Саяны. Ангел «Большого» порога

5

В связи с тем, что кожные болезни и венерические лечились в одном медицинском отделении, я поехал в кожно-венерический диспансер. Было очень стыдно. У окошек венерологического стационара стояли молодые женщины, курили, беседовали, когда я проходил мимо – рассматривали меня… – я сгорал от стыда. Когда подошла моя очередь – зашёл в кабинет. Молодая симпатичная врач, одев резиновые перчатки, спросила – Что с тобой? Я сказал – да вот, подцепил какой-то триппер. Она нахмурилась, скомандовала – Снимай штаны. Я готов был провалиться сквозь землю – перед красивой молодой женщиной снимать штаны, девятнадцати летнему, всему покрытому волдырями, пацану… Она прикрикнула, или крикнула – Снимай штаны! Я растерянно спустил штаны до колен. Она посмотрела на меня, спросила – когда была связь? Сколько дней прошло? Я ответил, что связи не было. – Ну, ты же сказал, – что триппер? Я говорю – вот смотрите, всё красное всё в волдырях, на ногах и ягодицах. Её лицо и голос подобрели, она мне сказала, – Все бы таким триппером болели… – Одевай штаны. Я обратно натянул штаны. Она выписала мне микстуры от крапивницы, сказала – что это нервное заболевание. Надо пить калий хлористый и всё пройдёт. Ну а то, что болит живот – надо идти к терапевту. В студенческой поликлинике сделали какие-то анализы, определились, что у меня подостренный гастрит, надорвался тяжестью, лёгкое опущение желудка, и несварение, – не привычное жирное молоко. Меня списали, комиссовали, освободили от летнего трудового семестра. Я поехал домой, в родную Майну. Домой! В Хакасию! Вот странность жизни- я потомок очень богатого рода Донских казаков из города Орла – бабушка Сычева Аксинья из богатых, и дедушки – Сычев Евгений – из нищих. А вокруг – одни Сычевы, за кого еще выйти замуж? Но родственники резко стали – «против»! И дедушка с бабушкой завербовались в Сибирь, плюнув на наследства родительские, оказались в деревне Балахта, на древне – Хакаской земле. Где я и родился. – С одной стороны, И с другой стороны – сосланного в Сибирь – польского рода. Но тут информации мало. Отец – детдомовский, вместе с тремя родными братьями. А я – урожденный хакас?

ДАВНЫМ—ДАВНО

1

Дороги до дома было – ночь в поезде, до Абакана, по станциям героев – Кошурников, Стофато, Журавлев, – которые, осилив таежный маршрут по Хакасским землям, – погибли, – уже при выходе к людям. Но! – Проложили маршрут этой железной дороги.

Полный упадок хакаской государственности, вызванный монгольскими завоеваниями, был причиной того, что в Сибири в 1600 годах обитало сравнительно малочисленное население, переживавшее глубокий экономический и культурный упадок. Высокоразвитое, сильное, воинственное, культурное Государство Хакасское, владеющее технологией обработки металлов, решило мирным путем договориться с Чингисханом – в 1200 годах, и вошли – в состав «Золотой Орды». Готовы были платить натуральный налог – Ясак, понимая, что лучше развиваться и создавать, чем воевать с дикими, голодными ордами степняков. Рассуждая о том, что в те древние времена, когда Чингисхан завоёвывал Азию и Европу, а в Хакасии уже выплавлялись сталь, – наверно это – глуповато. Потому, что еще одна тысяча двести лет назад, в Иерусалиме, железным клинком был поражен Иуда Искариот, у которого забрали «тридцать серебряников», и в тот же день стальной наконечник копья прервал мучения Христа, на Голгофе.

Регионы планеты, где встречались лицом к лицу, залежи каменного угля, и скалы – с железной рудой, – становились центрами развития человечества – естественно. И можем сказать – Германия, Польша, Киевская Русь, Хакасия – этому подтверждение. Великий Китайский Путь проходящий через Хакасию разносил изделия хакасских кузнецов по свету, и вполне может быть, что еще почти тысячу двести лет назад, кинжалом хакасских мастеров, – был поражен в Иерусалиме, – Иуда Искариот, Т.К.

