Золото – Кощей бессменный

В. Чернявский

Жизнь, как в городе, так и в тайге – меняется семимильными шагами, а скорее – бегом. Как сейчас работают таежные добытчики, – можно посмотреть в интернете, где все забито снятыми роликами. Капканы ставят со снегохода, добывают не соболя, а в основном – глупую куницу. Зачем добывают – часто сами не знают. Нет спроса на пушнину. Вся страна ходит в вязаных китайских шапочках, а не в соболях. Наверно – уже половина тайги, рек и озер – отданы депутатами, похожими на куниц, в аренду собственникам – заплывшим жиром и деньгами, которые еще дерут деньги с охотников – за право охотиться. Золото мыть свободным старателям – совсем запретили. Тем романтичнее и ярче становится таежная жизнь нашего, прошедшего времени, хотя это, может быть, только для нас, бивших лыжню своими ногами. Судить вам, читателям. Но про нашу охоту можно только прочитать. Роликов уже не снимешь.

ГЛАВА 1

с самого начала

Произошла в наших Саянских горах история, написанная неразлучным дуэтом – жизнью и смертью, которая не оставляет нас равнодушными к событиям прошлого. История про «Тришкино золото».

Каждый человек по-разному строит свою жизнь. Одни мечтают о всеобщем счастье и делают что-то хорошее для окружающих, другие – мечтают только о личном счастье и готовы отдать глаз, если у соседа от этого ослепнут оба. Но бог «располагает» людскими судьбами, тасуя их и перемешивая в своей шляпе. Рожденные равными два человека получают разный результат своей жизни.

Услышал я про «Тришкино золото» от своего сокурсника, студента, с которым поселила жизнь в одной комнате общежития. И в течение пятидесяти лет эта история время от времени всплывает в моей жизни, а где-то даже – касалась её. Мой «сокоешник» – Виктор Рикунов – хохол из Днепропетровска. Почему «хохол»? Как он сам любил повторять – «украинец живет на Украине, там ему хорошо! А хохол живет где угодно – там, где ему хорошо». Вите было тридцать семь лет, когда он поступил на очное отделение Красноярского Политехнического Института.

Лет за пятнадцать до этого он закончил «Электротехнический техникум», потом отслужил в Советской армии в «воздушно—десантных войсках», хотя не понятно, как такого плотного парня, в восемьдесят семь килограмм, отправили на парашют. Пожил, поработал на Украине, не ужился с женой и дочкой, уехал от них в Сибирь. Кто-то из друзей, уехавших по комсомольской путевке на строительство Красноярской ГЭС, предложил ему приехать.

Работал плотником-бетонщиком в составе звена по укладке металлических труб в бетонируемые блоки. Потому что бетон, при химической реакции отвердевания, очень сильно нагревается. Чтобы он не «перегорел», не потерял свои свойства, в блоки, куда будет заливаться гидротехнический бетон, укладывают много труб, по которым будет циркулировать холодная вода для охлаждения бетона.

С этим звеном он переехал жить и работать на Саяно-Шушенскую ГЭС. «Из Дивногорска – в Черемушки»! – лозунг гидростроителей.

Стальные трубы и арматура бывают в двух состояниях – либо ржавые, либо в смазке. И оба состояния не подлежат «забетонированию». Необходимо смывать смазку бензином, обрабатывать ржавчину ортофосфорной кислотой. Это сегодня почти все мужчины знают, что эта кислота – преобразователь ржавчины. В те давние времена мы названия такого не слышали. А мой общежитский «сокоешник» решил, что это неподходящее для него место – дышать и день и ночь парами ортофосфорной кислоты, и перешёл работать по специальности в организацию КУПМР – Красноярское Управление Монтажных работ, филиал ООО СИБМОНТАЖАВТОМАТИКА. Работал на монтаже слаботочных систем на военных объектах.

