- -
- 100%
- +
В описываемых условиях в Блетчли-парке сложились невероятно странные отношения между военными и гражданскими сторонами, субординация между ними была настолько слабой, что граничила с анархией или хаосом. Этой обстановке явно потакал премьер-министр Уинстон Черчилль, проявлявший особый интерес к работе криптоаналитиков, показательно, что Тьюринг, Уэлчман и их ближайшие коллеги имели право свободного посещения его резиденции на Даунинг стрит 10. Кому из высшего военного командования это дозволялось? Но, как говорится, инициатива наказуема, вера Деннистона в необходимость и достаточность делегирования полномочий компетентным людям не всем была по нраву, между ним и Стюартом Мензисом, генеральным директором Секретной разведывательной службы MI6 сложились сложные конкурентные отношения. Не желая того, на стороне оппонентов оказались Тьюринг, Уэлчман, Милнер-Берри и Александер. За свое категоричное обращение известное под названием «Action this day!» (Действовать сегодня!), написанное с благими намерениями их назвали «чокнутыми дядьками» (The Wicked Uncles). В нем они требовали еще больше полномочий и свободы в принятии решений. Действуя во благо, они по недоразумению дали повод для перевода Деннистона в Лондон на дипломатическую должность, то есть на почетную отставку. Его заслуги оказались забыты настолько, что после выхода на пенсию адмирал-разведчик испытывал материальные сложности и преподавал французский и латынь в школе провинциального города Лезерхед. Знаменитый американский криптограф Уильям Фридман позже писал дочери Деннистона: «Ваш отец был великим человеком, перед которым потомки будут оставаться в долгу очень долго, если не всегда. Печально, что так мало людей, способных оценить сделанное им …».
Несмотря на неэтичность меморандума, его появление оказалось оправданным, он возымел действие. Документ был направлен Черчиллю через месяц после его памятного визита в Блетчли-Парк 6 сентября 1941. Людям, выросшим в иных исторических и культурных традициях трудно понять организацию и атмосферу этого визита премьер-министра, человека № 1 в стране. Когда Черчилль открыл дверь в Hut 8, то едва не был сбит с ног Александером и он попал в обстановку хаоса, где два старших шифровальщика сидели на полу, изучали бумаги и не обратили на него никакого внимания, другие тоже были заняты своим делом. Джон Харивел, сыгравший в тот момент критически важную роль, был героем дня. Он вспоминал: «Черчилль бросил на меня глубокий проницательный взгляд, не очень дружелюбный, скорее хмурый. Мы увидели перед собой довольно хрупкого, староватого на вид мужчину, слегка сутуловатого, с редкими волосами, в черном костюме в тонкую полоску, без всякой внешней бравады, без большой черной шляпы, без сигары. Он обратился к нам, стоя на куче строительного мусора и начал со слов: «Н-да, глядя на вас, никто бы и не подумал, что вы делаете нечто секретное» Вот как-то так»..
Меморандум «Action this day!» был составлен Уэлчманом, в нем были подробно описаны области, требовавшие дополнительных средств и сотрудников. могли бы устранить узкие места. В нем черным по белому сказано, что авторы не хотят, чтобы его воспринимали как критику командиров Деннистона и Трэвиса, которые сделали все возможное, чтобы помочь им, но определенные оргвыводы недоброжелателями все же были сделаны.
31 октября 1941 Милнер-Барри в одиночку, с меморандумом в портфеле, выехал поездом со станции Блетчли и прибыл на Даунинг-стрит и оказался перед деревянным шлагбаум с одним полицейский. После проверки пропустили и он позвонил в дверь дома на Даунинг-стрит, 10. Привратнику он гонец сказал, что у него есть важное секретное письмо, которое он должен лично передать премьер-министру, этого оказалось достаточно, чтобы Черчилль без замедления прочитал и наложил знаменитую резолюцию «Action this day! I like things to happen, and if they don't happen I like to make them happen». (Действовать немедленно! Мне хотелось бы, чтобы все было сделано, а если не будет сделано, я заставлю сделать!» Не зря он получил Нобелевскую премию по литературе, и на словах передал его своему главному военному помощнику генералу Гастингсу Исмею: «Убедитесь, что у них есть все, что они хотят, это поручение крайней важности, и доложите мне, что это было сделано». Милнер-Барри позже написал: «Вскоре я стретил в коридоре Аластера Деннистона. Он сделал несколько язвительных замечаний по поводу нашего несколько странного поведения, но был слишком хорошим человеком, чтобы затаить злобу».