в Иудее залежей железной руды, в те времена, найдено еще – не было.

Но с веками, новые и новые волны голодных орд монголов превратили сборы ясака в многократные поборы и грабеж. Конницы монгол регулярно выедали и вытаптывали степные выпаса местного населения. То там, то тут отдельные хакасские феодальные княжества – улусы – протестовали, поднимали бунты, мятежи и восстания, и по отдельности, были уничтожены ордами захватчиков. В течении четырех веков уничтожили Государство Хакасское. В 17м веке – Только в Сибирском ханстве – (районы Омска, Тюмени, Урала) и в южной полосе, кое-где остались мелкие, разрозненные феодальные улусы. В середине июля 1628 года экспедиция, во главе с боярином Андреем Дубенским, прибыла к месту впадения реки Кача, в реку Енисей, на красный яр. Грабительские набеги диких племен Джунгар отнимали последние силы Хакасского разоренного государства. Воевать с прибывающими казаками русского царя, сильными и не выражающими агрессии, у хакасских улусов сил и большого желания – не было.

Датой официального закрепления хакасских земель за Российской империей можно считать 20 августа 1727 года, когда между Россией и Китаем был заключён пограничный трактат. – Земли, на северной стороне Саян, – стали Российскими, на южной – Китайской Империи. Саяны – название для двух горных систем на юге Сибири: Западного Саяна и Восточного Саяна. Хребты располагаются в пределах Красноярского края, Иркутской области, республик Хакасия, Тыва, Бурятия, а также северных районов соседней Монголии. В 1758 году китайские войска вторглись на Алтай и разгромили Джунгарию. Возникла угроза нарушения официально признанных границ Российской империи. На этом их участке, царское правительство в спешном порядке разместило казачьи гарнизоны. Со времени, когда пограничную службу стали нести казаки, произошло фактическое закрепление Хакасии за Российской Империей. В девятнадцатом веке, коренное население именовалось российскими властями – Минусинскими (Абаканскими, Ачинскими, Енисейскими) татарами. Им было предоставлено самоуправление в рамках «Устава об управлении инородцев: Степные думы и инородные управы»

От Абакана – до дома – на автотранспорте. Сто двадцать километров по Кайбальской степи, заросшей полынью и прозрачным золотым ковылем. Наверно, все наши студенты знают, как начинает биться сердце, когда с середины пути, видишь родные сиреневые Саянские горы! Когда подпрыгиваешь на сиденье, вытягиваешь шею – лучше разглядеть пока мутно видные горы, снежные вершины хребта – «Борус». И начинаешь про себя восклицать, горы – я вернулся! Горы – я вернулся! – И счастлив видеть вас! И запах хакаской степи, полынный и как правило – горячий!

Родной аромат полыни, первых чувств влюбленности в одноклассницу, с которой уносились на мотоцикле – навстречу солнцу и звону кузнечиков. Так хочется добавить «газку» и взлететь, не высоко, на пропахшем бензином, раскаленном «Восходе», что бы еще плотнее она прижалась к твоей спине, еще крепче обхватила тебя руками. И «чекаются» мотоциклетные каски – как бокалы с шампанским! Горы! Я верну- у- улся! Домой!

хребет «БОРУС»

Домом – мы называем то гнездо, в котором живут наши родители, где мы выросли, где живут наши детские воспоминания, где всё родное. В восемнадцать лет еще трудно осознать, – что это не твой дом, а твоих родителей. Что пришло время тебе строить свой дом, свое гнездо. Мы жили в рабочем посёлке Майна. В 1968 году заселились в «зоновский» барак.

Тогда в квартиры заселялись только по ордеру. Нужно было отстоять в очереди несколько лет, и когда придёт твоя очередь, – выдавали ордер, заселяли в квартиру – за бесплатно. Но когда очередь не подошла, что делать?

