Золото – Кощей бессменный

ГЛАВА 5

НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

В июне пошла коренная, когда еще паводок (верховая вода) не закончился. Мутные потоки воды рвали берега и скалы. Дрожали пороги, ревели шиверы. Пароход из Кызыла – он назывался «Илекем» – доставил секретный груз до Большого порога.

10 июня Николай Успенский, управляющий Семиозерной таможни, а также фельдъегерь Минусинского ОГПУ Сухоруков и с ними еще два бойца-пограничника, приняли на Большом пороге груз золота и дипломатическую почту. (Сотовые телефоны в тот день на пороге не работали – не было сети) почему-то. И желающие отплыть в Минусинск не смогли узнать, что рейсовый пароход, ходивший на «порог», стал на ремонт по причине протечки экранных труб парового котла.

В эту дурную водищу к порогу был отправлен из Минусинска спецрейсом пароход «Щетинкин», капитан которого этим маршрутом никогда не ходил. В подмогу «Щетинкину» был придан буксирный катер «Стрела» для помощи при проходе в порогах и шиверах. Почти у самой цели – на выходе из «Дедушкиного порога», «Стрела» получил большую пробоину и затонул. Несколько человек из команды «Стрелы» погибли. Капитан «Щетинкина», не зная, что еще его поджидает впереди – развернулся и слинял, вниз.

Эта ночь стала неожиданностью, как для отплывающих, так и для бандитов. У них тоже в эти дни – (не работали сотовые телефоны). Они ждали подвоз ценного груза со дня на день. И только к утру тайные гонцы добрались до «своих» и рассказали, что золото не ушло с порога гужевыми тропами в переметных сумках… Минохотсоюз не раз призывал навести порядок на большом пороге, на его Казырсугском охотничьем заказнике – необходимо выселить из тайги и изолировать от общества кулаков – мародеров: Есипова И., Потылицина Н., Соловьева П., Чихачева Н., Зубарева И., – которые незаконно контролируют охотничье-промысловые угодья в свою пользу, занимаются самогонным промыслом, сбывают свой самогон в обмен на добычу, используют Казыр-Сугский Заказник в личных целях, игнорируют советские законы и советскую власть! Изгнать всех единоличников с этих водоемов и охотничье-промысловых угодий. Но никто не приступил к выполнению этих указаний

Ночи летом короткие. Фартовые – привычны к тайге. Развели пару костров, темное время прокимарили. Так же и пограничники. Поговорив с фартовыми мужиками, пограничники им объяснили, что с часу на час может произойти нападение. И их баулы и сундуки найдут новых хозяев. Решили – строить плот и идти «навстречу» пароходу, лишь бы скорее уйти с этого доступного для бандитов места.

Строили плоты. Инструменты у золотарей были с собой, веревки тоже, а вот гвоздей не было. Валили лес на склоне горы правого берега, пилили его на сортименты, стаскивали, спихивали с горы в воду – большая вода подступала под самый склон. Скрепляли бревна веревками. Работали весь день как проклятые, с тревогой глядя на дорогу, на которой стоял пограничный заслон. Заслон из шести пограничников, служивших на пороге, и одного работника Большепороговской таможни… Если зайдут человек тридцать, да с разных концов, и неожиданно – сомнут заслон за пятнадцать минут, или блокируют, не дадут головы поднять…

Днем на порог, случайно, заезжали три человека. Операм ОГПУ, прошедшим «гражданскую», хватало одного взгляда, понять, – «глупый пингвин робко прячет тело жирное»… или – строевой, военный. Это была разведка. Первый гость – понятно, проверяют. Второй – видимо подошла банда, уточняют. Третий, к вечеру – это уже рекогносцировка. Пути прохода, пути отхода смотрят, проходы во фланги, вот-вот, могут начать!

Минуты тянутся часами. Тянут с нападением… или еще ждут подхода сил, что вряд ли, или видят, что время есть, хотят напасть ночью, с проходами скрытно во фланги, в тыл заслону, – никто не хотел умирать, перед захватом жирного куска. И ночь работали – вязали, грузились…

На рассвете 12 июня, отошли от берега. Один плот был большой. На нем поплыли несколько десятков рабочих с золотых приисков, мужчин и женщин. Второй плот, на котором передвигались Николай Успенский и трое его соратников с драгоценным и секретным грузом, был небольшой. В ночь коротенько встали в глухом месте, подремали четыре часа. Останавливаться у какого-нибудь смотрителя или лесника побоялись. Люди лесные дружат и с этими и с теми – куда денешься?