Ситуация в Блетчли-Парке стала быстро улучшаться тот же Милнер-Барри заметил: «С того самого дня неровности на нашем пути чудесным образом начали разглаживаться».
Внутреннее устройство Блетчли-Парка
Для размещения многочисленного и разномастного персонала в кратчайший срок по всей территории поместья построили около 40 временных сооружений – деревянных (Huts) и кирпичных (Blocks). По номерам, присвоенным этим постройкам, стали называть вселившиеся в них подразделения, хотя в последующем они перемещались, но в историю вошли они под этими первоначальными номерами. Особое место заняли подразделения, названые по именам их руководителей – Intelligence Services Knox (ISK), Testery и Newmanry. Постройки занимали разведывательные и криптоаналитические службы и также вспомогательные подразделения. Остановимся только на тех, которые имели непосредственное отношение к результатам деятельности, попавшей попадает по зонтик Ultra.
Hut 1
В Hut 1 некоторое время располагалась станция радиосвязи, позже здесь разместили первую Bombe, названную Victory.
Hut 2
Секция Hut 2 служила зоной для «пива, чая и рекреации», также в качестве лектория и библиотеки, где выдавались книги на дом.
Hut 3
Секция Hut 3 сохранила свое название и после переезда в Block D. Здесь готовились материалы для МИД на основании полученных дешифровок. Hut 3 выполняла функции intelligence, то есть извлечения значимой информации из радиограмм, поступавших из Huts 6, где взламывались сообщения в коде Enigma и из Block H, где размещалась Research Section, вошедшая в историю как Newmanry и боровшаяся с кодом Lorenz. Примерно половину из 20–30 человек, входивших в штат, составляли разведчики, среди них были колоритные люди, сделавшие после войны заметную мирную карьеру:
Герберт Мерчант – дипломат, в бытность послом на Кубе сыграл заметную роль в разрешении кризиса 1962 года.
• Кристина Брук-Роуз – известная писательница.
• Питер Калвосоресси – книжный издатель и дипломат.
• Франк Лукас – литературный критик, романист, драматург.
• Джон Пламп – один самых именитых британских историков XX века.
Здесь же в Hut 3 служил Джон Кернкросс, тот самый предатель, работавший на советскую разведку, член «Кембриджской пятерки». Российские историки считают, что именно Кернкросс сообщил о планируемой Вермахтом операции на Курской дуге, якобы переданная им информация позволила Красной армии выстроить линию оборону и сконцентрировать свои танковые силы, а также нанести упреждающий авиаудар по позициям ранее планировавшегося немцами наступления и получить преимущество.
Разведчик в прошлом генерал-лейтенант Вадим Алексеевич Кирпиченко оценил полученные сведения следующим образом: «… известно достоверно и доподлинно, что англичане читали переписку верховного командования германского Вермахта». И далее: ««Джон Кернкросс в конце апреля, за два с лишним месяца до начала Курской битвы, передал в Москву полную информацию о том, что немецкое наступление начнется в начале июля. Это была дешифровка телеграммы в Берлин от немецкого генерала фон Вейхса, который готовил немецкое наступление по дуге от Курска до Белгорода. В ней было совершенно точно указано, какими силами немцы предпримут наступление, когда, какие силы будут действовать от Орла, какие – от Белгорода, какая новая техника будет введена. Было обозначено расположение немецких полевых аэродромов и т. д., и т. п.»
Однако ранее те же самые сведения были переданы Сталину с подачи британского правительства. Для этой цели организовали сознательную утечку через швейцарскую подпольную группу, работавшую под псевдонимом Lucy. По легенде, придуманной британской разведкой, источником информации был мифический супершпион Бонифаций. В разработке и проведении этой операции принимал участие Ян Флеминг, создатель Агента 007, Джеймса Бонда. И, наконец, здесь же в Hut 3 служил Фредерик Уинтерботэм, автор первой книги об Ultra, что объясняет ее особенность – в ней много о разведке и совсем мало о криптоанализе.