фото      у барака,с соседкой Светой Тютяевой

Весь посёлок Майна – он странный. Он построен возле медного рудника, – Екатерининская Шахта, начавшая работать в 1732 году. На левом берегу Енисея, в Майнской горе. И в 1745 году – закрылась.

Но если посмотреть на карты тридцатых годов, сороковых годов XX столетия, – где отмечены даже мелкие таёжные избушки, дома лесников, небольшие населённые хутора – а поселка Майна – нету. Его вообще нет. Есть деревня «Означенное» в десяти километрах вниз по Енисею, где заканчиваются Саянские горы и начинается Кайбальская степь. Есть километрах в трех, вверх по Енисею, небольшой лесозавод, – «Красный Партизан», в устье реки Уй. Если мы посмотрим карту красноярского края за 1939 года, – там нет поселка Майна. В аннотации к этой карте написано, что она составлена по наложению, около, двух десятков карт. Десятка два, начиная с 1907 года по 1938 год XX столетия.

Майна

Есть Очуры, есть Монастырщина, Означенное есть, есть деревня Летник, где мы нашли заброшенную могилу начальника Семиозерской Таможни – Успенского Н. Н. , который утонул в Джойском пороге, перевозя золото и почту. Майна – нет.

При отсутствии реального населенного пункта, кто – то построил на реке «Уй» бетонную подпорную плотину высотой метров восемь и длинной – метров пятьдесят, со сложными водопропускными и водосбросными устройствами.

От этой плотины по берегу реки построили канал, дно которого было выложено бочковой клепкой и стянуто металлическими шпильками. В низинках, этот канал переходил в деревянную трубу, диаметром – метра полтора.

Через пятнадцать километров диких сибирских бездорожий, и чередующихся скальных выходов, и заболоченных низин, канал выходил в деревню «Означенное», переходил просто в арык и дальше назывался «Уйская Оросительная система». Эту систему торжественно пустили в эксплуатацию в тысяча девятьсот тридцать восьмом, в «разгул сталинизма». И когда вода, через двенадцать часов не пришла из канала в арык, главный инженер строительства – застрелился.

Ранняя      весна,      плотина      работает       «на       сброс».

Приехавший новый главный инженер в самой верхней точке деревянной трубы просверлил отверстие, воздушная пробка вышла, пошла вода. Невидимые, на карте, – строители, наверно – добрые гномики, – понаблюдали за работой канала, года полтора, разбегаться не решились, и получили от тайных высших сил указание, – построить на пустом болотистом займище, идущем от подножия двух крутых, высоких гор – «Баштак» и «Екатеринка» плавным спуском к Енисею, – обогатительную фабрику медной руды. Для «Туимского медного рудника» и «Сорского молибденового комбината», который помимо молибдена добывает и большое количество меди.        Второй раз Майна, как населенный       пункт, родился в 1946 году. Перевезти всех гномиков в Туим, видимо, оказалось сложнее, чем построить тут фабрику и возить сюда руду на обогащение – ЗИСами, по бездорожью.

Деревянная труба, водовод из Уя в Уйскую Оросительную      Систему.

Через пять лет, все медные прииски Хакасии немного «засветились» в статистике, – в систему «Исправительно Трудовых Лагерей» – ИТЛ «ДС» ЕНИСЕЙСТРОЯ 16.10.1951, г. Красноярск, входило 12 «лаготделений». Разработка медных месторождений «Юлия», «Киялых-Узень», «Туим» и месторож дений Карышской группы, строительство шахты №9 в Черногорске, разработка Темирской, Актовракской геологоразведочных партий в Хакасии, строительство в Красноярске, Ачинске, Абакане, добыча слюды в районе ст. Камола. Численность: штатная – 20 000 з/к, в т.ч. 3343 женщины, 1082 осуж денных за к/р (контр революционных) преступления. (в 1953 г. переименован в Таежный ИТЛ;) Но «Екатериненской шахты» тут не указано. Может она относится к более секретным изысканиям? «Вторая научно-практическая конференция – Минерально-сырьевая база металлов высоких технологий освоение, воспроизводство, использование» – «Поиски редкоземельных минералов, содержащих торий, начались задолго до практического использования внутриядерной энергии для нужд промышленности. Главным из них был монацит. Его добыча велась, уже в конце 30-х годов XX столетия, на юге Енисейского кряжа.– (речки, ручьи, и – в ключах). 1935 год – Начало освоения Таракских месторождений геологическими партиями».

