- -
- 100%
- +
Работа кипела… Ну, почти кипела, если бы периодически кто-нибудь не совал свой нос или клюв к соседу с дельными советами. А там и до драки недалеко.
Время шло; блюда принимали вид блюд, которые хочется съесть. Тут Отрывкин не выдержал.
– Всё, закругляемся, – скомандовал он.
Все удивленно воззрились на Отрывкина.
– Еда отменяется? – грустно спросил Соловей. – А как же панна-котта? Я настроился, между прочим.
– Щас всё будет, – гоготнул Отрывкин, и Лёва с надеждой посмотрел на дверь кухни: успеет или нет?
Отрывкин улыбнулся: дверь захлопнулась перед Лёвиным носом.
– Ну-у, так друзья не поступают! – сразу выразил ноту протеста Лёва.
– Ага, все-таки друг, а не слуга, – улыбнулся Отрывкин.
А потом он просто щелкнул пальцами – и по кухне поплыли такие ароматы, что у всех заурчало в животе.
Обед-ужин удался на славу: наелись, навкусничались – и начались задушевные беседы. И никого уже не смущало, кто в каком обличье сидит.
– Я так трапезничал лет этак сорок назад, – орудуя клювочисткой, говорил Соловей, – а так всё на бегу, всухомятку…
– Мясо было бесподобным, – присоединилась Сова. – Хорошими, правильными кусками нарезано.
– Да, посмотрел бы я на это хорошо нарезанное мясо без специй, – мурлыкнул Лёва, облизываясь.
– Да все молодцы, – благодушествовал наетый Отрывкин, – даже панна-котта получилась супер.
– О, мне тоже понравилась, – встряла Сова, – нежная и вкусная.
Посуда отправилась в посудомойку уже сама, а теплая компания пошла к камину. Расставили кресла, расстелили половик. Устроились как кому удобнее. Камин, конечно, уже горел.
И тут Отрывкин вспомнил о своей научной статье, и глаза его покрылись поволокой – то ли от сытости, то ли еще от чего.
– А не пойти ли мне трудом праведным заняться… – сказал он. – А то сенсации ждать не любят! – поднял он кверху указательный палец.
Воцарилась тишина. Все с изумлением смотрели на отрывкинский палец.
– Ну что опять не так? Всё ж хорошо было, – почувствовал неладное Отрывкин.
– Было, – сказал Соловей, – и тут ты со своей ерундой. Тебя на чем перемкнуло-то? На какой-то статейке, которой грош цена? Пучок за пятачок такие статейки стоят! – разошелся Соловей. – Ты ж всё можешь. Всё! А ты про статейки.
– Так это… нравится мне. Ручка у меня… – заблеял Отрывкин.
– У меня две ручки… бывают иногда, – подхватила язвительно Сова. – Ты бы задумался: а дальше как жить будем?
Вот это «будем» привело Отрывкина в себя.
– Почему во множественном числе? Кто – будет, а кто и нет, – начал кипятиться он. – Мы с Лёвой будем, а вот вы – не знаю.
– Ну смотри, – вкрадчиво начал Соловей, – Дом громадный, старый, уютный, весь заросший какими-то цветами. Это ж мечта.
– Угу. Для кого? – пробормотал Отрывкин.
– Для нас для всех, – пошел ва-банк Соловей. – Тут же никого нет, никто рядом не живет и не помешает нам тебя учить, – с торжеством закончил он.
Сова задумчиво переводила взгляд с Соловья на Отрывкина и обратно.
– А что, в этом что-то есть, – заключила она. – Мы здесь даже полезнее будем. Экологию улучшим, психоэмоциональный фон почистим – всем хорошо будет, – почти просительно закончила она.
Отрывкин задумался: а что в самом деле одному-то, хотя и с Лёвой, жить? Они ребята умные, подскажут, что как, да и вообще… Компания вроде хорошая.
– Лёва, ты что думаешь?