Hut 4
Деятельность Hut 4, перебравшейся в 1941 в Block A, напоминала происходившее в Hut 3, с тем отличием, что подготавливаемая здесь информация была обобщением данных, полученных из Hut 8, секции, которая специализировалась на борьбе с морской Enigma, и эта информация направлялась не только в МИД, но для большей оперативности и в военное командование. Еще здесь занимались итальянскими морскими кодами. В штате Hut 4 были не менее удивительные сотрудники.
• Маргарет Дженнингс – знаменитая автогонщица, она оказалась прекрасным аналитиком, после войны стала автомобильным обозревателем в журнале Vogue и участвовала в тестах для изданий The Motor, Autocar других.
• Джон Барнс – англиканский священник и египтолог-папиролог, продолжил академическую карьеру.
• Алек Дайкин еще один египтолог.
• Две близкие юные подруги Сара Баринг и Маргарет Осла входили в самый высший круг британской аристократии.
• Памела Роуз – известная театральная актриса и общественный деятель.
• Леонард Палмер – лингвист и психолог.
• Гарольд Уилсон – лингвист, самостоятельно взломавший морскую версию итальянской машины Hagelin C-38.
Hut 5
Деятельность секции Hut 5 ограничивалась расшифровкой кодов итальянской, испанской и португальских армий, а также немецкой полиции.
Hut 6
По своей известности секция Hut 6 уступает только Hut 8, она была одним из двух основных подразделений, где занимались, собственно, криптоанализом Enigma. Работа в Hut 6 началась сразу же после начла WWII, осенью 1939 года. Ее возглавил Джон Джеффрис, математик, выпускник Кембриджа 1936 года. Ранее он вместе другими математиками из Кембриджа – Гордоном Уэлчманом, Аланом Тьюрингом и Питером Твинном составляли исследовательскую секцию, работавшую над Enigma под руководством Дилли Нокса. Джеффрис успел немного, его вклад свелся к использованию модернизированных листов Зыгальского, однако эта модернизация была настолько глубокой, что их стали называть листами Джеффриса. Первые результаты удалось получить 17 января 1940 года. Вскоре Джеффрис заболел, обнаружили туберкулез и диабет. Его преемник Гордон Уэлчман позже вспоминал: «Джеффриса очень любили в Блетчли-Парке. Его смерть стала трагической потерей для всех нас. Мы испытывали глубокую симпатию к его невесте Пэт Хемпстед, которая была членом команды с самого ее основания в Hut 6».
К Уэлмчану мы еще неоднократно вернемся, в свою очередь его на посту главы Hut 6 сменил Стюарт Милнер-Барри в сентябре 1943 года. Милнер-Барри не был криптоаналитиком-математиком, его отличало свободное владение немецким и вхождение в шахматную элиту страны. В 1993 году он признался: «По сей день я не могу утверждать, что полностью понимал, как работает машина (имея в виду Bombe), и мне не были ясны многие аспекты взлома кода Enigma». Но свое место Милнер-Барри занимал, не попусту став экспертом поиску стереотипные фрагментов в шифровках, которые можно использовать в качестве «шпаргалок» необходимых для работы Bombe. Поиск «подсказок» был важнейшей задачей в Hut 6, для них был придуман специальный термин crib. Идея использования этих крибов принадлежит Джону Херивелу, молодому сотруднику Hut 6, а Милнер-Барри был со своим шахматным умом смог стать экспертом в их обнаружении, он даже создал специальный кабинет «crib room».
В штате Hut 6 было несколько удивительных людей
• Александр Айкен – самый известный новозеландский математик, помимо математических способностей он отличался фантастической памятью и с совмещал все это с музыкальным даром и выдающимися спортивными достижениями.
• Деннис Бэббидж, приходившийся племянником Чарльзу Бэббиджу, был не только профессором математики, но и непревзойденным бильярдистом и теннисистом.
• Стивен Банистер вошел в историю как лучший игрок в крикет своего времени, оставив криптоанализ он стал крупным чиновником.
