Князь Довмонт. Литва, немцы и русичи в борьбе за Балтику

1. Древние балты

Первая половина жизни героя нашей книги – Довмонта – прошла в Литве, да и позднее, уже в зрелом возрасте, он внимательно следил за событиями, совершавшимися на родине.

Долгое время история Литовского княжества и литовского этноса была плохо изучена. Большим успехом пользовалась сводная работа М. К. Любавского «Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно», но и она дает ответы далеко не на все вопросы. Ситуация изменилась, когда в 1958 году вышла монография В. Т. Пашуто, посвященная истории Литвы до 1340 года и содержавшая обширную библиографию, которая могла стать фундаментом для дальнейших исследований. На основе труда Пашуто через 65 лет было опубликовано несколько популярных книг по истории Великого княжества Литовского и балтийских племен. А мы остановимся на прошлом литвы (как этноса) в качестве предыстории нашего героя.

К VIII веку новой эры балты, в состав которых входят пралитовские племена, занимали обширные территории на востоке Европы: Пруссию, собственно Литву, Латвию, Белоруссию до Припяти и Великороссию до верховьев Оки.

Попытки патриотически настроенных литовских историков вроде М. Гимбутас объявить балтов едва ли не извечными жителями восточноевропейских равнин с эпохи неолита сегодня выглядят смешно. Правда, М. Гимбутас настаивает и на древности славян, что смотрится как научный архаизм. Эти заблуждения разделяли и многие советские историки, начиная с Б. Д. Грекова.

В нескольких предыдущих работах мы рассказали, что этносы, особенно примитивные, отличаются высокой мобильностью. Это касается не номадов, а тех, кого традиционно принято считать «оседлыми» народами – германцев и славян, кельтов и эллинов. Кроме того, нет ни одного народа, который в исторический период – то есть за последние пять-шесть тысяч лет – жил бы на одном месте.

Поэтому попытки некоторых литовских ученых доказать исконность и посконность собственного народа антинаучны и могут вызвать лишь сожаление. Они сродни рассуждениям известного британского исследователя А. Тойнби, который в работе «Постижение истории» пришел к абсолютно верной мысли о начальности и конечности цивилизаций, но сделал из этого потрясающий вывод: все цивилизации смертны, кроме… британской. Это всё равно что сказать: все люди смертны, кроме господина Тойнби, коль скоро он находится в хорошей физической форме во время написания научных статей, не склонен к суициду и вообще не собирается умирать.

Итак, нет народов бессмертных и нет этносов, которые извечно сидели бы на одном месте со времен неолита. Но о древнем населении Балтии и Восточной Европы мы по-прежнему знаем очень мало. Можно с уверенностью сказать одно: первое достоверное упоминание о предках литовцев находим лишь у Тацита в I веке новой эры. «Правый берег Свевского моря омывает эстиев, у которых обычаи и одежда свевов, а язык ближе к британскому. Они почитают матерь богов. Как эмблему своей религии они носят изображения кабанов… Они с большим терпением обрабатывают землю для хлеба и других ее произведений, чем сколько сообразно с леностью германцев. Но они обшаривают и море, и одни из всех собирают в мелководных местах и на самом берегу янтарь… Сами они им совсем не пользуются: собирается он в грубом виде, без всякой отделки приносится (на продажу), и они с удивлением получают за него плату» (Германия, 45).

Не нужно смущаться, что балтов зовут «эстами». Перед нами айстии – прямые предки литвы, в то время как эстами будут впоследствии звать финский народ – прародителей современных эстонцев. В I веке новой эры айстии жили в Пруссии, а оттуда стали распространяться на север и восток, как только сделать это позволили климатические условия.

Из описания Тацита следует, что айстии – трудолюбивый спокойный этнос, который находится в состоянии гомеостаза – равновесия с природой. Откуда он пришел на Балтику и когда это случилось, остается лишь догадываться. Похоже, за один-два века до новой эры айстии отделились от древних германцев и кельтов, но сохранили признаки родства с этими народами. Заметим, что древние германцы (в книгах об антах и ругах мы условно называем их «германцы-1») и кельты участвовали и в этногенезе славян. Но перед нами настолько зыбкие ориентиры, что построить на их основе схему развития балтийских этносов невозможно.