Наш учитель географии – Надежда Степановна Ващук, объясняла нам на уроках, что «Маинский рудник» добывал медную руду двух видов, и оба вида – бедные по содержанию меди. В отличии от руды рудника – Джезказган. Джезказган открылся в 1938 году. Значит, уже в 1938 году медный рудник по добыче меди в Майна, – был не рентабелен. Но в 1946 году восстановление шахты и обустройство ее, производили заключенные, которые работали здесь до 1952 года, когда Майнский медный рудник был частью ГУЛАГа НКВД СССР.

Кобальт. «В качестве попутного компонента кобальт извлекался из массивов медных руд «Майнского медно – колчеданного месторождения». За время эксплуатации получено 1200 кг металла». На территории Майны был лагерь, в котором попавшие под пресс государственного террора граждане, ударным трудом искупали свою вину. Они же, вместе со ссыльными и вольнонаемными рабочими, построили поселок. Но никто из «старожил» не видел этих заключенных, гномиков из бараков, кого – бы я не расспрашивал. Не известно, – что за заключенные, куда они делись? Почему населенный пункт на десять или пятнадцать тысяч человек не нанесен ни на одну карту с 1907 года по 1938 год.? Наверно и в 1907 году здесь так же располагались царские каторги и места ссылки? Когда не стало Берия Л. П. В 1953 году, прекратил свою деятельность и «Енисейстрой» в поселке Майна, на объекте – «Майнском месторож дении меди» – которое входило в Енисейский Г УЛАГ. К тому времени заключенных в Майнском лагере уже не было, а работниками рудоуправления контролировалась жизнь и рабочая деятельность вольно наемного персонала шахты, ссыльных бандеровцев и пособников ОУН1,* (националистическая организация запрещенная в Российской Федерации, и тем более – в СССР) и работа «отделения лагеря лесозаготовок» на Реках Джой, Черемухов лог, Голая.

Украинцы, сосланные на поселение в долину реки Уй, называющейся «Долиной Бабика» – по названию ручья, впадающего в Уй. Их начали ссылать сюда после 1940 года, а Уйская плотина в 1938 году уже запустилась в эксплуатацию, – Ёе строили какие- то другие заключенные.

Я всегда в удивлении, – по поводу наших ссыльных: Дедушка Ленин тут три года свободно охотился на зайчиков по островам речки Шушь, на вкусных журавликов – на «журавлиной горке» отдыхал, писал свои статьи – дом отдыха! Ссыльные бандеровцы, поселенцы – как в раю, в чудной ровной долине, за горой, – от людей, надзирателей, милиции… море земли, на опушке леса – строй дома, держи скот, сажай огороды. Дикие козлы сами приходят в петли – сена в копнах пожевать, харюза в Уе – руками ловили, на работы в шахту, лесозавод, и на «зону» – машина возила. Хуже жилось вольно – наемным, стекающимся на медные и золотоносные шахты нашей округи из окрестностей города Артемовска, села Курагино, деревень Усинского тракта. Они копали себе землянки на бугорках и возвышенностях среди болот и на территории ядовитых отвалов медного рудника, а позже – хвостовых сбросов и шлака.

Через год или два, – заработав немного денег, лепили маленькие домишки в окрестностях лагеря.