С его слов – проезжая однажды мимо Красноярского Политехнического Института, прочитал на плакате, что там идёт приём вступительных экзаменов, зашел в институт и сдал вступительный экзамен по математике. Ну а дальше – уже не было вопросов – сдать физику и написать сочинение. Поступил и поселился в общежитии №4 электротехнического факультета Красноярского Политехнического в комнате, в которую поселили и меня и Володю Власова, отъявленного туриста и походника из Черногорска.

Узнав, что мы с Саяно-Шушенской ГЭС приехали, «борода» стал относиться к нам, как к родственным душам. Мне, семнадцатилетнему пацану, было комфортно жить рядом с серьезным, умным, не употребляющим ни напитки, ни курево взрослым человеком, который не совершает глупых поступков. Виктор носил аккуратную «христианскую» бороду, и отзывался на позывной – «борода». Узнав, что я три года плавал по Джойскому порогу и ходил там по протоке, он как-то завёл разговор про Тришкино золото. Я сказал, что не знаю никакого золота. Он очень удивился и где-то даже возмутился – как я могу не знать истории Тришки и золота? Когда её знают все, когда она описана в книжке! Стал мне рассказывать.

Тогда для меня все его рассказы были как открытия. Рассказал, что есть на стройке его земляк, хохол, со странным для Сибири именем – Олесь и фамилией, – Грек, которого в бригадах на стройке кличут погонялом – «писака Грек». Потому, что он, писал летопись работы начальника строительства. Сидел в конторе рядом с начальником и получал хорошую зарплату.

Всё агитировал и заставлял мужиков соревноваться – кто больше выработает. За себя и за того парня. То Че Гевару кому-нибудь в бригаду засунет, то космонавта. А люди этого вымышленного героя должны обрабатывать и деньги отдавать. Писал какие-то книги и написал повесть «Тришкино золото». Витя рассказал мне суть книги, и я её себе, как бы «намотал на память». История меня задела словом – Золото!.

Я, являясь как все охотники лентяем и халявщиком, реагирую на слово «золото». Мы не ростим и не кормим скотинку, но приходим по осени её «добывать». Хоть утку, хоть лося. Мы не роем, не копаем десятиметровых шурфов в глубину в речных поймах и долинах, но в каждой речке, каждом ручье рассматриваем дно – мечтаем найти золотой самородок. А Виктора, почему-то задел «за живое» его земляк – Олесь Грек. И четыре года в одной комнате он мне раскладывал жизнь незнакомого мне Олеся. А я сегодня, сравнивая жизни двух хохлов в Сибири, удивляюсь, какие жизнь закручивает сюжеты.

ГЛАВА 2

НЕ РАЗГЛЯДЕТЬ БЕЗ РАСсТОЯНИЯ

Из открытых данных напечатанных в интернете – Олесь Грек в 1957 году окончил Киевский Государственный Университет имени Тараса Шевченко! Какой-то десяток лет как закончилась война. Офицеров с образованием – «повыкосило» на «передовых»! С тридцать седьмого по пятьдесят третий – всех, кто умеет думать, сгноили в ГУЛАГе.

А тут – украинцу с самым высшим гуманитарным образованием не нашлось места на Украине – его выбросило в Сибирь, мастером участка на строительство «Коммунального моста» через Енисей, в городе Красноярске. «Как нужны образованные кадры»! «Кадры – решают все»! Сложно работать строителем моста – журналисту. Через год он увольняется. После окончания вечернего гидротехнического техникума он устроился в «Красноярскгэсстрой», где и встретились Виктор и Олесь.

В 1963 году, строительство Красноярской ГЭС двигалось к завершению. Андрей Ефимович Бочкин – начальник строительства, собирает все ненужные и лишние кадры и отправляет их на нелегальное строительство Саянской ГЭС. Олесь – диспетчер штаба стройки. Но Паладичев Петр Михайлович – начальник Саянской площадки и Олесь – не сработались. Грек избирается в председатели Исполкома Поселка Майна. Партийные органы – против! Партком настаивает на увольнении Олеся. Добился Олесь себе – командировку во Вьетнам. Мало кому удавалось выехать на работу – за границу. Только через министерство.