• Джейн Фаусет – одна из светских дебютанток, не принятая в балет из-за слишком высокого роста, чемпионка по горным лыжам сочла, что зря теряет время и, преодолев препятствия, смогла пробиться в Hut 6. Она совершила невероятное, используя криптомашину Typex, расшифровала радиограмму, что позволило обнаружить и потопить новейший линкор Бисмарк, это была первая крупная победа
Hut 6. После войны она стала профессиональной певицей. О подвиге Джейн Фаусет стало известно только в конце 90-х.
Этими именами список выдающихся людей далеко не ограничен, о них известно немного, все они исполнили приказ забыть Hut 6, дожившие хранили молчание более 50 лет.
Hut 7
Незаслуженно обойдена вниманием секция Hut 7, работа которой была нацелена взлом японских военно-морских кодов, ее возглавлял Хью Фосс, ветеран британский криптоаналитики. Будучи выходцем из семьи миссионеров, проживавших в Японии, он свободно владел японским, получил образование в Колледже Христа в Кембридже. В 1924 году поступил на службу в Комнату 40 где изучал устройство машины Enigma, был одним из ведущих разработчиков ее усовершенствованного клона – британской криптомашины Typex. 8 мая 1940 он стал первым человеком, который за один день вручную расшифровал код Enigma, используя предложенный Тьюрингом метод Banburismus, и в честь совершенного подвига этот день в Блетчли-Парке назвали Днем Фосса.
Перед секцией Huts 7 руководством Блетчли-Парк была поставлена задача разгадывать японские военно-морские коды, такие как JN4, JN11, JN40 и В-25. На этом пути были свои специфические трудности, вызванные использованием японцами азбуки Морзе, для их преодоления набирали лингвистов из университетов Кембриджа и Оксфорда. К августу 1942 года подразделение состояло из 40 человек. Усилия сотрудников Hut 7 способствовали действиям Британских ВМС в Тихоокеанском регионе, прежде всего в защите Цейлона и битве в Малаккском проливе.
Hut 8
Hut 8 – главная достопримечательность и основная гордость Блетчли-Парка, с ним связаны наиболее яркие и драматические события, трудно сказать справедливо ли то, что оно оставляет в тени другие подразделения. Его история началась весной 1940 года, когда двое – Алан Тьюринг и Питер Твинн образовали группу, призванную специализироваться на морской Enigma, она вошла в историю под именем Hut 8, хотя большую часть времени своего существования она провела не в этом сохранившемся по сей день временном бараке. («В мире нет ничего более постоянного, чем временное», как говорил Джонатан Свифт). Из всех членов коллектива Hut 8 наибольшую славу заслуженно заработал Тьюринга, имя же другого сооснователя практически никому неизвестно, хотя именно он был первым математиком, поступившим в GCCS еще до переезда в Блетчли-Парк. Этого могло и не случиться, если бы Твинн однажды не увидел объявление о наборе математиков в неназванную спецслужбу, оно показалось ему интересным и юный аспирант, томившийся невозможностью участвовать в подготовке к войне, предложил свои услуги. К немалому удивлению, его немедленно приняли на должность помощника Дилли Нокса, британского первопроходца по части взлома Enigma. Последующая деятельность Твинна в Блетчли-Парке не была связана с Hut 8, он продолжил дело Нокса, возглавив подразделение, названное его именем Intelligence Services Knox (ISK), о нем ниже.
На долю Hut 8 пришлась одна из самых сложных и ответственных задач – взлом шифров морской версии Enigma. Сложной, потому что командование ВМФ Германии относилось к криптографии более внимательно, чем командование других родов войск, здесь модернизировали протоколы переходили на обновленные версии криптомашины, как следствие Hut 8 оказывалась в роли догоняющего. А ответственной, потому что от успешности действии криптоаналитиков зависел результат в Битве за Атлантику и в значительной мере итог WWII. Британия на 80–90 % жила и воевала за счет импорта, так исторически сложилась экономика этой страны, ставшей в XIX веке «фабрикой мира», а иного пути для поставок кроме морского не было. Да и в СССР значительную часть военных грузов доставляли по морю, хотя были маршруты через Аляску и Иран.