В 1954 году Майнская обогатительная фабрика была пущена в эксплуатацию, со всей социальной инфраструктурой, размещенной в пятерке двухэтажных брусовых домов, с ТЭЦ, вырабатывающей электроэнергию на экспроприированных немецких генераторах, паровых турбинах, на итальянских котлах «Ансальдо», с водозаборами и очистными сооружениями. Многие мои знакомые работали на этой обогатительной фабрике.                    Когда мы приехали сюда, то весь посёлок был застроен «зоновскими» бараками. Не менее пятидесяти штук. А по окраинам, прислонялись к баракам частные домики, лезли на гору, уходили в лога. Эти Бараки – они бесхозные, они не стоят на балансе ни в Рудоуправлении обогатительной фабрики, ни в Поссовете. Кто в них заселился, тот и живёт. А кто уезжает – продает. За деньги. Хоть тогда это было запрещено. В общем, мы купили себе бетонный карцер в одном из бараков. Размерами три на четыре метра. В этот бетонный Карцер входила кровать, на которой спала мама с младшим моим братом, мой диван, стол и печка дровяная. Отец спал на полу, под столом. Зимой бетонные стены промерзали насквозь и пол тоже. Печку приходилось топить круглосуточно. Наши бараки были трёх подъездные. В каждом подъезде было по четыре больших камеры, человек на двадцать пять. Итого в подъезде – сто человек, в бараке – триста. Весь лагерь – пятнадцать тысяч человек. По величине – это коллектив ордена Ленина Красноярск ГЭС строя, вместе со строителями Саяно-Шушенской ГЭС, подготовительной базой Катуньской ГЭС и строителями базы Средне – Енисейской ГЭС – г. Лесосибирска. Год мы прожили в этом карцере, и купили большую камеру, квадрат на тридцать, у соседей – Березиных. Витьке Березину дали квартиру в Означеном, в панельной пятиэтажке, по очереди, от автобазы. Мы прожили в большой камере четыре года. Когда я догрызал гранит второго курса, родителям дали квартиру в четвертом микрорайоне поселка Означенное, в доме завода СаянМрамор, по переселению из аварийного жилья. Так что приехал я не домой, а в гости к родителям, – на лето.

4 ноября 1961 года в Абакан прибыл первый отряд изыскателей «Ленгидропроекта», искать створ строительства Саянской ГЭС на Енисее. В результате исследований решили строить ГЭС на месте небольшой заимки – «Карлов створ». В 1962 году разделы проектного задания – «Подготовительные работы» и «земляные работы» были готовы, Можно было приступать к строительству. Работы на строительстве Красноярской ГЭС были в самом разгаре. Но начальник строительства – Андрей Ефимович Бочкин, боясь, что на Саянскую ГЭС кинут работать Братскгэсстрой, договорился с министерством энергетики, что начнет работы на Саянской ГЭС за счет экономии финансовых, и материальных, технических средств Красноярскгэсстроя. В 1963 году на Саянскую площадку из г. Дивногорска был отправлен первый десант. С областными органами компартии и правительством Хакаской Автономной Области договорились, что убыточное Рудоуправление закрывается, передает свои «основные» средства и базы Саянгэсстрою, и ему же передается Лесопильный цех, именующийся Лесозаводом, в устье реки Уй. С этим десантом в Майна приехали два моих дальних родственника, – Тетка Мария Кадочникова и Шемберг Гарри Эрнстович, – оба родом из глухой таежной деревушки для ссыльных – Черная Кома.(Веселенькое название? Вселяет надежду в души.) Так же знакомый, – Заместитель директора ДОЗа из деревни Овсянска – Павшуков Павел Николаевич – отправлен в ссылку, после исключения из рядов компартии. И руководитель, на Саянскую площадку, – Палагичев Петр Михайлович кажется, точно не помню, – заместитель начальника Красноярскгэсстроя Бочкина А . Е. Мало того, что у вновь открытого Саянского участка КрасноярскГЭССтроя не было финансирования, так еще не было защищенных заявок и регистрации в Госплане СССР. Палагичев носился по ближайшим городам, пытаясь договориться о внеплановых продажах стройматериалов. Получалось плохо. И для большей убедительности он добавил к названию Саянской ГЭС святое слово для всего социалистического лагеря – Шушенская!!! И стала она все чаще звучать, как «Саяно – Шушенская», потому, что одной стороной ГЭС упиралась в Саянские горы Хакаской автономной области, другой в скалы Шушенского района, в котором наш дедушка Ленин несколько лет охотился на островах речки Шушь, и на Журавлиной Горке. Это обширное отступление я сделал для чего? Что бы пояснить, что и здесь оказалось, – я приехал не домой. Мы прожили в большой камере, купленной у Березиных, четыре года, – до 1973 года. Наши пять бараков на полторы тысячи «шконок»* – снесли бульдозером. Так что приехал я в гости к родителям, на лето в поселок Означенное, на месте которого, – триста лет назад, казаки поставили крайний свой острог. В нарушении царского указа, не решившись двигаться дальше к Сайотам,* на речку Хемчук, где памятны еще были монгольские конницы Чингисхана, которые скакали по долинам, – между лунных скал.