Вернулся из командировки. Опять «Саянгэсстрой» – отдел соцсоревнования. Опять встречаются хохлы – Виктор и Олесь! Организовал содружество с Кубой – (общество «Греко – Кубинской дружбы» – нарекли на стройке). Каждое лето возил туда группы строителей ГЭС. В девяностые, во время реабилитации незаконно осужденных – организует установку памятника – «Берегиня» ссыльным Бандеровцам в долине – Бабик.*

В завершении рабочей стези: – Виктор Петрович Рикунов – один из ведущих в мире электронщиков по наладке тиристорного возбуждения гидрогенераторов. Работал на всех ГЭС земного шара, куда поставлялись Гидрогенераторы Ленинградского электромеханического завода «Электросила» им. Кирова. Доработал до пенсии и тихо ушел на свой дачный участок в поселке Песочный.

– Олесь Григорьевич Грек, (собиравший фото всех фотографов на ГЭС, и составлявший альбомы и книги из этих материалов и фотографий, – издавал их. (примеч. автора) Олесь Грек – автор и составитель книг «Исполин на Енисее» (1966г.), «Потомки Ермака» (1964,1968,1974гг), «Саяно-Шушенская ГЭС» (1985), «Огни Сибири» (1989), «Нас плотина сплотила», «Прометеева высота» (1998), «Саянский венок Пушкину» (1999), «Саяногорск означенный» (2000), «Золотые секунды Саян», «Енисей – река электрическая», «Плотины и судьбы» (2005), «Из Сибири te saludamos, Куба», «Жизнь, отданная энергетике. С. И. Садовский» (2011), «Сибирский венок Кобзарю» (2014), «Инженер-Гидроэнергетик Н. В. Затовский» и других.

Автор переводов произведений украинских писателей на русский язык. Руководил литературными объединениями «Потомки Ермака» в Дивногорске, «Стрежень» в Саяногорске.

Награждён Дипломом I степени ЦК ВЛКСМ и Госстроя СССР за лучшую книгу года о молодёжи «Сильней Енисея» (составление и авторство, 1974), Дипломом лауреата общероссийской общественной организации энергожурналистики «ПЕГАС-2009» за лучшую книгу «Саянский взлёт. Маршалы СУОСа», Почётным знаком Союза журналистов России «За заслуги перед профессиональным сообществом» (2013), Грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР (1965),

Медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина», медалью «За трудовое отличие» (1973), орденом «Знак Почёта» (1979), медалью «Ветеран труда СССР», медалью «Дружба» (Вьетнам, 1990), медалью «Amistad» (Дружба, Куба. 1996), медалью Пушкина (2001). Тремя медалями ВДНХ СССР (серебряной и двумя бронзовыми), общественной серебряной медалью Петра Великого «За трудовую доблесть» (2006), памятными общественными медалями к 200-летию А. С. Пушкина и 100-летию М. А. Шолохова. Почетный гражданин города гидростроителей Саяногорск.

Мне видится некоторая человеческая несправедливость в том, что такие громкие награды как-то миновали, проскользнули мимо людей, строивших Саяно-Шушенскую ГЭС. Кто внесен в список почетных граждан города гидростроителей Саяногорска – я не знаю. Эта книга существует вне глаз жителей города. Бюрократический образ жизни она ведет. Внесли новые фамилии и запихали ее в пыльные бумаги, пусть лежит, пылится. Читать эту книгу, мол, не обязательно. Только писать!

Но почему-то я уверен, что там нет имен тех строителей, которые горели своими порывами, отдали все свои силы и сердца этой бетонной махине и ушли, как правило, преждевременно. Думаю, что там нет фамилий начальников Управления Основных Сооружений – Евграфова и Артамонова, нет начальников Механизированной Колонны Домостроения – Бубнова и Круглова, нет деревянных зодчих – директора Деревообрабатывающего завода, ветерана ВОВ Павшукова и зама начальника строительства Дегтярева, нет моих кунаков – построивших Майнскую ГЭС – Баженова, Ана, Сошнина. Кажется, есть фамилия начальника Строительно – Монтажного Управления №1 Левицкого, но нет начальника Строительно – Монтажного Управления №2 Трубникова.