А Лёва ничего не думал. Он сопел в две дырки и во сне явно кого-то ловил. Может, бабочки снились.
Приняв молчание за согласие, Отрывкин постановил:
– Короче, хотите – оставайтесь. Места много. Мы с Лёвой не против.
Все неспящие одобрительно застучали клювами в знак одобрения.
Глава 14. Лечение прошло успешно
Разместившись кому где понравилось, новоявленные друзья, они же компаньоны, отправились спать. Утро вечера мудренее.
Ночью Отрывкин услышал осторожное цоканье со стороны кухни. «Крысы, что ли?» – подумал Отрывкин, но вспомнил, что в Доме отродясь крыс не было. И пошел посмотреть, кто это цокает в два часа ночи. Цокал Соловей.
Смущенно посмотрев на Отрывкина, он произнес:
– Бронхит давнишний мучает. А как молока с каплей коньяка дерну – оно и ничего.
– От коньяка всем ничего, – посочувствовал Олег, – а давай-ка…
– А вот без этого можно? Без «давай-ка»? – занервничал Соловей. – Я лучше по старинке: хлопну – и всё пройдет.
– Так ты остаток здоровья прохлопаешь, – уверенно сказал Отрывкин.
И тихой сапой чуть щелкнул пальцами и дунул на Соловья. Соловей слетел с копыт и в позе умирающего лебедя простонал:
– Ну что тебе на-а-адо, ну я же хоро-о-оший.
– Да ты уже дернул! – возмутился Отрывкин. – Поэтому и состояние твое улучшится не сразу, – пообещал он Соловью.
– А когда? После дождичка в четверг? – продолжал язвить Соловей.
И вдруг сел. Покрутил головой, как-то странно посмотрел на Отрывкина, но промолчал. Кряхтя по-стариковски, встал и пошел в свою комнату.
Отрывкин заволновался.
– Дед, – он впервые так обратился к Соловью, – ты чего удумал-то? Что молчишь? Плохо тебе стало?
Соловей обернулся в дверях и сказал:
– Ну вылечил ты меня, вылечил. Как – не пойму, но даже побочек нет. А теперь своими расспросами в гроб вогнать хочешь? Не знаю я, как у тебя это работает, не знаю! Но работает! – радостным воплем завершил свою тираду Соловей и, сев на плечо Отрывкина, выдал такую трель, что весь Дом заслушался.
На это безобразие в кухню прилетели и прибежали остальные жильцы.
– Что это было? – спросила Сова.
– Что происходит тут по ночам, я вас спрашиваю? – раздраженно спросил Лёва.
– Он меня вылечил! – ликовал Соловей. – Без побочных магических эффектов!
Отрывкин засмущался и брякнул на кураже:
– Сова, а хочешь, я и тебя от алкоголизма вылечу?
Сова не оценила.
– Да я тебя… да ты… да это вообще… Нет, короче! Это моя единственная отрицательная отдушина, а ты вот так, походя, хочешь ее убить, – почти спокойно закончила она.
– Да что в ней хорошего-то, в отдушине твоей? – завелся Соловей. – Алкоголю накушается – и давай всех строить, а потом все строят ее! Где логика, я спрашиваю? – разорался нехриплым теперь голосом Соловей.
– Зря тебя починили! – зашлась Сова в праведном негодовании. – Ты ж теперь всех перекричишь, с тобою по-человечески поговорить уже нельзя! Что ты понимаешь в любви, старый сморчок? Как охрип при царе Горохе, так и забыл, какая она бывает, любовь-то… – Сова вдруг закручинилась и притихла.
– Ну, ты это… Ты прости меня, старика, – заволновался Соловей, – ну ляпнул не подумав.
И замолчал.
– Так, – подвел итог Лёва, – никаких разборок ночью, тем более магических! А то выгоню всех в параллельный мир – там им энергетику портите! И никаких пьяных слезливых выходок тоже не потерплю! Дом, ты слышал меня? Как только начнут нарушать правила общежития – гнать их отсюда безжалостно!