Германия использовала около десятка морских шифров, но наиболее сложные служили для связи с подводными лодками. Первым специально морским был Dolphin, он же Hydra, его взломали в августе 1941 года, но уже в октябре от него отказались и перешли на Shark (Triton) в сочетании с трехроторной Enigma (M3) до февраля 1942, когда осуществился переход на более сложную версию четырехротороную Enigma M4. В рамках одного шифра происходили постоянные изменения, требовавшие от криптоаналитиков находить новые методики взлома. В 1940 году Тьюрингу и Уэлчману удалось создать и применить для взлома криптоаналическую машину Bombe, в 1942 более совершенные методики и версию машины. После ухода Тьюринга из Hut 8 эту гонку продолжили другие таланты. В 1942 Тьюринга по посту руководителя Hut 8 сменил Хью Александер, а его, в свою очередь Патрик Махон в 1944.
Хью Александер мог бы стать шахматистом мирового уровня, но самые важные для спорта годы он отдал криптоанализу, в отличие от многих коллег он по окончании войны еще 25 лет проработал в Центре правительственной связи в должности главного криптоаналитика. Александер сыграл заметную роль в проекте «Венона», так называлась программа контрразведки США по расшифровке советских донесений, длившаяся с 1943 по 1980 год. Не удивительно, что он не принимал участие в официальных турнирах и не стал гроссмейстером, однако все же удачно сыграл несколько партий с советскими гроссмейстерами Давидом Бронштейном, Михаилом Ботвинником и эмигрантом из России Савелием Тартаковером. Александер испытывал интерес к СССР, он автор шахматных книг, в том числе о поединке Спасского с Фишером.
Hut 8 была богата на самобытные таланты, среди них Майкл Эшкрофт, начавший работу в июне 1941 года, а затем перешедший в середине 1944 года в Newmanry, для работы над Colossus. В истории Hut 8 он оставил свой след и внес значительный вклад во взлом своим оригинальным анализом так называемых «Коротких сигналов» (Kurzsignale), чем создал основу для взлома Enigma M4. Эти сигналы стали средством для минимизации времени передачи сообщения, они публиковались в «Книге коротких сигналов» (Kurzsignalbuch), имевшийся на борту каждой подводной лодке. Книги составляли такую тайну, что их печатали на специальной растворимой бумаге растворимой краской дыбы исключить попадание в руки врага в случае затопления судна. Однако, несмотря на все предостережения Kurzsignalbuch была захвачена на подводной лодке U-559 матросами с эсминца Petard. Результат, полученный Эшкрофтом позволил прервать период бессильности Hut 8, длившийся с декабря 1942 по июнь 1943 года, он был вызван введением немцами четвертого ротора в модель M4. Перерыв обошелся очень дорого и трудно представить еще больший масштаб жертв и потерь, если бы не достижение Эшкрофта. Он умер в 1949 году, не дожив до тридцатилетия, не получив должного признания.
Единственной женщиной-криптоаналитиком, способной работать, не уступая мужчинам, была Джоан Кларк, на их фоне во время войны ее роль осталась недооцененной, признание к ней пришло позже. С девичьей фамилией Муррей она пришла в Блетчли-Парк на общих основаниях для выполнения обычной технической работы, но очень скоро была замечена Тьюрингом и стала его самой важной помощницей, она лучше других понимала его идеи. Тесное сотрудничество перешло в более близкие отношения. После войны Мюррей вышла замуж за другого коллегу Кларка и посвятила себя нумизматике и воспоминаниям о работе в Блетчли-Парк.
Трехкратный чемпион Британии по шахматам, получивший после войны звание международного гроссмейстера Гарри Голомбек играл вместе с Александером и Милнер-Барри, был приглашен ими в Hut 8. После войны он занялся шахматами профессионально, неоднократно встречался советскими шахматистами и даже переводил их книги на английский.
Пожалуй, самой оригинальной личностью из всего штата Hut 8 был Ирвин Гуд, как и Голомбек, он из семьи польско-еврейских иммигрантов, работа в Блетчли-Парке всего лишь штрих в его невероятно богатой и долгой научной карьере. Но и здесь он немало преуспел, поработав пару лет с Тьюрингом, он перешел в группу Макса Ньюмана для участия в разработке Colossus. После войны он продолжил сотрудничество с Тьюрингом, а затем переехал в США, где преподавал в целом ряде университетов, но особую известность заработал в качестве консультанта и прототипа одного из персонажей «Космическая одиссея 2001». Гуд был проповедником теорий интеллектуального взрыва и автором термина «технологическая сингулярность».