Нет нашей звездочки – главного бухгалтера КГЭС Павловской Людмилы Семеновны! Когда тупо и неотвратимо давит Енисей свои тяжелые воды на хрупкие сооружения человечества, когда бешенные безумные паводки, возвращаясь с каждым годом, в более страстном порыве, смывают машины, краны, здания ГЭС. Когда такой же яростный начальник строительства скачет на белом коне с шашкой в руках, не оглядываясь, несется к намеченной цели, когда руководители подразделений – кидаются за ним как в омут, не думая о затратах и потерях.

Одна маленькая, хрупкая женщина должна как- то уложить финансовый результат в бухгалтерские глупые журналы и отстоять всех их, неразумных, перед Москвой, перед министерством. Она отстояла, никого не сдала. К ней незаслуженно отнеслась не только «Книга Почета», но и сам – КГЭС. Памятник из полированного черного мрамора, большой, установили на Уйском кладбище. И – забыли. Раз-два в год захожу к ней за оградку, смести ветки и листья с постамента и извинится за всех нас. Отдала работе все силы, энергию, личную жизнь, – сгорела яркой звездой и – забыта.

Я её сравниваю с другой героиней строительства СШ ГЭС – Шевчик Мария Матвеевна. Такая же, хрупкая, стройная, очень интеллигентная, утонченная – главный врач акушер строительства СШГЭС. Жена заслуженно Почетного Гражданина города Саяногорска – Бородич Владимира Степановича.

Они были совсем юные, когда он в 1956 году на ЛЭП от Майнской ТЭЦ попал под высокое напряжение, из – за ошибки диспетчера, потерял обе кисти рук. Молодая женщина с маленькой дочкой, с мужем – ребенком – ни снять штаны, ни одеть не может, в частном доме с печкой и дровами. Муж (как у всех мужиков в России – проблемы решаются дешевой водкой) и роддом с гинекологией, забитые под завязку комсомольско – молодежными строительницами ГЭС. Тяжелая и неотвратимая, как вода Енисея, и твердая, как сталь скальпеля, она строила из мужа уверенного в себе человека и добилась этого. Безрукий Бородич стал самым авторитетным у рабочих, – руководителем Красноярскгэсстроя. Самым уважаемым, – у народа. Целые дни из бригады в бригаду. Из звена – в звено. Всех выслушает, кому – то ответит, а кому – то поможет. Производственные вопросы донесет до технических руководителей и попросит объяснить или ответить. Владимир Ильич задекларировал – «землю крестьянам», а Владимир Степанович дал её, каждому строителю ГЭС, которые из бывших крестьян, в основном, и состояли. Сады огороды – на каждого работника! Все это – хрупкая, французистая, Мария Матвеевна. Созвучно с именем нам известным – Мирей Матьё. Все тысячи рожденных жителей города Саяногорска, с 1954года – по 1985 год – тридцать лет согреты и сбережены её руками. Десятитысячный коллектив строителей, семьдесят пять тысяч – жителей города. Как минимум – тридцать тысяч женщин обращались к ней за помощью многократно. Вот кто реально – Почетные Граждане Города гидростроителей. А не те, – кто свечу держали.

На золоте, именуемом Тришкино, так же сравнимо встретились судьбы двух государственных людей.

ГЛАВА 3

СЕМИОЗЕРНАЯ ТАМОЖЕННАЯ СЛУЖБА

В 1930- м году XX века граница между Тувой и СССР, в состав которой уже вошла Хакасия, проходила по рекам Енисей и Кантегир, где и стояли русские погранзаставы и таможня. Служили пограничники, ходили пароходы, было судоходство между СССР и Тувой. Корабли, баржи, на Большом пороге трактор на канате таскал. В Монголию грузы отправляли… Да и Монголия тоже. Хотя, в то же время действовал тракт – «Усинский Колёсный Тракт». Как бы – до Енисея, через Верхне-Усинск шел Усинский тракт, русский. А дальше – он уже был тувинский. «Переплыв» через Енисей, – там он шел транзитом до Монголии и в Китай.