Дом завздыхал, заскрипел и кивнул всем, чем мог кивнуть.
Образовалась немая сцена.
Глава 15. Один за всех, и все за одного!
Лёва, – осторожно позвал друга Отрывкин, – а ты это… как, а? С тобой всё в порядке? Ты чувствуешь себя хорошо?
– Да нормально я себя чувствую, – несколько раздраженно ответил Лёва. – Среди ночи магичить не надо, орать не надо, честных львов будить не надо.
– Та-а-ак, – начал понемногу заводиться и Отрывкин, – в собственном Доме решать, что, когда, как и в какой форме, буду я! Вопросы есть? Нет? Кому не нравится – на выход! С вещами!
Всех построив, Отрывкин с гордо поднятой головой ушел в спальню. Дверью, впрочем, хлопать не стал.
Оставшиеся призадумались.
Нет, никто всерьез не принял слова Отрывкина об уходе в ночь насовсем.
Но то, что Дом послушал Лёву, несколько нервировало и настораживало. Особенно аксакалов от магии, Сову и Соловья. Они стояли в сторонке и о чем-то шушукались.
– Больше двух говорят вслух, – несколько обидчиво сказал Лёва. – Давайте уже вываливайте ваши гипотезы на мою многострадальную голову.
– А что тут вываливать-то? – удивился Соловей. – Ты – второе «я» хозяина. Ну ладно, друга, – поправился он. – Вот и у тебя магические способности просыпаться стали.
– Успокоил. Ты еще скажи, что я в человека смогу превратиться, – грустно сказал Лёва.
– Не скажу, потому что не сможешь. Твоя ипостась человека – вон она, на втором этаже, дрыхнет, поди. Так что не судьба. Быть тебе Лёвой до конца дней своих. Или до тех пор, пока магия не покинет Отрывкина, – уже себе под нос пробормотал Соловей.
– А вот отсюда поподробнее, – хорошо слышащий Лёва решил уточнить. – Магия может исчезнуть? А как же я?
Соловей отвел глаза, а Сова сразу сориентировалась в обстановке:
– Где тут у вас спиртное хранится? Сейчас самое то выпить!
Лёва, несколько притихший, ни о чем не спорил и не говорил вообще.
Сова прошуршала по буфету, нашла пару бутылок вина и коньяк, одобрительно клацнула:
– Ну, давайте помогайте. Что прилипли к своим местам? Встали, посуду достали, холодильник вон стоит.
– Да чего уж, – сплюнул Соловей и защелкал, засвиристел.
Стол моментально накрылся всякой вкуснятинкой, хрусталь сверкал, фарфор отсвечивал, бутылки выстроились по рангу.
Раздался скрип лестницы со второго этажа.
– Без меня, да? – с обидой сказал Отрывкин. – А я, значит, и ни при чем вроде. У моего лучшего друга проблемы, а я дрыхнуть без задних ног должен? Не пойдет! Либо вместе, либо на фига мне ваша магия! – закончил он.
Все выдохнули.
Стол заманчиво искрился и благоухал, все дружно устроились за ним кому как удобно было.
И тут Отрывкин произнес:
– Давайте так: либо команда и все вместе, либо никак! И никаких секретов! Ты, Лёва, не волнуйся, надо будет – я ради тебя эту магию в бараний рог скручу, чтобы жизнь людям не портила.
– Спасибо, Олег, – тихо сказал Лёва, – спасибо.
– Всё, никого не хороним, а, наоборот, отмечаем, – завелась Сова. – Первый тост за дружбу!
И началось развеселое застолье, где все друг друга понимали, уважали и любили.
В конце концов, команда они или нет?
Глава 16. Команда Дома с привидениями
Утром похмелья не было.
Все противопохмельные меры были приняты накануне вечером, и чтоб без последствий – пожелание Отрывкина.
Команда пораньше встала, что удивительно с учетом, что ложились на рассвете. «Опять магические штучки», – подумал Олег.