На этом список выдающихся личностей Hut 8 не заканчивается.
ISK
Huts 3,4,6 и 8 кооперируясь между собой были основными источниками информации, поставляемой в МИД. В отличие от них подразделение ISK работало непосредственно на контрразведку MI5 (Military Intelligence, Section 5) и разведку MI6 (Military Intelligence, Section 6). В ее задачу входил не только взлом той версии Enigma, которую использовала военная разведка Абвер (Abwehr Enigma), с ней ISK успешно справлялось, за годы WWII удалось расшифровать 140 800 шпионских сообщений, но и информационная поддержка разного рода спецопераций, упомянем две – Система Двойного Креста (Double-Cross System) и Операция Фортитьюд (Fortitude), в ней участвовали и спецслужбы США.
Под названием Система Двойного Креста кроется многолетняя система операций, проведенных MI5 против Абвера и внешнего подразделения Службы безопасности (СД). Цель операции – выявление засланных агентов и налаживание радиоигры с участием двойных агентов. Заметную роль в ней сыграло подразделение ISK, после взлома им кода машины Enigma, используемой Абвером, MI5 получила необходимую информацию для обнаружения почти всех шпионов, засылаемых в страну.
Testery
Руководитель названного его именем подразделения майор Ральф Тестер не был взломщиком кодов, но его деятельность оказалась весьма полезной. Один из ведущих специалистов, работавших под его началом, вспоминал: «Невозмутимый, не расстающийся с трубкой Тестер бегло говорил по-немецки, был администратором и не строил из себя профессионала. Его усилиями атмосфера в подразделении всегда была позитивной и дружелюбной, а персонал был хорошо подобран. Тестер мог найти подходящую нишу для каждого, работа была очень хорошо организована».
Подразделение Testery создали в июле 1942 года, когда Билл Татт нашел теоретическую возможность расшифровать код Lorenz, не имея при этом никаких внешних источников информации. Основателями подразделения стали военные – майор Тестер, капитан Джерри Робертс, капитан Питер Эрикссон и майор Денис Освальд. Поначалу аналитики использовали методы ручной расшифровки, до тех пор, пока в 1943 году в подразделении Newmanry не была разработана им в помощь первая машина Heath Robinson, а в феврале 1944 года был введен в эксплуатацию Colossus и работа была поставлена на поток. Большинство криптоаналитиков из Testery ушли из жизни, так и не успев рассказать свои истории. О Testery стало известно только 25 октября 2011, когда на канале BBC Timewatch была выпущена программа под названием «Взломщики кодов: потерянные герои Блетчли-Парка», в ней были своих коллег представил последний свидетель Джерри Робертс.
Робертс был самой яркой фигурой в Testery, в двадцатилетнем возрасте он попал в Блетчли-Парк, не будучи студентом ни Оксфорда и ни Кембриджа, а всего лишь Университетского колледжа Лондона. Он прожил долгую жизнь, после войны удачно занимался бизнесом, а в конце стал последним оставшимся в живых из криптоаналитиков, работавших над шифром Lorenz. Последние годы он посвятил борьбе за надлежащее признание заслуг своих коллег по Testery. Робертса несколько раз награждали за его достижения, но он принимал все эти почести как признание не своих собственных достижений, а работы своих товарищей по команде, большинство из которых умерли неузнанными, прежде чем из вклад был рассекречен. Автобиография Робертса была опубликована в марте 2017 года под названием «Лоренц: взлом сверхсекретного кода Гитлера в Блетчли-парке».
Среди замечательных людей Testery был и Питер Бенсор, в мирное время, став известным адвокатом и правозащитником, он основал неправительственную организацию Международная Амнистия (Amnesty International), сегодня имеющую отделения более чем в 150 странах мира и получила Нобелевскую премию в области защиты прав человека.
Перечислить всех обладателей удивительных талантов, собравшихся в Testery невозможно, но нельзя не вспомнить еще Дональда Миши, одного из самых выдающихся британских ученых в области компьютерных наук.