«шконка»*– морское, – спальное место прикрепленное к полу или другим несущим конструкциям.

Сайоты,*– малая народность таежных, горных охотников. Живут в Туве, Бурятии, Монголии.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

Мой диван стоял в маленькой комнате, с выходом на балкон. До середины июля я провалялся на диване, упорно уничтожая сигареты. Курить начал прошлым летом, в строй отряде, – от нервов и страха. Есть при монтаже ЛЭП такой момент, когда надо вытянуть провода в пролете, от анкера до анкера. Анкера стоят по концам линии, на углах поворота, и если нет углов – на максимальных расстояниях, по проекту. Пролет может быть и сто метров, а может быть и километр. Провода вытягиваются почти в ниточку, оставляется, только проектная стрела провиса. У нас провод натягивает трактор ДТ-75 и так получается, что на последних сантиметрах, когда остаётся сантиметров тридцать или пятьдесят до полной натяжки, не выдерживает почва под гусеницами трактора и гусеницы начинают буксовать, рвать землю. А трактористу подаётся сигнал – Ну давай, давай, показывают- « мол немного – там пятнадцать двадцать сантимов осталось», и он начинает ёрзать, крутить трактор в одну сторону- одну гусеницу притормозит, то другую, туда – сюда его разворачивает. Гусянка за что-нибудь цепляется и дёргает! Провод не выдерживает – лопается. А провода, в полях деревенских, в связи с тем, что нагрузки электрические небольшие, – используют стальные. Они квадрат пятьдесят или семьдесят (миллиметров квадратных) – полтора или два сантима в диаметре, пропускают нужное количество тока. И не таки дорогие, как алюминиевые. Ну вот, этот стальной трос, когда он лопается, а лопается он, когда у трактора уже не хватает сил вытащить. То есть, это струна стальная, и эта струна – летит в сторону анкера со свистом, как шашка или бич, сворачиваясь в петли, летит секунды полторы, две, в зависимости от того, на какой удаленности находится трактор от анкера. Вот 50—70 метров стального провода, летящего со скоростью звука, свёртываясь в полутораметровые кольца. Мотком этого троса, этого пучка, бьёт в оголовник анкера. Бьёт тех людей, которые стоят там на траверсе. А стоят, как правило, два человека, на траверсе, – пристегнутые цепью монтажного пояса. Этих людей сметает тросом, сбивают от туда, с траверсы. Они повисают на своих цепях, запутанные в петлях. Провод, метров тридцать и боле улетает обратно в пролет, провисая в пролетах промежуточных опор. Может случиться всё, и голову, нахрен, оторвёт и всё что угодно. По моему, по этому поводу загадку придумали – Что за птица – летит, кричит, когтями машет – (электромонтер!) Но всё равно, на каждый анкер нужно залазить кому – то, и зацеплять натянутый провод за изолятор. А при натяжении третьего провода, верхнего, сам этот металлический Клин, цепляющийся к изолятору, надо перетащить через металлический оголовник на анкере. Трактор, когда начинает ёрзать, – он уже становится не в струну, не в створ, а куда-то в сторону съезжает. И когда доходит клин оцинкованный, он залазит на оголовник стальной, металл по металлу – соскальзывает, провод падает с оголовника на траверсу, – щелкает на цепь от монтажного пояса и человека ломает, сгибает, в мгновение ока, шлепая его мордой или другой частью тела – об оголовник анкера.