В июне, когда солнце в Туве и ее окрестностях печет неимоверно, а дождей до осени не предвидится, кому хочется ковыряться в пыльных, ни разу не стираных одеждах и скарбе нищих тувинов? Без конца перемещающихся с черт знает, каких «своих родовых» пастбищ на Советском, правом берегу на левый берег Енисея? И таких же куч вещей, жердей и войлока от юрт кочевников, движущихся в противоположную сторону?

В конце мая месяца 1930 года выпал чудесный случай управляющему Семиозерной Таможенной Службы1* Николаю Успенскому, заброшенному государевой службой в такое захолустье и глушь с женой и маленькой дочкой. Поступает правительственное задание Наркомата Внешней Торговли СССР: «доставить из Тина-Тувы в Минусинск дипломатическую почту и груз золота». Золото, добытое Советскими концессиями, расположенными на территории соседних государств – в Туве и Монголии. Сто сорок восемь килограммов золота в тяжёлых кожаных мешочках с металлическими застёжками и царскими, ещё нанесёнными краской, двуглавыми орлами, и дипломатическую почту.

Наши дипломаты в Кызыле загрузили все на пароход «Илекем», который регулярными рейсами ходил до «Большого порога». На «Большом» нужно было представителям Семиозерной таможни организовать перегрузку золота и почты на рейсовый пароход, который ходит от «порога» до столичного города Минусинска – центра уездной жизни.

Приказ-то пришел еще в конце мая, когда талые воды затопили шурфы концессионеров, и добыча драгметалла прекратилась до лета. Им требовалась государственная приемка металла на аффинаж, и произвести расчет со старателями, набранными со всех уголков Сибири, всех, кто умел лоток в руках держать.

А начальник Семиозерной таможни весь свой телеграф раздолбил, доказывая сибирскому управлению таможни в Минусинске, что «пока не пройдет ледоход на Енисее, пока не скатится последний лед с притоков Хемчик, Ус, Казырсук, Кантегир, пароходство минусинское не начнет навигацию». А лоция не начнет выставлять береговые знаки обстановки и то же самое относительно плавучих знаков судоходной обстановки.

Доказывал, что по тракту невозможно перевезти собственными силами такой ответственный груз – на дорогах хозяйничают банды! Из-за бесчисленного их множества организованных в каждой деревне вдоль Усинского тракта из бывших бойцов как червонной армии, так и колчаковских войск, и казачества. Скудная жизнь, безработица и желание накормить свои семьи сроднила всех, кто мог держаться в седле и стрелять. Хоть и называли их в срочных депешах – «хорошо вооружённые кулацко-белогвардейские банды, крупнейшими из которых были банда штабс-капитана Мишина и банда есаула Оленева», на самом деле – это были деревенские отряды самопропитания.

Вешняя вода закрыла все прииски Усинского округа, а их – хренова туча, плюс столько же в ТНР – Тувинской Народной Республике. Это в газетах – Бодайбо, Колыма, Артемовск. А в жизни – на каждом ручье тут моют золотишко, сплошной Клондайк! Началось мутное движение больших масс старателей и работников приисков. В каждом кабаке, каждой лавке стоят весы – принимают песок и самородки в качестве оплаты. А что? Законом не запрещено.