Умылись, позавтракали, оделись (кому это надо было) и сели в библиотеке, которую переименовали в штаб, – думать, как и чему учить Отрывкина. Первым по старшинству взял слово Соловей.
– Появилась у меня интересная мысль, – начал он. – А надо ли учить Отрывкина? Магия у него самобытная, человек он не вовсе отрицательный, как практика показывает, – только начал разгоняться Соловей, но сразу прилетела плюха от Лёвы:
– Не заговаривайся! Сидит тут в тепле и уюте, а не на мокром кусте, без бронхита – разливается трелями! «Не вовсе отрицательный», – передразнил Лёва Соловья. – Да был бы вовсе, то из таких, как ты, пироги пек бы по старинным дворянским рецептам! – закончил тираду Лёва.
На этой фразе Соловей упал в обморок. Неудачно: клюв набок свернул.
Все сразу засуетились, принялись чинить Соловья. А тот глаза не открывает – прикидывается обморочным. Ну когда еще столько внимания и теплоты получишь? Соловей уж забыл, когда его в последний раз так жалели и из-за него переживали.
– Ну ты, слушай, ну ты прости, – гудел Лёва, – ну нельзя ж так близко к сердцу-то. Ну, Сова, ну что копаешься? Не видишь, клюв набок, поправить надо! – не мог остановиться Лёва.
– Раз такой умный, сам и лечи, – огрызалась Сова. – Сначала до инфаркта доведет, потом командует! Не видишь, клюв как штопор стал. Тут думать надо, – расстроенно закончила Сова.
– Так, – подвел итог Отрывкин, – вы мне сейчас моего любимого педагога ухандокаете ни за грош. – И он неожиданно забормотал: – У собачки боли, у кошечки боли, а у моего Соловушки не боли. – Побрызгал Соловья теплой водичкой, сказал: – С гуся вода, с Соловушки хвороба!
Клюв у Соловья принял обычную форму, да еще и заблестел полировкой (уже упоминалось, что полировка для клюва – особый шик), а сам он отряхнулся от воды, встал на лапы, выдал замысловатую трель и сказал со слезами на глазах:
– Вы самое лучшее, что могло произойти в моей жизни! Вы – мои друзья, вы – моя команда! Даже не думал на склоне лет, что со мной такое может случиться. Спасибо вам!
Все заулыбались, довольные, что с Соловьем всё в порядке.
– А дальше слышится «но». Большое и четкое, – произнес умница Отрывкин.
– Но научить мы тебя ничему не можем, – убито закончил Соловей. – Ты всё знаешь на интуитивном уровне. Более того, ты уже сам настолько продвинулся вперед, что никакой эмоции не позволишь навредить кому бы то ни было. А значит, всё, что тебя окружает, с каждым днем будет становиться лучше, чище. И люди тоже. Все в этой округе уже улыбаются друг другу и здороваются. Просто так. А случись что, любой незнакомый человек поможет. Так что наша миссия выполнена – или ты сам ее выполнил – и делать нам здесь нечего. Пора прощаться, – совсем уж тихо закончил Соловей.
– Здрасте, приехали, – возмутился Отрывкин. – То команда, друзья до гроба, а теперь – «расставаться пора». Вы с ума, что ли, сошли? Первое: Дом большой, места хватит, и он нас любит.
Дом одобрительно заскрипел крышей.
– Тихо-тихо, а то весь шифер слетит от усердия, – улыбнулся Отрывкин.
Дом притих.
– Второе, и последнее: мы команда и мы нужны друг другу. Как друзья, как помощники, как собутыльники, наконец.
Тут Сова оживилась:
– И правда, ну что это мы… Только вчера в дружбе клялись, а сегодня – «до свиданья, дорогая, не скучайте без меня»? Так дела не делаются. Да мало ли что кому понадобится? А стакан воды принести?
Все наконец-то заулыбались.
– Голосовать будем? – спросил оживившийся Соловей.
