажемся в Студёном.

– Вы сказали бурями? – с замиранием сердца переспросила я.

Это что за ерунда?!

Вместо того, чтобы по-человечески объяснить, что да как, Коршун вроде как ободряюще коснулся моего плеча.

– Крепитесь, принцесса. Ночь будет длинной.

И отчалил отдавать приказы своим людям, оставив меня пребывать в тихом ужасе.

На этом волнения не закончились. Чтобы погрузить на борт Эвельера, мне пришлось убить кучу нервных клеток. Ярнефельт собирался отправить его на одну из нижних палуб, а я требовала отнести в мою каюту.

– В вашу каюту мужчинам вход воспрещён, принцесса, – явно теряя терпение, процедил Ивар.

Я тоже его уже давно теряла. Стоя на верхней палубе, всем своим нутром ощущая море под нами.

Ну вот, уже накатывает дурнота, а мы ведь ещё даже не отчалили.

– Мужчинам, может, и воспрещён, а Эвельеру можно, – упрямо возразила я.

– Хотите сказать, он не мужчина? – усмехнулся Коршун.

Знали бы вы, мессир, насколько близки к истине.

– Хочу сказать, что вам не о чем беспокоиться.

Тенебриец приблизился ко мне на два шага. Заметила, как глаза его стали ещё темнее, а на острых скулах выступили желваки.

– Мне не нравятся ваши попытки сделать из меня дурака, Дамия. Король не зря переживал о ваших чувствах к этому мальчишке.

И столько пренебрежения в голосе. Удивительно, как ещё не поморщился и не сплюнул себе под ноги.

– А вы не ревнуйте, ваша тёмность, – елейно улыбнулась я. – И не берите пример с моего глупого отца. Поверьте, между мужчиной и женщиной может быть просто дружба. И мы с вами тоже подружимся, если не будете таким… таким… Коршуном!

Ярнефельт усмехнулся, после чего упрямо отрубил:

– Я не пущу его в вашу каюту.

– Хорошо, – кивнула, будто бы соглашаясь. – Тогда я спущусь к нему. И буду находиться рядом, пока моему другу не станет лучше. Одна наедине с бессознательным парнем и вашими моряками. Что скажете?

Если бы взглядом можно было убить, мне бы не пришлось переживать ужасы грядущей ночи. Я бы уже сейчас рассыпалась жалкой горсточкой праха, которую подхватил бы и развеял по воздуху порыв тёплого морского ветра.

– Будь вы моей, принцесса, я бы…

Он не договорил, но судя по всё той же тьме в глазах и хищно заострившимся чертам, Эвельер сию же минуту оказался бы где-нибудь за бортом, а я в трюме в кандалах.

Но, к счастью для меня, я была потенциальной избранницей его короля.

– Проведите этого увальня в покои принцессы! – рыкнул Коршун и пошёл отводить душу на матросах.

Глава 8. От заката до рассвета, или Постельные развлечения Ярнефельта

Дальше – хуже. Не успел корабль отчалить от берегов Бризантии, как я поняла, что пришло время принимать позу трупа. Укладываться рядом с Улей, обнимать тазик и начинать считать минуты, секунды, мгновения до окончания пыточного путешествия.

Благо кровать, несмотря на скромные размеры каюты, была большой. Имелась ещё одна в углу, совсем узкая, для Абель. Сначала Эвельера хотели уложить на эту койку, но потом поняли, что в лучшем случае поместится только его половина и с таким же успехом можно просто швырнуть полусознательное тело на пол. Скрипучий, дощатый, он был застелен узорчатым ковром, цветовой гаммой, сине-голубой, перекликающимся с покрывалом на моей кровати.

– Кладите на мою! – велела я.

Тенебрийцы растерянно переглянулись.

– Живее! – потребовала, как подобает требовать принцессе, и добавила, властно задрав подбородок: – И принесите воды. Да побольше!

Ульяне сейчас надо пить и пить, чтобы очистить организм от самодеятельности фрейлины.

В отличие от Коршуна эти парни протестовать не стали, сделали всё, как им сказали.

Как только за ними закрылась дверь, я повернулась к Абель.

– Ярнефельт говорил что-то про бури, благодаря которым он собирается по-быстрому добраться до дома. Есть предположения, что это может быть?

У меня совсем не было желания лишний раз встречаться с Коршуном и клянчить у него информацию.

– Наверняка среди тенебрийцев есть стихийники, способные призвать непогоду. Но я не знаю, как шторм поможет кораблю идти быстрее.

От предчувствия чего-то совершенно паршивого засосало под ложечкой. Опустившись на край кровати, я взглянула на дверь, что, по идее, должна была вести в комнату пернатого, но тут же напомнила себе, что не буду сама к нему соваться и расспрашивать.

– Помоги мне ослабить удавку для талии, попробую немного поспать.

В идеале, конечно, хотелось бы отрубиться и пробыть в стране дедушки Морфея до завтрашнего вечера. Ну или хотя бы находиться в отключке, пока будем сражаться с бурями.

Попытка уснуть оказалась провальной. Когда качка усилилась, усилилась и тошнота, а вскоре я поняла, что единственное, чего желаю – это проститься с жизнью.

Со своей, Дамии – уже неважно. Мне просто хотелось прекратить своё жалкое, кошмарное существование.