В ночь на 14-е – так же. В полдень, 14 июня, (день рождения моей мамы) плоты подошли к известному своей недоброй славой Джойскому порогу, находящемуся в шести километрах выше таежной деревушки – заимка «Карлова», на правом берегу Енисея. – и несколько домишек – на левом берегу.… Весной 1924 года из Бейской волости Минусинского уезда Енисейской губернии был образован – Бейский Район. В Бейский района вошли восемь сельских советов: Бейский, Ново-Курский, Означенский, Табатский, Сабинский, Кальский, Богословский, Троицкий. В Означенский Сельский Совет входили: Красный хутор, Карлово, Каримово, Таловка, Очурское займище, Соболево, Сойотка, Кибик, Кордон, Сизая, Голубая, Большой Порог, Кантегирская застава, Заимка – Приисковый. Беднота и комиссары придавленные разрухой и голодом решительно наступали по всем фронтам на старые устои мира. Раскулачивание состоятельных хозяйств и создание на их базе – Коллективных хозяйств заставило богатых и умных – не дожидаться своей очереди на раскулачивание и ссылку. Продавали – что могли и переселялись в дикие таежные места по берегам Енисея. Дальняя заимка Карлово расширилась дворов до тридцати, и несколько домиков притулились на противоположном берегу.

Работники ГПУ НКВД РСФСР были людьми смелыми, мужественными, но они не знали лоции Енисея! Малый плот затащило дурной водой в левый рукав. На лодке с мотором в большую или «бешенную» воду эту протоку легко можно пройти, минуя сам Джойский порог. Но на плоту…

Мутная вода, наполненная мусором, палками, и вырванными с корневищами лесинами, неслись «наперегонки» вниз по протоке. Уровень воды поднялся метров на восемь выше ватерлинии, отмеченной веками на обглоданных скалах, с обеих сторон протоки. Затопив выгрызенные в скалах полутунели, вода поднялась и неслась меж нависающих скальных карнизов. На входе в протоку часть воды ныряла под карнизы с шлепаньем и хлопками, сопеньем и выдохами захваченного с собой воздуха, заглушая рев воды, улетала в низ, в полутунель.

Улетала, заставляя палки и лесины вставать на дыбы и нырять под скалы «солдатиком». Протока идет полукругом вокруг скалы, отделяющей ее от основного русла каменным островом, высотой, наверно, с сотню метров. Ширина протоки – от сотни метров, местами – до пятидесяти. Поставить плот посередине потока, и успеть выгребать на поворотах рукава на непослушном плоту невозможно, даже если ты знаешь об этом и готовишься. А когда в «мандраже» вылетишь туда, на сотне метров «от», – не надо быть опер работниками ГПУ, чтобы понять, что случится через две-три минуты. Конечно, кто спасется, будет утверждать, что был приказ – всем за борт. Две молнии метнулись в ледяную, мутную воду Енисея, в месте слияния речки Джой и Енисея, пытаясь выгрести дальше от левого берега, на середину протоки. Легко перешагнуть через сучок, ветку или даже валежину на земле. Но переплыть через них – невозможно. Пока их расталкиваешь, пытаешься отшвырнуть, отбросить – левый берег все ближе.

Успенский за годы метания в Казахских и Узбекских степях и пустынях, видел сотни раз, как вздыбливаются небольшие ручьи на пять, десять метров верх во время дождей. Видел, как убегающие от его «рубак» небольшие отряды головорезов – басмачей кидались в эти мутные, белые потоки, пытаясь спасти свои грешные шкуры – напрасно!

С другой стороны, дослужившись до должности начальника таможни, сколько ему пришлось подставить, отпихнуть, подтолкнуть конкурентов? Выучил законы волчьей стаи наизусть. Он знал – если он спасется, а почта утонет – его расстреляют свои.

Страшная статья – 58. п.4, «осуществление враждебной, против Союза ССР деятельности, влечет за собой лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего, или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной справедливости – расстрела. Или объявления врагом трудящихся, с лишением гражданства союзной республики и тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с конфискацией имущества. [6 июня 1927 г. (СУ №49, ст.330)].

Жену и дочку осудят, как «членов семьи врага народа, с поражением прав», и отправят в лагерь лет на 10—15. Если он погибнет, но спасет хоть часть груза, возможно, жене дадут уехать и затеряться на просторах огромной страны. Это мгновение, секунда, на осознание ситуации. Плот уже летел метрах в десяти от береговых скал. Николай, вместе с фельдъегерем Минусинского ОГПУ Сухоруковым с остервенением и волчьей злобой на жизнь, на сучий случай – такой нелепый и глупый! – с подвываниями и всхлипами, оскалив золотые зубы, швырял царские мешочки с золотом на скалы, на выступы, в трещины.

На последних метрах Сухоруков бросился в воду. Николай даже не пытался бросить взгляд на середину протоки, где жило спасение. Когда плот ткнулся рылом в хлюпающую воронку, Николай рефлекторно отступил назад – в воду. В полутунели его и плот несло разными путями. Через двести метров, ободранные и ошкуренные бревна плота были выплюнуты в Енисей.

