- -
- 100%
- +
–Ты же упадешь? – испугался я
Ничего, Валера, – я в порядке. А цепь натянутая, не дает ему обхватить ногу анкера. Нога то наклонная, идти по ней на когтях можно только с наружной стороны. Боясь убить товарища, – а выхода то нет,– отцепил его цепь, и вместе пошли в низ, на четырех когтях, так как надо его пристегивать и перестегнуть на перелазе через среднюю перекладину. Докладывать о случившемся нельзя, – исключат из института, за нарушение техники безопасности. Договорились с доктором – Любой, что бы она тоже не докладывала, по её каналам. Ходил месяц с синей мордой лица, с перевязанной головой, курить не начал! Он вообще был парень со странностями – Сережа Катышев. Как то мы на перекрестке в Абалаково привязывали поднятые провода к изоляторам. Конец дня, – часов в семь, я довязывал последнюю опору в пролете, и последнюю в этот день – идти на ужин. Четыре провода. Слез и подхожу к поворотной опоре, на которой сидит Женька Варыгин и вяжет – девять проводов. Я прилег на травку отдохнуть, жду Женьку, Куру. Подходит Катышев, посмотрел на Женьку, и говорит: – Жень, иди – ка сюда. Тот посмотрел на шутника, вяжет. Сережа сильнее, срочно надо, иди. – Подожди
– нет возможности ждать, слезь сюда, срочненько.
Женька на курс нас старше, но парень хороший, без закидонов и забросов. Начинает спускаться через девять проводов. Это минимум девять раз надо цепь отцепить и перезастегнуться. На Женьке в тот день – пояс с капроновым фалом, а не цепь. Выкаблучивается, пролазит между проводами и изоляторами. Да еще и укосину перелезть надо. Спустился варыжка до пасынка бетонного, стоит на когтях – обратно же надо залезть и довязать опору.
– Ну, говори…
Сережа: – Жень, посмотри на лампочку. – А на этом столбе – как раз фонарь уличного освещения установлен. Мы смотрим на лампочку – а она горит, – сияет! У меня окурок изо рта упал за пазуху, пузо горит, а я не чувствую! Линия ни куда не подключена, ни к трансформаторной подстанции, ни к домам и потребителям – вся отключена, – а двадцать один человек вяжут провода под напряжением! Выяснили, – на краю деревни ферма. На дойку слесарь запускает маленькую электростанцию. А электрик тайком к сети подключил свой дом, – хоть час при свете пожить. Еще он тайком подцепил свой дом к уличной сети, пользуясь тем, что барабаны провода везде по деревне лежат. Что бы меньше лазить, – подключился на опоре к нижним проводам, не подумал, что это четыре провода уличного освещения. В семь часов дойка начинается – линия уличная попадает под напряжение. Сережа так и не закурил в тот год, и оставался спокойным – как удав – от пачки дуста.
В ТАЙГУ!
1
Желудок болел постоянно. До смешного – ни острый, ни тупой а «под остренный» гастрит. Смех на палочке. А житья не дает. Можно Но-шпой на полдня обезболить, но это же не жизнь, и не лечение. И меня осенило – нужна диета, надо питаться рыбной ухой из свежего «харюза», пить свежий рыбий жир, а не тот прогорклый, что в детсадах давали, и может быть – полегчает? Надо плыть в Тайгу! Все грамотные специалисты кинуться поправлять меня – не плавать, а ходить! плавает по морю дерьмо… А мы в Сибири тут, далеко от моря, нам как-то всё равно, что там делают моряки на корабле – ходят или летают над мачтами, мы тут плаваем по рекам. В книгах пишется хариус, а у нас он – харюз, и мушки харюзовые на удочках. И рыба делится – не плотва и чебак, а елец и сорога. Многое у нас не так, как у специалистов и знатоков. Я не помню, как узнал, что Натальин дядюшка – Григорий Никифорович Соколов, тоже усталый – от болезни горла, плывет в верховья. Он не очень давно был – Григорий Никифоровичем. Работал главным энергетиком какого – то не крупного подразделения. Но потом стал Григорием, с должностью пониже – мастером. А потом опустился до Гришки Соколова, которого электриком и то вот- вот выгонят с работы. Его жена, – преподаватель русского языка и литературы, нашла слова, убедила его, что пора поехать в тайгу недели на три, подлечить горло. Мы друг другу очень оказались – два сапога – пара. Вовремя. Ему одному идти было за сто двадцать километров вверх, по дикому безлюдью, хоть привычно, но не очень удобно. Он согласился взять меня с собой на Большой порог, «попроведовать» паряблямбу – ( таежная погремуха*) На «Большом» (пороге) не только «стоял», а буквально – жил круглый год профессиональный охотник, насквозь – таёжник. Рождённый в тайге, – на золотоносном прииске. На горной, бурной, не проходимой для простых смертных реке – Кантегир, была небольшая таежная заимка, где в древние времена, еще до окончания сороковых годов двадцатого века, мыли золото. Приток Кантегира – ручей Приисковый – в разложье гор. Вот там Сашка Сухомятов и родился. Вся его жизнь связана с тайгой и водой. Его жена – депутат поссовета, штукатур-маляр, уважаемый человек на стройке, живет в пятиэтажке, а он – охотник промысловик. Ему в 1973 году было 60 лет. ростом – метр шестьдесят, наверное, на лице остался След медвежьей лапы, когти которого вырвали ему один глаз, в юности. – Они с братом затеяли игру, кто щелкнет медведя в петле палочкой по носу. Палочку обрезали – передавали другому. У Григория Соколова – плоская, широкая «Тюменка». Неповоротливая, с низким бортом, под вихрем, двадцаткой. Чуть грузанешь – на глиссировку не выходит. В режиме плавания, как утюг, бороздит тяжелую Енисейскую воду, против течения. До порога идти – литров сто пятьдесят надо бензина загрузить, продукты на три недели, вещи… Лодка битком, брезентом накрытая. Управление – дистанционное. Сидим рядышком, крутим руль, управляем двигателем, спрятавшись от пронизывающего ветра, за лобовым стеклом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.