– Нет, – рявкнул Лёва так, что с Соловьем опять чуть оказия не приключилась.
«Нет», – отчетливо сказал Дом (чем сказал – неизвестно).
– Нет, – твердо сказал Отрывкин, которого друзья отныне будут называть Олегом.
– Нет, – скрипнула не менее твердо Сова и полюбовалась на свой отполированный клюв.
– Нет так нет. Я только за, – внес путаницу довольный Соловей. – Но, позвольте, а наше-то измерение как? Выдюжит без нас? – опять всё испортил он.
– Да ничего со мной не случится, – неожиданно раздался голос явно не отсюда. – Жило без вашего гаму и еще столько же проживу. Тем более там есть кому за человеками присмотреть. И не думайте даже, не нужны вы мне, оставайтесь здесь. И мне спокойнее будет: меньше закидонов всяких от некоторых, – не удержался голос от шпильки.
И наступила долгожданная тишина и покой в старом, заросшем цветами и травами Доме.
О котором ходили слухи, что в нем живут привидения.
Часть 2
Глава 1. Всё течет, всё изменяется. Но очень незаметно
Прошел месяц. Так и хочется написать: «Всё изменилось».
Не изменилось ничего. Дом скрипел, жаловался в непогоду на бревна, которые вели себя непозволительно легкомысленно.
Команда обживала новое жилище.
Сова и Соловей, не желавшие принимать человеческий облик, неплохо обосновались. Одна – в мансарде, небольшой комнатке со скошенным потолком, где развернуться было негде. Но за окошком, которое ввиду небольших размеров помещения занимало всю стену, шел маленький балкончик, отгороженный от сада коваными решетками (дед еще и этим увлекался на досуге). Балкончик больше походил на подставку для цветочных горшков, чем на балкон. Впрочем, был очень мил и придавал некий шарм помещению.
Очевидно, Сова не совсем забыла, что она женщина.
Соловей иногда подкалывал ее:
– Уж не мышкуешь ли ты по ночам, кхе-кхе? – говаривал он. И даже не подозревал, насколько близок к истине.
Сова, конечно, не опускалась до столь низменных инстинктов, но полетать ночью да погонять до смерти напуганную мышь – какое же это было удовольствие! Да и мышцы крыльев размять, глазомер опять-таки чтобы работал как надо.
Но как-то невзначай Олег Отрывкин возьми и скажи:
– У меня тут семейство соней жило неподалеку. Недосчитаюсь – разговор будет серьезный!
Сказал якобы в пустоту. Пустота ответила помаргиванием желтых огромных глазищ и гробовой тишиной.
С тех пор ночные полеты прекратились.
Соловей выбрал себе на чердаке небольшую каморку с окошком для прогулочных вылетов. Да и сидеть на подоконнике крохотного окошка и выводить рулады с утра пораньше было приятно.
Но жильцы Дома не ругались, понимали: природа.
Да и просто красиво.
Лёва выбрал себе уютненькую угловую спальню с камином. Он вообще считал, что каминами комнату не испортишь. И чем их больше, тем теплее, а значит, и уютнее комната. В угловой комнатке храп никому не мешал, а если вдруг – ну что ж, подушка-другая могла и прилететь голосистому Лёве. Но тот, кто кидал, обычно оставался без подушки: очень Лёва не любил, когда в него что-то кидали, пусть даже подушку. После таких полетов она переставала быть подушкой и превращалась в пух да перья.
А Отрывкин продолжал спать в дедовой спальне. Она давно стала его. Уютная, с большими окнами, старинной надежной мебелью, удобной кроватью, письменным столом, на котором стоял вполне себе современный комп.
Штабом дружно выбрали библиотеку с ее живым светом и всегда позитивным настроем, – наверное, у Дома в области библиотеки никогда ничего не болело.
Дом, теперь уже свой, команда Отрывкина полюбила, холила и лелеяла, двери закрывала осторожно, лишний раз не хлопала.
В общем, идиллия, а не жизнь.
Если бы не Отрывкин.