Повисеть на траверсе      анкера – одно сплошное удовольствие! А может, – даже два сплошных!

Эти детали работы на высоте – вроде бы не для студенческого строй отряда, а достаются как раз студентам, потому, что рабочие бригады отказываются от работ со стальным проводом и не только поэтому. Стальной провод – материал из прошлого. Давно лежит на улице, под дождями. Барабаны сгнили. Оденешь барабан на ось турника, что бы разматывать провод трактором, а он проломился на оси, (трактор то этого не видит), и тащит за собой и ось, и турник, и спутанную бухту стального троса. А если раскатаешь провод – он тяжелый, жалезный, – поднимать на каждую опору три раза – одно счастье, а может даже – три. Поэтому, копятся участки ЛЭП со стальным проводом – до лета. Летом – студенты возятся, без зарплаты остаются, и приезжают домой – курящими. Сигареты были болгарские, «Тракия» назывались. Не длинные. Снимут с анкера, или повезет – сам слезешь на дрожащих ногах, – пол сигареты за один затяг сгорает. Опять же – это я про себя, и других слабонервных. Был у нас в бригаде Сережа Катышев, из параллельной группы. Деревенский парень, с деревенским глубоким спокойствием и уверенностью, что он все делает правильно и основательно! «Основательно» – основа уверенности. Работали на траверсе где – то в поле, ЛЭП 10 кВ, от Абалаково к Смородинке. Тянули верхний «вредный» провод. Пока я перепускал стальной оцинкованный клин на проводе, через стальной оголовник, Сережа, с другой стороны головы анкера, что то поднимал на «удочке» – (веревка для поднятия инструмента вверх, при необходимости). Груз на удочке надо было вывести из – под траверсы, на которой мы стояли, с разных сторон, он нагнулся. Я заорал, – «Сережа, бойся»– потому что клин шел через оголовник. Он спокойно ответил – Ни чего Валера, … В этот момент клин соскользнул с оголовника, натянутый как струна стальной провод «щелкнул» на траверсу, на его сторону, сначала прилетев ему в лоб, сбив его с траверсы, а потом сам улегся поперек траверсы. Сережа повис под траверсой на цепи, боком переломившись на поясе. Из головы, как из крана, пошла жидкость жизни. Пока я на когтях перелазил через ногу анкера, на его сторону, в когтях пытался переступать по бобышке на траверсу, садился на траверсу верхом, свесив ноги в низ, – из него все хлестало. Начал подтаскивать его ближе к ногам анкера и поднимать – безуспешно. Сам переворачиваюсь – верхом на бревне, а он не поднимается. Возможно – надо зацепить мою цепь в «натяжку» за противоположную ногу анкера, повиснув на ней, – поднимать Серёжу? Но уйдет минуты три или больше. Ведь мне для этого надо проделать акробатические трюки, – я сижу спиной к анкеру. Что бы встать и перейти к ноге, мне надо лечь на траверсу, поднять ноги на траверсу, повернуться на живот, дотянуться до головы анкера, опершись, – умудриться – стать на колени, и в когтях – встать на ноги. – Все это на бревне, на высоте двенадцати метров, потом все обратно, и начать его поднимать. Он дождется? Тут не шевелясь, вися в низ головой, Сережа тихо говорит- «Ни чего, Валера, она сейчас остановится»… И она – остановилась.! Он потянул ко мне руку, я схватил ее, развернул его головой в верх, стал подтаскивать его к центру анкера, он другой рукой, подтягиваясь за свою цепь, поймался когтем за ногу анкера, переместился к ноге.. Сказал – отцепи меня.