Затем начинается Великое переселение народов, когда происходит новый виток этногенеза, и рождаются «германцы-2», в том числе готы. Под натиском готов восточноевропейские племена приходят в движение, и племена балтов – в их числе. Существует гипотеза о климатических изменениях, происшедших в то время. Но что это за перемены и как долго они продолжались, неясно. Возможно, имело место похолодание в районе Балтики, после чего климат, напротив, смягчился под воздействием атлантических циклонов.

В IV веке готы создали недолговечную, но огромную империю, простиравшуюся от Черного моря до Балтики и Оки. Айстии входили в державу готского короля Германариха, как и финские народы, только что начавшие переселение на Волгу и Оку из юго-восточных степей.

Климат становился всё более благоприятен. В Прибалтике стало тепло, арктические льды отступали на север. Этот период будет длиться долго. В X веке норманны создадут поселения в Гренландии – «зеленой стране». Название говорит за себя.

Лишь в XII столетии начнется новый период похолодания, а еще через пару веков гренландские поселения погибнут, отрезанные от Европы плавучими льдами.

А пока происходило переселение финнов на север-запад, а балтов – на восток и северо-восток. В VII веке «балтийские кочевники» дошли до Смоленщины, освоив этот край. Долгое время в Смоленском княжестве обитало племя голядь. Это прусские галинды, переселившиеся сюда с запада. Кроме того, литовцы освоили территорию будущего Полоцкого княжества – нынешнюю Белоруссию.

Но триумф балтов длился недолго. В том же VII столетии их начали теснить славяне, спасавшиеся от аварского завоевания. Славяне захватили земли по реке Полоте и верховья Днепра. В VIII или IX веке (последняя дата всё же предпочтительнее) пришла еще одна волна славянских переселенцев. Эти племена известны как кривичи. Впечатление, произведенное на литву этим вторжением, было столь сильно, что с тех пор они звали всех русских «криве», то есть кривичами. С другой стороны, вторжение ли это? Первое время земли было так много, что соседи легко уживались друг с другом. Лишь потом настало соперничество.

Славяне обложили местное население данью и продолжали прибывать отовсюду. Одно из племен, словене, переселилось из Полабья в район Ладоги по морскому пути, после чего стало активно теснить и облагать данью финские племена, относительно недавно пришедшие на эти же земли. Славяне были пассионарнее балтов и финнов и подчиняли их. Из обширного поселка Полоцк на Двине пришельцы управляли литовскими землями в Гродно, Менске и контролировали Нальшанский край. Из Гнёздово распространили влияние на Смоленщину и почти славянизировали ее. А на берегах Волхова построили Господин Великий Новгород. Так в Восточной Европе появился новый хозяин.

2. Русичи и литовцы

Очень похоже, что к X веку у славян начался очередной виток этногенеза и на месте прежних разрозненных племен появился новый этнос – русичи. Образовалась Киевская держава. Земли было достаточно, природа давала большие урожаи, на торговых путях возникали многолюдные города, население стало быстро расти. Балты и финны, тюрки и руги словно «растворялись» в славянах. Вдоль Днепра эти процессы происходили очень быстро, а на окраинах – медленнее. Область Менска (это торговое «обменное» место, современный Минск) оказалась заселена наполовину славянами, а на другую половину – литвой. В поселениях Гродно и Новогрудок преобладали русичи, а в сельской местности – литва. Изображать эти районы славянскими, как обычно делается на исторических картах, – неверно.

Славяне находились на первой стадии общественного развития. Можно назвать ее первобытно-общинным строем, можно – архаическим, суть одна. Сперва они объединялись в родовые вождества, как и литва, затем, после «этнической революции» X века и рождения русского этноса, произошел распад старых родов и совершился так называемый «перенос городов», то есть новые города кое-где заступили места прежних родовых поселков. Исчезли Гнёздово, Сновск, «Медвежий угол», «Сарское городище»… Вместо них появились Смоленск, Чернигов, Ярославль, Ростов…

Поселения управлялись общинами, роль и самостоятельность которых постепенно возрастали. То, что по недоразумению именуется «боярскими республиками», на самом деле было общинным управлением, похожим на древнегреческие полисы. Это блестяще доказал И. Я. Фроянов в ряде работ. Кроме того, он предостерегает от модернизации социальных процессов и очень скептичен по отношению к высказываниям о «крепкой Киевской державе», возникшей на Днепре. По мнению ученого, мы имеем дело с конгломератом родов и племен. Киевское правительство контролировало эту конфедерацию с огромным трудом. Члены племен обладают архаичным сознанием, многие поступки первых князей следует толковать с точки зрения первобытной магии. Интересующегося читателя отошлем к работе Фроянова «Рабство и данничество», особенно ко второй части книги, где сделаны обобщающие выводы.