Душа, раба божьего Николая, вынырнув из страшного тоннеля, встретив виноватый взгляд своего Ангела Хранителя, – промолчала. Они оба знали, что Николай нарушил главный закон вселенной: «Самое дорогое, что есть у человека – это его жизнь». А он начал с закона четвертого порядка – спасти потомство. Потом с закона третьего порядка – «спасти партнера по любви». Потом с закона второго порядка – «партнер по охоте важнее партнера по любви».

Ангелы тьмы такой удачи упустить не могли: подхватив его под руки, повлекли в кипящую глубину воды. Душа Николая, покружив над протокой, переметнулась к жене и дочке, в родную таможню.

Жена уехала из Верхне-Усинска очень быстро, не зная, что случилось и где. Не завершив дознания, работники ГПУ НКВД г. Минусинска сообщили ей: погиб, выполняя государственное задание.

Спасся один молодой пограничник, добрался до Карлова створа. Приехавшие из Минусинска следователи НКВД установили – один человек из охраны высажен на берег, где по скалам разбросано 130 килограмм золота в не нарушенной таре царского образца. Исчезли: три человека охраны с плотом, 18 килограмм золота, дипломатическая почта. Ни свидетелей, ни доказательств гибели охраны – нет. Местное население, проживающее в устье реки Джой, – ничего не видели, не знают.

Через неделю, Енисей отдал тело начальника таможни в районе Летника, – летней дойки одного из Колхозов д. Означенное. Его опознали по кожаной куртке и портупее, и по золотым зубам. Похороны работника, провалившего такое важное государственное задание, Минусинская Уездная Таможня не взяла на себя. Разрешили местным властям захоронить тело.

Его похоронили на маленьком кладбище, напротив Летника, организованного на небольшом древне-хакасском кургане, где хоронили многих неопознанных утопших, принесенных Енисеем в сети местных рыбаков. Еще два охранника остались не найденными, с золотом и почтой.

Следствие велось еще три года, а может и дольше, что нам не известно. И не только силами следователей НКВД, но и проведением прочесывания джойских лесов общевойсковыми операциями, допросов как администрации ИТЛ на Джое, так и заключенных, и жителей староверов, убегавших от властей до притока Клай, где жили три семьи, в том числе – Спирины.

Через год после похорон Успенского, коллеги поправили могилку и положили плиту на могиле из искусственного камня. И на 40 лет все забыли о ней и о нем.

ГЛАВА 6

ЖИЛ—БЫЛ ТРИШКА

Жителями кордона в устье речки Джой была семья Трифона Куприенко. В тайге, вдали от глаз властей жил на «государевой службе» человек с «чисто русской» фамилией. Наверно это не случайно. Мой дед, Чернявский Елисей с «чисто русской фамилией», тоже жил на таежном кордоне «Дубровка» Козульского района. Работал также лесным объездчиком, пока его три маленьких сына в 1934 году не устроили пожар на крыше казенного дома. Дед умер от «разрыва сердца» когда увидел, что дом сгорел. Через три дня умерла его жена – моя бабушка, оставив сиротами пятерых детей. Умерли они, я думаю, от страха перед последствиями за уничтожение государственного имущества. Видимо, были в курсе, что рассчитывать на «милость божью» перед чекистами им было бесполезно.

Государство расставляло по кордонам не основные, а иноземные народности из-за того, что иноземцы были грамотные, битые судьбой, малообщительные с местным населением.

За пятьдесят лет жизни я не нашел на картах «таежного кордона Дубровка» в Козульском районе, хотя в «Книге Памяти» человек семь Чернявских – мои сродные деды и дядьки – призваны на «Великую Отечественную» из этой Дубровки и не вернулись.

Это я к тому, что, возможно, на кордонах жили люди не очень желавшие помогать следователям-чекистам. И Трифон Куприенко мог говорить на всех допросах, что ничего не видел, чтобы не получить неприятностей ни от тех, ни от других. Поскольку он не знал, кого судьба сгубила в протоке на плоту в то воскресное утро. А реально, он и не знал про плот, и боялся открыть рот, когда узнал.

Полезть по отвесным скалам, смотреть, что разбойники выкидывали на скалы, или поплыть на лодке с шестом в двенадцатиметровую дурнину, нормальный человек не мог. А следователи НКВД не имели привычки рассказывать темным чалдонам тайны следствия. Только треск соек и кедровок о каких-то сокровищах и беглых пограничниках с Большого порога доходил до ушей…

Есть версий с десяток – от разных авторов – как развивались события, но все нелепые и противоречивые. Расскажу, как это было на самом деле.

ГЛАВА 7

«ТРИШКИНО ЗОЛОТО»

Джойская протока Енисея, отделенная от Джойского порога Енисея высокими скалами острова, соединяется с водами реки ниже порога. В малую воду, эта протока, – медленно разливающийся поток по обглоданным водами камням и по недавно обрушившимися камням, между отвесными скалами берегов, очень красива.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

(1930 – Семиозерная таможня Сибирского отделения Главного таможенного управления село Верхне-Усинское, Усинского района, Минусинского округа)