– Что-то ты совсем плоха… – издалека, словно из какого-нибудь трюма, донёсся до меня голос фрейлины. – Давай попрошу его тёмность о помощи. На корабле наверняка есть лекарь и…

– Никаких тёмностей, – процедила я, борясь с очередным рвотным позывом. Они накатывали внезапно, как штормовые волны, которые я уже вовсю рисовала перед своим воспалённым взором. Абель задёрнула шторы на имевшихся в каюте оконцах, но я всё равно словно наяву видела щерящиеся пеной гребни, накрывающие эту посудину.

– Но он мог бы помочь… – снова заикнулась фрейлина.

И увидеть меня такой жалкой и беспомощной? Нет уж, увольте.

Ульяна под боком тихо застонала, и Абель тут же метнулась к ней, чтобы дать воды. Спустя несколько секунд, напившись, подруга снова довольно похрапывала, в то время как мне уже хотелось выть!

Но на завывания сил не осталось. Я чувствовала себя старой рваной тряпкой, прищепленной к бельевой верёвке и позабытой нерадивой хозяйкой.

Никому не нужна, никто не поможет…

Убраться бы отсюда к их алкоголикам…

Не знаю, сколько времени прошло на грани между кошмарной реальностью и желанным забытьём. В какой-то момент краем сознания уловила, как скрипнула дверь и пол глухо затрещал под чьей-то тяжёлой поступью.

– Абель…

Крепкие мужские руки подхватили меня, легко отрывая от смятых простыней. Попыталась возразить, воспротивиться, но сил хватило только на то, чтобы уткнуться в грудь незнакомого мужчины. От него пахло морем, штормом, опасностью и вместе с тем мне почему-то не было страшно. Наоборот, облегчённо выдохнула, услышав тихий шёпот возле своего виска. Разобрать слова не смогла, да мне сейчас это было и не нужно. Я просто вслушивалась в тихий, немного хриплый голос и чувствовала, как тошнота отступает. Веки наливаются усталостью, но это была приятная усталость.

Почувствовав, что меня снова кладут на кровать, сладко потянулась и порадовалась, что на мне нет платья. Только лёгкие панталончики и нижняя сорочка – от корсета я уже давно избавилась.

Ничего нигде не давит, не жмёт, не сковывает. Кайф и красота!

Перевернувшись набок, сквозь дрёму прошептала:

– Ведь можете же, когда хотите, быть хорошим принцем, ваша тенебрийность. Пусть и не на белом коне, но на вороном тоже сойдёт…

На этом моменте язык перестал слушаться. Когда щеки снова коснулся горячий шёпот, я блаженно выдохнула.

Ну а поцелуй, доставшийся уголку губ, мне, наверное, просто почудился…

В ту ночь мне вообще много чего чудилось. Сны, обрывочные и неясные, незаметно сменяли друг друга. Сначала казалось, будто я на свадьбе Димки и Ульяны. Поправляю фату невесты, любуюсь этой красивой парой и всё оглядываюсь на собравшихся в церкви, словно ищу кого-то взглядом… Найти так и не нашла, но букет новобрачной на ступенях храма поймала. Правда, не успела понять, что по этому поводу чувствую, как тут же провалилась в густое вязкое марево. Едва не захлебнулась в этом плотном тумане, но, к счастью, сумела вынырнуть, перенеслась в маленькую квартирку бабы Клавы, соседки-колдуньи.

Это она себя колдуньей называла, а я тихонько посмеивалась над одинокой женщиной. По-доброму. Просто никогда не верила в сверхъестественное. Частенько приносила ей что-нибудь вкусненькое и помогала убираться в квартире. Жалко мне её было… Ни детей, ни внуков. Только два кота, чёрный да полосатый, и я, иногда составлявшая бабе Клаву компанию.

Вот и утром накануне девичника тоже решила заглянуть, узнать, как она. На пороге столкнулась с одной из клиенток старушки: доверчивые дурочки, наивно верившие в чудо, исправно ходили к бабульке. Но хотя бы моя соседка не нуждалась в деньгах, да и как-никак лишнее внимание.

– Иди сюда, – поманила меня баба Клава. Вместо того чтобы проводить на кухню и напоить чаем с принесёнными мной рогаликами, усадила за свой «рабочий» стол в зале. Круглый, накрытый зелёной тканью с жёлтой выгоревшей бахромой. Веер из карт белел на тёмном бархате. Таро, кажется. – Давай погадаю, – хитро улыбнулась мне любительница оккультизма. – Поворожу на судьбу. А лучше – суженого приманю. Что же это получается: подружка лучшая уже почти замужем, а возле тебя предначертанный ещё даже не отметился.

– Отметится, куда он денется, – отмахнулась я, бросая на экран смартфона быстрый взгляд.

Мне же ещё в кондитерскую бежать, выяснять, что за проблема возникла со свадебным тортом. Уле о ней точно знать не стоит. Незачем невесту лишний раз беспокоить. Потом на маникюр и к парикмахеру. Жаль, отменяются рогалики. А ведь я так и не успела позавтракать.

– Не отметится, если продолжишь от него бегать, – укоризненно покачала головой соседка. – А я помогу… Притяну его к тебе… Или тебя к нему…

Отказаться от ворожбы не получилось. Когда хотела, баба Клава могла быть настойчивее продавцов на египетских рынках. Я даже понять не успела, как так вышло, что вместо того, чтобы оставить ей рогалики и убраться без чая, рухнула на стул, позволила взять себя за руки, а потом, словно загипнотизированная, сидела и следила за движениями её морщинистых рук над моими, вслушиваясь в бормотание старушки, тихое, невразумительное.