Литва находилась на той же ступени общественного развития. В балтийских землях сохранялись вождества, объединенные в некое подобие конфедераций. Даже такой любитель модернизировать социальные отношения и находить феодализм там, где его нет, как В. Т. Пашуто, признает, что общество пруссов и родственной им литвы было дофеодальным и родовым.

Таков социальный смысл событий. А что происходило на уровне этническом? Находки археологов говорят о потрясающем смешении между литовцами и русами, особенно на торговых путях по Даугаве, где влияние русских распространялось вплоть до Рижского взморья (самой Риги еще не было). Это привело к неожиданным последствиям. По-видимому, произошел генетический «дрейф пассионарности», если использовать терминологию Л. Н. Гумилева. То есть славяне «наградили» часть балтов избыточной энергией. Результат интенсивной метисации сказался к концу XII века. Родился новый этнос – литовцы, в формировании которого приняли участие древние русичи и древние балты. Процесс занял целое столетие и русским принес больше вреда, чем пользы. Они считали литовцев близкой родней, как и литовцы – русских. Но сами русичи переживали в XIII веке уже не подъем, а фазу «перегрева», которая привела к расколу этнического поля (эта мысль противоречит выводам Л. Н. Гумилева; ее обоснование см. в нашей книге «Руги и русы»). Княжества дробились, а место общенациональных целей занимали интересы отдельных общин с их желанием опередить и перехитрить соседа. Энергии было много, но расходовали ее понапрасну. Дело усугубилось ордынским нашествием, в результате которого Русь ко второй половине XIII века превратилась в страну с ограниченным суверенитетом. Баскаки монгольского хагана появились даже в Великом Новгороде, бесконечно далеком от степных границ.

Литовцы использовали эти факторы и создали державу, которая простиралась от Балтики до Черного моря и включала значительную часть Киевской Руси. Это дало основание львовскому профессору М. С. Грушевскому объявить Великое княжество Литовское – украинским. Бо́льшую нелепицу трудно придумать хотя бы потому, что тем самым Грушевский игнорировал белорусов. Этот ляп у профессора далеко не единственный.

В итоге вместо славяно-литовского государства в Западной Руси возникло государство литовско-славянское. В этой книге мы рассмотрим лишь начало процесса – постольку, поскольку это касается биографии нашего героя, а необходимые обобщения сделаем в конце.

Ну а теперь, когда есть общий фон, можно прорисовать очертания картины. Сделаем еще бо́льшую степень приближения и посмотрим, что это даст.

3. Полоцкая династия

Киевская Русь как единая держава просуществовала недолго. В то время никто в Европе не обладал средствами, чтобы создать долговечную монолитную империю. Для этого не имелось достаточного населения, нужного числа бюрократов, средств связи и принуждения.

На Руси возникло несколько крупных общин, которые мы называем «княжествами». Поначалу они управлялись из единого центра – из Киева, а сами князья воспринимались как временные правители, с которыми община заключала договор. Часто они приходили на новое «место работы» со своей чадью, с боярами и дружиной, а затем в соответствии с порядком «лествичного счета» или по особому договору с общиной перемещались в другой город, где получали «зарплату» и дары-подношения, которые, по мнению И. Я. Фроянова, кроются за хорошо известным термином полюдье.

Население продолжало расти, и управлять всем пространством Киевской Руси не мог уже ни один политик. Региональные княжества сами превратились в крупные державы, передвижения князей со свитами и разделы земель происходили внутри отдельных земель – Черниговской и Смоленской, Владимиро-Волынской и Владимиро-Суздальской. Этот процесс занял XII–XIII века и к XIV столетию достиг кульминации.