Ну столько вопросов задавал в течение дня, что язык на плече болтался у отвечающего.
«А что дальше? А как мы будем улучшать настроение окружающих, когда, вон, пьют без просыха, а потом друг за другом носятся с ножами? А чегой-то другое измерение от нас отказалось – мы что, второй сорт?»
И всё в таком духе с утра до вечера и с вечера до утра.
Команда стала уставать.
Однажды Соловей взорвался.
– Тебе что, живется плохо? Что ты жилы изо всех тянешь? Приключений на свою… гм, голову ищешь? Ну так найдешь! Закон такой, – вышел из себя Соловей.
На его вопли прибежала испуганная Сова.
– Кого режут?
Разобравшись в ситуации, сама заверещала на Соловья не хуже его самого:
– И бывают же такие эгоисты! Прожили больше пятисот лет – и любопытство к окружающей среде атрофировалось напрочь. А у мальчика столько нового! Ему рассказывать надо, а не орать на него, как некоторые.
Сова вконец осипла и замолчала. Соловей тоже переваривал выговор.
Тут спустился со второго этажа Лёва и загундел, что так больше продолжаться не может, что правила общежития должны соблюдать все без исключения. А буде такие исключения будут, он, Лёва, не посмотрит ни на пол, ни на размер: отъест башку – и всего делов-то.
Услышав крамольные Лёвины речи, Соловей, как птица нежная, намылился в обморок. Сова не дала. А дала она Соловью оплеуху звонкую – тот и пришел в себя.
– Так я это, поспрашиваю еще? – спросил Олег. – А то ведь могу и не у вас поспрашивать. И как бы чего не вышло, – с ухмылкой закончил он.
Так начинался один из обычнейших дней команды Отрывкина из Дома с привидениями. (Сами же эту теорию и поддерживали.)
Глава 2. Заяц не медведь
В один из обычнейших дней, когда в Доме всё стояло вверх дном, Отрывкина, корпевшего над очередной статьей – о влиянии магического фона на рост позитива в окружающем мире – в своем самом любимом углу с панорамным окном, чуть не вышибли из собственного кресла. Сова с Соловьем (сладкая парочка), вцепившись друг другу кто куда смог, скрипящим, ворчащим и где-то даже порыкивающим шаром скатились со второго этажа и устремились к Отрывкину. Шар при этом издавал отрывочные фразы:
– Из-за тебя всё, старый пень! – голос Совы.
– Чёй-то я-то? – возмущенный голос Соловья. – Я всё правильно сделал и рассчитал! А вот тебе надо было под руку: «Давай тяпнем!» Дотяпались! Весь коньяк выкушали – что теперь делать-то? – бушевал Соловей.
– Что-что, за другим пузырем сходим, и всё будет а-атлично!
– Тебе всё «а-атлично», лишь бы выпить дали! – бушевал Соловей. – Эликсир из чего делать будем?
– Какой, ик, эликсир? – поинтересовалась Сова. – У нас всё вроде в норме.
– Дура, – совсем разошелся Соловей, – аф-фца! Мы что делали-то?
– Э-эм, коньяк пили? – с надеждой спросила Сова.
На шум и гам вышел Лёва. Схватив за хвосты пернатых, он кое-как растащил их в разные стороны. И сразу потребовал отчета.
– Так ить это, коньяк же… – попыталась объяснить Сова и замолчала: аргументов не было.
– Эликсир, – четко отбарабанил Соловей. – Ну, ик, не удержались: коньяк был больно хорош, ик.
– Про коньяк я понял. Про эликсир давайте.
– Так вечной жизни. Не болеть ничем.
– Не боишься, что монстра сделаете?
– Эх, – с пьяным отчаянием произнес Соловей, – кто не рискует, тот не-е-е… не пьет коньяк! – гордо ответил Соловей.
– Ну, с тобой всё ясно, – резюмировал Лёва. – с Совой тоже. Эликсир где?