Фартовому, выскочившему из тайги, нет времени сдавать намытое на аффинаж и ждать три месяца ответа, что из его двухсот грамм песка получилось сто граммов металла. Металла чистотой 999 – три девятки. И, что самое желанное, возможность получить СССРовские бумажки для обмена на водку и портянки в лавке. У них, у всех одно – сейчас! Жабры! Горят! Вот и собрались банды в этот мутный водоворот – кто сколько выловит. Все ждали, вот-вот повезут золото из Тувы. Не проморгать бы! В начале июня договорились – таможня «берет добро»! Все утрясли. Николай Николаевич решил, что возьмет с собой своего товарища и напарника по охоте фельдъегеря Минусинского ОГПУ Сухорукова с пограничной заставы. Возьмет и попросит того взять еще пару бойцов-пограничников, чтобы гарантировано обеспечить доставку! Трое бойцов будут находиться в каюте, положив наганы и маузеры на стол, а четвертый будет присутствовать в общей каюте, охраняя двери снаружи от возможных неожиданностей – под звуки шлепающих плиц по воде. Меняясь, время от времени, все смогут насмотреться на веселье «фартовых» и их женщин. Принять по чарочке водки, но это – тсс!

Вот повезет – так во всем! Во-первых – получить командировку – вроде как отпуск! Во-вторых – съездить в столицу «за бесплатно», да еще и с суточными! В-третьих – не отбивать себе зад на телеге по ухабам Колесного Усинского Тракта триста пятьдесят верст, а в модерн-каюте, на мягких диванах отдохнуть эти двести верст! В-четвертых – не дергаться на каждом полустанке и деревне, ожидая появления представителей какой-нибудь банды.

Ну а на Енисее? Кто на просторах Енисея потревожит отдыхающую душу? Никто! В-пятых – большая группа фартовых, закончив разработку «жилы», возвращалась по домам, накупив подарков родным и близким. Прошли досмотр и сапогов монгольских с резными отворотами, и шапок монгольских, той же резной формы, что и сапоги. Сапоги и из отбеленного войлока, и из кожи.

Да еще и жилетки битые из войлока – тувинского и монгольского изготовления. Да еще и шелковые китайские платочки воздушные. Теперь фартовые на радостях, будут бросать свободные деньги легко и разгульно в «лавке» пароходной, угощая друг друга одной и той же водкой и мадерой. И бабы фартовые, бойкие и гибкие, с грубыми руками, обветренными лицами, будут задорно и громко смеяться, пытаясь привлечь к себе как можно больше пьяного веселого внимания. Закончились и тяжелая работа без выходных и ожидания страшные – выстрела в спину разбойника хунфуза-одиночки, или нападения организованной банды.

Сидя в огромной центральной пассажирской каюте, с лавками вдоль стен, сбившись в кучки и группки, будут гулеванить и угощать всех вокруг из штофиков. А кому не хватит лавок – будут складывать свои вещи посреди каюты и моститься возле них на полу. А кто везет свой сундук с оббитыми жестью углами – это и стол, и стул, и кровать в зависимости от надобности. А замок на сундуке будет хранить секреты и подарки.

ГЛАВА 4

ТЯГОТЫ И РАДОСТИ СЛУЖБЫ

После проведенной им в марте месяце 1930 года реорганизации таможенного поста для экономии денег на зарплату, численность таможни сократилась с семи человек до трех. И то один из них был переведен работать на «Большой порог», где Николай Николаевич решил создать «Большепорогский таможенный пункт». Надо перекрыть и водные маршруты контрабанды золота, пушнины, и шерсти из Тувинской Народной Республики.

Ему, боевому «рубаке», было невыносимо скучно с этой работой, пять лет как направили его нести службу на «Усинскую таможню». Учитывая взаимную экономическую заинтересованность, Советское правительство предоставляет тувинским гражданам возможность свободного передвижения, торговли и занятия промыслом в пределах Усинского района. Советская сторона предоставляла тувинским гражданам, живущим на территории СССР, облегченный режим перехода границы на строго установленных участках, в частности, через «Усинскую таможню».

Ну и чего тут досматривать семи бдительным инспекторам, если почти вся масса передвигающейся собственности нищих сойотов и советских крестьян идет по безвизовому коридору? Народная мудрость гласит – не умеешь работать – начинай реорганизацию. Не умеешь исправить положение – начинай реорганизацию. Хочешь скрыть свое разбазаривание казенного имущества – начинай реорганизацию.