Первым обособился Полоцк. У князей Киевских не было сил, чтобы управлять этой окраиной, на три четверти заселенной балтами. Сперва Владимир Красное Солнышко (980—1015) разрушил до основания старый Полоцк, перебил местную династию и уничтожил население. Город погиб и не возродился. Повторное заселение этой земли славянами началось с юга. Они постепенно покоряли балтов и обкладывали их данью.

Владимир Красное Солнышко отдал Полоцкую страну в удел своему сыну Изяславу и его матери Рогнеде, с которой не жил после своего крещения, ибо женился на византийской принцессе и официально стал моногамен. Рогнеда постриглась в монахини, как и все «лишние» жены, но сохранила власть в Полоцкой земле, которая была хорошо ей знакома. Столицей страны стал Изяславль, названный в честь ее сына. Какое-то время здесь признавали власть общерусского князя.

После смерти Владимира Русь распалась, начались смуты. Племянник и наследник Красного Солнышка – великий князь Святополк (1015–1019, с перерывом) – пытался объединить державу, но и тогда в ней сохранялось пять уделов: удел Святополка, включавший бо́льшую часть Руси, удел полоцких князей и земли трех сыновей Владимира: удел Ярослава Мудрого с Новгородом, удел Мстислава в Тмутаракани и удел Судислава во Пскове.

После гибели Святополка и нового тура междоусобной войны осталось четыре удела: Псков, Полоцк, левобережье Днепра (его захватил Мстислав Владимирович Тмутараканский) и правобережье, которое присвоил Ярослав Мудрый в прибавку к Новгороду. Затем пышущий здоровьем Мстислав умирает при довольно странных обстоятельствах, после чего Ярослав арестовывает и сажает в тюрьму Судислава. Русь почти объединена. Но с Полоцком великий князь не может сделать ничего. Полоцкая земля остается самостоятельной. Здесь правят потомки Изяслава Владимировича (989—1001); сперва его сын Брячислав (1001–1044), затем внук Всеслав I Вещий (1044–1101). За это столетие власть русской общины в Полоцкой земле окрепла, а Всеслав расширил границы княжества, включив в него восток современной Литвы, Латгалию и почти всю Курляндию. Его влияние доходило до низовий Даугавы, где впоследствии возникнет порт Рига. Столицу земли перенесли из крепости Изяславль в торговый город Минск. Всеслав Вещий активно пытался расширить и славянскую часть своих владений – воевал против Новгорода за земли псковских кривичей, короткое время сидел на великом столе киевском – но не преуспел, бывал бит другими князьями и даже терял стольный город Минск по результатам борьбы. В итоге он перенес резиденцию в более безопасное место на Даугаве, которое назвал Полоцком в честь старого поселения, некогда разрушенного по приказу Владимира Красное Солнышко. Выбор названия оказался очень важен. Подчеркивалось старшинство города по отношению к другим, воскрешалась древняя традиция. Но она пришла в противоречие с фактами колонизации Полоцкой земли с юга. Поэтому обиженный Минск вскоре превратится в соперника Полоцка, и княжество распалось на уделы.

Трудно сказать, какие территории реально входили в состав Полоцкой земли, а где можно говорить об убывающем влиянии полоцких князей. Видимо, на школьных картах 80-х годов прошлого века Прибалтику правильно обозначали как зависимую от Руси территорию. Это не шовинизм и не попытки расширить владения Древнерусского государства задним числом, а осторожное обозначение сферы влияния тогдашней Руси, основанное на тщательном изучении русских летописей и немецких хроник. Например, в это же время новгородская община тоже пыталась расшириться, славянские полки доходили до Колывани и взимали с этого поселения дань. Юрьев (ныне Тарту) вообще был основан Ярославом Мудрым и некоторое время играл роль русского форпоста в этой части Прибалтики, то есть служил местом складирования дани и товаров, а также обладал русским гарнизоном.

Но, повторимся, по мере роста населения власть князей слабела в самих княжествах. В густонаселенной Галичине бояре (то есть представители общины) дошли до того, что приняли решение сжечь любовницу тамошнего князя Ярослава Осмомысла (1153–1187) и действительно сожгли ее заживо в ритуальных целях. В Новгороде – меняли князей, заключая с каждым из них договор, то есть «трудовой контракт» на несколько лет. Та же ситуация возникла в Киеве после смерти Юрия Долгорукого.