И Соловей зачастил:
– Сделали мы его, а чтобы солнечных лучей набрался, на подоконник и выставили.
– А сами тем временем?.. – продолжил рассказ Лёва.
– А сами ничего, смирно сидели, ну и коньячок добивали. Уж очень хорош оказался. А для эликсира уже и не нужен вроде. Сова сырку с виноградиком принесла, душевно так, – закручинился Соловей.
– Эликсир! – рявкнул, протягивая лапу, Лёва.
– Так ведь и нету его как бы, – заюлил глазами Соловей.
– Ты, – указал лапой на Сову Лёва, – где эликсир? – грозно навис он над друзьями.
– Там это, заяц пробегал, – начала Сова, – смахнул нашу чашку, напился и ушел, гад, в кусты.
– В какие кусты? – Лёва начал терять терпение. – В малинник, что ли? Что зайцу делать в малиннике?
– Так он после эликсиру уже и не совсем заяц-то, – засмеялась полупьяным смехом Сова. – Медведь он теперь, как есть медведь. – И она, клацнув клювом, закатилась в хохоте.
Соловей повизгивал рядом.
Лёва недоуменно посмотрел на этих двух горе-экспериментаторов и вдруг сам заржал:
– Ну как так: заяц – и медведь? – всхлипывал он. – Он же ото всех бегать начнет, зайчиха не признает.
– Стоп, – раздался голос Отрывкина. – Доигрались с дикой природой, доизобретались. Пошли зайца смотреть, а то и ловить! – приказал он.
Все без особого энтузиазма пошли искать медведя. Зашли в малинник и услышали чавканье: кто-то с удовольствием объедал ягоду.
– Ты заяц? – грозно спросил Олег.
– Сам ты заяц, я медведь, – ответил зверь и ощерился.
– Это тебе так кажется после эликсиру.
– Какой эликсир? Я медведь честный, не какой-нибудь алкоголик! – начал свирепеть медведь и встал на задние лапы, в боевую стойку.
– Э-э-э, простите. А ненастоящего медведя не видели? – несколько струхнул Отрывкин.
– А-а-а, так тебе заяц нужен?
Отрывкин с компанией только кивнули, сглотнув.
– Так он здесь минут пять покрутился, попытался мне морду набить, но передумал. Сказал, что пойдет и даст по клюву двум пернатым, которые оставляют волшебное зелье где не надо. А через несколько минут превратился в зайца и ускакал. Сказал, что зайчиха заждалась.
Все дружно выдохнули. Но теперь завелся Отрывкин.
– Мало того что меня от важнейшей статьи отвлекли и пьяный дебош устроили, так еще и недоделку сотворили, брак. Что это за эликсир, который пару минут работает? У-у-у, бракоделы-дармоеды!
Он круто развернулся и быстро пошел к Дому. Вдруг резко остановился.
– Олег, ты чего? – с опаской спросила компания.
Олег молчал некоторое время, потом развернулся и произнес:
– А давно у нас тут медведи такими разговорчивыми стали?
Соловей и Сова дружно потупили глаза.
Глава 3. Граница на замке
Опыты над живой природой проводить запрещаю! Так и запишите: запрещаю! – Олег ходил по библиотеке, и казалось, что пространства было мало. Он просто метался между креслами, то подбегал к полкам с книгами, то несся обратно. – Вы своим безответственно халатным отношением устроили гигантскую утечку магии! Неужели не доходит, к чему это может привести?
– К чему? – подобострастно спросили все, включая Лёву.
– Да к совершенно обратному эффекту, из-за которого вы все здесь. Здесь, слышите, а не в другом измерении!
– Ну чего раздухарился? Ну пару раз ошиблись… Так больше и не будем, – миролюбиво чирикнул Соловей.
– Точно не будете! Я всё решил. Чтобы окончательно не нарушить магического равновесия, вы оба, – показал на Сову и Соловья, – вон отсюда в свое измерение! И больше никаких командировок сюда! Поняли? Я спросил: поняли?